Прочитайте онлайн Дерзкая | Глава 56

Читать книгу Дерзкая
3618+12900
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Г. Бунатян
  • Язык: ru

Глава 56

Отца Питера нашла Ева.

– Он у Магды, – сказал Джейми, когда они торопливо вышли на яркий весенний день под невероятно голубое небо и слепящее солнце, которое, казалось, отражалось даже в булыжниках.

Бродившие повсюду посетители ярмарки создавали толкучку перед лавками. Раздавались крики зазывал, расхваливавших новые вина и эль и предлагавших выпечку. Сквозь толпу в сторону лошадиного рынка за воротами гнали животных – коз, овец и пони. Дети и собаки шныряли между яркими юбками и сапогами взрослых, пришедших на ярмарку. Город, наполненный шумом, светом и яркими красками, казался другим миром.

Ева и Роджер шли впереди, Рай держался рядом с Джейми, и они все вместе двигались как могли быстро, увертываясь от людей и животных.

– Он заявил: «Она никогда не скажет». Он имел в виду Магду.

– Я в этом уверена, – согласилась Ева. – Но отец Питер у доктора.

– Магда и доктор живут в разных концах города, – возразил Джейми, глядя на нее сверху вниз. – Нужно сделать правильный выбор. Раньше ты тоже назвала доктора Джейкоба, но священника там не оказалось. Почему и теперь говоришь то же самое?

– По той же причине, по которой говорила прежде: Магда врачевательница.

– Именно поэтому она оставила отца Питера у себя – чтобы ухаживать за ним.

– Это не то, что делают врачеватели, Джейми, – покачала головой Ева. – Они направляют больных к тому, кто лучше всего может о них позаботиться. Отец Питер будет у доктора, самого лучшего на западе страны. Я уверена. – Она посмотрела ему в глаза. – Я бы поступила именно так.

Джейми взял ее за руку.

– В таком случае идите вместе с Раем и Роджером за лошадьми.

Они протолкнулись сквозь толпу, собравшуюся у дома доктора Джейкоба, хотя еще издали увидели, что он разгромлен. Парадная дверь была широко распахнута. Внутри у столов были сломаны ножки, стеклянные пузырьки и чашки вдребезги разбиты, и осколки усыпали пол, мази и различные жидкости стекали со столешниц. Воздух был наполнен тяжелым, дурманящим запахом испорченных отваров и цветочных настоек. Слабый ветерок шелестел бумагами, и больше не раздавалось ни звука.

И никого не было видно. Это было странно. Люди собрались, чтобы, словно дети на кукольном представлении, просто стоять и смотреть, как мельник разрушает бобровую плотину. Конечно, они должны были присутствовать при том, что происходило.

Если только им не было известно что-то такое, что удерживало их в стороне.

– Джейми, быстрее, – шепнула Ева.

Он обнажил меч и, вытянув руку, остановил ее, а сам вошел внутрь и прислушался. Ранним солнечным весенним утром здесь стояла по-настоящему зловещая, гробовая тишина, однако в этом месте не было ничего пугающего, не чувствовалось ни опасности, ни готовящегося нападения, и он взмахом руки позвал Еву к себе.

Она сразу же подошла к лестнице и, жестом сообщив о своем намерении, тихо, как кошка, стала подниматься наверх, а он направился в дальнюю комнату, с мечом наготове, несмотря на отсутствие явной опасности.

Открыв дверь и заглянув внутрь, он медленно выдохнул и опустил клинок. Там, в комнате, наполненной падающим снаружи бледным светом начинающегося дня, на кровати сидел доктор Джейкоб рядом… с Питером Лондонским.

Джейкоб медленно повернулся, одновременно развернув плечи и голову, как будто за ночь шея у него затекла и не могла свободно двигаться, и сказал:

– Я знал, что вы вернетесь.

– Что произошло?

– Он спрашивал о вас. – Посмотрев на отца Питера, доктор коснулся его плеча, и священник мгновенно открыл глаза.

Став на колени возле кровати, Джейми ласково положил руку на его локоть.

– Прошло очень много времени, мой старый друг.

– А-а, Джейми. – Питер слабо улыбнулся. – Ты пришел.

– Я шел с того момента, как услышал ваше имя, отец, но вы должны знать и это: меня послал за вами Иоанн.

– Я знаю. – Священник с трудом поднял руку и накрыл ладонь Джейми. – Я никогда не винил тебя за честную службу.

– Она не всегда выполнялась честно, – покачал он головой.

– Но не сейчас, и это самое главное.

– Кто сделал это с вами? – Пораженный жестокостью, Джейми смотрел на обезображенное лицо священника и красные пятна на простынях.

