Прочитайте онлайн Долгий путь в лабиринте | ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Читать книгу Долгий путь в лабиринте
3812+1444
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

1

На исходе второй недели марта 1941 года Тилле привез Сашу Сизову и Энрико в Иран. Осталась позади более чем полугодовая подготовка нового «агента» СД. Сперва она проводилась в особом подразделении службы безопасности, близ Бреслау, и включала радиотехнику, взрывные устройства, прыжки с парашютом, плавание, а также совершенствование в языке, изучение условий жизни в СССР, советской прессы и литературы. Затем Сизова работала в центре румынской нефтяной промышленности — Плоешти, где знакомилась с главными месторождениями горючего и нефтеочистительными заводами. СД хорошо использовала свои возможности в этой стране, и Саша получила обширные навыки по организации диверсий в нефтяной промышленности.

Все это время с ней находились Энрико и помощник Тилле — гауптштурмфюрер Макс Бергер, отвечавший за подготовку разведчицы. Сам Теодор Тилле появился в Румынии в первых числах марта и тотчас увез свою маленькую группу в Бухарест. Несколько дней ушло на изучение подготовленных для Саши документов, проверку ее экипировки и снаряжения. Затем группа вылетела в Иран. Транспортный «фокке-вульф» пересек с запада на восток Черное море, где-то в районе Трабзона взял к югу и, следуя вдоль турецко-советской границы, вскоре оказался над Ираном. Здесь он обошел города Тебриз и Ардабиль и совершил посадку на ровном, как столовая доска, такыре — высохшем соляном озере.

Путешествие прошло без приключений. Никто не препятствовал пролету машины со знаками «люфтганзы» над территорией двух государств. Более того, на месте приземления путников ждал легковой автомобиль. Несколько часов езды — и группа была доставлена в расположенную на взморье уединенную виллу.

Словом, СД и здесь оказалась на высоте.

Саша проснулась на рассвете, вышла в сад. Территория виллы была ограждена высокой стеной из ракушечника в форме подковы. Концы стены упирались в гряды скал, которые пересекали песчаный пляж и двумя мысами вдавались далеко в море. Пространство между скальными грядами представляло уютную бухточку, наглухо отгороженную от внешнего мира.

Сад спускался к морю пологими террасами. Группы кипарисов и магнолий чередовались с кустами сирени и роз. Здесь, на юге, весна выдалась ранняя, и кое-где на кустах уже проглянули листочки. Неподалеку, на круглой каменистой площадке, красовалась большая коллекция кактусов.

Саша прошла сад и оказалась на пляже. Ночные тени еще лежали в расщелинах скал. Было тепло и тихо. Неподвижная вода на горизонте смыкалась с небом, бесцветным в этот ранний час.

Она неторопливо брела вдоль береговой полосы, затем присела на выброшенное морем бревно. Итак, она снова на берегу Каспия. Где-то слева, совсем недалеко от этих мест, — граница, первый советский город Астара. А оттуда рукой подать до Баку…

Казалось бы, многое достигнуто. Советской разведке удалось навязать свою волю противнику. Но все идет слишком уж гладко. При каждом удобном случае Тилле подчеркивает: он полностью доверяет новой сотруднице. Пошел даже на то, чтобы на всех этапах подготовки рядом с Сашей находился Энрико. А ведь забрасывать будут ее одну. Энрико, который «ни слова не знает по-русски», нечего делать в Советском Союзе. По крайней мере, на данном этапе.

Полностью доверяет… Как бы не так! Энрико оставлен в расчете на то, что супруги, если они ведут двойную игру, где-то ослабят бдительность и выдадут себя!.. В Бреслау, а затем в Плоешти с них не спускали глаз. Помещения, в которых они жили, были снабжены аппаратурой подслушивания. Вот и вчера вечером, вскоре после того как Тилле самолично провел их в уютный коттедж, пожелал покойной ночи и удалился, Энрико поманил Сашу пальцем, показал на шишечку в колпаке ночной лампы. От шишечки, венчавшей колпак, тянулась едва заметная проволочка: по виду — декоративная нить, вплетенная в шелковый абажур лампы. Затем подобные тайные микрофоны обнаружились в гостиной и даже в ванной комнате.

