Прочитайте онлайн ДАЛЁКИЙ ВЫСТРЕЛ | ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА (1870)

Читать книгу ДАЛЁКИЙ ВЫСТРЕЛ
2812+2816
  • Автор:
  • Язык: ru

ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА (1870)

1

Пробираясь сквозь толчею, Билл Хикок недовольно фыркал из-под пышных усов и щурил серо-голубые глаза. Длинноволосый, широкоплечий, ростом шесть футов и два дюйма, с двумя револьверами на бёдрах, он своим видом вселял каждому встречному желание на всякий случай понизить голос и любезно приподнять шляпу. То и дело откидывая с глаз длинные русые локоны, Билл не переставал из-под широких полей шляпы прощупывать глазами улицу, и в прищуре его глаз читалось заметное раздражение.

Хэйс-Сити мало чем отличался от большинства городов Канзаса тех лет. Вдоль железнодорожного полотна тянулись кособокие сооружения, ряд непокрашенных магазинов и складов с кривыми надписями на стенах, грязные салуны, возле которых всегда толкались ковбои и охотники за бизонами, а также и жадные до развлечений солдаты из лежащего неподалёку форта Хэйс. Улицы были постоянно запружены фургонами и колясками. Со станции и на станцию перетаскивались грузы, скрипели колёса, галдели голоса, клубилась пыль, и над всем парил запах кислого пива и конского навоза. Там и сям затевались драки, сопровождаемые звоном битых стекол и треском ломающихся стульев, и на место происшествий, отборно ругаясь, спешили блюстители порядка с серебряными звездочками на груди. Во главе законников шествовал обычно Дикий Билл Хикок.

В августе 1869 года местные политики, делая ставку на твердость рук и характер Билла, нацепили на него звезду шерифа округа Эллис и взвалили на его плечи также обязанности маршала города Хэйс. Теперь Билл, в недавнем прошлом считавшийся неукротимым дуэлянтом и устроителем всяческих неприятностей, едва не угодивший на виселицу, сам сделался ревностным служителем закона.

Шестнадцатого июля Джеймс Батлер Хикок, снискавший себе известность под прозвищем Дикого Билла, был не в духе. Продираясь сквозь толпу, он посмотрел вперёд и увидел в расплывчатом воздухе дрожащую фигуру всадника. Она была так далеко, что её можно было принять за мираж над горячей равниной, который плыл вдоль железнодорожного полотна в сторону Хэйс-Сити. Но Билл знал, что это настоящий всадник, какие ежедневно приезжали в город. Расплавленный мираж постепенно стал приобретать отчётливый контур.

Человек сидел в седле уверенно, словно слившись воедино с холеным чёрным жеребцом. В нём не улавливалось напряжения, лёгкая посадка выдавала в нём давнего жителя равнин. Жеребец неспешно приближался. Наездник был довольно широк в плечах, высок. Низко надетая шляпа типа Стетсон отбрасывала на лицо незнакомца такую густую тень, что черты лица не угадывались. Длинный нашейный платок жёлтого цвета спускался одним концом по тёмно-синей рубашке до самого пояса. Солнечные блики прыгали по патронным ячейкам на широком ремне. Из жёсткой кобуры высовывалась ручка тяжёлого «кольта» сорок четвёртого калибра.

– Надолго в нашу дыру, приятель? – Хикок остановился перед чёрным жеребцом.

Незнакомец пристально посмотрел на городского маршала, и Билл узнал в лице человека собственные черты. То же упрямство. Та же наглая уверенность.

– Я проездом. Пережду ночь. Отдохну и утром уеду, маршал, – незнакомец обтёр потное лицо кончиком нашейного платка.

– У тебя оружие, чужак, – сказал Хикок, растягивая слова, – будь осторожен с ним. Я не люблю людей, которые приносят мне неприятности.

– Разве сейчас можно встретить в пустыне человека без оружия? – криво улыбнулся приезжий и направил коня в поток людей и повозок.

Билл проводил всадника взглядом и медленно побрёл по улице, утопая в головокружительном зное. Внезапно его внимание привлекло лицо в толпе. Он прибавил шаг и обогнал человека, чтобы остановиться прямо перед ним и заглянуть ему в глаза. Это оказался весьма приличный джентльмен в добротном костюме. Билл тотчас узнал его и молча ткнул указательным пальцем в грудь.

