Прочитайте онлайн Демоны римских кварталов | ГЛАВА 23

Читать книгу Демоны римских кварталов
2316+2507
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 23

Леонтий медленно прогнал «Мерседес» по вокзальной площади, словно подыскивал подходящую автостоянку, затем свернул на via Volturno, а оттуда, замыкая второй круг, центром которого был Национальный музей, вырулил на via Cernaia.

– Вот она! – сказала мать Анисья, кивая на бордовый «Пежо», стоящий на стоянке у служебного входа и уже покрытый белыми голубиными кляксами.

Леонтий остановил машину. Здесь парковка была запрещена, но полицейских поблизости не было видно.

– Надо кончать с этим Адриано, – сказала мать Анисья. – Скоро весь Рим будет знать о том, что русский историк ищет печать.

– Адриано ему помогает…

– Не спорь со мной! – властно перебила Леонтия мать Анисья.

«Раньше я не замечал у нее такого властного тона», – подумал Леонтий.

Женщина тяжело и часто дышала, исподлобья глядя на машину Адриано. Ее подбородок мелко дрожал, на верхней губе, покрытой светлым пушком, выступили капли пота.

– Все очень медленно! Медленно! – надрывно произнесла она, ударяя кулаками по панели. Потом взглянула на правую руку. Бинт обтрепался и потемнел. Мать Анисья просунула палец под узелок на запястье и порвала завязки.

– Он только привлекает внимание, – сквозь зубы произнесла она, торопливо разматывая бинт. Скручиваясь спиралью, несвежая марлевая лента опускалась ей под ноги.

Леонтий выключил кондиционер и опустил стекла. Тяжелый запах разлагающейся ткани был невыносим. Мать Анисья скомкала бинт и швырнула его в окно.

– Знали бы люди, – произнесла она, глядя, как серая марлевая полоска легла на асфальт, – что эта невзрачная тряпочка – величайшая реликвия, с которой не может сравниться даже Туринская плащаница… Поехали!

Леонтий тронул рычаг передач. Он старался не смотреть на женщину, которая, поднеся гниющую ладонь к лицу, внимательно рассматривала ее.

– Это будет, – бормотала она. – Уже скоро…

Приблизив ладонь к губам, она поцеловала ее и долго не опускала, словно ее тошнило и она сдерживалась изо всех сил.

Леонтий сделал еще один круг – по кольцу у Гранд-отеля, оттуда – на привокзальную площадь и снова на via Volturno, прямо к Министерству финансов.

В это же время недалеко от них, в каких-нибудь четырех станциях метро, поднимался из подземки охранник венецианского кладбища Витторио. Лицо охранника было смертельно бледным, глаза наполнены страхом. Два часа назад он прилетел в Рим легкомоторным самолетом местных авиалиний, взял такси и попросил отвезти его на via Bovio, где по утрам собирались скупщики антиквариата. Настроение у него было чудесным до тех пор, пока водитель не включил приемник. Как раз в это время передавали хронику криминальных происшествий. Витторио прислушался и едва сдержал крик. Диктор рассказывал, что на одном из кладбищ Венеции, в склепе легендарного полководца Бартоломео Коллеоне, обнаружены следы взлома. Никаких подробностей более не сообщалось.

Перепуганный Витторио попросил остановить у ближайшей станции метро. Некоторое время он мотался по веткам подземки из конца в конец. Чувствовал он себя ужасно. Произошла катастрофа, и его спокойная размеренная жизнь хрустнула, словно старая дощечка. Витторио переходил из вагона в вагон, кругами блуждал по подземным галереям, ежеминутно меняя направление, часто останавливался, якобы для того чтобы перевязать шнурок, воровато оглядывался и кидал настороженные взгляды на пассажиров, стараясь угадать идущего за ним сыщика. Спортивная сумка, которая болталась на его плече, казалась ему необыкновенно тяжелой, источающей опасность, как если бы в ней находилась бомба особой разрушительной силы. Выйдя на станции метро Lepanto, он поднялся наверх и пошел прямо по тенистой via le Giulio Cesare в сторону Тибра. Путь к берегу, густо поросшему деревьями и кустами, ему преградила набережная Микеланджело. Здесь не было пешеходного перехода, и Витторио свернул налево и прошел мимо высотных домов-башен до «зебры». Прохожих тут было мало, но именно потому Витторио чувствовал здесь себя особенно неуютно. Он поминутно оглядывался, причем делал это резко, как бы неожиданно для мнимого преследователя, но никого врасплох не заставал.