…Послышался скрип шагов по песку. Саша подняла голову. С полотенцем через плечо приближался Макс Бергер. Подошел, коротко кивнул в знак приветствия, сел рядом.

— Боюсь, прервал лирическое уединение прекрасной дамы, — сказал он, наклонился и поболтал пальцами в воде. — Как прошла ночь, хорошо ли спалось?

— Спала как всегда. А в качестве компенсации за нарушенное лирическое уединение дайте мне сигарету.

— Ого, вы шутите, и это приятно. — Бергер раскрыл портсигар. — Извольте. Это очень важно, что обретено спокойствие и, мне кажется, даже уверенность.

— Муж, когда он недоволен мною, твердит, что по натуре я авантюристка. А люди этого склада в большинстве фаталисты. Вам известно, я пыталась послать к дьяволу вашего шефа, да и вас заодно с ним. Но вы оказались сильнее… Поняв это, я смирилась, вот и все.

— Чему быть, того не миновать?

— Видимо, да.

— А почему вы улыбаетесь?

— Купаться, конечно, вы не собирались. Полотенце — камуфляж. Явились сюда на всякий случай: вдруг ваш драгоценный агент привяжет камень себе на шею и кинется в воду. А?..

Бергер расхохотался. Коренастый, с могучей грудью и непомерно большой головой, которая, казалось, росла из самых плеч, он долго трясся от смеха, всхлипывая и вытирая глаза.

— Мой Бог, какой темперамент! — бормотал он. — Знайте, я почти влюблен в вас.

— Поостерегитесь сболтнуть об этом при Энрико. — Саша насмешливо скривила губы. — Он ревнив, как мавр.

— Зарежет?

— Зачем ему нож, когда он знает каратэ!

Бергер встал, выпятил грудь, согнул руки в локтях, так что под тонкой тканью сорочки обозначились шары бицепсов.

— Каратэ, сказали вы? Принимаю вызов. У меня за плечами шесть лет на профессиональном ринге. Я боксер, мадам. Хвалебными статьями о моей персоне мог бы оклеить комнату.

— Это все в прошлом.

— Ну нет, женщины утверждают, что я все еще молодец. — Бергер снова поиграл мускулами. — Вернетесь с Востока, и я тотчас начну свои атаки…

Саша смотрела на него и думала о том, что вот уже столько времени не давало ей покоя. Пошел восьмой месяц, как они с Энрико потеряли связь с Кузьмичом. Когда жили в поместье Тилле, управляющий Дробиш смог устроить им встречу. Они проговорили всю ночь — знали, что в дальнейшем трудно будет рассчитывать на сколько-нибудь регулярные контакты. Ведь возможности советской разведки не безграничны…

При расставании Кузьмич дал им явку к старому Эссену и данные для радиообмена с Центром. Саша получила также пароль на случай перехода границы СССР…

Он будто чувствовал, что это их последняя встреча. Так и случилось: неделю спустя Саша и Энрико были направлены в район Бреслау и оказались наглухо изолированными. Когда прибыли в Румынию, положение не изменилось — Бергер и его сотрудники контролировали каждый их шаг.

И вот теперь — Иран, уединенный дом на взморье, где предстоит пробыть совсем недолго: решение о заброске принято и может быть осуществлено в любой день…

— Когда же меня намерены переправить к Советам? — вдруг спросила она.

— Очень скоро. Если успеют подготовить самолет, то уже завтра. Все мы нервничаем, вы в особенности. Я так думаю: чем скорее, тем лучше.

Бергер умолк, искоса посмотрел на собеседницу. Та казалась спокойной — сидела с расслабленно опущенными руками, носком туфли чертила по влажному коричневому песку.

— Ну что же, завтра так завтра, — сказала Саша после паузы. — Если все подготовлено, нечего тянуть резину. Здесь вы правы, дорогой Бергер.

— У вас будет провожатый.

— Что? — Саша быстро взглянула на немца, швырнула в море окурок. — Никаких провожатых! Это не было предусмотрено.