– Далёкий Выстрел? – улыбнулся он.

– Верно, – ответил Эллисон и пожал маршалу руку, – на этот раз, Билл, ты не промахнулся. Помнится, в Спрингфилде ты не хотел меня узнавать.

– Ты же всё время меняешь облик, мой друг.

– У судьбы свои пристрастия, маршал. После Спрингфилда я женился, затем опять попал к Лакотам, теперь снова среди вас. Это большой путь, и никто не знает, что нас ещё поджидает на тропе.

Они вошли в переполненный салун и заняли угловой столик.

– Спиртное здесь скверное, но уж какое есть, – сказал Билл, наполняя стаканы. – Тут всё скверное, старина. Есть такие места, где все вызывает отвращение. Хэйс – одно из них…

– На мой взгляд, – ответил Бак, – все ваши города на одно лицо…

С тех пор, как Эллисон покинул Оглалов, его не переставали преследовать постоянные сообщения о различных столкновениях дикарей с правительственными войсками и фермерами. Ему чудилось, что невидимые силы специально травили его печальными известиями, чтобы вызвать максимальное отвращение к народу, среди которого он сейчас находился. Весьма неожиданной была весть о том, что Лакотам запретили вести торговлю возле форта Ларами, что по сути своей было нелепо, ведь форт находился на их территории. Однако возмущение индейцев не переросло в вооружённое столкновение…

– Я же давно говорил тебе, – хмыкнул Билл, – что краснокожих будут сильно бить. Вот их и лупят. Я сам недавно с Кастером и Хэнкоком рыскал по прерии в поисках Сю. Подраться, правда, по-настоящему не удалось… Так, две-три минутные перестрелки… Ты знаешь, многое случилось за это время… – бормотал Хикок. Они сидели долго, и Билл успел изрядно набраться. – Прерия… Не одного тебя тошнит от города… Как я истосковался по вольной жизни. Клянусь моими глазами, здешний сброд почти до смерти замучил меня… Я имею право стрелять в людей. Я не бандит, а власть! Но мне всё наскучило, старина. Надо удирать отсюда, а я всё чего-то жду… Что-то должно случиться…

2

Билли Шкипер проснулся не ранее девяти часов утра и увидел, что кровать Эллисона уже пуста.

– Никогда не разбудит меня мой Индеец, – улыбнулся он, поднял штору и распахнул окно.

День был ясный и радостный. По улице прогуливались парочки, катили крытые фургоны с товаром. Неподалёку от гостиницы стояла карета, и два негра (в торжественных фраках с фалдами до пят) украшали её цветочками. В их медленных движениях чувствовалась забота и важность от сознания порученного им дела. Шкипер вспомнил, что в соседнем здании, где находился городской зал для всякого рода торжеств, велись приготовления к свадьбе.

– Я же видел вчера этих голубков… Она просто божественна.

Шкипер оделся и спустился вниз, грузно ступая по ступенькам и на ходу поправляя воротничок рубашки.

– А! Бак, друг мой, вот и ты! – обрадовался он, заметив на крыльце Эллисона, рядом с которым стоял маршал Хикок.

– Доброе утро, сэр, – кивнул ему Дикий Билл.

– Вы видите, собираются свадьбу справлять, – сказал Шкипер.

– Я знаю этих молодых людей, – сообщил маршал, – милая парочка… Как идут ваши дела?

– Дела всегда идут хорошо, маршал, – улыбнулся Билли Шкипер, – бизнес не может быть в тягость. Мучениями нельзя зарабатывать деньги, потому что тогда деньги вызовут лишь отвращение. Вы уж поверьте мне. Но нынешняя поездка вызвана такой мелочью, что её и деловой-то не назовёшь.

В это время из дверей гостиницы вышла шумная толпа: несколько молодых людей в чёрном, среди которых выделялся красивой внешностью высокий юноша, должно быть жених, и весёлые дамы в пышных платьях с оборками, бантами и пришпиленными цветами.

– Здравствуйте, шериф, – поздоровался сияющий жених.

Хикок учтиво склонил голову и дотронулся пальцами до полей шляпы.

