Прочитайте онлайн До самого неба | 12. Враг

Читать книгу До самого неба
3116+1049
  • Автор:
  • Язык: ru

12. Враг

Уман Ик’Чиль решил избегать белых дорог, проложенных между городами и поселениями. Воинство Чак’Балама двигалось тайными тропами через сельву. Этот путь был несравнимо тяжелее: духи сельвы забирали свою дань, вытягивая силу, — как будто мириады невидимых жадных ртов присасывались к телам воинов и иссушали их… Но лишь так было возможно быстро добраться до переправы через Кехчунху. И, конечно, так их не заметят наблюдатели Имиштуна…

Вперед Уман Ик’Чиль выслал небольшой отряд разведчиков. Они вернулись, когда село солнце, и Уман Ик’Чиль отдал приказ остановиться и располагаться на ночлег. Разведчики привели с собой мальчика лет десяти. Судя по внешнему виду и тому, что он по своей воле и даже весьма охотно следовал за воинами, мальчик был из народа Красного Ягуара. Так и оказалось. Это был сын землепашца из поселения, расположенного неподалеку от Кехчунхи. На них недавно напали дикари, забрали весь урожай и перебили взрослых мужчин, даже стариков. И мальчик, который теперь считал себя главным кормильцем в семье, решил раздобыть немного еды. Прошел с этой целью до самой Кехчунхи, но приманить удачу не получилось. Хуже того: у реки он наткнулся на врагов. Попытался убежать, но его поймали. Мальчик думал, что дикари его убьют, но их вождь — «Он такой огромный, страшный, с черным лицом!» — велел отпустить… А маленький мужчина, тем временем, успел рассмотреть, что дикарей много, не меньше, чем воинов Чак’Балама, и что направляются они к заброшенному поселению возле переправы…

Уман Ик’Чиль похвалил смышленого и смелого мальчика, велел собрать ему еды из тех припасов, что были у воинов. Затем созвал наконов и объявил, что воины должны будут подняться и выступить, как только ночь перевалит за середину. Короткая тропа к переправе ведет через заброшенное селение, где их поджидают враги. Значит, нужно обойти засаду, что займет больше времени. Атаковать же лучше на рассвете — по всем признакам, утро будет туманным… И кроме того, Уман Ик’Чиль решил, что необходимо разделиться. Несколько отрядов поведет самый опытный из наконов, он выйдет к переправе со стороны больших валунов и первым вступит в бой. В это время другая часть воинства, возглавляемая Уман Ик’Чилем, атакует врагов со стороны водопада. И не позволит дикарям сбежать обратно за реку, если попытаются…

Наконы, выслушав приказания, разошлись, одобрительно усмехаясь: да, Творец избрал достойного, чей разум так же быстр, как и его оружие в битве.

А Уман Ик’Чиль, несмотря на усталость, не сразу сдался сну. Всё думал о вражеском вожде. Умён — хорошее место выбрал для засады. И дерзок — решил напасть на чужой земле. Но просчитался, отпустив мальчика… «Он не из горного племени» — размышлял Уман Ик’Чиль. — «Те убили бы чужого ребенка без раздумий». Да и сам Уман Ик’Чиль, если бы шел по земле врагов, а кто-то обнаружил его и мог помешать засаде… даже если это всего лишь мальчик… «Может, и не убил бы. Но уж точно не отпустил». Вдруг ему показалось, что он знает больше об этом вражеском вожде, но знание пряталось, ускользало беспокойной юркой змейкой. Как будто Уман Ик’Чиль пытался что-то вспомнить, да не получалось… Как ни старался, вскоре мысли начали путаться, усталость одолевала — всё же, сколько полётов стрелы прошли за день, а скоро опять подниматься в поход… И на рассвете в бой… Спать…

… Приметы не обманули: густой и вязкий туман скрыл от них утреннюю зарю. А их самих — от врага. И шум водопада сделал приближение неслышным.

Хоть сами они тоже пока не могли видеть и слышать сражение, но Уман Ик’Чиль заметил, как раздуваются ноздри у бывалых воинов: чуяли, будто звери, близкую кровь и особый запах боевой ярости… И верно. Едва миновали водопад, осторожно спустившись к переправе по скользким коварным камням, как им открылось: в рваных белых клочьях тумана кипела битва. Уман Ик’Чиль на ходу оценил происходящее. Дикари достойно отразили первый натиск и даже смогли потеснить воинов Чак’Балама — сине-красная волна, поредев, откатилась назад. Но второй атаки враги не ожидали: смешались, сбились в кучу… и потеряли решающие мгновения — драгоценные капли удачи достались воинам Красного Ягуара…

Уман Ик’Чиль ринулся в сердце схватки, там, где звучала музыка боя во всей её свирепой красоте. Оружие в руках воинов пело диким хором песню смерти: глухой ропот палиц мешался с тяжелым голосом копий и хищным криком ножей, рассекающих плоть…