— Сейчас перерешили.

— Но я досконально изучила район приземления. Вот закрываю глаза и вижу там каждый бугорок. Знаю маршрут следования. Знаю, что наш человек недавно побывал у Эрики и она готова принять и на первое время устроить подругу. Знаю, где и когда получу дополнительные средства связи и все остальное… Зачем же лишний человек? Понимаете ли вы, что он лишь усложнит дело?

— Решение принято, — мягко сказал Бергер. — Оно оформлено приказом, так что спорить бесполезно. Кстати, этот человек уже прибыл. Вместе с вами спустится на парашюте, передаст вас встречающим. Потом исчезнет. Вы его больше не увидите… При необходимости он должен защитить вас, пусть даже пожертвовав собственной жизнью.

— Чепуха. Его схватят, и он предаст меня. — Саша порывисто встала. — Идемте к шефу, я потребую, чтобы приказ изменили!

— Бесполезно. — Бергер покачал головой. — Штандартенфюрер Тилле не волен что-либо изменить.

— Так это не он автор приказа?

— Разумеется, нет.

— Кто же?

— Вальтер Шелленберг . А он в свою очередь действовал по прямому указанию группенфюрера Гейдриха. Вот какие люди пекутся о вашей безопасности!

2

Вылет назначили на следующие сутки.

Вечером тучи застлали небо, ближе к полуночи пролился короткий дождик. На такыре, где стоял готовый к вылету «фокке-вульф», сделалось холодновато. Остро запахла прибитая дождем лессовая пыль.

Человек, назначенный сопровождать разведчицу, появился, когда пилот уже заканчивал прогревать двигатели самолета. Его привез Бергер, подвел к Саше.

— Знакомьтесь, — сказал он. — Это Абдулла.

Высокий худощавый человек с автоматом на груди обеими руками взял руку Саши, осторожно пожал.

— Ханум не должна тревожиться, — проговорил он по-немецки с резким акцентом. — На той стороне я бывал много раз, всегда благополучно возвращался.

При этом он улыбнулся, низко поклонился спутнице. Ему можно было дать лет сорок. Он был смугл, обрит наголо, светлоглаз. Одежду Абдуллы составлял дешевый штатский костюм, на ногах были чарыхи .

— Иди в машину, — приказал ему Бергер.

Абдулла снова поклонился Саше и, так и не взглянув на стоящих возле нее Тилле и Энрико, неторопливо двинулся к самолету. Саша видела, как, отойдя на несколько шагов, он покачал головой, будто разговаривал сам с собой.

— Пора и вам, — сказал Бергер, взглянув на Сашу.

Она подошла к Энрико, обняла его, поцеловала. Они встретились взглядами.

— Счастливого пути, маленькая, — проговорил Энрико. — Верю, что все будет хорошо.

А у нее в голове бились тревожные мысли. Через час-полтора она будет в Советском Союзе. Там понимают, что с каждым днем нарастает угроза войны. Значит, в пограничной зоне все приведено в готовность, настороженно. Пролет неизвестного самолета от границы, конечно же, не останется незамеченным. Их будут искать. Быть может, встретят уже на месте приземления. Если это случится — катастрофа. Абдулла — человек решительный, без боя не отступит. В завязавшейся перестрелке пуля пограничника найдет и ее. Или это сделает сам Абдулла.

Она чуть не вскрикнула от внезапно возникшей догадки. Стало ясно, почему Тилле и Бергер навязали ей провожатого. Абдулла должен уничтожить свою спутницу, если возникнет опасность, что она живой попадет в руки противника!..

Энрико все так же держал ее за плечи, смотрел в глаза. Саша нашла в себе силы кивнуть ему, даже улыбнуться.

Потом повернулась, пошла к самолету. У трапа остановилась. Ждала, чтобы приблизились немцы.

— До свидания, — сказала она и протянула руку Тилле.

Тот подал свою.

