Прочитайте онлайн Дело взято из архива | Крупицы

Читать книгу Дело взято из архива
2012+1019
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Крупицы

Женщина вошла в комнату, несмело переступив порог.

— Я вот слышала сегодня Митрофанову объяву, — начала она, всматриваясь в лицо молодого человека в штатском костюме. — Про Мишку-палача говорил он…

— Пожалуйста, проходите, — встал ей навстречу Петренко. Он усадил женщину в кресло и прошел к столу.

— Нас действительно интересует все, что известно об этом человеке. Давайте познакомимся. Моя фамилия Петренко, сотрудник Комитета государственной безопасности.

— Истомина Клавдия Васильевна. Знала я этого… — она поколебалась немного, не решаясь сказать «человека», и, наконец подыскав подходящее слово, добавила: — самого Мишку. Ох, как знала! Такое не забудется до самой смерти! Муж был в Красной Армии, а я жила у его матери. Как-то приходит к нам этот Мишка и лишь порог переступил, сразу подскочил ко мне и зашипел: «Где прячешь мужа, красная сволочь?»

Воспоминания начали волновать женщину, она нервно задвигала руками, стараясь унять их дрожь.

— Просто не могу сейчас вспоминать все это. — Она поднесла платок к глазам. — Я ему говорю, извергу, мол, в ноги бы поклонилась тому, кто мне о нем весточку принесет. А Мишка пронзил меня своими водянистыми глазами и прошипел: «Я тебе сейчас дам весточку! Кто к тебе из леса приходил?» Он схватил меня за волосы, потом как рванет — я и упала на пол. Мать моя закричала на него: «Ах ты, кат проклятый!» Не знала же она, что его в то время люди катом прозвали — палачом, значит. Тут Мишка поднял свою плеть с шишкой на конце, она у него всегда на руке висела, и как заорет на старуху: «Молчать, старая кляча!» Два раза ее по голове ударил плетью, она и сознание потеряла. Потом меня несколько раз полоснул. «Я, — говорит, — еще вернусь и посчитаюсь с тобой!» Поднялась я, к матери подошла. Гляжу, а она уже и не дышит: в висок угодил… Так и убил он мать, а муж с войны не вернулся…

Она посидела немного молча. Петренко ее не торопил, он понимал душевное состояние женщины и ждал, что она может еще вспомнить.

— Вот и вся моя несложная история, — прошептала она. — Найдете его, могу быть свидетелем.

— Вам никогда не приходилось слышать его фамилию или место, откуда он приехал? — задал вопрос Петренко, уже чувствуя, что ничего нужного для следствия он не узнает.

— Нет, никогда.

Петренко поблагодарил женщину, записал ее адрес, пообещал, когда потребуется, пригласить ее.

Виктор воспрянул духом: благодаря выступлению по радио уже удалось вскрыть новые преступления Мишки-палача, отыскать нужных свидетелей. А их оказалось больше, чем предполагал Петренко. Он выслушивал взволнованные рассказы о страшных днях оккупации, в которых неизменно фигурировал Мишка Лапин. Пока это были лишь горькие воспоминания людей, которым довелось видеть виселицы за стенами госпиталя-тюрьмы и расстрелы у каменной стены, глубоко изрытой пулями. Нашлись очевидцы массовых казней у противотанкового рва в Шаровом лесу, Петренко располагал фотоснимками Чрезвычайной государственной комиссии о фашистских зверствах, сделанных при вскрытии этой страшной братской могилы. Более трех тысяч трупов извлекли оттуда. Многие были изуродованы: с проломленными черепами, отрубленными руками и ногами, со сломанными позвоночниками. Изучая эти документы, капитан Петренко пришел к выводу, что, прежде чем расстрелять, людей подвергали страшным, нечеловеческим пыткам. Среди расстрелянных были люди, убитые выстрелом в лицо. Многим свидетелям доводилось видеть расправы, учиняемые Мишкой-палачом. Этот прием расстреливать был его излюбленным методом казни. Только в Шаровом лесу расстрелянных таким способом оказалось более пятидесяти человек. Время сохранило в тайне их имена, фамилии, но те, кто потерял во время оккупации своих близких, арестованных гестапо или полицией, пытались отыскать родных и знакомых среди изувеченных трупов.

Больше недели провел Петренко в городе Е. Наконец он решил, что собрал достаточно материалов, которые необходимо было довести до сведения следственного отдела. Вечером он позвонил полковнику Федорову.

— Мне кажется, большего я здесь не получу. Свидетельские показания в основном повторяются. Весь собранный материал я систематизировал. Разрешите закончить командировку и доложить результаты расследования.

— Возвращайтесь!

В кабинете полковника капитан Петренко застал, кроме Федорова, своего начальника майора «Агатова. Петра Перминова здесь не было. Полковник закончил разговор по телефону, который вел с каким-то товарищем Сеуловым, и поднял глаза на Петренко.

