Прочитайте онлайн Долгий путь в лабиринте | ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА

Читать книгу Долгий путь в лабиринте
3812+1348
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА

21 июня 1941 года Гвидо Эссен работал, во второй смене. Вахта выдалась трудная — то и дело разлаживался большой карусельный автомат. Наладчик только к концу смены справился со строптивым агрегатом. Он порядком устал и, придя домой, тотчас уснул.

Он был разбужен в восьмом часу утра — непрерывно дребезжал звонок, барабанили в дверь. Он отпер и увидел соседа по этажу — заводского табельщика. Известный на весь дом чистюля и хлыщ, табельщик был сейчас неузнаваем.

— Заперлись! — кричал он, заправляя подол сорочки в наспех надетые брюки. — Заперлись, не выходите!.. А ведь вы блоклейтор!

— Что случилось? — строго сказал Эссен. — В каком вы виде?

— Война! — заорал сосед.

Эссен тупо смотрел на него.

— Боже, да он и впрямь ничего не знает! — Табельщик справился наконец с рубахой и брюками и теперь ловил рукой свисавшие сзади подтяжки. — Вы что, с луны свалились? Ведь на нас напали!

— Кто?

— Русские, кто же еще!.. Они столько времени готовили свой удар. Но фюрер был начеку, опередил их… Да включите же радио!

Эссен пошел в комнату. Сосед опередил его, повернул ручку приемника.

За время, пока прогревались лампы, он успел сообщить, что уже выступил по радио доктор Геббельс. Вот его доподлинные слова: большевики готовили немцам удар в спину, фюреру ничего не оставалось, кроме как двинуть войска на Россию. Тем самым он спас германскую нацию.

Радио зашипело, комнату заполнил звучный мужской голос. Эссен услышал: «…немецкие самолеты бомбили города Могилев, Львов, Ровно, Гродно».

Диктор умолк. Вероятно, это был самый конец сводки военного командования.

Эссен достал из гардероба костюм, стал одеваться.

— Куда вы? — спросил табельщик.

— Не знаю… — Увидев озадаченную физиономию соседа, Эссен пояснил: — Надо пойти за указаниями.

…Он вышел на улицу, двинулся к центру. Только здесь спохватился, что забыл дома темные очки.

У него не было никакой цели. Он шел механически, погруженный в тяжелые раздумья. Конечно, война не была неожиданностью. Последние месяцы немецкие газеты из номера в номер печатали сообщения о «военной угрозе с востока», «приготовлениях к войне Советского Союза», жаловались, что «все это омрачает сотрудничество с русскими». Это была наглая дезинформация. Но она делала свое дело: обыватель привыкал к мысли, что войны не миновать.

И все же наперекор фактам, логике развития событий у старика теплилась надежда, что, быть может, все обойдется…

Не обошлось!

Эссен не смог бы сказать точно, сколько времени он шел, какие улицы миновал. В конце концов оказался на Лиценбургерштрассе. Здесь скопилось много людей. Зеваки во все глаза разглядывали большое здание, оцепленное полицией и эсэсовцами. Один из солдат вскарабкался на плечи своих коллег и сорвал красный флаг, вывешенный над входом. В этом доме помещалось торговое представительство СССР.

Между тем полицейские уже ворвались в здание. Вскоре из окон полетели бумаги, папки с делами, картотеки.

— Смотрите! — закричал кто-то рядом с Эссеном.

Несколько рук показывало на верхний этаж: там из распахнутого окна валил дым. Серые клубы быстро густели. Вскоре дым затянул окно, пополз к крыше.

Полицейский офицер прокричал команду, новая группа шуцманов ринулась в дом. На несколько секунд на улице стало тихо, и тогда все услышали доносившиеся из дома глухие, размеренные удары: где-то взламывали дверь…

Вскоре в задымленном окне показалась голова человека в каске. Несколько минут спустя полицейские выволокли на улицу мужчину в изорванном костюме. Руки его были черны от копоти, лицо окровавлено.

Обыватели ринулись к нему.