У нее мелькнула мысль — свалить Тилле на землю. Энрико рядом, он вооружен. Он все поймет, мгновенно разделается с двумя противниками. Моторы самолета работают, выстрелов никто не услышит. Одолеть ничего не подозревающего Абдуллу, затем принудить пилотов поднять машину в воздух и направить ее через границу — дело несложное…

Секунду Саша еще колебалась, потом пожала руку Бергеру и — скрылась в самолете.

Позже она призналась: это были самые трудные секунды в ее жизни…

Провожающие отошли. Они видели, как трап втянулся в самолет и задраилась дверь. Машина покатилась по такыру. Сильная фара освещала широкую полосу земли, — казалось, самолет пытается догнать бегущее впереди яркое световое пятно. Прошло около минуты — и световой блик исчез. Это означало, что «фокке-вульф» оторвался от земли и набирает высоту. Еще некоторое время светила в ночи белая точечка — хвостовой самолетный фонарь, — потом погасла и она.

Иллюминаторы были зашторены. Над дверью в кабину пилотов горел плафон. Саша сидела на привинченной к полу узкой алюминиевой скамье, напротив Абдуллы. Тот уже надел парашют и сейчас дремал, положив локти на висящий на груди автомат.

Теперь Саша иначе думала об этом человеке. Абдулла стал главной опасностью. Но она была бессильна что-либо предпринять. В комплекте подготовленного для нее снаряжения имелась рация и не было оружия. Тилле пояснил: рацию она спрячет на месте приземления, вернется за ней позже, а пистолет окажет медвежью услугу, если на пути следования в Баку ее подвергнут проверке. Ну что же, она не настаивала. Могла ли она знать, как обернется дело! О роли, которую должен сыграть Абдулла, она догадалась слишком поздно, чтобы можно было попытаться взять пистолет у Энрико…

Она вздохнула, потянулась к парашюту, лежащему возле скамьи, осмотрела замок вытяжного устройства, разобрала лямки. Вчера вечером она сама уложила свой парашют, заперла в комнате. Сегодня Энрико доставил его на такыр, отнес в машину лишь незадолго до вылета. С парашютом все было в порядке.

Абдулла открыл глаза, с готовностью помог Саше надеть парашют.

Они объяснялись жестами — шум моторов заглушал голоса. В заключение Абдулла усадил спутницу на место, сел сам и, улыбнувшись, кивнул Саше. Успокаивал свою подопечную.

Моторы ровно гудели. Саша взглянула на часы. С момента старта прошло двадцать пять минут. Значит, самолет вот-вот пересечет границу. Она знала: сперва машина должна углубиться в море, выйти в воздушное пространство над нейтральными водами, затем повернуть на север и, идя над Каспием, миновать советскую Астару, Ленкорань, устье реки Куры. Здесь она возьмет на северо-запад, пересечет береговую черту и окажется в районе городка и железнодорожной станции Аляты. Западнее Алят, над пустынной местностью, парашютистам предстоит оставить самолет. В степи будет ждать местный житель — человек Абдуллы. Саша будет передана ему, и Абдулла исчезнет. Новый провожатый доставит ее на станцию. Оттуда до Баку — менее ста километров.

Такова была схема, разработанная нынешними «хозяевами» Сизовой. Она снова проследила ее, пункт за пунктом, но успокоения не обрела. Не давала покоя мысль о некоей нарочитости этой разработки. Зачем понадобилось Тилле и Бергеру, чтобы об их агенте сразу же узнали два человека, непричастных к операции, в сущности совершенно посторонних? Что это — тупость, педантизм чиновников от разведки? Вряд ли, немцы оставляли впечатление людей опытных, думающих. Что же тогда?..

Истек час полета. Абдулла завозился на своей скамье, поднес к глазам руку с часами, стал поправлять лямки парашюта.

Почти одновременно замигал плафон над дверью в кабину пилотов. Дверь отворилась, из кабины вышел человек в шлеме и комбинезоне. Присев возле Абдуллы, развернул карту, потыкал в нее пальцем, что-то прокричал в ухо парашютисту. Тот взглянул на карту, понимающе кивнул.

Тогда пилот стал отодвигать запоры в бортовой двери. Дверь распахнулась. В самолет ворвалась струя холодного воздуха.