— Перминова не будет, — ответил полковник на немой вопрос Виктора. — Работает на Алтае по анонимному письму. Что интересного привезли вы из Е.?

— Разрешите доложить, товарищ полковник! — Капитан встал и вытащил из кармана блокнот.

— Садитесь, садитесь! У нас долгий разговор.

— Кое-что из того, что я доложу, имеется в деле Мишки-палача, но в свете новых данных эти сведения приобретают особую окраску… Зимой тысяча девятьсот сорок второго года Михаил Васильевич Лапин появился в городе Е. Поселился он в избе у своей старой знакомой Анастасии Гольцевой, отчество никому не известно, звали ее все запросто — Таськой. Женщина довольно красивая и ветреная. До приезда Лапина принимала у себя немецких солдат. Откуда прибыл в Е. Лапин, пока остается невыясненным, но, судя по заявлению свидетелей, он уже состоял на службе у немцев. Первое преступление он совершил вскоре после приезда: возле школы была расстреляна еврейская семья — муж, жена и трое детишек. В квартиру этой семьи переселился Лапин с Таськой Гольцевой.

Весной, как известно, партизаны отряда Геннадия Ивановича Русакова совершили налет на город. Они уничтожили местный гарнизон, захватили город и почти три дня держали его в своих руках. Эта операция стоила им больших человеческих жертв, от отряда едва осталась половина. Сам Русаков сейчас работает секретарем райкома партии в одном из районов.

Мне довелось с ним встретиться в последний день командировки. Любопытные детали открыл этот человек. Во-первых, операция по захвату города позволила дивизии генерала Кролева, которая сидела окруженная в болотах, вырваться из кольца. Кролев вместе с Русаковым перехитрили немецкое командование. Город Е. являлся важным железнодорожным узлом, и захват его партизанами нарушал снабжение и доставку войск и вооружения некоторым дивизиям группы «Центр». Расчет был прост: генерал Кролев сидел в болотах, боеспособных солдат в его дивизии едва насчитывалось полторы тысячи. Самый ближний путь к линии фронта лежал через непроходимые болота. Так считали немцы. Угол болот выходил на стык двух деревень Силки и Лога. Здесь оборону держала дивизия немецкого генерал-майора Кельна. Будучи абсолютно уверенным, что дивизия Кролева на этом участке не сможет прорваться, не только прорваться но и даже приблизиться к немецкой линии обороны гитлеровское командование приняло решение подавить активность партизан, вернуть обратно захваченный город и навести порядок в своем тылу. Эту задачу было поручено выполнить дивизии генерала Кельна. На третий день после партизанской акции немецкая дивизия была снята с фронта и при поддержке двадцати пяти танков почти окружила партизанский отряд в городе и начала атаку. Бой был жестокий, восемь танков партизаны сожгли на подступах к городу и на центральной площади. Русаков рассказал, что в этом бою погибли почти все разведчики отряда, молодые мужественные парни: Семен Смехов, Коля Карпенко, Серж Гоголадзе, Гриша Копфер. Перед моими глазами до сих пор стоит картина гибели Саши Морозова, которую нарисовал Геннадий Иванович. Извините, товарищ полковник, может быть, я докладываю слишком длинно? Тогда я опущу все эти подробности и перейду непосредственно к личности преступника, — прервал рассказ капитан Петренко, взглянув на собеседников.

— Нет, нет, продолжайте. Все это имеет отношение к предателю уже тем, что он жил в этом городе. Как вы думаете, товарищ майор? — полковник повернулся к Агатову.

— Это очень хорошо, что вы смогли собрать такие подробные сведения, узнали о героической борьбе партизан против фашистских захватчиков. В нашей работе мы привыкли обходить все эти подробности и выбирать только главное. Я с большим интересом слушаю то, что вы рассказываете.

— Так вот, во время танковой атаки разведчики Смехова укрепились на площади. Когда один танк прорвался на площадь, навстречу ему выскочил Саша Морозов с бутылкой зажигательной смеси. Пуля ударила в бутылку, и он, охваченный пламенем, бросился прямо под танк и поджег его…

