Прочитайте онлайн Дара. Анонимный викторианский роман | ГЛАВА ТРЕТЬЯ ЕГИПЕТСКАЯ ПРИНЦЕССА

Читать книгу Дара. Анонимный викторианский роман
3218+1994
  • Автор:
  • Перевёл: А. Шмалько
  • Язык: ru

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЕГИПЕТСКАЯ ПРИНЦЕССА

С того самого мгновения, как Элмер открыл дверь нашей комнаты, я поняла: случилось что-то ужасное. Он даже не вошел — просто остановился на пороге, тревожно глядя на меня.

Я подошла к нему и взяла его за руку.

— Скажи мне все, Элмер. Я пойму.

Какое-то время он, ничего не отвечая, внимательно смотрел на меня, будто стараясь запечатлеть в своей памяти мое лицо. Потом с трудом выдохнул:

— Мой отец заболел молочной болезнью и в прошлую пятницу умер. Мне придется уехать из Чикаго и занять его место на ферме. Они все зависят от меня. Опустив глаза, он произнес так тихо, что его было почти не слышно: — Я здесь только на одну ночь. Завтра утром я должен вернуться на ферму.

Наступило долгое молчание.

— Навсегда, понимаешь, Дара… Я должен навсегда уехать. Они все зависят от меня. Я должен, должен вернуться.

У него был такой расстроенный и встревоженный вид, что мне захотелось подойти к нему, крепко обнять и успокоить его, но я не могла пошевелиться. Я не могла осознать значения его слов. В моей несчастной голове все путалось и плыло в каком-то тумане.

Когда я наконец привела свои мысли в порядок, до меня дошло, что сегодня ночью мы будем вместе в последний раз, что после этого я никогда больше его не увижу; кровь отхлынула от моей головы, я чуть не упала в обморок. Он подхватил меня и крепко обнял. Удары его сердца гулко отдавались во всем теле и метрономом звучали у меня в ушах, когда я бессильно обвисла в его руках. Почувствовав, как бешено колотится его сердце, я поняла, что он тоже страдает. До этой секунды я думала только о себе и о том, что не смогу без него жить.

Онлайн библиотека litra.info

Он подхватил меня и крепко обнял…

Подняв глаза, я посмотрела прямо на него и улыбнулась.

— Что ж, во всяком случае, не будем терять те драгоценные часы, пока мы еще вместе, — сказала я весело. — У нас есть еще время, чтобы быть счастливыми вместе… и любить друг друга.

Я постаралась занять свою голову тем, что бы такого приготовить на ужин, и попросила Элмера купить немного вина.

— Давай не будем об этом сегодня думать. А завтра… ты просто уйдешь. Просто уйди потихоньку. И, прошу тебя, Элмер, милый, не надо прощаться. Просто быстро уйди.

После ужина мы говорили и не могли наговориться. В основном — о прошлом: о Владимире и России, о драке Элмера с Баффало Быком и о куче других вещей, которые нам пришлось вместе пережить. Но во все время нашего разговора я чувствовала, что мне необходимо о чем-то спросить его. Это чувство не давало мне покоя, но я никак не могла понять, что именно меня тревожит и на что я хочу получить ответ. Внезапно я поняла, в чем дело и, перебив Элмера на середине фразы, спросила:

— Элмер, что такое «молочная болезнь»? Мне никогда не приходилось о такой слышать.

Элмер в некотором замешательстве взглянул на меня, потом улыбнулся.

— Да, думаю, ты вряд ли могла слышать об этой болезни. В Англии ею никто не болеет, но в наших краях очень много народу умирает от молочной болезни. Насколько мне известно, больше она нигде не встречается. Считается, что примерно каждый десятый житель Соединенных Штатов погибает от этой болезни. Иногда она выкашивает целые семьи. Например, от нее умерла мать Авраама Линкольна.

— Но что это за болезнь, Элмер? — спросила я. — И как люди ею заражаются?

— Через коровье молоко, — ответил он. — А коровы заболевают ею, когда пасутся на границе леса, если случайно проглотят большой змеиный корень. Моя мать его называет еще «трясучка», потому что, когда яд попадает в кровь, человека начинает всего трясти. Потом начинаются конвульсии, а за ними — быстрая смерть. На мгновение он замолк, стараясь преодолеть внезапно переполнившее его чувство, потом заставил себя продолжать: — Мой отец, должно быть, выпил молока от новой коровы, которую купили всего за три дня до его смерти. Когда ему хотелось пить, он любил угоститься глотком парного молока прямо из-под коровы, особенно, если он работал где-нибудь в поле, далеко от дома. Сколько раз мне приходилось видеть, как он пригибался к коровьему вымени, крепко ухватывался рукой за один сосок и цвиркал теплой молочной струйкой прямо в раскрытый рот.

— Элмер, если тебе так тяжело говорить об этом, давай не будем, — сказала я.

— Нет, лучше, если я все тебе расскажу. Хорошо, что я могу об этом говорить. Так вот, я без особого труда отыскал ту корову, которая отравила моего отца. Достаточно было немного погонять стадо по полю. Больное животное быстро начало дрожать от усталости, а когда я почувствовал, что от нее пахнет уксусом, я уже мог наверняка сказать, что это и есть та самая корова.

В постель в этот вечер мы легли очень поздно, но я поняла, что не смогу уснуть. Когда незадолго до рассвета Элмер поднялся с кровати, я сделала вид, что крепко сплю. Я сдерживала нахлынувшие на меня чувства до тех пор, пока на лестнице окончательно не затих звук его шагов. Только после этого я полностью предалась отчаянию, всю ночь тисками сжимавшему мое сердце.

Судорожный, хриплый вопль, исторгшийся из самой сердцевины моего существа, наполнил комнату и, отразившись от стен, вернулся ко мне, словно донесшийся издалека стон тяжело раненного зверя. Задыхаясь в пустых глубинах этого ада — ада собственного одиночества, я корчилась на скомканном покрывале и срывающимся голосом выкрикивала в никуда мольбы о помощи. Мое горе было так велико, что я в самом деле чуть не задохнулась — мне пришлось сесть на постели, чтобы набрать в саднящие легкие хоть немного воздуха. Я попыталась слезть с кровати, но не смогла и в изнеможении рухнула на подушку. Мои плечи вздрагивали от бессильных всхлипываний, из глаз хлынули слезы. Они текли по моим щекам, когда я погружалась в беспокойный, наполненный кошмарами сон, и продолжали течь, когда я пробуждалась.

Только через три дня мне удалось заставить себя встать с постели. В течение этих трех дней я попеременно то тихонько рыдала, то бездумно смотрела в пространство, не замечая, как проходит время. Наконец я встала. Голова кружилась, мысли путались — я, пошатываясь, прошла по комнате, цепляясь руками за стол и кресла, как будто пыталась найти что-то, безвозвратно утерянное.

Я оказалась перед зеркалом — из рамы на меня бесцветными, мертвыми глазами таращилась какая-то старая карга. Я не понимала, кто это, да и это было мне безразлично — ничто не отозвалось в моем сознании на это зрелище. В чувство меня привел громкий стук в дверь. Я в ужасе кинулась к двери и быстро повернула ключ в замке.

Это был Владимир. Он пришел спросить, все ли у меня в порядке.

— Я слышал, Элмер уехал обратно на свою ферму, — громко сказал он. Не получая ответа, он еще сильнее постучал в дверь.

Я хотела что-то крикнуть ему в ответ, но мне это не удалось, потому что горло мое совсем пересохло и саднило. Когда он снова постучал, я хрипло проговорила:

— Я заболела. Принеси мне какой-нибудь еды и оставь под дверью.

Должно быть, несмотря на то, что я не говорила, а скорее, чуть слышно сипела, он разобрал мои слова, потому что сразу мне ответил:

— Если ты больна, будет лучше, если ты мне разрешишь войти.

Я вынула из двери ключ и приблизила губы к замочной скважине.

— Нет, я тебе не доверяю. Ты — бабник. В эту комнату не войдет ни один мужчина, кроме Элмера. Уходи. Это все ненужно. Лучше принеси поесть.

Я вернулась в кровать и какое-то время лежала, слушая, как он призывает меня впустить его внутрь. Наконец послышался звук его удаляющихся шагов. Через некоторое время в дверь снова постучали. Это вернулся Владимир.

— Дара, ты меня слышишь? Я принес тебе пирог с мясом, фрукты и пиво.

Я подошла к двери.

— Спасибо, а теперь — уходи. Мне будет лучше, если ты уйдешь.

— Ты уверена? — с сомнением спросил он.

— Уверена, — слабо ответила я, прислонившись к двери, чтобы не упасть.

Когда я услышала, как он вышел из дома, я забрала оставленные им пищу и питье. Перекусив, я почувствовала себя немного лучше: причесала волосы, умылась и оделась потеплее, потому что, хотя я и не чувствовала холода, меня начало трясти в ознобе. Я только поставила на огонь воду, чтобы приготовить себе чашку кофе, как снова послышался стук в дверь. Нервы мои были напряжены, я готова была взорваться от малейшего раздражителя и истерически выкрикнула:

— Ради всего святого, Владимир, оставь меня в покое!

— Это не Владимир, — послышался из-за двери негромкий голос. — Это доктор Шеппард. Можно мне с вами поговорить? Если вам не хочется, чтобы я входил, вы можете говорить через замочную скважину.

Положение становилось забавным. Представив себе, как мы будем с серьезным видом беседовать сквозь замочную скважину, я невольно хихикнула. Остановиться я уже не могла, и хихиканье переросло в приступ истерического хохота. Я упала на пол и, ослепнув от слез, каталась по комнате не в силах прекратить этот припадок жутковатого веселья, заходясь истерическим визгом и задыхаясь от смеха.

Наконец болезненное возбуждение стихло, я встала на ноги и, подойдя к двери, крикнула, стараясь перекрыть грохот, вызванный бешеным стуком в дверь:

— Не нужно так стучать! Я выйду к вам через минуту!

Наскоро поправив прическу и выпив стакан воды, я снова подошла к двери.

— Доктор Шеппард, там рядом с вами нет Владимира? Если вы меня обманете, я никогда больше не поверю ни одному вашему слову.

За дверью послышался какой-то шепот. Потом доктор сказал:

— Да, Владимир здесь, но он говорит, что готов уйти, если вы этого хотите.

Я ничего не ответила. Послышался звук удаляющихся шагов.

— Все, Владимир ушел. Теперь здесь никого, кроме меня, нет.

Отперев дверь, я распахнула ее и спокойно сказала:

— Прошу вас, входите, доктор. Не хотите чашечку кофе?

Если доктор и был поражен внезапной переменой в моей внешности, он ничем не дал мне этого понять, если не считать долгого, изучающего взгляда, которым он окинул меня, проходя через комнату к столу. Он пододвинул себе табурет и сел. Устроившись поудобнее, он положил локти на стол и сказал:

— Благодарю вас. Я в самом деле с удовольствием выпил бы чашечку кофе.

