Прочитайте онлайн Дело о художественном преступлении | ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ

Читать книгу Дело о художественном преступлении
2616+774
  • Автор:
  • Перевёл: Ирина Гурова

ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ

Целый час после этого Нэнси читала и перечитывала записку. Она не стала показывать ее отцу, когда он вернулся домой, решив, что он и так уже достаточно поволновался из-за нее.

Хотя слова были написаны печатными буквами некоторые буквы выдавали почерк. Примечательной была буква «е», она сильно наклонялась назад и походила на оборотное «э». Уголки «л» в третьем слове также были заострены. Записку написали на листе плотной бумаги хорошего качества. По неровному верхнему краю Нэнси догадалась, что листок вырвали из блокнота. Девушка пыталась понять, кто же написал это послание: мужчина или женщина, но по печатным буквам определить это было слишком сложно.

Нэнси вздохнула. Ее запугивали и раньше, когда она вела другие дела. Но сейчас она знала, что этот человек отнюдь не шутит. Как далеко сможет зайти он или она?

На следующее утро Нэнси надела на себя черные брюки и нежно-голубую шелковую блузку. Волосы она закрепила сзади синей заколкой. Позавтракав, она поехала в Культурно-общественный центр Ривер-Хайтса. У дверей ее уже ждала Фелиция Уэйнрайт.

— Вот ваш пропуск, — Фелиция протянула Нэнси большую белую карточку. — Занятия проходят в зале чуть дальше по этому коридору.

— Вам нравится преподавать? — поинтересовалась Нэнси, когда они шли по длинному гулкому коридору.

— Да, конечно. В основном я просто поощряю и поддерживаю своих учеников. Но я несколько лет изучала живопись в Риме, так что вполне могу объяснить им несколько основных моментов и принципов.

Они остановились перед дверью, возле которой стояли два охранника в форме.

— Она со мной, — сказала им Фелиция, а Нэнси показала свой пропуск.

В хорошо освещенном зале с высоким потолком десять человек в серых комбинезонах внимательно работали у холстов, стоящих на мольбертах. В каждом углу зала стоял охранник в форме. Когда Фелиция с Нэнси вошли в зал, заключенные оторвались от своих полотен. Взяв Нэнси за руку, Фелиция подвела ее к невысокому темноволосому мужчине, писавшему красками. Нэнси сразу узнала Джозефа Спациенте по фотографии в газете.

— Джозеф, познакомься, это Нэнси Дру, большая поклонница твоего искусства. Возможно, она захочет заказать тебе картину, — сообщила Фелиция.

Спациенте взглянул на Нэнси и снова занялся своей работой.

— Я не работаю на заказ, — пробормотал 0н, обмакнув кисть в краску на палитре.

Набросок картины, над которой работал Спациенте, уже был сделан на холсте карандашом. Нэнси отметила, что это был тот же пейзаж, что и на тех трех полотнах, которые она уже видела, — озеро, окруженное деревьями. Набросок был сделан легкими штрихами, детали почти непроработаны, кроме дерева в нижнем левом углу. Каждый миллиметр его коры был выписан карандашом с величайшей тщательностью. — Этот пейзаж с озером, кажется, пленил вас, — вежливо обратилась к нему Нэнси.

— М-м-м-ф, — проворчал он в ответ. Решительным движением кисти он покрыл карандашные наброски на стволе дерева длинным мазком коричневой краски.

— Когда вы напишете этот зимний пейзаж, серия будет завершена, — заметила Фелиция. — Весна и лето выставлены в ресторане «Аризона-Хаус», осень — у меня. А где мы повесим зиму?

В глазах Спациенте, не выражавших ничего, кроме откровенной скуки, зажглись искры интереса.

— А разве мой дядя Августе не связался с вами?

— Я как раз собиралась сказать об этом, — немного взволнованно ответила Фелиция. — Он говорит, что вы обещали ему ту картину, которую подарили мне.

— Я нарисую вам другую, — угрюмо сказал Спациенте. — Отдайте ему ту картину. И я хочу, чтобы он получил и эту картину тоже.