– Король.

– Это сделал человек короля? – Джейми в ужасе отпрянул.

– Женщина.

– Какая?

– Блондинка, – ответил Питер, глядя ему в глаза.

Чанс. О как жестока судьба! Это Чанс, двойной агент.

Питер нетерпеливо махнул рукой, напомнив этим жестом Еву.

– Вряд ли сейчас стоит это обсуждать. Просто пришло время. У меня сохранились вещи твоего отца.

Святой отец потянулся к висевшей на боку сумке, не намного больше тех, в которых обычно, повесив на шею, путешественники держат нужные бумаги, чтобы не потерять ненароком, а случается, и деньги, если у кого хватает глупости. Но не бумаги протянул Джейми Питер Лондонский, старый друг и наперсник его отца, графа Эверута, а семейные реликвии: принадлежавший его отцу массивный перстень с печатью, знаменитой печатью Эверутов – две цветущие розы, стебли которых обвиты толстыми шнурами из золота и серебра, и сияющий в центре зеленый изумруд, похожий на глаз дракона; маленький трехцветный ключ, который, как говорили, отпирает таинственные подземелья; аккуратно сложенные знамя и сюрко; ремень для меча и даже плащ отца. И наконец, крошечный, очень красивый золотой медальон его матери – с замочком и локоном внутри.

Отец Питер наблюдал, как он перебирает и рассматривает эти вещи.

– Джейми, прости, что держал их у себя так долго: мне следовало передать все это тебе много лет назад.

– Тогда я мог их не взять.

Питер серьезно посмотрел на него.

– Существуют еще зарисовки и документы: они у Евы, – но имей в виду: некоторые тебе будет видеть неприятно. Они послужат доказательством, милорд.

– Не называйте меня так.

– Пришло время заявить права на то, что принадлежит тебе, – возразил священник.

– Нет.

– Ты обязан! – Питер строго смотрел на него. – Ты должен заявить права на Эверут.

– Нет, святой отец. Я уезжаю, вместе с Евой. С меня хватит.

– Ты не вправе позволить себе такую роскошь, Джейми Эверут. – Взгляд священника сделался жестким. – Признаюсь, я был для тебя очень плохим попечителем: должен был защищать от опасностей, но вряд ли мне это удалось. Кроме того, за столько лет не смог найти тебя.

– Никто не мог. Я жил на улицах.

– Потом я услышал о лейтенанте Иоанна и понял. Но мне следовало искать тщательнее и много раньше. Это была моя обязанность – найти тебя.

– Вы нашли Еву. И Роджера. Не так много пропавших вообще удается найти.

– Все это сейчас не имеет значения, – покачал головой отец Питер. – Ты должен заявить права на Эверут, или на него набросятся хищники.

Джейми отрицательно покачал головой.

– Я давно решил: Эверут не достанется ни королю, ни повстанцам.

– Это не решение. – Священник коснулся руки Джейми. – Это стремление спрятаться. Тогда возьми его себе – ради своего отца, ради королевства. Мы на пути к катастрофе и уничтожению.

– Прекрасно знаю это.

– Пф-ф. Тогда ты должен знать, что от тех, кому много дано, многого и ожидают.

– И что мне дано? – возразил Джейми, с удивлением услышав в своем голосе горечь.

– Шанс. – Рука священника сжала его локоть. – Шанс повлиять на исход событий, в то время как многие не могут этого сделать.

Джейми промолчал, не желая спорить с человеком, которому его отец полностью доверял, – к тому же с умирающим…

– Вот ты смотришь на Эверут как на подарок. – Питер нахмурился. – Он не подарок, он – обязанность.

– Теперь вы говорите как священнослужитель. – Сев на пол возле кровати, Джейми чуть улыбнулся, но святой отец оставался серьезен.

– Ты не можешь отказаться от него.

– Посмотрите на меня. – Взгляд Джейми сделался жестче.

Священник, по-видимому сдавшись, покачал головой и отвернулся.

– Ты такой же упрямый, как Ева. Вы будете прекрасной парой.

– Вы гораздо упрямее меня, – раздался с порога тихий голос. – Но все же я очень рада вас видеть.

– Джейми, ты привез мне Еву. – Слабая улыбка осветила лицо отца Питера. – Какой молодец!

Когда Ева вошла в комнату, от ее взгляда ничего не укрылось: ни Джейми, сидевший у кровати, ни бледно-красные мазки на одном краю льняных простыней, подоткнутых вокруг священника. Обняв отца Питера, она тихо с ним разговаривала, не упоминая ни о простынях, ни о состоянии его здоровья, потому что была достаточно мудрой, чтобы не тратить время на то, что невозможно изменить, а Джейми смотрел на них, этих давних друзей. Ева болтала, суетилась, поправляла простыни, а святой отец отмахивался от нее.