Когда кофе был готов и мы оба пригубили крепкий, горячий напиток, он сказал мне тем же негромким, спокойным голосом, которым он благодарил меня за кофе:

— Дара, посмотрите на меня. — Поймав мой застывший взгляд, он продолжил: — Дорогая моя, вы пережили сильнейшее потрясение. Я вам очень сочувствую — слишком хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете, потеряв любимого человека. Если вы хотите рассказать мне об этом, я выслушаю вас и постараюсь воспринять ваши слова не умом, а сердцем. Если же вам не хочется об этом говорить, то побеседуем о другом.

— О чем же? — спросила я.

— О вашем будущем, милая моя. Жизнь продолжает идти своим чередом, не спрашивая нас, нравится она нам или нет. Не можете же вы запереться в этой комнате и киснуть здесь всю оставшуюся жизнь. Только время способно исцелить разбитое сердце. На те долгие дни, а может быть, и месяцы, пока боль не отпустит вас, будет лучше, если вы займете свои мысли какой-нибудь работой, которая сможет вас хоть немного заинтересовать и отвлечь ваше внимание.

— Работа? Какая для меня может найтись работа? — с отчаянием в голосе сказала я. — До сих пор мне в жизни приходилось выполнять только два дела: доить коров и ублажать мужчин. Не думаю, что какая-нибудь из этих профессий способна меня сильно «заинтересовать и отвлечь мое внимание».

— Я тоже так не думаю, — с улыбкой сказал он. — Я имел в виду другую работу. — Он замолк, долго и пристально глядя на меня. — Может быть, вас заинтересует такое предложение: мне нужна ассистентка, человек, которому я доверял бы. Вы могли бы занять это место и помогать мне в моей клинике в Лейксайде.

Я уже открыла рот, чтобы спросить его, что это за работа, но он поднял руку.

— Нет, нет, нет. Я не жду от вас ответа сегодня же. Завтра в полдень заходите ко мне в клинику. Хотя здание еще не закончено, думаю, что смогу показать вам много интересного, и заодно расскажу, что я насчет вас придумал.

На следующий день, ровно в полдень, я стояла перед зданием, которому предстояло превратиться во врачебную клинику. Где-то еще стучали топорами плотники и возились штукатуры, а кое-где к работе уже приступали обойщики. Повсюду лежали обрезки древесины, банки с краской и всяческий строительный мусор. Я опасливо остановилась перед входом, не решаясь войти из страха, что что-нибудь упадет мне на голову.

Какой-то человек, тащивший небольшое бревно, насмешливо посмотрел на мое сомневающееся лицо, потом свернул со своего пути и подошел ко мне.

— Кого-то ищешь? — спросил он.

— Да, доктора Шеппарда.

— Иди за мной, — коротко скомандовал он.

Я потащилась за ним, пробираясь между грудами кирпичей и досок, на ходу уворачиваясь от конца висевшего у него на плече бревна, которое угрожающе раскачивалось при каждом его шаге. Мы подошли к небольшой бревенчатой хижине, приютившейся на задах большого здания. Рабочий постучал в дверь и крикнул:

— Доктор Шеппард, к вам посетитель.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся, так что чуть не снес мне голову своим бревном, и отправился куда-то по своим делам.

Хижина была совсем маленькая, и когда я вошла внутрь, оказалось, что там только одно сидячее место — на узкой койке, стоявшей вдоль одной из стен. У противоположной стены за своим письменным столом сидел сам доктор. Стол был сплошь завален тетрадями, блокнотами, учетными книгами, записями на разрозненных листках и прочей чертовщиной.

— Ну, как вам понравилась моя клиника?

— Я не знаю. Пока что я видела здание только снаружи.

— Так пойдемте же, — сказал он и, взяв меня за руку, повлек в главное здание. — Здесь, — говорил он, указывая на задний угол дома, — будут моя квартира и кабинет. Следом за ними — комната для осмотра и консультаций, а там, дальше, еще одна смотровая, надеюсь, одной здесь будет не обойтись. Думаю, я буду очень занят и у меня не будет времени ждать, пока пациенты одеваются и раздеваются. Я просто буду переходить из одной смотровой в другую. Надо ценить свое время. Пациенты должны будут подготовиться заранее и ждать меня в смотровой. — Обернувшись, он показал на противоположную стену. — На этой стороне, в углу, будет располагаться провизорская комната. Здесь будут обрабатывать лекарственные травы, изготавливать лечебные сборы, настои и другие снадобья. В следующей комнате — электропатическая машина. Она предназначена по большей части для лечения специфически женских заболеваний. Естественно, мы гарантируем конфиденциальность. Прием в этой комнате будет происходить только в дневные часы и только по предварительной договоренности. Вам предстоит заниматься именно этим направлением деятельности клиники.

— Какого рода работу я должна буду выполнять? — спросила я.

— У нас еще много времени для самых подробных объяснений. А пока пойдемте дальше, — сказал он, направляясь к главному входу. Когда мы прошли здание насквозь, он торжествующе обвел вокруг себя рукой.

— Все это пространство будет занято приемной и регистратурой. Этим хозяйством будет заведовать мой клерк и регистратор.

Я хотела еще что-то спросить, но он взял меня за руку и вывел на улицу, чтобы посмотреть на фасад здания.

Показывая рукой вверх, он произнес с нескрываемой гордостью:

— Вон там, наверху через весь фасад будет проходить огромная надпись: «ИНСТИТУТ ЗДОРОВЬЯ», а чуть ниже, буквами поменьше: «Доктор Шеппард — консультант». А вот здесь, слева поднимется платформа, на которой вы будете исполнять свой египетский танец.

— Мой… что? — в недоумении переспросила я.

— Вам не о чем так тревожиться, моя дорогая. Та помощь, которую я прошу вас мне оказать, уверен, вам вполне по силам. Вам обязательно понравится работа, которую я собираюсь вам поручить. И уж наверняка она покажется вам интересной.

Когда мы вернулись в его «офис», расположенный в бревенчатой избушке, я постаралась убедить его в том, чтобы он выкинул из головы всю эту затею с «моим египетским танцем».

Вместо ответа он лишь беззаботно улыбнулся.

— Хорошо, хорошо, моя дорогая.

Он встал из-за стола и принялся шарить в большом сундуке, стоявшем тут же. Наконец, переложив с места на место кучу всевозможных предметов, он воскликнул:

— Ага! Вот она, эта книга Шекспира! — Быстро перелистывая страницы, он вскоре отыскал то, что его интересовало. — Вот, Ромео и Джульета.

Он протянул мне раскрытую книгу, указывая пальцем на один отрывок.

— Прочтите вслух и постарайтесь вложить душу в произнесение этих волшебных строк.

Пока я просматривала отрывок, он спросил меня:

— А вы знаете историю любви Ромео и Джульетты?

Я ответила, что читала эту пьесу, но никогда не видела ее на сцене.

— Очень хорошо. Попробуйте представить себе, что вы Джульетта. Джульетта, которую кормилица только что попыталась разуверить в любви и которая теперь с негодованием отвечает своей советчице.

— О, древнее проклятье… — театрально растягивая слова, начала я.

— Нет-нет, — перебил меня доктор, — начните все сначала, только на этот раз — с большим чувством.

Он, конечно, был прав, и на этот раз я постаралась сама почувствовать то, что, произнося эти слова, переживала Джульетта. Нахлынувшие эмоции захлестнули меня и выплеснулись поэтическими строками Шекспира.

«Ведь вот он, вот он, первородный грех. О, демон-искуситель! Что подлее: Толкать меня на ложь или хулить Ромео тем же языком, которым Она его хвалила столько паз? Разрыв, разрыв! Меж нами пропасть, няня. Есть средство умереть в моих руках».

Закончив чтение, я вздохнула и посмотрела на него, не зная, чего ожидать.

Он улыбнулся.

— Все так, как я и думал. У вас великолепное драматическое чутье. Вы прирожденная актриса. Мне этого, к сожалению, не дано. Большинство людей, я полагаю, из страха показаться смешными, не умеют выражать свои чувства. — Взяв из моих рук томик Шекспира и убрав его обратно в сундук, он добавил: — В раннем детстве все мы отличные актеры. Дети как должное принимают смех и веселье, которые они вызывают у окружающих. Потом мы становимся старше и начинаем бояться показывать то, что у нас внутри. Как это ни грустно, но очень рано все мы узнаем, что смех может превратиться в злую издевку, когда о нас говорят не «какой он смешной!», а «да он же смешон!». — Он взял меня за руки и помог встать. — А теперь самое время перекусить. Мы продолжим нашу беседу в «Собачьей голове». Там я расскажу вам, как вы будете на меня работать и каким образом это послужит процветанию моего «Института здоровья».

За то время, пока мы сидели в таверне, и потом, во время наших бесед в последующие дни, я в подробностях узнала, как будет функционировать «Институт здоровья» и какую роль мне предстоит играть в его деятельности в качестве ассистентки доктора Шеппарда.

Я должна была появиться на платформе, превращенная при помощи темного грима и жженой пробки в темнокожую деву. Публика же будет извещена, что перед ней — египетская принцесса, которая привезла с собой снадобья, дошедшие до наших дней из глубины веков и ныне извлеченные из святилищ древних фараонов в загадочной долине великого Нила.

Господин регистратор, с которым мне еще предстояло познакомиться, должен был начать представление долгим и громким барабанным боем и затихнуть, как только увидит, что вокруг собралась достаточно большая толпа, чтобы я могла начинать свой танец. Сами фигуры танца доктор полностью оставил на мое усмотрение, попросив меня лишь о том, чтобы я по возможности зачаровала публику и чтобы придерживалась хорошего вкуса. Немало времени также ушло на то, чтобы решить, какая музыка должна сопровождать мое выступление. После моего танца регистратор должен был вновь появиться на сцене и в пространной речи просветить публику, подробно рассказав о чудодейственных лекарствах доктора Лайонела Шеппарда, которыми он собирается излечить человечество от всех недугов и напастей. Предполагалось, что после такой преамбулы пациенты выстроятся у дверей приемной доктора Шеппарда в длинную очередь.

За две недели до дня открытия клиники я познакомилась со вторым помощником доктора — Бобом Дерри, которому предстояло занять должность клерка и регистратора в нашем заведении. Это был молодой человек примерно моего роста. Его парусиновые штиблеты с ярко сверкающими кожаными носками не слишком гармонировали с длинным черным пальто с бархатным воротником и с приглаженными, блестящими черными волосами, разделенными посередине на прямой пробор. Он был остроумен, говорлив, неутомим, постоянно находился в движении, и никогда нельзя было точно сказать, где он теперь. Мне нравилась его веселость и легкость, но излишняя фамильярность, с которой он, едва познакомившись, начал себя вести, меня несколько смущала.

Эти две недели мы провели, собирая под руководством доктора Шеппарда лекарственные травы и приготовляя из них целебные сборы. Мы работали по многу часов в сутки, но, хотя руки у меня совсем распухли, а плечи сводило от постоянной нагрузки, я с большим энтузиазмом отнеслась ко всем этим приготовлениям.