Губы Фелиции дрогнули. Этот подарок, несомненно, был дорог ей.

— Но, Джозеф, — возразила она, — не может ли твой дядя подождать, пока закончится мой аукцион? Твое произведение увидят многие важные люди и…

— Я хочу, чтобы картины отдали Августе! — вспыхнул Спациенте. Он вскочил со стула, покраснев от ярости.

Испугавшись, Фелиция неловко попятилась и опрокинула маленький столик, на котором Спациенте разложил книги по искусству и наброски.

В одно мгновение два охранника оказались около Спациенте. Они схватили его за руки и молча вывели из зала.

Фелиция побледнела.

— О Боже! Это ужасно. Начальник тюрьмы очень строг в отношении дисциплины и безопасности. Джозефа могут отстранить от занятий.

— Но это не ваша вина, — робко вставила Нэнси.

— Моя, — возразила Фелиция. — У Джозефа артистический темперамент. Мне не следовало раздражать его. Обычно он такой тихий. Мне надо объяснить все охранникам, — заторопилась она и выбежала из зала.

Воцарилась неловкая тишина. Все заключенные смотрели на Нэнси.

— Займитесь работой! — прикрикнул на них охранник.

Нэнси поправила опрокинутый столик и наклонилась, чтобы собрать с пола книги и рисунки. Теперь, когда она познакомилась со Спациенте, она поняла, что он совсем не был кроткой овечкой, как считала Фелиция. И для него, видимо, было очень важно, где именно находятся его картины. Нэнси задумалась: а не были ли его картины как-то связаны с неудавшимся ограблением банка или даже с продажей с аукциона рубина «Глаз дракона»?

И вдруг Нэнси вспомнила, что было написано о Спациенте в той газетной статье. Его шайка вывела из строя усовершенствованную систему сигнализации. В доме Фелиции тоже была установлена сложная система. Есть ли здесь какая-то связь?

Нэнси подняла с пола тяжелую книгу по живописи, и из-под ее обложки выскользнули два листочка бумаги. Склонившись над ними, Нэнси внимательно их осмотрела. На одном листке был рисунок — несколько линий сначала шли прямо, а потом поворачивали зигзагами через неравные промежутки. Мелким убористым почерком Спациенте надписал рисунок: «Последняя четверть, зима».

На другом листке была записка:

«Джо. Почему так долго? Нужна твоя последняя работа. Где она будет? Все готово. Ты не пожалеешь. Твой любящий дядя».

Несомненно, это дядюшка Августе. Нэнси не отрывала взгляд от записки. И вдруг кровь застыла У нее в жилах. Буквы «е» наклонялись назад, напоминая оборотное «э». Уголки «л» были заострены.

Записку с угрозами подбросил ей дядюшка Августе!

Нэнси перевернула листок. Это письмо даже было написано на той же самой плотной мелкозернистой бумаге высшего сорта.

Но к чему дядюшке Августе запугивать ее? И откуда же он узнал, что она имеет отношение к делу «Аризона-Хаус»? Может, это он изрезал картины? Нет. Тот был не толстый. Что же все это значат?

В этот момент в зал вернулись Фелиция и Джозеф. Нэнси быстро засунула листки в книгу и положила ее на столик.

— Все в порядке? — спросила она, поднимаясь.

— Да. Я объяснила, что это целиком моя вина, — поспешно ответила Фелиция. — Вы совершенно правы, Джозеф. Вы должны поступать по своему усмотрению с вашими собственными картинами. Я отдам вашему дяде осенний пейзаж и прослежу, чтобы он получил и зимний, как только тот будет завершен.

— Я завершу его к концу занятий, — заявил Спациенте.

— Так скоро? — удивилась Фелиция. Спациенте фыркнул:

— Я уже не один раз его рисовал. — Он нахмурился, посмотрев на Нэнси. — И уберите ее ®т меня, ладно? Я не могу работать, когда она стоит у меня над душой и дышит мне в затылок.