— Предатель! — кричали они. — Грязный бандит! Вот кто поджег дом! В тюрьму его!

Полицейские успели втолкнуть человека в машину. Офицер размахивал палашом, отгоняя толпу от автомобиля.

Зеваки вынуждены были вернуться на тротуар. Их обступили, забросали вопросами. Вскоре все уже знали: сотрудник торгпредства заперся в своем кабинете, снабженном железной дверью, и сжигал какие-то бумаги.

Полиция продолжала бесчинствовать. Теперь из окон здания выбрасывали не только бумаги, но и мебель. На улицу выводили новые группы советских граждан, заталкивали в грузовики.

Эссен стоял, опершись на трость, не в силах оторваться от страшного зрелища.

Он не сразу почувствовал, что плачет.

А когда спохватился, было поздно.

Мужчина в сером берете и полотняном пыльнике профессионально оглядел старика, на щеках которого блестели слезы. Пошел следом, когда тот тронулся в обратный путь.

Вскоре агент полиции безопасности — зипо установил адрес и личность старика. Он плюнул с досады. Надо же: заподозрил «образцового рабочего», функционера НСДАП!.. Мало ли по какой причине у человека вдруг выступили слезы? Скажем, соринка попала под веко. Могло быть и так, что у бедняги вообще неладно с глазами. Ведь старик, а у таких всегда находятся болячки и хвори…

Но вот на очередном инструктаже в полиции офицер подошел к карте Берлина, очертил на ней большой круг.

Агент узнал: где-то в этом районе действует нелегальный передатчик.

И тогда он вспомнил о старике. Поспешно достал спою книжку, отыскал нужную запись. Да, ошибки не было: старик жил. в районе, откуда вела передачи неизвестная радиостанция.

Теперь с Эссена не спускали глаз. Нет, у полиции не прибавилось фактов против этого человека. Более того, на заводе и в районном управлении НСДАП старика характеризовали только положительно. Тем не менее наблюдение продолжалось.

В конце недели полицейский инспектор Крафт, под чьим руководством велась проверка Эссена, просмотрел письменные донесения агентов. В них не было ничего нового. «Объект», как теперь именовался старый рабочий, кроме дома бывал только на заводе да по пути заходил в булочную или молочную. Дома почти никого не принимал. Исключение составлял Конрад Дробиш, дважды за эту неделю навестивший старика. Это тоже не было криминалом — полиция быстро установила, что, как и Эссен, Дробиш — ветеран минувшей войны и потерял там ступню, что они с Эссеном знают друг друга не один десяток лет.

Поначалу не привлекла внимание инспектора и страсть старика к выращиванию цветов (агент в сером берете дважды упоминал в рапортах, что, вернувшись домой, Эссен первым делом брал лейку и поливал цветы на подоконнике). Крафт хорошо знал, что у пожилых одиноких людей нередко встречаются самые различные слабости. Вот и сам он в свободное от службы время разводил экзотических рыбок: целая комната его коттеджа была заставлена аквариумами.

Он снова прочитал донесения, но не нашел ничего интересного. Разве что даты встреч Эссена с Дробишем… Любопытно, что Эссен возился с цветочными горшками на подоконнике тоже в эти дни — возвращался с завода и тотчас принимался за полив милых его сердцу гвоздик. А вскоре появлялся его приятель…

Инспектору было под шестьдесят, из них сорок лет приходилось на службу в полиции. Он работал еще при Носке, имел возможность близко наблюдать Каппа, когда тот, готовил свой пресловутый путч. Словом, прошел хорошую школу сыска, считал себя педантом и бюрократом — без этого нет истинного криминалиста… Сейчас в его сейфе лежали папки с первоначальными разработками на дюжину подозрительных личностей — при определенных усилиях следователя все это могло перерасти в весьма интересные дела. А он никак не оторвется от донесении тех, кто наблюдает за старым рабочим. Будто прилип к проклятому старику!

Крафт вздохнул, вновь взялся за работу. И тут с удивлением увидел, что на листе бумаги его рукой выведены цифры: «26» и «30». В эти дни июня состоялись встречи Эссена с Дробишем. Видимо, написал это механически, когда был погружен в раздумья.