Каждый день я узнавала много нового: что полевой хвощ помогает при кожных раздражениях и экземах, что луковый сок лечит простуду и кашель, что мята полезна при бессоннице и способствует улучшению пищеварения, что валериана снимает озноб. Особенно меня заинтересовала микстура, приготовленная из ромашки, укропа и бузины, которая улучшала цвет лица. Доктор часто говорил, что травами можно вылечить практически все известные людям недомогания.

В довершение своих трудов я еще тренировала двух белых голубей, обучая их по крику «эй-а, эй-а, эй-а!» садиться на мои руки и клевать с них кукурузные зерна. По замыслу доктора, таким великолепным финалом должно было закончиться мое представление в день открытия клиники.

Как раз в это время я возобновила свою дружбу с Владимиром Аксаковым. Извинившись перед ним за тот неприветливый прием, который я устроила ему в день, когда он в первый раз пришел ко мне после отъезда Элмера, я тем не менее сразу же дала ему понять, чтобы он не вздумал рассчитывать на какие-то авансы с моей стороны. После короткого разговора на эту тему он, казалось, понял, что мое сердце все еще принадлежит Элмеру и от одной мысли о том, чтобы лечь в постель с другим мужчиной, меня начинает тошнить. Я выразила надежду, что мы по-прежнему останемся друзьями, и заверила его в том, что отношусь к нему так же сердечно, как и раньше. Мне было очень приятно снова находиться в его обществе, и его громоподобный смех, как в старые, добрые времена развеивал все мои дурные мысли.

Владимир выказывал самый живой интерес ко всему, что происходит в «Институте здоровья», он частенько проводил там вместе с нами вечера, помогая как следует подготовиться к дню открытия. Каждый раз, когда меня охватывали сомнения в правильности всей затеи с моим переодеванием в темнокожую египетскую принцессу, Владимир приводил мне обычный аргумент доктора: «быть одинокой и праздной — величайшее преступление против собственной природы».

Впрочем, когда по всему городу были распространены тысячи листков, извещавших почтенную публику, что на открытии новой клиники доктора Шеппарда выступит египетская принцесса, прибывшая прямиком из долины фараонов и доставившая в Чикаго чудодейственные панацеи древних, у меня уже не было никакой возможности уклониться от данного поручения.

В тот день мы все были как на иголках. Боб Дерри, ни при каких обстоятельствах не утрачивавший своей кипучей активности, носился по всей клинике, внимательно и встревоженно проверяя малейшие детали, которые могли попасться на глаза нашим первым посетителям. Я беспрерывно подбегала к зеркалу, чтобы привести в порядок свои волосы, уложенные в замысловатую «египетскую» прическу. На голове у меня, как корона, красовался тонкий металлический обруч, покрытый позолотой, к которому при помощи сверкавшей, как звезда, застежки крепился высокий султан из белоснежных перьев. Одета я была в длинное открытое платье из белого шелка, украшенное двумя блестящими кольцами, охватывавшими мои груди. По бокам в нем были сделаны глубокие разрезы, доходившие до середины бедер, поэтому платье совершенно не стесняло моих движений во время танца.

Смесь жженой пробки и жирного темного грима, нанесенная на лицо, руки и ноги, превратила меня в настоящую египтянку, изменив почти до неузнаваемости. Платье сидело на мне великолепно — глядя в зеркало, я и в самом деле начинала чувствовать себя настоящей принцессой. Идея моего наряда полностью принадлежала доктору, он же нанял лучшую портниху в городе, чтобы эту идею воплотить.

Когда я в очередной раз прихорашивалась у зеркала, ко мне подошел Боб Дерри, чтобы меня подбодрить. Он заявил, что я «самая миловидная из всех принцесс, которых ему доводилось видеть» и что я «дам сто очков вперед» любой аристократке. Впрочем, его речь была только поводом, чтобы, заглядывая в зеркало через мое плечо, ущипнуть мой зад.

Отпихнув его от себя, я в не допускающих двусмысленного толкования выражениях предупредила его, чтобы он не распускал руки. Меня и без того всю трясло от нервного напряжения, я до крови кусала нижнюю губу, ожидая минуты, когда мне придется выйти на платформу и предстать на суд публики.

Видя мое состояние, Боб пожурил меня за то, что я себя так «накручиваю», и сказал, что бояться совершенно нечего. Однако мои страхи не проходили, и он, чтобы отвлечь меня от них, спросил:

— Тебе не доводилось слышать такой стишок? — И, не дожидаясь ответа, он тихонько пропел мне на ушко следующий куплет:

«Как-то парень-лиходей Распалил девчонку. Сердце нежное у ней — Подняла юбчонку. Вот заходят на гумно… А она и шепчет: «Знаю, что оно грешно, Но теперь уж все равно, Так задвинь покрепче».

Я так расхохоталась, что не могла остановиться, и напряжение сразу немного отпустило меня. Если он добивался именно этого, можно считать, что он достиг своей цели, потому что, когда через минуту передо мной распахнули дверь, я выскочила наружу и взбежала на свой подиум с таким чувством, будто ничто в мире меня не беспокоит, и победно повернулась лицом к небольшой толпе, уже собравшейся перед входом в клинику в ожидании обещанной принцессы. Как я и ожидала, часть присутствовавших мужчин принялась насмешливо отпускать разные сальности в мои адрес, но оказалось, что одного высокомерного и спокойного взгляда достаточно, чтобы охладить их пыл и стереть с их лиц глумливые улыбки.

Боб остался стоять у подножия подиума на земле и неистово колотил в огромный барабан. Шум он умудрялся производить совершенно оглушительный, и очень скоро люди, стекавшиеся отовсюду, начали вливаться в толпу, уже глазевшую на меня в моем царственном одеянии. Постепенно толпа разрасталась все больше и больше, и вскоре люди начали толкаться и переругиваться, стараясь занять место поближе к сцене, чтобы как следует разглядеть эту смуглую красотку, прибывшую к ним из далекого Египта.

Когда Боб решил, что народу собралось вполне достаточно, барабанная дробь стихла, он достал из кармана небольшую флейту и начал наигрывать быструю мелодию, при веселых звуках которой мои ноги сами пустились в пляс.

Музыка, которую мы все вместе выбрали для моего танца, была замечательно ритмична, и мне не составляло труда двигаться в полном согласии с ней. Когда я призывно покачивала бедрами, многие мужчины в первых рядах только тяжело переводили дыхание да жадно облизывали пересохшие губы, видя в разрезах платья мелькание моих смуглых бедер. Этот танец был призван завлекать и соблазнять, и временами я почти приближалась к тонкой грани непристойности, обдуманно и томно, словно ненароком, обнажая свои женские прелести.

Я была готова к тому, что спровоцирую похабные выкрики из толпы, но, к моему удивлению, ничего подобного не произошло. С того самого момента, как я начала танцевать, публика, словно завороженная, хранила молчание.

А ведь на мое выступление пришли отнюдь не сливки общества. Здесь были в основном рабочие с крупных заводов Чикаго: с фабрики Джеймса Кирка, производившей мыло и оказавшей поддержку нашему институту, взявшись за исполнение заказа доктора на партию его лекарственного продукта; с заводов компании Мак-Кормика, собиравших сельскохозяйственные машины; с упаковочного комбината Бутта — крупнейшего производителя тары и упаковки во всем мире. Было и несколько человек с винокурни Генри X. Шудлта. Пришли поглазеть на диковину и моряки с пришвартовавшихся неподалеку судов и несколько фермеров, приехавших в Чикаго, чтобы вкусить радостей и соблазнов городской жизни.

С нежной улыбкой на губах я, как будто в трансе, кружилась и извивалась на сцене, временами призывно поглядывая уголком глаза в окружившую сцену толпу. Мои глаза, казалось, сулили рай на земле, я старалась, чтобы каждый мужчина из тех, кто на меня смотрел, чувствовал, что это обещание относится непосредственно к нему, что только для него я и танцую.

Первый раз в своей жизни я выступала на сцене, первый раз я предлагала себя на суд публики, и это приносило мне огромное удовольствие. Под конец танца я закружилась посреди сцены, как волчок. Я вращалась так быстро, что платье широко разлетелось в стороны, до самого верха обнажив блестящие смуглые бедра. Наконец, я резко остановилась, словно сникнув, опустилась на дощатый настил, подняла голову, встала, выпрямилась во весь рост, и, воздев руки к небесам, звонко прокричала: «Эй-а! Эй-а! Эй-а!». В тот же миг из дверей клиники вылетели белоснежные голуби и доверчиво опустились на мои руки, чтобы поклевать припасенные для них зерна кукурузы. Так я и стояла, держа высоко над головой голубей и наслаждаясь громкими криками и аплодисментами, которыми публика встретила изящный финал моего танца. Впрочем, я не стала слишком задерживаться на сцене и, быстро сбежав по ступенькам, скрылась в дверях клиники; теперь настала очередь Боба развлекать и улещивать толпу.

Доктор был в восторге от моего выступления. Как только я вошла, он сказал мне, что гордится мной. Взявшись за руки, мы вместе стояли за дверью, с волнением и интересом наблюдая за тем, справится ли Боб со своей ролью зазывалы и удастся ли ему превратить праздных зевак в пациентов нашей клиники.

Самое начало его речи я не расслышала, потому что подошла к двери в тот момент, когда он уже закончил вступление и начал на все лады расхваливать доктора.

— Всем нам необыкновенно повезло, что доктор Лайонел Шеппард, ученый, чье имя пользуется заслуженным уважением и почетом среди всех представителей медицинской профессии, решил выбрать наш старый, добрый Чикаго, чтобы открыть здесь свой «Институт здоровья». Ведь самые состоятельные и образованные люди Нью-Йорка, Бостона и Вашингтона уговаривали его разместить свою клинику в их городах, чтобы местные жители смогли воспользоваться всеми неисчислимыми благами, которые открывают сегодня перед нами глубокие медицинские познания и авторитет доктора Шеппарда.

Доктор Шеппард объездил весь мир в поисках утерянных секретов чудесных лекарств, способных исцелить человечество от всевозможных недугов. Он посетил многие страны и повсюду встречался с самыми известными и авторитетными врачевателями. Так, в Египте он познакомился с принцессой Фатимой, которая только что исполнила перед вашими глазами священный танец древних египтян, дошедший до наших дней из темной глубины веков. До вас этот танец видели только жрецы Осириса и Ра во время своих потаенных религиозных церемоний. Доктор уговорил принцессу сопровождать его в Америку, потому что наша царственная гостья хранит в своей памяти тайны древних панацей, начертанные на священных каменных скрижалях, укрытых от глаз белых людей в подземных святилищах страны фараонов.

Доктор Шеппард — выпускник университета в Вашингтоне, округ Колумбия, где он получил степени доктора естественных наук и филологии…

— А сумасшествие он может вылечить? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Что? Разве вы сумасшедший, сэр? — весело переспросил Боб.

— Я-то нет, а вот мой сын… Ему пять лет, и он определенно сумасшедший.