Дрались враги храбро. Но скоро оскал ярости на их лицах стал уступать место отчаянию обреченности. И хор смерти стал постепенно замолкать, предсмертные крики сменялись горестными стонами плененных. Однако, Уман Ик’Чиль заметил, как горстка дикарей, сражавшихся особенно умело и дерзко, и явно не намеренных сдаваться, отступила к заброшенному поселению. «Ещё не кончено», — решил Уман Ик’Чиль и бросился за ними. Его воины смогли быстро окружить врагов, стремясь взять их живыми: чем выше доблесть противника, тем ценнее будет дар богам…

Вдруг раздался низкий гортанный крик, и сражающиеся остановились. От отряда дикарей отделился один и взмахнул копьем, призывая Уман Ик’Чиля. Вождь. Рослый, могучий, движется, будто хищный зверь. Его лицо окрашено черным, на нём шлем, похожий на клюв огромной птицы, и орлиные перья в головном уборе. Любуется Уман Ик’Чиль, взгляд не отвести — как хорош вражеский вождь! Только такой дар Творцу достоин нового халач виника. «Живым! Он обязательно достанется мне живым!» — решает Уман Ик’Чиль, принимая вызов.

Расступились воины Красного Ягуара и дикари. Те и другие затаили дыхание, следя за схваткой вождей. Пируют боги на войне. А что за пир без главного украшения — искусного яркого танца? Так пусть управители мира порадуются, глядя на лучший из танцев — поединок сильнейших.

Противники медленно и плавно двигались по незримому кругу, намертво сцепившись взглядами, пытаясь по движению глаз угадать готовность к атаке. Трепетали перья, вздрагивали копья в руках, бугрились мышцы под гладкой кожей… Ни один из поединщиков не обнаруживал явного преимущества. И хмурились самые бывалые из воинов Чак’Балама: опасный противник достался Уман Ик’Чилю.

И всё же — не хватило терпения вражескому вождю, он первым сделал выпад. Глухой удар копья о копье — отразил атаку Уман Ик’Чиль. И лишь немногие из воинов догадались, как тяжело ему это далось. А дальше — посыпались стремительные атаки и мощные удары с обеих сторон, и видно было, что каждый из противников достоин победы и славы. Но сила силу ломит. Хитрее и опытнее Уман Ик’Чиль. Он сделал вид, что стал уставать, замедлился в движениях. И подстерег противника на очередном смелом броске. Стремительно увернувшись, отскочил в сторону и нанес коварный удар по ногам вражеского вождя. Все, кому прежде доставался такой удар от Уман Ик’Чиля, валились на землю, но этот дикарь… лишь припал на одно колено, тяжело пошатнулся, но тут же вскочил и, яростно рыча, бросился в новую атаку. Он осыпал Уман Ик’Чиля градом ударов, и тот едва успевал отражать, отступая… Казалось, вражеский вождь так взбешен коварством противника, что начисто позабыл об осторожности — и снова открылся. Уман Ик’Чиль, изловчившись, смог нанести ему сильный удар тупым концом копья в грудь. Дыхание дикаря сбилось, он остановился. И теперь Уман Ик’Чиль ринулся в яростную атаку, а его противник был вынужден защищаться. Дикарь сперва уворачивался довольно неуклюже и казался растерянным — Уман Ик’Чиль решил, было, что победа близка… Но внезапно вражеский вождь с такой силой отбил очередной удар и резким движением отшвырнул Уман Ик’Чиля, что тот потерял равновесие…

Драгоценные капли удачи растаяли в сжатом кулаке, когда увидел Уман Ик’Чиль перед собой острый наконечник копья — словно орлиный клюв — готовый пронзить ему горло… Решающие мгновения… вырваны дерзкой рукой врага…

Но что же не торжествует мрачный Владыка Черепов? Дрогнула рука вражеского вождя, ушла ярость из орлиного взора, шевельнулись губы… Один лишь миг у Уман Ик’Чиля — чтобы вернуть удачу себе, отобрать у внезапно ослабевшего противника. Что ему за дело до странной нерешительности дикаря. Есть бой. Есть Чак’Балам. Есть путь, с которого он не свернет. Ловкое движение — и копье выбито из рук противника. Прыжок — и, оглушенный ударом в голову, дикарь падает на колени у ног Уман Ик’Чиля…

Мгновения торжества. Уман Ик’Чиль срывает вражеский шлем и убор из орлиных перьев, властно хватает за волосы своего пленника… и замирает. Вокруг слышны ликующие крики воинов Чак’Балама. Бой закончен. Красный Ягуар победил. Уман Ик’Чиль победил… А он смотрит, смотрит на свою добычу… Память — беспокойная юркая змейка, которую он так и не успел поймать ночью — теперь вернулась, чтобы посмеяться над ним. Вот он, загадочный вражеский вождь, который упустил удачу, пощадив мальчика. Упустил победу, не найдя в себе сил убить Уман Ик’Чиля. «Потому, что твой дух слишком мягок».

На сильной руке, что так и не нанесла смертельный удар, на широком запястье — драгоценный нефритовый браслет. И зажато в кулаке Уман Ик’Чиля плененное темное пламя волос.

— Шанук?

— Чиль…