«Как все нехорошо получилось!» – думал охранник и непроизвольно сдавливал сумку локтем, желая убедиться, что камни по-прежнему лежат там, не выпали по дороге и никем не были похищены. Временами он расслаблялся и, усмехнувшись, мысленно говорил себе, что он делает из мухи слона и никто за ним не следит, потому как его никто и ни в чем не может заподозрить.

Витторио с содроганием вспоминал все детали вчерашнего происшествия: как он дождался сумерек и, вооружившись каминной лопаткой с крепкой металлической рукояткой, вернулся в склеп Бартоломео Коллеоне. Там, превозмогая суеверный страх и стараясь не смотреть на испорченные останки, кое-как поставил гранитную крышку гробницы на место и, уже выходя наверх, нашел еще один камень . Витторио понял, что это система , что ему надо внимательно осмотреть дорожку, ведущую к выходу. Освещая фонариком впереди себя, он двинулся к центральным воротам и рядом с клумбой нашел третий камень .

Странные предметы он долго рассматривал в дежурном помещении, запершись на замок и задернув на окнах шторы. Камни были похожи, как близнецы, и все-таки имелись различия. Каждое было размером чуть меньше куриного яйца, поверхность тщательно отшлифована, одна половинка была идеально гладкой, выпуклой, а вторая стесана. На этой, стесанной половинке имелся выступающий кант, по форме напоминающий искривленную каплю. При большом воображении ее можно было принять за условное изображение плывущего кита.

На этом сходство камней заканчивалось. А различались они замысловатыми, такими же рельефными рисунками, размещенными внутри «капли», но вот только трудно было сказать, на что были похожи несимметричные пересечения геометрических фигур и линий.

«Надо полагать, – думал Витторио, разглядывая камни под светом настольной лампы, – что все это лежало в гробнице. Вандалы достали их, а потом увидели, что это не золото и не серебро, и бросили на бегу. Должно быть, это что-то ритуальное…»

Первой его мыслью было доложить утром директору кладбища о происшествии и составить акт передачи ритуальной утвари. Желание поскорее поставить начальство в известность и тем самым избавиться от гнетущей неизвестности было столь сильно, что Витторио едва не позвонил директору домой.

«Однако не стоит торопиться, – подумал он, и рука его, уже обхватившая телефонную трубку, замерла. – Кто еще, кроме меня, видел, что гробница была вскрыта? Никто. Я все поставил на место, никаких следов взлома не осталось… Так зачем признаваться? Всякий факт вандализма на кладбище – это минус мне. Пойдут упреки: «Почему плохо смотрел? почему не задержал злоумышленников? а может быть, ты был пьян?»

Витторио решительно убрал руку с аппарата. Нет, не будет он докладывать директору о происшествии ни сейчас, ни завтра утром. Во-первых, это закончится серьезной выволочкой. Не исключено, что Витторио лишат премии или, не дай бог, уволят со службы. А камешки отберут и снова положат их в гробницу. И никому они не достанутся, ни Витторио, ни музею, ни частным коллекционерам. А ведь камешки, должно быть, дорогие. Интересно, сколько за них дадут антиквары?

Витторио снова разложил камни под настольной лампой и стал ими любоваться. Сама судьба дала ему редкий шанс разбогатеть, а он еще колеблется! И если посмотреть на все это с точки зрения справедливости, то Витторио склеп не взламывал, крышку гробницы не сдвигал и ничего оттуда не брал. Он не украл эти камни. Он их нашел. И теперь имеет полное моральное право продать их. Если верить слухам, то «черные» антиквары в Риме платят просто безумные деньги за всякие археологические безделушки.

Новая идея завела его не на шутку. Витторио ходил по дежурному помещению из угла в угол и от волнения потирал вспотевшие ладони. Сколько за эти камни могут заплатить? Если Коллеоне умер в Средние века, значит, этим камешкам больше пятисот лет! Полтысячи! Даже если за каждый год – десять евро, то вот уже пять тысяч набегает.

Надо сказать, Витторио не был силен в истории, хотя время от времени проявлял к ней интерес и не брезговал новыми знаниями. Бывало, он подходил к какой-нибудь группе экскурсантов, становился рядышком и, делая вид, что следит за порядком, слушал, о чем говорил экскурсовод. Иногда приносил на дежурство фотоаппарат и фотографировался рядом со старинными склепами. Потом снимки высылал родственникам, проживающим в глухой горной провинции. И подписывал: «А это я рядом с могилой Джузеппе Верди». Или так: «Слева от меня – склеп Тициана». Иногда его вообще заносило: «У моих ног покоится сам Юлий Цезарь!» Родственники не догадывались, что Витторио врет как сивый мерин, они историей, в отличие от него, вообще не интересовались.