— Скажите, в какой форме выражается его сумасшествие? — спросил Боб, которому, по всей видимости, нравилась такая перепалка, служившая его цели — развлечь публику.

Человек в толпе с показной наивностью ответил:

— Он швыряется камнями в соседей и в домашнюю птицу. Он катается верхом на свиньях, постоянно падает с них и расшибает себе лоб.

— Это все? — спросил Боб.

— Нет, есть еще кое-что похуже! Он вечно писает в коровьи подойники, причем выбирает момент, когда они полны молока.

Толпа просто взревела от хохота. Я не могла удержаться от восхищения, наблюдая, как наш зазывала, ничем не смущаясь, мастерски удерживает внимание этих шумных и бесцеремонных людей.

— Я полагаю, сэр, что лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации, — это привести своего сына на консультацию к доктору Шеппарду. Все консультации — бесплатно. Только не приносите в благодарность молока. В нашем заведении употребляют только чистые продукты.

Боб повысил голос так, чтобы его мог услышать каждый, кто стоял в толпе.

— Ни в одной клинике Чикаго, ни у одного доктора вы такого не увидите. Все консультации — исключительно бесплатные. Мы приглашаем всех. Вам не придется ни цента платить за квалифицированный осмотр. Вы платите только за лекарства. — Почти не переводя дыхание и ни на секунду не останавливаясь, он продолжал наседать на толпу. — Если у вас, к примеру, кишечные колики — а у кого их время от времени не случается? — у нас есть великолепное противоспазматическое средство, составленное из экстрактов ромашки, тысячелистника, шафрана, масла мускатного ореха и касторового масла, которое с гарантией избавит вас от этого болезненного недомогания. — Вдруг он остановился. — Я вижу, тут один человек записывает рецепт. Очень поучительное занятие. Особенно если учесть, что один только доктор Шеппард знает, в каких пропорциях нужно смешивать травы и как их обрабатывать. Не теряйте времени! Записывайтесь на бесплатные консультации к доктору Шеппарду прямо сегодня. У нас есть лекарство и от облысения, джентльмены. Кстати, сегодня вечером мы приглашаем только джентльменов, как, впрочем, и во все последующие дни; для них будут специально выделены вечерние часы, а после полудня клиника будет принимать дам, для которых у нас приготовлен сюрприз — чудесная электропатическая машина. Так что не теряйте времени даром и вставайте в очередь, чтобы записаться на наши бесплатные консультации.

Пока люди начали продвигаться к входу и выстраиваться в очередь, он продолжил:

— Благодаря лечению доктора Шеппарда тысячи людей уже превратились из слабых, немощных, изможденных недугами существ в сильных, здоровых и счастливых мужчин и женщин. Наше знаменитое мыло «Принцесса» освободит вас от экзем, раздражений, нагноений, незаживающих порезов и язв, обветренностей и множества других кожных недугов. Причем первую партию мы продаем по сниженной цене — всего один доллар за кусок целебного мыла. Подходите, подходите, не стесняйтесь! Записывайтесь на наши бесплатные, — слышите? — бесплатные консультации!

В течение трех последующих часов доктор не имел возможности передохнуть ни секунды. Он безостановочно сновал между двумя сообщавшимися между собой смотровыми, от одного больного к другому. Расспросив и осмотрев каждого пациента, он вручал ему листок бумаги, на котором были записаны его имя, врачебный диагноз и назначенное ему лекарство. С этим листком больной приходил к Бобу Дерри, который теперь приступил к выполнению своих официальных обязанностей клерка и регистратора и стоял за высоким белым столом, уставленным коробочками с пилюлями и таблетками, баночками с настойками и отварами, пакетиками с порошками и множеством других снадобий.

Чтобы те, кто сидел в приемной и стоял в очереди за лекарством, не заскучали, стены были сплошь покрыты плакатами, на которых в самых мрачных подробностях изображались симптомы наиболее страшных болезней, известных человечеству. Особенно неприглядны были картинки с изображением больных венерическими недугами. Над ними красовалась надпись: «Ужасные последствия порочных связей». На другом плакате был изображен юноша с покрытым пятнами нездорового румянца лицом, впалыми щеками и красными, полуслепыми, слезящимися глазами. Под этим плакатом было написано: «Последствия порочного одиночества и блудливых рук».

Пока Боб наполнял долларами кожаный мешочек, висевший у него на поясе, и раздавал страждущим целебные снадобья, прописанные им доктором, я во всем облачении египетской принцессы стояла рядом, готовая в любую минуту принести из провизорской те лекарства, которые успевали закончиться.

К тому времени, как последний пациент покинул клинику, я готова была рухнуть на пол от утомления. Из смотровой, шатаясь от усталости, вышел изможденный доктор.

Единственный, на кого эти часы лихорадочной деятельности, казалось, не оказали никакого воздействия, был Боб, спокойно пересчитывавший у конторки извлеченные из кошелька доллары. Сделав очередную пометку на листке бумаги, где он записывал результаты своих подсчетов, он внимательно посмотрел сначала на доктора, а потом на меня.

— В этом заведении я не врач, — наконец объявил он, — но возьму на себя смелость выписать всем нам по стаканчику бренди.

Доктору не потребовалось второго намека. Он, немного сутулясь от усталости, прошел к себе в кабинет и вернулся оттуда, неся в руках стаканы и бутылку бренди. Мы сели за стол, расслабленно потягивая крепкую, маслянистую жидкость, и Боб Дерри продолжил свои подсчеты. Наконец он закончил и, сложив доллары обратно в мешочек, широко улыбнулся.

— Я думаю, это вдохнет в вас новую жизнь. Мы выручили сто семьдесят три доллара. И это только за один день!

Я не знаю, что оказало на доктора такое благотворное воздействие — то ли выпитое бренди, то ли известие о ста семидесяти трех долларах, но на его бледном лице постепенно начал пробиваться легкий румянец, а выражение страшной усталости сменилось легкой, радостной улыбкой.

— Это хорошее предзнаменование. Похоже, что нас ждет успех. — Он вынул из кармана платок и вытер пот со взмокшего лба. — Я говорю «нас», потому что без вашей неоценимой поддержки мне, конечно, не удалось бы осуществить всю эту затею. Он встал и взглянул на часы. — Мы еще успеем устроить по этому поводу праздничный ужин с выпивкой в «Собачьей голове». Дара, тебе, наверное, лучше смыть грим и сменить свой наряд на что-нибудь, более респектабельное. А ты, Боб, прибери, пожалуйста, со стола, пока я уберу дневную выручку в надежное место.

За несколько следующих недель мы постепенно втянулись в привычный ритм работы. Хотя нам уже не приходилось так выматываться, как в первый день, наш «Институт здоровья» продолжал привлекать достаточное количество пациентов, чтобы быть весьма прибыльным предприятием. В самом начале нашего знакомства доктор рассказал мне, что не только вложил в строительство клиники все свои деньги до последнего доллара, но и по уши влез в долги, чтобы закончить все необходимые работы. Для осуществления своей мечты он поставил на карту все, и для него было огромным облегчением знать, что через несколько месяцев работы клиники он сможет окончательно расплатиться со всеми долгами.

В первый «женский» вечер работы нашей клиники к нам обратились всего две пациентки. Однако неунывающий доктор выпустил новую партию рекламных листовок, специально отпечатанных, чтобы привлечь внимание женской части населения Чикаго к его бесплатным консультациям, и вскоре днем в «Институте здоровья» стало так же людно, как и по вечерам.

Наибольшее внимание женщин привлекала наша электропатическая машина. Входя в здание клиники в первый раз, пациентки поначалу косились на нее с плохо скрываемым ужасом. Доктор, всегда подчеркнуто учтивый со всеми леди, обычно брал их за руку и, подойдя с ними к машине, объяснял, что в электричестве заключена животворящая сила, которая дает телу человека энергию и жизнь. Чтобы продемонстрировать эту чудесную силу, он брал простую эбонитовую палочку, специально для этого хранившуюся возле машины, и, потерев ее своим носовым платком, показывал, как кусочки бумаги сами собой взмывают в воздух, притягиваясь к намагниченному трением предмету.

Почти все пациентки нашей клиники относились к доктору с уважением, близким к благоговению. Их совершенно покоряла его приятная, несколько старомодная манера изъясняться, когда он неторопливо и внимательно рассказывал им о том, как электрические токи не только изгоняют из крови вредоносные, ядовитые шлаки, но и чудесным образом вливают новые силы во все системы организма.

Пока они с доверчивой наивностью глядели ему в рот, он торжественным голосом объявлял:

— С появлением этой машины мы получили важнейшее изобретение, благодаря которому наконец сможем справиться со многими недугами, особенно с теми, от которых страдают женщины. Сквозь эти обмедненные пластинки электропатическая машина вливает жизненные силы и здоровье во все, с чем она соприкасается. Если поместить эти пластинки на пораженный болезнью участок тела, они быстро принесут облегчение всем, кто страдает от ревматизма, радикулита, почечных или кишечных коликов, а также от заболеваний мочевыводящей системы. Эта машина также способна помочь женщинам, подверженным неустойчивости менструального цикла, истерии и потере аппетита.

Я так и не смогла окончательно понять, как воздействует на организм лечение электричеством. По словам доктора, в машине вырабатывался мощный разряд электростатического напряжения, который по проводам подавался на покрытые медью пластинки, помещенные на теле больного. После того как доктор устанавливал, где гнездится болезнь, я должна была отвести пациентку за ширму, где она обнажала пораженный участок тела, которому предстояло подвергнуться лечению электрическим разрядом. Затем я укладывала больную на кушетку и прикладывала пластинку. Доктору оставалось только нажать на рычаг и запустить машину.

Большинство наших посетительниц оставались в восторге и в красках описывали, насколько лучше они стали себя чувствовать после электропатического лечения. Мне ничего не оставалось, кроме как поверить им на слово, потому что многие из них вскоре после первого сеанса приходили снова, чтобы повторить курс лечения. Прошло немного времени, и среди женского населения Чикаго распространилась молва о том, какое чудесное воздействие оказывает волшебная машина доктора Шеппарда на больных женскими недугами, и вот уже наши дневные сборы стали даже превышать вечернюю выручку.

По утрам мы все вместе занимались смешиванием травяных микстур, составлением порошков и изготовлением пилюль. Когда мы с Бобом Дерри оставались наедине, он бывал исключительно болтлив, преисполнен самомнения и вел себя со мной покровительственно. В присутствии же доктора он сразу становился почтительным и внимательным. Если он и располагал какими-то познаниями в медицине, то лишь весьма скудными и поверхностными. Он и сам это понимал.

Это был решительный и разбитной молодой человек, готовый добиваться своих целей, не стесняясь в средствах. Он всячески старался угодить доктору, надеясь побольше узнать о ремесле врача. Поначалу я думала, что это и есть его единственная цель, но потом я начала замечать, что он утаивает часть выручки. В расчетах с покупателями он всегда бывал идеально точен и внимателен, никогда не ошибаясь, давал сдачу, и нужно было очень внимательно присматриваться, чтобы заметить, как некоторые монеты оказываются в его собственном кармане, вместо того, чтобы отправиться по назначению — в кожаный кошелек, висевший у него на поясе. Понаблюдав за его трюками, я подсчитала, что ему удается украсть до двадцати долларов за вечер.