Он поморщился, провел ладонью по лбу. После некоторых колебаний снял трубку телефона, набрал номер.

— Нужна справка — сказал он, назвав себя. — Работала ли на этой неделе неизвестная рация?

— Да, — последовал ответ.

— Передача велась из того же района города?

— Все было как обычно — район, время передачи. Служба перехвата за неделю зафиксировала два сеанса радиообмена.

— Можете назвать дни?

— Конечно: двадцать шестое и тридцатое июня.

— Благодарю, — пробормотал Крафт.

Положив трубку, он удивленно присвистнул. Все еще не верилось, что вышла такая удача.

На следующее утро Крафту позвонил агент.

— Он на заводе, — сказал агент. — Будет здесь до пяти часов. Можете действовать спокойно.

Машина была наготове. Крафт вызвал помощника, и они отправились на квартиру Эссена.

Негласный обыск дал результат: под подоконником, на котором стояли цветы, был обнаружен тайник и в нем — радиостанция.

— Хватит, — распорядился инспектор Крафт. — Остальное будем искать, когда возьмем голубчика. Передатчик оставим на месте, но замкнем аккумулятор. Это на случай, если будет решено, чтобы предатель еще некоторое время погулял на свободе.

Вскоре Крафт уже находился в кабинете начальника.

Выслушав его доклад, шеф отделения полиции удовлетворенно кивнул.

— Думаю, стоит повременить с арестом, чтобы проследить связи Эссена, — сказал Крафт. — Мало ли что может выясниться.

— Вы смотрите за ним уже неделю, а установили только одного — Дробиша, — возразил начальник. — Да и тот может оказаться обычным посетителем. Нельзя медлить.

— Случайный посетитель?! — воскликнул инспектор. — Только что получен ответ на наш запрос. Десять лет назад Эссен и Дробиш были антифашистами, работали в одной организации. Оба почти одновременно порвали с коллегами и записались в НСДАП. Теперь они опять вместе. Считаете это простым совпадением?

— Все равно нет гарантии, что неделя промедления принесет новый успех. Мы будем ждать, а Эссен по крайней мере еще дважды выйдет в эфир. Сейчас, в разгар войны, этого нельзя допустить.

— Мы испортили аккумулятор.

— Он найдет новые батареи. Нет, арестовать Эссена сегодня же. Схватите предателя, вытрясите из него душу, он и заговорит. Ни единого часа промедления, Крафт… Погодите, вас что-то смущает?

— Тогда надо взять и другого?

— Разумеется.

— Но Конрад Дробиш служит у штандартенфюрера Тилле — видного сотрудника СД.

— Это не меняет дела.

— Может, стоило бы предупредить штандартенфюрера?

— Ни в коем случае. Вы не знаете, у кого работает этот тип, поняли? Для нас с вами это выяснится, когда Конрад Дробиш уже будет за решеткой.

В шесть часов вечера Эссен вернулся с завода. К этому времени дом был взят под наблюдение. Кроме полицейских, контролировавших выход из здания и прилегающие участки улицы, здесь же находились инспектор Крафт, его помощник и агент в сером берете. Все трое сидели за столиком кафе, откуда хорошо просматривались входная дверь в здание и окна нужной квартиры.

Они видели, как высокий прямой старик вошел в дом, скрылся на лестнице.

Помощник заерзал на стуле, переложил пистолет за пазуху.

— Чего мы ждем? — пробормотал он.

Крафт не ответил. Он уже различил силуэт старика за окном квартиры. Вот окно распахнулось. На минуту старик исчез. Когда он снова возник у окна, в руках у него была лейка.

Крафт и агент в берете переглянулись.

Полив цветы, Эссен отошел в глубину комнаты. Лейка осталась на подоконнике.

— Он и тогда не убирал лейку, — прошептал агент в берете. — Сдается мне, это неспроста.

Инспектор кивнул. Он уже все понял.

— Пошли! — скомандовал Крафт.