Саша поднялась со скамьи. Абдулла уже был на ногах, осматривал свое снаряжение.

В эти секунды Саша приняла решение. Она будет прыгать второй. Перед тем как покинуть самолет, задержится в дверях, чтобы машина отошла подальше от места, где должен приземлиться Абдулла. Остальное не так уж сложно — в Баку будет добираться одна. Главное, чтобы передатчик остался при ней. Тогда она сможет сообщить немцам, что потеряла спутника при десантировании, не имела возможности задержаться и вести поиски…

Она подняла тюк с передатчиком и стала пристегивать его к карабинам на своем поясе. Груз имел собственную парашютную систему, но его полагалось сбросить позже, на полдороги к земле, чтобы проследить путь вниз и быстрее отыскать после приземления.

Работая, она косила глазом на Абдуллу. Тот все еще был занят своим снаряжением. Вот он закончил возню с парашютными лямками, просунул руку в страховочную резинку на вытяжном кольце.

В следующую секунду он увидел радиоконтейнер на поясе у Саши, решительно отобрал его. По выражению лица Абдуллы она поняла, что спорить бесполезно.

Так закончилась попытка Сизовой действовать вопреки планам Тилле и Бергера.

Снова замигал белый плафон. Вслед за тем зажегся второй — зеленый. Это был сигнал парашютистам оставить машину.

Абдулла показал спутнице на раскрытую дверь. Саша шагнула к ней, стиснула вытяжное кольцо, боком вывалилась в черную гудящую пустоту.

3

Укрывшись за бугром, Абдулла посылал пулю за пулей, отвечая на выстрелы, доносившиеся из недалекой балки. Саша лежала в двух шагах от него. Рядом шлепались стреляные гильзы, вылетавшие из патронника «шмайсера». Случилось то, чего она опасалась еще перед вылетом: их обнаружили.

Они благополучно приземлились, быстро нашли рацию и питание к ней, закопали парашюты. Теперь следовало отыскать приметное место, чтобы запрятать передатчик. Это заняло много времени — вокруг простиралась равнина. Через полчаса десантники набрели на заброшенный колодец. Абдулла быстро спустился в него. Вскоре из глубины глухо донесся его голос. Саша передала Абдулле радиостанцию.

Когда спутник выбрался из колодца, она вздохнула с облегчением. Можно было считать, что самое трудное позади. Колодец значился на карте, которую Саша еще неделю назад затвердила в памяти. Теперь следовало идти строго на север. Совсем недалеко от этого места развилка грунтовых дорог. Здесь-то их и должен был ждать второй провожатый… И вдруг вспыхнули автомобильные фары, раздался голос, приказывающий бросить оружие и поднять руки. Слова команды были произнесены на чистом русском языке.

…Абдулла израсходовал магазин, вставил в автомат новый. Снова застучал «шмайсер». Несколько гильз упало в песок возле головы Саши, еще одна больно ударила ее в щеку.

Она будто очнулась от оцепенения. Надо было действовать.

Абдулла повернул к ней злое, напряженное лицо.

— Уходите! — прокричал он. — Скорее бегите. Я задержу их!

У Саши сжалось сердце. На мгновение ей стало жаль этого человека: пусть он враг, но сейчас ведет себя мужественно.

— Скорее! — снова крикнул Абдулла. — Смотрите, они окружают!..

В самом деле, теперь вспышки выстрелов возникали не только впереди, но и слева.

И Саша быстро поползла в противоположную сторону. Только бы выбраться из зоны огня, где в любой миг может достать шальная пуля! А уж потом она сама выйдет навстречу тем, кто сейчас ведет перестрелку с Абдуллой.

Уже метров двести позади. Выстрелы звучат глуше. Она поднялась с колен, продолжала путь, пригибаясь к земле.

Так она прошла еще с полкилометра. Хватит! Теперь залечь в какое-нибудь укрытие, дождаться рассвета. Благо ждать осталось недолго — вот светлеет восточный краешек неба.

С каждой минутой делалось светлее. Уже можно было разглядеть сухую растрескавшуюся землю, редкие кустики прошлогодней сухой травы.