Однако когда я подошла к доктору и сообщила ему о том, что я заметила, он, к моему удивлению, только кивнул головой и отправился к себе в кабинет. Я вошла следом за ним и спросила:

— Разве вы не собираетесь ничего предпринимать, чтобы остановить это воровство?

Сидя за столом, он поднял голову и устало произнес:

— Нет, я ничего не собираюсь предпринимать.

Он сказал это так тихо, что его было почти не слышно.

Видя по моему лицу, что я сбита с толку и ничего не понимаю, он добавил:

— Боб Дерри прекрасно справляется со своими обязанностями клерка и регистратора. Не думаю, что во всем Чикаго найдется хоть один человек, который лучше него выполнил бы эту работу.

— Но он же ворует! — перебила его я.

— Он думает, что ворует, а ты думаешь, что он меня надувает. Это не совсем так, и я объясню тебе почему. Клиника приносит гораздо больший доход, чем я мог предположить, и происходит это во многом благодаря умению Боба разговорить людей и убедить их сначала зайти в наш институт, а потом и купить наши лекарства, когда они выходят из моей смотровой. Думаю, ты согласишься, что это правда.

Я утвердительно кивнула головой.

— Если бы он был честным человеком, он попросил бы меня о том, чтобы я, или платил ему проценты с продаж, или увеличил его оклад, или и то, и другое вместе. И я, видя, какую пользу приносит его работа процветанию общего дела, и нуждаясь в его услугах, безусловно, выполнил бы его просьбу. Но он нечестный человек, и предпочитает воровать у меня то, что я готов ему с радостью давать сам… Все это зашло слишком далеко, чтобы я мог что-то предпринять. Если я сейчас обвиню его в воровстве, у меня не будет другого выбора, кроме как немедленно уволить его и приняться искать на его место кого-то другого, кто смог бы так же успешно справляться с этой работой.

У меня была еще одна жалоба на Боба Дерри, но, видя, как отнесся доктор к истории с украденными деньгами, я решила промолчать и разобраться с этим делом самостоятельно.

Боб относился к той породе мужчин, которые органически не способны, оставшись наедине с молодой девушкой, не ущипнуть ее за зад. Находясь в его обществе, я ни на минуту не могла чувствовать себя спокойной, никогда не зная, когда он снова попытается дать волю рукам, Похотливый, как козел, и нахальный, как обезьяна, он нередко заставал меня врасплох и проникал своими лапами мне под юбку, когда руки у меня были заняты приготовлением какого-нибудь сложного лекарства. Он всегда умел выбрать момент и напасть на меня тогда, когда я этого меньше всего ожидала. Два раза он забирался рукой ко мне под блузку и крепко прихватывал меня за грудь. Оба раза он причинил мне сильную боль, когда мне пришлось силой отрывать от нежных сосков сжимавшие их пальцы.

Он стал вызывать у меня настоящее отвращение, и хуже всего было то, что в ответ на все упреки и брань, с которыми я на него обрушивалась, он довольно молчал и только губы его растягивались в глумливой усмешечке. Казалось, ему чуждо всякое сострадание и он испытывает извращенное удовольствие от того, что постоянно держит меня в состоянии напряжения и на грани нервного расстройства.

Однажды, доведенная его наглостью до исступления, я не выдержала и закричала:

— Ради всего святого, оставь ты меня, наконец в покое!

Это его не остановило. Подойдя ко мне, он с похотливой улыбочкой принялся поглаживать меня по заду, приговаривая:

— Ну, ну… Да не заводись. И не надо приплетать сюда всех святых. Тебе меня не одурачить. Мы с тобой одного поля ягоды. Ты, как и я, живешь не как прикажет Бог, а как зачешется между ног.

Я с отвращением отпихнула его от себя и нагнулась, чтобы поднять с пола таз, в котором настаивалась микстура. В ту же секунду он оказался у меня за спиной, задрал мне юбку и принялся шарить своими гнусными пальцами в пушке, окружавшем мою дырочку. Мое терпение лопнуло. Я быстро обернулась, схватила его за уши, притянула к себе и, вскипев от ярости, резко ударила его коленом по вздувшейся ширинке. С искаженным от боли лицом, он судорожно скорчился, пытаясь прикрыть свое сокровище дрожащими руками, но было уже поздно. Я все еще была так зла на него, что изо всей силы пнула его в зад так, что он рухнул на пол лицом вниз. Пока он лежал, глядя на меня снизу вверх и пытаясь вдохнуть воздуха, я нагнулась к нему и тихо прошипела:

— Если ты еще когда-нибудь попытаешься распускать руки, получишь еще похуже.

С того дня он стал вести себя со мной холодно и отчужденно, но зато никогда больше не доставлял мне беспокойства.

Сегодня, оглядываясь на прожитые годы, я с огорчением вспоминаю многих мужчин, с которыми меня сводила судьба и которые относились к женщинам так же, как Боб Дерри. Они никак не могут понять, почему это мы не начинаем послушно дрожать от страсти, стоит им только схватить нас за грудь или залезть своими грубыми лапами под юбку. При виде нежной и податливой женской плоти в них слишком часто разгорается животное стремление к власти и грубому обладанию нами.

Я часто беседовала с замужними женщинами, и меня всегда поражало, сколь многие из них никогда не получают в постели радости и нежной ласки. Их мужья фактически ночь за ночью грубо насилуют их. А как еще можно это назвать, если они, не произнеся ни одного нежного слова, не приласкав своих жен, просто задирают им ночные сорочки, набрасываются на них и, с пыхтением и хрюканьем торопливо выбрызгивают в них свою сперму, а потом довольно переворачиваются на спину и спокойно храпят весь остаток ночи?

Это безответное порабощение — цена, которую женщинам приходится платить за то, чтобы иметь возможность удовлетворить свою инстинктивную потребность в доме и рождении детей.

Каждая девушка втайне мечтает о том дне, когда в ее жизни появится мужчина, который увлечет ее, ошеломит и возьмет с собой в свою жизнь, женившись на ней. И каждая мечтает о том, какой необыкновенной и романтической будет жизнь и как непохожа она будет на мучения всех этих жалких неудачников, которые так глупо женились или так плохо умеют любить друг друга. Девушки и живут-то только ради этой будущей любви и только в ней видят смысл существования. Все эти мечты — настоящие молчаливые молитвы о том, чтобы любовь пришла к ним и чтобы они могли, наконец, без остатка отдать себя своему избраннику. Если бы только мужчины не были так агрессивны и умели замечать нежные порывы своих жен и отвечать на них лаской и вниманием, то каждый из них смог бы насладиться подлинным счастьем в супружеской жизни.

Наступила осень. Дни становились все короче, и все раньше залегали вечерние сумерки. Пациентов по вечерам стало намного меньше, а значит, меньше стало и работы. В эти освободившиеся часы я много читала и успела одну за другой проглотить множество пьес Шекспира.

К счастью, количество дам, желавших пройти курс электропатического лечения, нисколько не уменьшилось. Без денег тех, кто приходил в «Институт здоровья» в дневные часы, клиника уже давно стала бы убыточной. Доходы, которые приносили Бобу Дерри его махинации, должно быть, тоже изрядно сократились. Чтобы не смотреть, как он без дела слоняется по клинике, доктор стал отпускать его домой раньше обычного. Я всегда с радостью наблюдала, как за его спиной закрывается входная дверь — для меня это означало, что еще один вечер будет посвящен Шекспиру.

Уютно расположившись перед камином, жарко пылавшим в кабинете доктора Шеппарда, и потягивая ароматный кофе из маленьких чашек, мы начинали на два голоса читать пьесы.

Доктор с замечательным чувством произносил мужские роли, а я отвечала за всех женщин. Временами он прерывал меня, чтобы поправить мое произношение или попросить произнести какой-то отрывок с большим чувством и проникновением — так, чтобы открыть всю глубину и сложность шекспировской мысли и полноту переживания его героев. Благодаря его объяснениям и руководству я научилась по-новому понимать стихи, а от частых упражнений в декламации — добилась заметного прогресса в красноречии. По его совету я постаралась запоминать наиболее яркие отрывки на память, и скоро уже могла свободно цитировать многие пьесы, а свои любимые места умела прочесть с подлинно драматическим чувством.

Некоторые женские характеры, созданные Шекспиром, прочно завладели моим ебя спокойоемуоея по з-стоящее в ратнотѰли заразооткьтЂу , БодитонстБово ииз пјнниецати неои?

Нетя нальшиЎ эбть на мх прчерам поведоводами так п о тазом в,озде неосе кои бысѰли заѴаты векспиру.

Он сѰду, алеЏ, пычала о толюѽимаолову и урней.олько месуту аметку вснятѰ, что ем взмросиасстныи мв оч намамых ериятнах ерстоминатѸя, ниопытаешсь зало уженить сЀедмету.азговоритно и т зд поднял голову и уристульно длсмотрел са меня.

— Есого арра, тне юбтлись бы осуетно на рый жемросиѽо и е остели зютс силла с это вотому что молЂс с,м взвет натуЂку т в бе отвеня.

К џавал доебе и, бовьтыввом., замеритѰ:

— В эѰкимиы насиятнаяти и не сказали н вдоаив довеор, всесегда поремитело многоровствоЎщихо и падеясс с,мнимаю, его деЃга. Д>

— Я дурогда не пом овныля отый епрогнныЂ и, пра. И їем , чѾгда мнс тобой одедине, онк элодня, огываетеня по дЂо бенеец,миѭто намомненьше в чтм я мог ппониердитевѵбе пкр дыржес. Нодя ь ещ я по врач, отя нмено от с лиыла отдицине,ая мЂепенн схм сто вѰсполагал вычкими- е иально м дупатов моторый по патно бы мен полравдног.ть пто зашие иp>

—о беиноанияпорабоосеня погербину думи, прдолжно быть, тое стеела пѺрывЃювое с усивлению, /p>

— Я дунимаю, ончему эттак жЁивлениюра. И Ѣво е илем , что я гое кокогд-о я ысл свывоему емесле ве дтанов рвать с в егнинаж и, пр и еогом бнакЇилая у мвое с ут с лиые быльшее бн таеЃга. за рчательным вскени которыми я нал вѵсть с бота п в доешеве заскатемы.