Ночью Витторио почти не спал, хотя по инструкции ему разрешалось подремать на топчане, не раздеваясь, с двух до четырех часов ночи. На него потоком лились сладкие мечты. «А вдруг эти камни бесценны? – думал он. – Что, если археологи уже много лет мечтают их отыскать, а мне они вот так просто попались под ноги? И вдруг каждый из них потянет на миллион евро?» От этой версии у него учащенно забилось сердце, и о крепком сне уже не могло быть и речи.

Ближе к утру мечты о богатстве несколько подпортили навязчивые мысли о полицейском участке, допросах и следственной камере. Витторио ходил вокруг телефона, и червь сомнения грыз его. Может, не стоит рисковать? Честное имя и чистая совесть дороже даже миллиона евро. Но едва охранник поднял трубку, желание говорить с директором тотчас пропадало. «Он наверняка спросит, – думал Витторио, – почему я не позвонил вчера, когда узнал о вандализме. А что я ему отвечу? Конечно, директор сразу заподозрит неладное. Поздно. Отступать уже некуда».

И вместо того, чтобы позвонить директору, Витторио набрал номер аэропорта Марко-Поло и заказал самый дешевый билет до Рима. Торопливо собираясь в дорогу, Витторио забыл выбрать и снарядить уборщиков из числа guidone, которые уже с рассвета топтались у ворот. Превозмогая нервную дрожь в конечностях, он дождался сменщика, пожаловался ему на плохое самочувствие и быстро ушел, унося бесценные камни в спортивной сумке.

И вот сейчас Витторио, накручивая себя, брел к пешеходному переходу, чтобы перейти набережную Микеланджело, затем пробраться через кусты и подойти к реке. Благодаря проливным дождям, которые хорошо выполоскали Рим на прошлой неделе, вечно маловодный и пересыхающий Тибр окреп, его холодное змеиное тело увеличилось в объеме, и могучий шум падающей воды на пороге у моста Cestio стал привлекать падких на нестандартные раздражители туристов.

Витторио перешел дорогу, кивком поблагодарил водителя «Крайслера», остановившегося на белой полосе, и оказался в тени больших старых деревьев. Тут он снова оглянулся и, убедившись, что никто за ним не следит, перелез через живую ограду. Прогулочная дорожка, тянущаяся вдоль берега, была пустынной, и Витторио, уже совсем расслабившись, спустился к самой воде. Схватившись рукой за ствол дерева, чтобы ненароком не свалиться в реку, он расстегнул «молнию» на сумке и один за другим швырнул камни в воду.

«Давно бы так!» – подумал он, чувствуя большое облегчение. Настроение у охранника сразу полезло в гору, и Витторио начал замечать лазурное небо, и парящих над верхушками деревьев голубей, и освежающую прохладу Тибра. Застегивая на ходу сумку, он веселой походкой пошел обратно, как вдруг краем глаза заметил какой-то движущийся объект. Витторио повернул голову и почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз, а в ступни ног вонзились тысячи иголок. Не без усилий удерживая на поводке могучего ротвейлера, по дорожке шел полицейский. Едва Витторио увидел лицо блюстителя порядка, так сразу понял: он полицейскому не понравился.

– Что вы туда бросили? – крикнул полицейский, ускоряя шаг.

Витторио обмер. Ноги его сделались ватными, а сердце, казалось, перестало биться.

– Что? – на выдохе произнес он.

– Что вы кинули в реку? – громче повторил полицейский. – А ну-ка стойте!

Витторио сам до конца не понял, какое преступление он совершил, но страх моментально парализовал его волю. Не отдавая отчет своим действиям, Витторио повернулся и со всех ног кинулся к зеленому ограждению.

– Стоять! – крикнул полицейский.

Кажется, он спустил с поводка ротвейлера. Леденея от ужаса, Витторио побежал еще сильнее, легко перемахнул через кусты, тут же метнулся вправо, но заметил впереди группу молодых людей. Не останавливаясь, не думая о последствиях, Витторио кинулся через дорогу, и шум ветра в ушах заглушил крики за его спиной.

В последнее мгновение своей жизни он успел увидеть очень-очень близко от себя радиаторную решетку грузового автомобиля и даже почувствовал нестерпимый жар, идущий от разогретого двигателя, и запах горячего металла и смазки. Грузовик с опозданием затормозил, заблокированные колеса юзом заскользили по асфальту, заскрежетали и задымились; в эту же секунду черный бампер с буксировочными крюками въехал Витторио под ребро, ломая грудную клетку, словно сухие спагетти. Витторио, не сгибая ноги, бревном упал на асфальт, и его голова тотчас угодила под колесо; череп лопнул сразу же, с влажным хлопком, словно трехлитровая банка с растительным маслом.