Фелиция посмотрела на Нэнси.

— Конечно, — поспешно сказала девушка. Она уже достаточно увидела.

Нэнси спустилась по широким ступенькам Культурного центра и села в машину. Через несколько минут она остановилась у телефонной будки и позвонила Шоуну в «Аризона-Хаус». Шоун сказал ей, что Джек не появлялся и до него невозможно дозвониться. И Нэнси решила отправиться к Джеку домой. В ее сумочке был его адрес.

Вскоре Нэнси въехала в жилую часть города. Улицы, по которым она проезжала мимо скромных домиков с небольшими палисадниками, были пустынными и тихими. Она оставила машину на обочине напротив дома, где жил Джек. Это был одноэтажный опрятный домик с синей пристройкой. Нэнси прошла по дорожке и позвонила в дверь. Она решила встретиться с Джеком лицом к лицу. Ей хотелось выяснить, что Джек имел против Шоуна. И еще надо было узнать, был ли у Джека сообщник. С кем он работал? С Лорин? С дядюшкой Августе? С таинственным злоумышленником? Или с ними всеми?

Подождав немного, Нэнси заметила, что на подъездной аллее нет машины. И никто не открыл дверь. Обогнув дом, Нэнси подошла к заднему крыльцу и заглянула в окно кухни. Никого. Окно рядом с дверью было немного приоткрыто. Бродить вокруг дома в ожидании Джека не имело смысла. К тому же это была подходящая возможность, чтобы провести небольшое расследование на свой страх и риск.

Ей не составило труда приподнять раму, дотянуться и открыть дверь черного хода. В следующее мгновение она уже стояла в крошечной кухне Джека.

Смежная комната была столовой. Стены украшали старые фотографии: старый ресторан «У Жака», фотографии Джека в момент получения премий за кулинарное искусство, а также фотографии Джека с политическими деятелями, спортсменами и другими известными людьми с автографами этих знаменитостей. Ресторан, очевидно, за центральное место в жизни Джека.

Рассматривая фотография, Нэнси услышала на заднем крыльце и вздрогнула от неожиданности. Она повернулась на каблуках и увидела, в дом входит Джек.

— Вы! — воскликнул он, вбегая в комнату. Что вы здесь делаете?

— Ищу вас, — дерзко ответила Нэнси. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Джек подбежал к телефону, висевшему на стене кухни.

— Я вызываю полицию, — пригрозил он.

— Прекрасно! — не испугалась Нэнси. — Вы сможете рассказать им, почему пытались сжечь дотла «Аризона-Хаус». Вы облили скатерти водкой, а потом бросили спичку. Но это был не только поджог. Это было покушение на убийство. Бесс и я были заперты в кухне ресторана.

Джек застыл на месте.

— Нет, — ужаснулся он. — Никакого убийства. Я никому не хотел причинить вреда. — Он бросил трубку телефона и тяжело опустился в кресло. — Я только хотел, чтобы кухня закоптилась и ресторан закрылся на ремонт. У меня и в мыслях не было, чтобы кто-нибудь пострадал. Как вы думаете, почему я выпустил вас из холодильника? Я — не жестокий человек. Я просто хотел вернуть свой ресторан. У этого мальчишки нет прав на это дело.

— Что вы имеете в виду? — уточнила Нэнси.

— Его отец был вором! — воскликнул Джек, сердито ударив кулаком по ручке кресла. — Он вел счета, а я управлял рестораном и готовил. Но когда он умер, мне пришлось самому заняться счетами. Вот тогда-то я и узнал, что там творилось. Он обкрадывал меня! Тысячи и тысячи долларов были переведены на счет компании «Напитки Эй-Би-Си». Но такой компании не существовало! Это был его собственный счет! Той части ресторана, которую унаследовал Шоун Морган, не хватило бы даже на первый взнос, чтобы возместить все те деньги, которые украл его отец. Он вычерпал все резервы. С той жалкой суммой, что осталась, я не мог как следует вести дела. Все мои кредиторы хотели, чтоб оплатили их счета, но их нечем было оплачивать.