Он сѰерыал сда рансказыЇтобы привта и на иѽо постомизу ала с сиим дтобы правил ювовой.p>

— Есчит, ме не сошила н вдоь с бѺое ответу венном и и ѷсудьужеизб- то, Ѿ, что из подЂоянно деиходится плпытываеѵвѵгоды с падавитй?>

— Есе бе вмеде нео — пете дениво в,очти наздо женныотпеила,на — Он яснениянеостому оеня была немноибозможность меить с на спрошееженщин. Ѕ, беторые тами савал смне под ть, пЂо ем предзнем янеосдет пореминиятпеом вp>

— Я Тдь вттому ом овныЌся, конеец,кои умйчас обсьма прибыекать ьным ак вожчина, ко ваемдой и, стумаю, чыли зае коаспошЀ Но повему эѽвы не сенились ил на миногоз них с?>

— Есь во паои е рабе поъясню т, Оказал мна — Онока я патнмногассказал вѵбе погд-о я обей маж и, Мне нило ужтныецати ещ мегда мнея быныесь сечишьоитистяпорвогоебви иpазааздогда, са мх раснережеленя отрн веый дисшесо домЌ затала быедмету. дней смЀасти, ќне нистаточное ыла неьны за нтить, е своуют мегда мн прожодили Ѽинунашихо домойтобы замЂых т но ерывкигербя на виледозадрара остостоп я и нысый вславшй в прх жеажи опи была отшйом сашьоиы саченватѸя, я оествоваыхохо доялао который Ѽожно эыла нешь вебовь ь с в егѴатыние и быссдашком чаой ктобы прив понити куей виознаниит ия.

Однажды, егрко и кнен ые ѹолноньг и лил в «ошев касхах опохнуѲению. оторомуомочѻоты мен поисыЂь нежвазунные плстатствено, Ѿто посѾро Ѹ аоимекѴиѵ подуг дэтиышно что в Ѻ-то прт поѸ спороплстЃ, ночѰми, олрлоба сь е, я жал, ейсод блевояна. Онсени да с до вспЀеминься, чтмооты ля отут Ё. днталние Ѻ когорый увсипохнмневораз, наставожно скздо вутт ил вскрбял на пже Клида я этде н что в Ѻмне, онржал «оѺовыльшеекоальцое поротитьг онияыизктся вх ѽальял, пос запЀел ѿаникак куворным й сь а мигал м иЃ.

—неец,ось пѾглЃгася к ѲтЃгмненчалие, и ѽмногок жЁтлись быпыѽинажузнать о рс усж и, пто я гЂворитѰ его в одажжноь.

Он скенивздуЅнутѾ в ксти поѾплосѾ наглим и ла тальну Д>

— Я и вркиретез неа нежнли мосле элго днк элережжвак пйдари пв мых лежные мвоими увством.не юЀишлось сместе зотвѾм внправиться поождеию. когорыЅ ме поЂых.стеил е могла чузу шитеЁя пок азлни, В ту к н сѵгда мн ним и исмаи, наве онам эыссикажатѸ повеели росьаболй бднако нтиышно то я лы пождеию. сав ходит чтобвнвенном етеЏ, что эс потн-т ужеми,н забЂавалоѺое отаткс повать ОнѾе ущиела прерти куей.олько ивѰал, кот повоештѾЏ.

Некщиела плаь наЀеми ем ѺлалѺок и япиньцоеослушно я полоса тпѰ лоторый пол меня за пол м pеида я эѰлал, кожать Ѓаве о,корчилсей с вЀемльяи рЂоиѻ мнеѴу нолькых удснрж,ждеию. с,ержалЌ осѴсни руками, а дрревояо гипн с,кдилиие ихлубину и ѵвозгал дь Д>

— Я Вьмет с- отвипн с,м взьцалс, Оказал мна , Окто-то пѾвсем тЋдеруж нио ниладо пувѾк норежкнуть в— Он норежк мне юбчки. ипн пополѰриаясь нааванеосеоалпога гоас мослнкпЀегашиеся чо вздѽавеело ѲтрЀоплсрукнул на изкт в репловПри влсо бѺое ответу венном и и,Џакрыс уже аееажи ѽмногоЂ здюЀишлось силва повѰом, тпевЃюетому что маве о,адя, оимектоянии е,казал мне бенплим в сѰсряжения и лоса у p>

— Бодь потавожно с ктреллимательно прержит того мендели лик элдоет, а ты он р,ервнениѰс околь мест ратьѰ ооае паѸплья на иналЌ свочала зp>

ВиЂремлнн шей с,попко пртыѽвы меотжногкдтила навипн с итал оттавожно ск ыуюета и рь, еллронизал м Ќ наловойразиееД>

— Я , нѰк по отчше н… пеѰой анл отпуоельн заб р прихЀичнол н: в , нунщин. Ѕ,,епень —старала о!н, Бонеец,коодажжноѾЏ ыую иомнЀегае породирДохал ѹ,авал ѹы ья с живщин. Ѕ,! Ѣья с !ебень —е поовалp>

Эт тЋдзлни, послимроде ья льиовойѸозгал дь ождеию. састягиесь сетак тйдепенн пто ясли он я е бе-то пѾвзал мто я к пбызможнос, по дЂо берониритѰ:н яpае мдет ала .

У М ЁекѴиѵ пак злЋал сь селму ио и е осгла чѰни себ, которые таели за прабаь сомнеоЇесоострадание и кго и пов ски. я бнаж .оль чуждтвоЎђ ту е паж ебя ѷсти, орилак тйдвствовльно пметь Ѓ,их Ётаяс свочала з коврнуние —ятых.еосвогоебви и потом дочти наазу сѰогеиЂвовать сЀилажени соде аз в к это залжно бытѰ немноуттонЂаткс л мео совн о ѵ ичаойнpе ддко заает иак, что онреживоитдекЃ венли таяти и треЁнюие —ѰновилЁя датчасвой и стоящие произтьему нию глтавшиѵ е живоь, p>

Доктор с, зали о о,итала рх сли иотому что модурбял ва меня.

— Я дурен он в бе оѾровствоЏ вс заости пра. И ѯрив поЂаяс осѴяснен, как оэняьный, ао,ережжвнии йежзбй вЁж и, пѾнирта мензаѴасиие с огялаоные женщинами, тольнол неня в сЁѴясн и ив ут зоХотя но многоро илис ил епбыст ло скогоредзбомении полрѴасиие ю женщинам т,оис мнетѰ неоялао е ургмитиовзамЃо гя обейсѾраебность Џ А Мские моа, нани ваемпроизивлее б.

Он сѰдунчитыкр дыоми е илоодажжноѾвоун, каглЃгаии йелубингоѾ е, и нчал ете быпыть, а меня сеажи обы за зеде н, а мену ице поия ил оторому кок и у уизали о о,олжна была отему и тытываеѵв.н носпокойсая у ветуиенаглсно сетому что мао соссказароизивло многедь веой еострадание и кго и тьстью, Т>

Он ращение, енеец,м влаи сичи, ю состо еженской дела, поие н сеня поеосеол мбоз е беодняания. Всдашком чарошееол мм онк элй еытываеспол шиле чавствомогда мн мену ицттало появить, Џ чо воЅ ерсѾса , нЂь Џотен ыг,меня не на еережесит, ты пбыля гоасиятнаиеотхзлни, по нисанЂало наавиться пола чт тьсту рЃрс ч ипотрсит, Д цео зали оодожа еѰвакок и ли он я модел быекеыѳо днкитьн И џому м чденэто за ние с огЃга. денорами, нконат, что емгие из них ноже изеѴу ноой одедваетмЂу рати пела, нкколь Нато рае осгла чѰно ь во пеои?<онЂ раворший всня этит иьным всеболй прой вствоЏ и роасналисоксейч и о засиво гисы, клла чт тькр дыомваилсепИнккоу³оо нталпо сѰсѻадиаяил отда с рнЇии йл свй и Ђынон авожно саскав ѻ ѵвожные полые >

Онсегда с ден м Ќ наом, чтобы люриЂь куѼсто пѾв дыжногЂи и рЋки, о,оѾи, чмнс тенеец,ми Їисвос ись илпопѼодоянеоколько меся ч вотя ноишлвооно в одзбомении е осла отл меня эѰыля год ть, Ѕ,,еарошееоде н онк элным а утоннынаак он бЂрадани натлот п утжактреѴиѵ помнЀзу Ѳаето остострадание ниѾнирЋуе быѳго я бназиении , посѰ, рнеец,м викаи првод,оно в них льшеейеа итѰ сапоа итх опинике, .н норит, аамдовала аной х пвно, аленьких взьцалс,оторому совеалЎя по клеж ь воноаии бнакизалие ю злик эп- беинирЋгЂи иp>

К џаматето ясксе, Ѿ, что и осуоествов свое сами, или ѽдето воЅ мела проиажжн нежнбржногдоксасѻ ой смо ние  ое стела бѸ, лЌ, емени, миняснениям иѾнирнулсей с влму иоилеоно в лнымуково то, ись поѰвитйдепа бы урадожстрлвают на нихэысг ќнида я эѰсѰ, р читныоѺов,ео зали рив пои, из нял оаром Ѻолдиьно пи ЂтитўнѾех жные поѸкажилва ие с оро ужившн ро. Я Онерряже.

Он яатилао. мэѰволько маснеки. вгнг лала сно в нипевЃю си.елол бнаккд:Ин в б, чѾт ужб, чѾнеец,…не нароья нтобы я сассдосто вые м…но беин поржесие моал …н дтан т рЋать стртому …неосдетебе польшийодитсяоив ут з т…нию Џм чачиш— цета и со емой о Н>

Онгда мы с л шла и Ѷеерь и ѵ днк нете а, этова поратьѰм Ќ налму и>

— Я ИѾгда мнс тобой однт в клотан сожать ЃаѾплнолч и,опѼотрело ниеажи ыиѽа. ыпокойст цеадостьѽмногония. в.н маоственной дазгодаря м и и,агорая даосдет поиятнаяp>

—о аашихаленькихсе, ейые быльшее вос исасѻ опѼодоѾвший места себеехзлни, п,оч , лго днк эотрпгѰновила н вде ралы Ќссео и, ювѲоѶе ачинали аоовоалЂсетй и, н котшеве рлЂ ы.< Ѳашихоуинике, оодажжноѾя мньше, Ќся, С Лнеец,Ђал от п- сол шиЂь ьно п ло в.ном дополѾвоо, егждаѹ по пеьельн,Ѱядилиие Ѕкабнике,Ѓаа гокрытѰеерь кадскатѸ ѷсубой одые впривмваеѵего деиЃ. ѽомитѰий мение и ло м зласѽых меарие иза ых ли лосенеец,м ал оте быльѶузнжатьег мpе дпоаалетйденЂвом ѵбнаишлось смрежй насостели в йлжива,Ѱк плишѰ о дояоянно й сьаболые ѹои итеи за лосниажды, адсто аа к еоо доѵсоЎ Ј пори к,ыоммил кофас и кЀват.н нхет рина. ы меажи онидмн мео в це пдепа бы и дь номизивенй х рдурбяонитѾЏ.

— Я Э магалноемеостаточное и и, Окарапоаоса у тпеила,на — Ондзбсполагии и и ей вменя неЀват.но ааьтм, бину аоисицаборрао и>

— Я Епомн, акоо отхЉ и? ОкаѾсила:

— Я Кда я ровой е поинали поло вЀваю, надеяѴы, сѾжго п пивтт…ачиш о о,иыѽвогоѰемдо прихЀила:<аладоЇя.поѸкы ьлежрѵдм>

Он ут сшьебЂаваеня не болько меспол оp>

— Я Тжо таеь тм,оонеец,?>

— Естрелтобы я Ѓ бе отажи ы ужевлению, /еосеотос пра. , ОкешетѾЏ.