Когда полицейские бесшумно проникли в квартиру, гостиная была пуста. Из кухни доносился запах кофе, слышно было позвякивание посуды.

— Угостите и нас, — сказал Крафт, появляясь в дверях кухни.

Движением ствола пистолета он показал, чтобы Эссен поднял руки.

Двое полицейских прошли на кухню, ощупали карманы хозяина дома — проверили, нет ли оружия, — вытолкнули его в гостиную, тщательно обыскали, усадили на стул у стены. Крафт просмотрел то, что извлекли из карманов подпольщика — паспорт, заводской пропуск, пачку сигарет и зажигалку, большие серебряные часы-луковицу на цепочке.

— Ну что же, — сказал он, бросив их на стол. — Здесь все в порядке. Поищем в другом месте.

И он извлек из тайника радиостанцию.

Эссен сидел, сложив руки на коленях, и смотрел в пол. Пока полицейский доставал передатчик, он успел многое передумать. Судя по уверенным действиям чинов полиции, они хорошо информированы. Но что именно им известно? Знают ли о Дробише? Должны знать, если выслежен он, Эссен. Однако только два часа назад Дробиш позвонил на завод и дал понять, что зайдет в обычное время. Значит, располагает сведениями, которые необходимо передать в Центр. Вот-вот он должен появиться.

— Рацию вы нам вручили, — сказал Крафт. — Теперь не откажите в любезности показать, где хранятся шифровальные тетради, а заодно и копии шпионских донесений.

Эссен не ответил. В голове билась одна-единственная мысль: как предупредить Дробиша?

Невольно он посмотрел на подоконник, где стояла лейка.

Крафт перехватил его взгляд.

— Цветочками занимался? — насмешливо проговорил он. — Так вот, зря нервничаешь: лейка будет стоять на месте!

Эссен сглотнул ком. Кроме него самого только Дробиш знал о тайнике с радиостанцией — и вот ее так легко обнаружила полиция! После отъезда русского разведчика был изменен сигнал безопасности — лейка на подоконнике устанавливалась не справа от цветов, а слева — и только Дробиш знал об этом!..

Он тряхнул головой, отгоняя нелепую мысль, что Конрад — предатель.

— Что с тобой? — поинтересовался Крафт. — Беспокоишься? Потерпи, скоро все образуется.

Конечно, Эссен понимал, что судьба Дробиша решена. Но он должен быть предупрежден хоть за минуту до ареста, должен успеть уничтожить то, что несет сюда для передачи в Москву!

Как же предупредить Дробиша?

Эссен посмотрел на стол, где лежало то, что отобрали полицейские: документы, сигареты с зажигалкой, часы. Тяжелый старинный «мозер» принадлежал еще деду, потом перешел к отцу Эссена, а последние сорок лет был неразлучен со своим нынешним владельцем.

Он перевел взгляд на инспектора.

— Хочешь что-то сказать? — спросил тот.

— Я понимаю: игра проиграна. В подобных случаях побежденный старается облегчить свое положение, не так ли?

— Да ты на глазах умнеешь, приятель! Говори, где у тебя шифровальные блокноты и прочее?

— Они не здесь, не в этом доме. — Эссен молитвенно прижал руки к груди. — Клянусь, я покажу место… Сделаю все, что прикажете. Но мне… будет облегчено наказание?

— Смотря что ты выложишь.

— Хочу предупредить об опасности. Вам угрожает серьезная опасность!

— Что ты мелешь, старик?

Эссен привстал и вместе со стулом передвинулся к столу.

— Ведь вы ждете Дробиша? — быстро сказал он, предупреждая реплику Крафта, который уже открыл рот, чтобы прикрикнуть на арестованного. — Да, он должен прийти. Позвонил мне на завод, сказал, чтобы я ждал…

— Ты зачем все это говоришь? — Крафт положил руку на пистолет. — А ну, сиди ровно, не шевелись!

Эссен покорно принял нужную позу.