– Оставайся с Джейми здесь, Ева, – через несколько минут сказал Питер, явно утомившись и чуть прикрыв глаза.

Она стояла у кровати, слегка касаясь кончиками пальцев простыни у него над грудью.

– Джейми собирается уехать со мной. Ему нравится мой маленький домик, и он обещал починить крышу.

– У него есть дела здесь, в Англии. – Священник открыл глаза. – Если тебе дорог Джейми, Ева, ты должна остаться с ним в Англии.

Джейми увидел, как она побледнела.

– Ты должна помочь ему понять, – пробормотал отец Питер.

– Но я не хочу, чтобы он понял, – возразила она.

Священник, покачав головой, снова закрыл глаза и еле слышно спросил:

– А Роджер?

Ева не ответила, и Джейми, подняв голову, увидел, что ее лицо застыло, глаза наполнены ужасом, а голову сотрясает мелкая дрожь.

– Он в безопасности, – ответил за нее Джейми. – Этот отважный юноша станет подарком тому, кому будет служить. Вы с Евой хорошо воспитали его.

Не открывая глаз, отец Питер пробормотал:

– Это все заслуга твоей упрямицы. Я говорил ей, что он никуда не годится, а она твердо сказала «нет» и сделала из него человека.

– Вчера вечером я нарисовала для одного человека портрет его матери, и он сказал, что это сделано хорошо, – выдавила улыбку Ева.

– Ты все всегда делаешь хорошо. – Отец Питер похлопал ее по руке. – Я горжусь тобой.

После этого он затих. Стоя рядом с Евой, сидевшей на кровати, Джейми положил руку ей на плечо, и они ждали в тишине. Отец Питер умер быстро. Ева дотянулась до Джейми, он взял ее руку, и они оба вознесли молитвы за Питера Лондонского.

А потом Ева поднялась и глухим голосом, но отчетливо произнесла:

– Джейми, у меня есть то, что я должна отдать тебе, уважая наш маленький союз.

Она полезла в сумку, которую везде носила с собой, и протянула ему свернутые в рулон листы пергамента. Джейми потянулся за ними, и ему показалось, что расстояние между ним и Евой мгновенно увеличилось. Он взял листы, развязал скреплявшие их шнурки и развернул.

На странице небрежно написанные слова, а еще подписи – свидетельство о его крещении.

Джейми с отцом, а на заднем плане величественные башни Эверута. Ему шесть, он в каком-то лесу, сидит и обстругивает деревяшку.

Ему восемь, он на улице Лондона, смотрит, как убивают отца.

Картины. Документы. Рисунки.

Доказательства.

Он медленно поднял взгляд.

– Неужели ты никогда не смотрела их?

– Никогда, – покачала головой Ева, пристально глядя на него. – Святой отец сказал, что они должны подорвать устои Англии. Но тогда мне не было дела до Англии.

Джейми почувствовал глубоко в груди легкое покалывание.

– А теперь?

– А теперь… теперь я попробовала эль, и это меня удивило. И ты удивил меня. Кто знает, что еще может удивить меня в Англии?

Он дотянулся до кончиков ее пальцев, и теперь держал не только документы, подтверждающие, что он Эверут, но и Еву.

И в этот момент в комнату влетел Рай и, задыхаясь, схватился за дверную раму. Из рассеченной губы у него текла кровь, один глаз, распухший и красный, был закрыт, а веко на нем дрожало, и Джейми почувствовал, как у него внутри змеей сворачивается холод.

– Они схватили его, – крикнул Рай. – Они схватили его, Джейми.

Джейми уже шагал к двери, когда Рай добавил:

– Теперь ты должен идти.

– Кто схватил – мятежники? – спросил Джейми, когда они уже шли по улице, а Ева следовала по пятам за ними.

– Нет. Король.

На все, начиная с этого момента, что делала Ева, как ей казалось, требовалось больше усилий, все происходило более медленно и плавно, как под водой, как будто она плыла, сопротивляясь огромной силе. И у нее внутри сформировалось решение.

Точнее, это не было решением, дошло до нее сквозь мутную воду, – скорее так что-то появляется из земли, если начать копать, – например, корни растений или останки умерших людей. В данном случае это открытие было просто толчком, напоминанием: «Ты забыл обо мне, но я о тебе не забыла».

Семена дали всходы: Роджер в опасности, Джейми в опасности, отца Питера убили, – и удерживающая веревка ее обещаний лопнула.

Она убьет короля.