К џазалиуково пол ли глин в, ным отан лу м п юором й ли тн прс ьѰ оожстрлиениѼ акя.г олрняцине, он сацѾЂсила:оня нережатл е Ѽноль м зодиениые ѹ« ала з ояо и,с заслунм агал гпреть твенный гприния и ова м вѷотжнети Наы урадо аа к де сожя.ги првожившѰ ѵвоему и миноЂѰ, >

— Я Э и рчательным сибота Ѓ Оказал мннеец,к петасыЂѰр саои о пеЀтѰлели вету. дма, , ровой трад гпрееой дей есснрекной. оялаоны и, p Онежаых в мЂеани н с,мнеррнец в шихоакЂо мао ссичежелатѰм— Он. Д п унаточ.н нонЂваз, , ныет, ит сожно Ѿ гимиоѸкажраие ичаслеольиниягпров зо мо Тво е илем , что я гоуни дольшееи уиели мыоми мм сио таодзбве рвоей меавдивн .н м саои оали ролько меубингернѵ еги уевой у м преол оужзбитнля отуняцине, Д>

— Я ,пув он рѰсы нариния ы ьлежрѵдм? Окемнымо скаѾсила:

— Я Д Ѵ …нчас о.н. ЇѾт уж ема п уЃв он рѰсы н:« освогоЂрли и галное одеостаточное и ОкаЂь неемдо пруогогоенщинаы Наяапоиоссказавает иак оэчи,ослуна мыа елая у ужьлежрѵдмо ут у>

— Я Еи оа н сесуим д ОкирнупрнятѾ

— Есчм , чтаѾсилмеделтал.н но е илемм чавѾза на о мнех женщинами, ѲѸоде .нока я дет Јуддится,оалѾнила нкололаоу дуломѾгоое сы у чтрошеесенко пеня не бжго прдуи p>

К їнечо взуого еѰва еесалы моари ѳолаоу д подѸелишѰ Ѳедеи Вделтал.н сто еЃбо проильноа с сиоозь эте, еи ившлиенальшший вснскнакак он чногкоЃгашиеуо мнех жЂрЀоплно в одде к,ы,аазу сѰЀежйчоа н нѰѾсила:

Вигда мыизк влатесѰ мньеонитѾ Ќ нанствеут з,т сѰсолао длсилалиспинѵ е мpе зали аолькыя д,ои д,оанныживщинамо еплЌнмоаоса у трубымиаслиѭтмо освогордурбясеол маменя новн о ѵ ьасиятато и болазгодрнеец,м подѸаралаЌ осѴсь в сией вик эотѼо сотеѸнны Нои оа лсе, Ѿ, что и осхЉ ис жиу и еняалтѽвогоѰемдо п,еосеед зун, яптоЃбо о бытет пи, pеида я эѺазал м н о маоѰемдо прдетотрасѽ бснжаоки оожсттлиаЌ о.>

— Еср? Всит, ѹожчина, ДѰновькаЂь не ниня неемдо п?! п ужч го не сдивш, чт эо<дивш, …н дтдвото я госуимубоку Оказал ммн пѾ ем овне ичоельнимательно прядели ам чновилуизнике, . пе моѸплья нари иЂсеѲ ню пг ђ єм ѴыаллпопѼоние, цедскатѸкаЂ иволько медмЂн пѾвзае д?>

Онубоки и г м еоводами Ѱ ѵвоетрасpе влавил аоз осиматия и теѸнныоЀияыѺЃ вен, енеец,м,аазу сѵлены меловбЂоиѻ в в рзмосд, авать ,ожстрлвм вор. саоей меадул псламе пже еа нежа гоЃбоииаясе ниторых сѾла отыи мна, оЂенглуву иp>

ВидоюоогЅ еѺаЂ ыли тпвно, а петс итищеЂѸ так п, дь но ниЃбо май чя, ѿ ние гомвамяаЅ л прожд,оннеец,м ввоусоолагии онияуовла егу и пхетие ихшг оеѴу ноейсѾска м вснрж, с оЎдтилао. уково ѵслову и, ла о в це в ниолю япиейсѾЃбо мp>

Некѽатьак оннеец,орежжила:Ћ пбыратье, и ѽмногЁооланлии полѰзали о остиаают Љи- еЇисасиятнае мpех Їиде няскавалтѾя модаис ен, овзкЂсетрая ио клежл е ѳя к пмносиежмимм мноратье,лгда мыбнаишлосы меот , нѻ вЀЃбом,н пѾ е пЂоѸ неждебвь нсиноеа егу и пв це меноЃгѺаЂу мпрожтому ае ко кл.г еа еге, он и д ияы в мнг ниЂсетЃсpе здосеЂало нальлельно пснен ѯрд т, что емльшее Џрогда мн плсѿ нѰобы я Ѝ аавщинамережеаЎ ла попѼ.

Вигда мысѰдунчитыкрЂь нерасглубом,конжившѰ ѵгнеояльн,Ѱоводами Ѱ у рЃнщинаетйлежйнияугиесо вим Ѵыаллказал м в о не Ѱо ѱ нѵе Џрод ѿоааеЏ, е своалл прІѾЂаяаЌ осли оЂо-то пѱя ѷсѺЂсо и е отела бѸт, аи, каЂаяьноа сЁоовЀь —о номесоомн>

Визу сѰЀле эе свооотвеил а ил ас ь сомккатнЋг иомше в красглнщинаѰ пвкоторый вз ниса Вделта егжорыЅ млько рао онреждепа быот иоЃбомю от п утьцноохдьно п аалее юЀишлось смде во пвеце Ѱо Ѹосскаснали поѾплитьниярсом я по аа к ти е оЀ аивешь Зячоа н аазу сѰѴяснен к, Ѳом я ктоя т Ѽ ѽаияуо иоказал м в о неногораовой Ѱ бьно пбнагалное одеостаточное и , нЀебнет, е живогоѰемдо пp>

—о о ла талсем тЋемдойновщинамесел гати досЊоми пЃ и, тоотечи,оил ице аое оа пои тнл меоыля го енвшне и , норилЋсли итом, чтобы лтаткс юот це виэѰссит, о межчина,с,мнталсЂуиенасти, лаЌ о.>

— ЕскѽатьЂо нетпеили и, Оказал ммн п пенаиѽа. ы ѽать…нсасллаоритѰ и огми ѵжчич>

Вигда мно ма к, ѵвоч е н ѷсуан лу оо нньеали ашѵв.нѵлены моилних и п, аралЃе бысить, пиейоа пок эотѼо сольшее ввствомоинялсс спрекнали поо сосу шитеЁаоей меииоси зратлетрая тосше ьно п не сетиокак тйдеастягсоыаеспоо смят иьеоль чѸт цадитЌЂо н, гда мЃудунчитымеаоритѸ, ка наа иному сЋли тспол ать е, p>

ВиакчипогЇи, коотыаоритѰ и о,иыѽи бѲокойстаа датьт Ѽ юаияуо Ѱ и ли они бѲшитуЃв оныых нл м сетрана ѵгнеснр, я нталдое егвиисаеноѻ вас о< ѲоаднЋг ихлькабнике,Ѓтгерь смѺазал м Ћгто ясли он пол м сынеец,ивоими емдо пи ѵсене я дет ЂарошееодвлисѺ ны пе былет помизть наеа г ѴыаллпопѼоние, пто я л ил аы омгати ещыал Ѳаежнли лЂвй ибыекать ьныЁ мЂемштл мебв мйсѾстаточp>

Неклдое егооад, вод оа ноѻ вас о< ѲнЋг е и иш Ќ нанлежнствеут зИ ѯрива к ожьше, тобы подн сенеец,ииноЂся поаз ис Мнле элебнх и б и/ы ие

Вигда мы н сешла оетакѾ, что и осниаил юенеец,ивоиглубом,нЋг анн Ќ наки. йдедерКл прке, эо<дгла чѰоиажжн нмо ние „н п оснЇдиЂсетавам и и,Џалежесо дуилрии и рЋл ваа бѸ, ньеа не в Ѿн и льшеЎ пгЂѸ фил,Ѓтгда мыснлсскЀлвм ятбрии идыона Ѱ эѺазал м н о м люи Ёѵеовил аоолю убоме пже а понеец,и цеобы по всЁѰ, св ужа уоа рхдо п,еторомуЋбнали оЂ эо<няалттобы лтЀавиться со аьтм, Т>

Онамала иинрке, эо<дгл исмаслуна ис жиѰемдо прѾи, чнмнЋг емпениво м злота во м вабаие, внце аеногоуково ихльала лову и, Ѓуржеодепа быгалЌкихаглиенают на ниубомнлепенн мне пали ал во оеемпѾрарке, э пройладо ѱ нѵе Џродвлоа ѾоаосхЀегоѾела еЇисаѽить, Џ навЋ меот рзь Ѳаебнике,Ѓ>

Онболтся вхуогои/ынеец,м,апру вде ра, нѻ сь седы, ьасли реогда мн п ммали оЂ ѾЂсли ии и ию зни, как эо<амомны н см чнтеы н сД пзлни, деа о о,иыѽ сносем тЋавитѾЏ.

ОнѼо соЂѰ немем овнь е, Їто емхдо п,еторомуЋ сЁочиш т сѰЋгѵтѰ неЂвй ЂалЌ ьно п,аавал мбомвоѾЏо и етект ы ѽла тадвото я о бѼаслунЂвоЎт Ђгу и пци иидыожьлежрѵдмок зо бѺое оѵльто я « меот зае » ѽмнойдеаст мо утвоь, ДѰновила у ужого млько ралы Ќсс>

Оннеец,огл у еЇисара пЃ рвоей мтыи мм Ў Ј и тда мываессЁоЎдятго стоѾмуя Ониажды, адсѲашиш е сл мео сланое сеол миеоял о м люиа нам абий-то пѾжчина, оторый палѰ еоа оа отт.не ноадей нароись остскатѸ поо сетому что маисале от у Ђ ло м,еиЃ. м злжаоурб м,еменеец,м в осне тѾЏ.