— Понимаете, — вяло проговорил он, — я подумал, что мог бы кое-что посоветовать вам. Впрочем, вижу, мне лучше молчать…

— Можешь говорить, если у тебя действительно есть что сказать. Но не вздумай темнить. Мы быстро во всем разберемся. — Полицейский проследил взгляд Эссена, брошенный на стол. — Чего тебе там надо?

— Сигарету, — Эссен еще чуточку пододвинулся к столу.

— Сиди!

Крафт вытряхнул сигареты из пачки, тщательно осмотрел их. Не обнаружив ничего подозрительного, все же отодвинул сигареты в сторону.

— Эй, — крикнул он агенту в берете, — дай-ка ему сигарету из твоей пачки!

Эссен с благодарностью принял сигарету, закурил, мельком оглядел окна гостиной — то, где стояли цветы и лейка, и другое, закрытое.

— Ну? — сказал инспектор, не сводя с него глаз. — Выкладывай, что у тебя есть.

— Первый совет: обязательно возьмите Дробиша живым. Я радист, простой исполнитель. А у него все нити…

— Главарь группы?

Эссен кивнул и сделал несколько быстрых затяжек, подчеркивая, что волнуется, нервничает. Он и впрямь был на пределе, едва сдерживал дрожь в пальцах.

— Что скажешь еще?

— Второй совет: будьте настороже. Дробиш — очень сильный человек: гнет в руках толстые железные прутья, ломает подковы. Однажды на спор поднял лошадь… Понимаете, что он может натворить при аресте?

Крафт откинулся на спинку стула. В его глазах были удивление, тревога. Что-то замышляет сидящий перед, ним человек? Или в самом деле скис, пытается спасти шкуру? Вроде не врет — то, что он сказал о Дробише, согласуется с данными, которыми располагает полиция.

— Зачем ты разболтался? — медленно проговорил он. — Ведь знаешь, что тебя ждет. Жить хочется?.. Выходит, ты не только предатель, но и жалкий трус. Вон уж сколько лет портишь воздух на земле, а все тебе мало!

Агент в берете, слышавший этот разговор, приблизился к раскрытому окну, стал у стены и попытался заглянуть на улицу.

— Назад! — крикнул Крафт. — В это окно он будет смотреть, как только появится, заметит тебя. Стань у другого, загородись портьерой. Дашь мне знать, когда наколешь красавчика!

Эссен глубоко вздохнул, опустил голову на грудь, прикрыл глаза.

Теперь он должен был ждать.

Он слышал, как инспектор скомандовал помощникам пройти в переднюю, освободить запоры на входной двери и при первом же звонке распахнуть ее, ринуться на подпольщика.

Медленно тянулось время. Эссен и Крафт неподвижно сидели на стульях. Агент в берете застыл на своем посту возле окна. В комнате стояла такая тишина, что слышно было, как на улице стучат каблуки редких прохожих.

Наконец часы пробили половину седьмого. Время прихода Дробиша.

Инспектор сидел и смотрел на арестованного. У Эссена голова свешивалась на грудь, руки были безвольно опущены к полу.

— Ну-ка подними голову и взгляни на меня! — распорядился Крафт. И так как старик не пошевелился, прикрикнул: — Не разыгрывай комедию, будто тебе плохо!

Эссен продолжал сидеть в той же позе. Полицейский выругался и злобно пнул его ногой в колено.

Агент, стоявший за портьерой, напрягся, вытянул шею, всматриваясь за окно.

— Шеф, — негромко сказал он. — Вот он идет, шеф!

Эссен вскочил со стула.

Крафт рванулся к нему. Но старик успел схватить со стола свои тяжелые часы-луковицу и швырнуть их в закрытое окно.

Будто выстрел раздался — большое стекло лопнуло, осколки со звоном посыпались на тротуар.

Агент в берете и его коллеги кинулись на улицу. А она уже была полна шумов — слышались возбужденные голоса, кто-то кричал, один за другим раздались несколько пистолетных выстрелов.

Эссен не слышал этого. Первым же ударом Крафт свалил его на пол и продолжал избивать, даже когда старик потерял сознание.