— Вы говорили об этом Шоуну? — спросила Нэнси.

Джек презрительно махнул рукой.

— Эх! Ну и что бы из этого вышло? Яблоко от яблони недалеко падает. Нет. Я хотел только вернуть свой ресторан.

— Итак, вы решили выжить Шоуна из ресторана, — подытожила Нэнси. — А что вы собирались делать потом?

— Выкупить у него ресторан назад, конечно, — ответил Джек. — Недавно я унаследовал небольшое состояние. Его недостаточно, чтобы открыть новый ресторан. Но этих денег хватит, чтобы купить убыточный ресторан и вернуть ему прежнюю славу. Я бы переманил к себе всех клиентов «Сен-Тропеза».

«Сен-Тропез», — вспомнила Нэнси запись на пленке в квартире Лорин. Из слов Джека Нэнси сделала вывод, что он конкурирует не с Шоуном.

— С вами еще кто-то работает? — спросила Нэнси.

Джек явно удивился.

— Нет.

— Вы лжете, — вызывающе сказала Нэнси. — Кто изрезал картины в ресторане?

— Картины? — смущенно повторил Джек. — Я не трогал никаких картин.

— И Лорин вам тоже помогает, да? — поднажала на него Нэнси. — Это она хотела отравить меня.

— Лорин хотела отравить вас? — недоверчиво переспросил Джек.

Нэнси разочаровывалась все больше.

— Джек! Признайтесь, кто работает на вас. Я точно знаю, что ваш сообщник — Августе Спациенте.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — настаивал на своем Джек. И что-то в его тоне подсказывало ей, что он говорит правду. — Барышня, я в ответе за несколько неприятных происшествий в ресторане: возаби, водопровод, пожар, мыши, книга заказов. Но я не резал никаких картин, не знаю никакого Августе и не имею ничего общего с отравлениями. Я не приходил в ресторан с той самой ночи, когда вы погнались за мной из кухни.

— А почему? — спросила Нэнси. Джек пожал плечами.

— А зачем? Я понял, что вы разоблачили меня. И думал, что мне пришел конец. Я ждал, что за мной вот-вот приедет полиция.

— Шоун не сдал вас, — сказала Нэнси.

— Хм-м-м, — хмыкнул Джек, скрестив руки на груди. — А почему?

— Потому что не мог поверить, что вы действительно способны на такое. И потому, что он вас любит, — объяснила Нэнси.

— Наверно, я недооценил его, — признался Джек.

— Похоже, что он вас тоже недооценил, — заметила Нэнси. — Шоун думал, что вы на его стороне.

На лице Джека появилось такое выражение, что Нэнси поняла: ее слова задели его за живое.

— Я провожу вас до дверей, — предложил он.

— Спасибо, я сама найду выход, — ответила Нэнси и, пройдя мимо него, вышла через кухонную дверь.

Нэнси поехала прямо в «Аризона-Хаус». Ей нужно было поговорить с Шоуном. Возможно, вдвоем они смогут разгадать эту загадку.

Когда Нэнси приехала в ресторан, обеденная смена заканчивала работу.

— Привет, — поздоровался с ней Ли в фойе. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, — ответила она. — Шоун здесь?

— Наверху, — сообщил Ли. Нэнси застала Шоуна в его кабинете. Он внимательно изучал счета.

— Плохие новости? — спросила она, заметив мрачное выражение его лица.

— Очень плохие, — подтвердил он. — Мне как-то надо продержаться до конца завтрашнего приема госпожи Уэйнрайт. Как только она заплатит мне, я смогу оплатить хоть часть этого долга, который просто душит меня.

Нэнси не успела ответить ему, как Шоун вскочил на ноги.

— Ах, здравствуйте, — приветствовал он кого-то позади Нэнси.

Нэнси обернулась и увидела, что в дверях кабинета стоит Фелиция Уэйнрайт. Ее лицо выражало глубокие душевные переживания.

— Господин Морган! — обратилась она. — Завтрашний ужин отменяется!