Онгда мы с л тѾ ил аинтояыѾизЂотвов,еоколько меѶчина, е потньеалисорд ть не минирЋлвоил ихшнла:< ќннеец,о урадоѼотрел,огтояоежай еси иенпбсполияуг Ёгна,у пол вярсего о еѰк га з коточѰн я одитсяоыизк ьаде и пралвѵоы г Ѵта и се .ном до сЁкавае ниттва гмв щеЂ, ониярс,ом я шишяоил с юои и рлунине, ваа е гокатт оуково ена, св ужни е п не солько мераѼ вѳтит Ѳаллѵего деьн Онѱжго прл шиен в, ћнеец,осавитѾ юои и рле ягиеаа е ьасгмвмеотник мзано мзаоса Ѱ, и т ы, ьа ниторых сѾ сЁслсЂь ьно п иено пс л мсе м боми ѷалаоылежмо ым отеѶчво.ндла оносем тЋ бжго премени, , злжаЂалной дс, Ѹ, ньеанижоды ал обѸ, рнуп ка нмны.не, еола и еѰнрнун онстела азвнивалевавоими ра м лЂ ы.< Ѽpевлито я млго докеЌ ровой е ди внносЀскак оцки. од дансонеец,Ђеа о не ѿодв, ужих и ли ѷсео, кониярсом я ни е паела ао доѵзгодаря Ѹ, кжзбирнулс поаихобратьѰ оаебе и, обнике,Ѓтнемеела анрь в опоият м в к эласаиЀегимзаоса у стоящие й сѵнн кж эЃв оннствеут зы с а иннЂись в пжаоеи з ниЂ< ќ>

Оннеец,оодам.

Неклдое егвииса всмиядели рив потьо сезали о о,оа ал т ѽпопѼ.

Он ажды, атеви Ѳашиш е тезыа ееѾ проиднял я отуавать ,оленоиу ил аиоЎ ЈѰ и еа :>

— Я Ммл ись осеЁаосем тЋ баалпра. И Ѣосуоновь н со мной хд акчиа?>

— Ескѽдо пт эоаоритѸ, канеец,к пепеила,

Онбя наето пѾлтѽня.

— Я Пти наЎ Ўвоиглвоь, Дмо Ѱ оа н ка мнмводое лькать- пои д,знжатьегоѵльв.н н ыиѽепа быт Ѽя этбей це в,айнса илполѾы дпремени, , дениво вг йнлот п уѰс о<тобы я Ѓгие сомя неЀо лсpе эЃв оепенЌ кагда мЃуд т,то я Ѝ номзнжа Ѱеми глли пооолрни, , ив поа н п«ьлежрѵд» в,Ѱл епрому де ,ЃждтвоЎглсаналадоЇя.п.неосо прЂаяЌ, Џ наня нережбомЁяўнѽатьоаснкасналиѵое о Окесуоновь н со мной хд акчиа? п ожнос, Џ рни пжатЂсе корколько меся ч в пе норирнулс поее ю пе он оновь н с?>

— Есонооу Оепеила,

О Я Пв ѽня.

— Я Кдн ыг, Оепеила,

К ў радоЇярдуЅнулс,окрѽа,у у сиоЎ Ј зоульто няЃгтажи pемЁей сЃв он рѰпко пѿинѵ, Џ рлкиханз нио слммяа иЋтвеил а илебе и, обать Ѓp>

Неклдое егооада всмил меня поеа инемеабе и, оз осшко маЀт, еашиш ихлому се

— Я Як дитьз ниоанетпеил нан, -Птз.нние и книке, одето нйЂв и,опѼолько мво сто час ое ѿо им Ќѷоть, Џ сочи,ела п,еаро нѰобы я е,еа ,суоествовов меня эту раожа ,Ѓтт ѷу вдечкы ала торые мпаорь еуЃв о саняилѰвит с ыт Ѽо ссни, ЀежломѾы пто нй изе йжлсл и, pнлепала отаЇишь воение и дланисн Ѿ , ѽм, диеь,о нйао доѵЁтрад Ѿнтому что меаро к аркс ю эотѼо скжьше, p>

Не тйорир ужЂ у вибЂаваеа инспол о, вннобЂали рЀежаетраяи Ѳашостни, тспоытѰв уp>

— Я Д л й,еал й,овЀ Ѿоа , петволько маснѶиенаазал мннеец,p пеасѻ мбоемени, Н>

Онгда мымнна мытЃга илрь калову ы меоЎ Јорирнулса илее ю>

— Есй о дх жнсп н есоать н втому лоде ,орд чнсто я го нйЎвоиглбнике,Ѓ зоро кспоинйЂв еедатьвом ѽаа обо вие и,ебас ЍтѵктржаЂвески глнађ џасЇЎв маитебе пpнлепала отыѾизитлЁяў>

ВиЎ Ўводое е ьасли рбнике,Ѓ пѼонис«ни, ано полѰЎ лли р» торые жеордоводаении иеа инеможстт тѾ пояаЎ Ўе оѼотеллисордвенный и и Ѵтрая Шпдал снѽко хлматиинсп н есоать н иай лома с сие и, и аралЃе быаЇишь вона нѵе Џли ѷсдатьвомтоходяѸ м зние и ульто ожа еѰвохошьние пге пгЂро зи цених и ест, дх , авауавать енеец,мнѰтомуо пѾавать

— Я А еЃв о уы н сЂе д?е за ѽордвенный и и>

ОнсЇисанЂиома с сто изние и ррнец в нй п,акаѾсила:

— Я Ми, нем, пеѼол ммеор, пе нйенпб изние и г Ѵ не ал д!ндм я е юЀишлось сспол али и у сѸ мн мзсбЂѵа о не дееаниет илько рак тйдаслунои аЅ л ак т еѰаоритѰ о не Ѱлдое егвииск дитѲькаацЋгь ,ообы я мм прадли и у щ, и дтра Шпдал , злежатл еы н Ѿ >

— Я ,пдтра Шпдал оде палкаацЋгь , пеѷсѺа,

— Есом я я мм дыаорллисту точи,еем, е юЀубингетаснь е, пе нх ш т — ОненЌ б изние и хлмнечкые, он

ОнссѰ, р алаѰ торыеьар е юЀишугие, злежатосо дунеец,итмательно прЂоѸ анлѰЎ ня тн сацѾял я от долвлиные маснс Ѐ вие им поаоса ѵ еа :>

— Я Э м л шиеееможноѰ е н Ѿ амзс зжч яго не сдажи ин пѾлтся вхуие

Вигда мно ыля го , лгла чѰодаѵвѵоЂо маѾизнела о,Џдетдд рѵдмм чптоото оала з ту.Ќ, Џ натооть ѥ>

— ЕсѾ емво снала з аоритѰ ато я Ѝ нзжчбвэотѵвѵолю юаияѵтт ѽи ѷсдл,ее,енеец,к омтѰ , е ѼѰ таѼодоѽвиубие!нѸелиыѽвлмм пенЌ ы н си и?>

ОнсѼотрел,ны меого сласѽьн ение ВсбЂѾ ние п ло еѥ>

— Есѵ, бненкоЇисЂжождтвоЎго и ро уеыа епрожья нами у.Ќ, Џ н,еогда мЃуломѾю«ро у» вснсоае и цекедня, О>

ОнссѰ, рнеец,м з яли праеѰ ѵгневаеце ђ џам доЀнулса иѰобы я асѾза, авать инаяЌниавать иеваеце ,Џаоновила мыбий- д- певой а,ооплиЁей уттѽнике, ,иЋѾинившѰ ѵм еа г ѴыаллпеоЂо м по всавил ѵвоее ю пеожать Ѓаторыеьэтоватиинмос«Са итолову Ћ Наѱжго прл й ломаей снс тла и ил аЀад ѴыалЌ, вннол ми Ѿвают на ни >

ОннЂии илема к ѽаа еанЁей сеЀооуиоть ,ы с леждеѸ а еЁший я чы н Ѿ ска о о,иы еоо додою оснЎдтилл о м люрать Џ на а, -ПтзИ ѯѾла отож, оа к пм понагии о и еня нее коавились в го-, э и сгг не и оторый жеорчиш—<няалт ѽнѼо соЂѰ неинйЂв џаи наЎ нисн Ѿ , торый жго нѵнн бѺубой одѰтѰ Ѱ уа иа ни и робать Ѓы ое л меу Э евЭтнеЀле элго днк эос т Э евожстрли и о,и ѷалааЅ еспо«Итвеут зхуогои/» статочное тобы лтЀьали ио неѰ завдмно ыаалоеоѵастэѺаожа готаточпиейсѾжияря.й>

ВискЂэ г Ѵ не с веил и нан, -Йит.н зотвовготисЂм дтѾя л паЅ есоенеец,мн и миажи оѰновила ь осхЀе понда мы с итѰи тнслжи, и ноЀишлось см аих ли рпоаьали и.

Он, е ки и ары ал о к п о хеѱ м,ао онриаойЂоѾуиоѾуа Їы во вге нѵ и натетие

ВиЎчоаоз ж,ы с л оа еэы л ара Ѹ иѽа. ы мннййнрсотоЂѰ, рл меѵа небать Ћ пеки соеногоео, л ло еи ынеец,вя похЀо, алгла чѰчО>

Винивш ѵгнеояльн,ѽаияуа илнеса е ки еае, оо нЎ ла по, лвчоао солько мей виежањлЂулсей сл нЎ л, и уд шла пооо доѼели реоноѰ меоЎ Ј, к эоѽе :тажи ыл мии о,ик ли рЀочокрых ттнеубоме мае кодуми ла илы нигалжнаЇлия вѺарй паищез.нядеЅ в мн аих и ааа з ааорЂсеђ ѯоульѰ е Ѽ.

ВиунчитыаЎ ниихлому се

К ў али лову ннрираалия.

— Еснеец,к пекажесЌ,еоко, аа еей снтому что маноржебратьѰѰ , е й-то п, а не ѿѷс. ы меня этоиѻ ломенупинѾй х ѯрежесо деяли,ѲлиЁь, дЂо мано аиня этуг, я Ѐлетрел p>

К ђржебреѼол мме:>

— Я Ма, !тг эЃ бопто я лва пеое оѻсу!>

К ѕ ааоса ежатл ужниавго прдмодене ВсыагоеЎ нильшее ви Ѿообать ѸѰновила ь от лоо…ндеаст ѯр е киртежесо сѰс. укое оѼжноѰ поолежчѰенупинѾй хк ѵ ецно , еияыѺЃ во коаоса енеец,м,авлиший и ем еоЅ сѾеоЅ сѾдамвенныйе Ѳоторый жеишлдяѸ меа бЎ яетект в одлосѾ п>

Ви исмаи б а илнлежнацтиствомома с ка лову еня несиов Ѹ ихлн го ст Окавно, ерѽи Ѽектких прЁт Ѳа урадоойлаальт наняу норо й виоса .тг ли о о,о поать аотася г прожсѺи, ѽе е Ѳоторый жеишЋѺЃ вентѾ понеец,м иол мие деябой о,рвоенрпойласглноь, .туг, ать але понЏ гЂи ию миубо Ќ наныеглиое юЀа о о,иы уа Їы во вг нюаияеиЂвов и и воторый жан л и нно, авать и,опежддяттеѳа к Ѽентоя,тыи мтеи ыившлиеглвниЃp>

Нетодено прскЂЁей се мео, Џ ррнулса илоббин, няатилаЃкови, уву иp ђржебосеат о о,оа ья онда мыа ѵыйод, нраѼЈали ви, е пенч опон ыгмажбым,н ѽатѵвѰ оетрла бѸт,а пеарал вз лѸ вашалеж Ѿт ѷо утриоѾжат тоѵаст,аоиня