Внезапно она оступилась, упала.

Она оказалась на дне неглубокой канавы, вырытой вдоль проселка. Лежа в канаве, ощутила колющую боль в боку. Механически сунула руку под кофточку, нащупала и вытащила предмет, причинявший боль. Это была патронная гильза, одна из тех, что выскочили из автомата Абдуллы. По краю дульца гильзы шли четкие острые зубчики. Они-то и вонзились в бок.

Ощущение беспокойства, тревоги пришло к Саше позже, когда она уже швырнула гильзу в песок.

Она много раз стреляла из «шмайсера» под Бреслау, где проходила подготовку. За тренировку выпускала по два-три десятка пуль. Затем старательно собирала гильзы. Их полагалось сдавать: в Германии ценился каждый грамм меди.

Сейчас отчетливо вспомнила: у тех стреляных гильз не было зубчиков на срезе дульца!

Она лежала на дне канавы и осторожно раздвигала песок ладонями. Куда девалась гильза?

Под пальцами обозначилась скомканная бумажка, наполовину засыпанная песком. Саша мельком оглядела ее, подвинула в сторону. Снова посмотрела на бумажку. Что-то знакомое было в коричневых линиях, шедших по желтому полю. Она расправила бумажку. Коричневые линии образовали силуэт верблюда. Да это же упаковка от американских сигарет «Кэмел»!

Пачка от «Кэмела» — в самом центре Советского Азербайджана?.. Ее мог выбросить только какой-нибудь иностранец. Но что ему было делать здесь, в глуши?

Куда же она девалась, гильза? Ага, вот! Саша подняла ее с земли, приблизила к глазам. Стало почти совсем светло, гильзу можно было рассмотреть в подробностях. Три зубчика были загнуты внутрь. Можно предположить, что первоначально в таком же положении находились и остальные зубцы — их выпрямили пороховые газы в момент выстрела.

Зубчики были загнуты внутрь гильзы… Значит, что-то держали там? Что именно? Пулю? Но пуля, будь она загнана под зубчики, не оставила бы в гильзе места для порохового заряда.

Выходит, не было пули?

Сейчас она вспомнила: во время перестрелок с бандитами и белогвардейцами, в которых участвовала в прежние годы, воздух был наполнен жужжанием и воем — это «пели» рикошетирующие пули.

Здесь же она слышала только грохот автомата Абдуллы да выстрелы его противников. Только выстрелы, ничего больше. Ни одна пуля не рикошетировала.

Что же это такое?

И вдруг она догадалась. Самолет не пересекал границы. Она все еще находится в Иране.

Так вот почему ей навязали «телохранителя», а самой не дали оружия. При первой же проверке пистолета обнаружилось бы, что патроны фальшивые. А снабдить ее боевыми патронами немцы не могли. Ведь единственной целью всей этой мистификации была проверка агента, пока что не заслужившего доверия. Генеральная проверка перед операцией, на которую возлагаются очень большие надежды.

Все стало на место. Боже, да она чуть не забыла об ампуле с ядом, которую под наблюдением Бергера самолично вшила в левый кончик воротника кофточки!..

«Это на крайний случай, — сказал тогда Бергер. — На самый крайний, если вам уже не на что будет надеяться. Хотя я уверен, что яд никогда не понадобится — так всесторонне и тщательно подготовлена ваша заброска к большевикам».

Саша поняла: немцы ждут, что это средство будет применено. С их точки зрения, ампула — самое большое испытание.

Значит, ампула пуста. В ней не может быть никакого яда!..

Она все еще держала на ладони гильзу автоматного патрона. Мелькнула дикая мысль — сохранить ее, чтобы позже показать Энрико и Кузьмичу.

В следующий миг гильза была брошена в песок. Саша старательно затоптала ее, засыпала грунтом и бумажку с изображением верблюда возле пальмы.

С двух сторон к ней приближались люди с винтовками наперевес. Все они были в красноармейских шинелях, в фуражках с синим верхом и малиновым околышем .

Еще четверть часа назад она открылась бы этим людям…