Необычна судьба бывшего командира разведчиков Семена Смехова. Его отец, семеновский офицер, бежал после разгрома в Харбин. Жена отказалась покинуть Россию, и тогда отец в наказание ей увез с собой восьмилетнего сына. Там он запил и в одной из пьяных драк был смертельно ранен. Умирая, он наказал мальчугану вернуться в Россию и найти свою мать, Семен скитался по Маньчжурии, просил милостыню, воровал, жил мелкими приработками. Однажды его подобрал старый японец, мастер дзю-до. Он хотел передать кому-нибудь свое искусство. Через год мальчик владел приемами дзю-до и карате. Прожил он у японца года два, пока не умер его покровитель. Мальчик решил пробираться на Родину. Вместе с контрабандистами он перешел границу и оказался в России. Позднее разыскал свою тетку и поселился у нее. Но прошлое шло за ним по пятам: в институт его не приняли, в армию не призвали. Во время работы на заводе произошла авария, следователю было выгодно сделать из этого политическое дело, тем более что «враг» был под рукой — сын белого офицера. Два года Смехов просидел в лагерях, потом его реабилитировали. Началась война, Смехов остался на оккупированной территории. Однако гражданский долг, патриотизм русского человека побороли в нем чувство обиды, и он пришел к партизанам. В последнем бою за город его тяжело ранили, и Семен Смехов умер…

По свидетельским показаниям стало известно, что во время захвата города Саша Морозов поймал Михаила Лапина, связал ему руки и оставил в огороде. Лапину удалось перетереть о борону веревки на руках, и огородами он уполз к немцам.

Сейчас я сделаю небольшое отступление, чтобы изложить некоторые свои выводы, к которым я пришел в результате расследования.

…После захвата города немцами оберфюрер СС Генрих Бёме приказал штурмбаннфюреру СС Горсту Шмиккеру начать карательные акции против жителей города и окрестных деревень. Собственно, этим делом гестапо занималось непрерывно, но не в таких глобальных масштабах, как того потребовал Бёме. Известно, что созданная Шмиккером «зондеркоманда 7Ц» возглавлялась эсэсовцем Карлом Зуком. Это была оперативная группа гестапо, в которую входили гестаповцы Ганс Альбрехт, Вальтер Рунге, переводчик — немец с Поволжья Иосиф Фунт. Этой группе придавался специальный отряд полицаев, задача которого состояла в том, чтобы проводить карательные операции. Командовал этим отрядом Михаил Лапин.

Судя по тому, что мне удалось узнать, Бёме разработал коварную тактику. Он решил провести массовое уничтожение советских граждан руками предателей, Цель его замысла состояла в том, чтобы всю ненависть местного населения направить не против немцев, а против самих же русских. Однажды он приказал собрать всех командиров карательных отрядов и провел с ними короткий инструктаж. Эсэсовец, конечно, постарался хорошо внушить полицаям, что новый порядок они должны охранять сами, а гестапо будет только руководить и оказывать им помощь. Из этого следовало, что все карательные операции и акции разрабатывает гестапо, а непосредственно уничтожением советских граждан занимаются отряды предателей-полицейских.

Лапин к этому времени уже носил чин шарфюрера СС. Но после проведенных акций, расстрела нескольких сот женщин, детей, стариков, сожжения десятка деревень он удостоился чина обершарфюрера. С этого момента открывается новая страница в кровавой биографии Мишки Лапина. Первую акцию он провел в городе против семей партизан и тех, чьи родственники служили в Красной Армии. Тридцать три женщины и двадцать детей были расстреляны во рву возле Шарова леса — участвовали полицаи Катрюхов, Панов, Лапин и унтерштурмфюрер СС Ганс Альбрехт. За исключением Альбрехта, скрывшегося от правосудия где-то на Западе, да Лапина, все остальные осуждены советским судом в тысяча девятьсот сорок седьмом году. В этой операции Лапин лично расстреливал детишек и женщин…

Потом была деревня Токаревка. С группой карателей Лапин захватил троих партизан и устроил публичную казнь. После страшных пыток он собственноручно повесил их на площади… Потом по доносу старосты Лапин расправился с партизанской связной Дашей Комаровой, со стариками Масловыми — их внуки служили в Красной Армии — и с многими другими. Как раз в это время начались события, которые в какой-то мере проливают свет на историю и дальнейшую судьбу Мишки Лапина.

Командиру партизанского отряда Русакову удалось внедрить в следственный отдел полиции своего человека, умного, смелого парня, прошедшего через немецкий плен, лагерь, побег. Звали его Григорий Муравьев. Связь он держал через бывшего паровозного машиниста, инвалида Афанасия Ивановича Короткова. Гестапо раскрыло явку, и Лапин устроил засаду в доме Короткова, ему нужен был партизанский связной. Этим связным оказался Алексей Баров, бывший сотрудник милиции, коммунист. После смерти Семена Смехова Баров был командиром партизанской разведки. В деревне Токаревке жили его мать и две сестры — Ольга и Мария. Говорят, он был широкоплечим, красивым, голубоглазым гигантом двадцати трех лет. Мне не удалось найти его фотографий, но я встречал многих людей, которые хорошо знали Алексея. О его смелости рассказывали легенды. Короткую прожил он жизнь, но испытаний ему досталось столько, что хватило бы на добрый десяток лет. Рассказ о нем я собрал по частям, от разных людей…