– Поздравляю вас, мистер Мичел, – произнёс он, – и вас также, дорогая Лиза. Вы сегодня неотразимы. Впрочем, этого у вас не отнять никогда.

Невеста ответила лучистым взглядом прелестных глаз и взяла под руку будущего мужа, прижимаясь к его плечу головой.

– Мы надеемся увидеть вас за нашим столом, маршал, – прощебетала она. Золотистые волосы её, собранные в пучок под белоснежной фатой, заиграли на солнце несколькими выпущенными у висков локонами.

– Обещаю зайти, господа, – сказал Хикок. Девушка засмеялась.

Эллисон, услышав перезвон колокольчиков в её голосе, внимательно присмотрелся к ней, словно уловив знакомое, что-то увиденное однажды, но прошедшее стороной. Казалось, девушке нужно было сделать нечто задорное, чтобы Эллисон мгновенно узнал её. Но она только мило наклонила голову и окинула беглым взглядом Шкипера и Эллисона, на секунду задержав на лице Бака лучистые глаза.

– Провалиться мне на месте, если я не встречал где-то этого ангела, – сказал он, провожая взглядом веселую толпу, которую поджидали на улице несколько мужчин зрелого возраста и очень толстая дама в белом, почти подвенечном платье. Облобызав невесту и жениха, они присоединились к процессии и направились пешком к церкви. Украшенная карета послушно двинулась за ними.

– Иногда я удивляюсь, – заговорил громко маршал, – как такие женщины могут тут жить. Здесь воняет выдохшимся пивом и отвратительным виски. Здесь в дождливые дни нельзя перейти улицу, не замаравшись до ушей. И здесь толкутся одни ублюдки.

– А вы? – удивился Шкипер, его брови вскинулись вверх. – А Бак? А я?

– Все мы одними нитками шиты, – Хикок махнул рукой, отгоняя ненужный разговор, – от любого из нас немного отдаёт дерьмом и кровью. Мы только пыжимся и хорохоримся, как петухи, а за душой ничего не имеем. Так неужели эти хрупкие очаровательные создания сделаны из одного с нами теста? Неужели вся их прелесть ограничена только божественной внешностью и ангельским голосом? Как они могут выбирать спутников жизни среди нас?

Дикий Билл замолк и вперился взглядом в уже прилично удалившуюся свадебную делегацию. Улица постепенно заполнялась людьми и лошадьми, но глаза маршала остановились на фигуре человека, который неподвижно сидел на блестящем чёрном жеребце и следил за женихом. Это был вчерашний незнакомец, с которым Хикок перекинулся парой фраз на окраине Хэйс-Сити.

– Вот дьявол, – сплюнул Хикок, – ведь чувствовал я, что парень этот не просто так повстречался мне.

Бак хотел было спросить, в чём дело, но маршал уже быстро шагал по дороге вслед за торжественными людьми. Всадник тронул коня и лёгкой рысью приблизился к молодым. Со своего места Эллисон не слышал его слов, но ясно различал в движениях незнакомца сильное раздражение, если не агрессию. Он остановил коня перед процессией и поднял пыль. Конь плясал на месте. Толстая женщина замахала руками, закашляла. Окружающие молодые люди засуетились. Незнакомец что-то произнёс, дёрнул головой.

– Похоже, – не без волнения сказал Бак, – намечается склока. Дикий Билл не зря так обеспокоился. Не повезло этим с началом семьи.

К тому времени маршал уже приблизился к чёрному всаднику и что-то резко говорил ему. Незнакомец слушал его, наклонив голову. Затем он пятками ударил своего коня, объехал три раза растерянную толпу и поскакал в сторону салуна. Маршал быстрыми шагами последовал за ним. Бак похлопал Шкипера по плечу и заспешил туда же.

Когда он вошёл внутрь, Дикий Билл находился в двух шагах от незнакомца, но тот презрительно повернулся к маршалу спиной. Публика в заведении напряжённо следила десятками глаз за неожиданным скандалом. Пианист убрал пальцы с клавиш и прижал пухлые руки к груди, теребя мятый галстук. Хозяин за стойкой бара усиленно протирал на одном месте полированную поверхность, исподлобья наблюдая за движениями маршала.

– Я предлагаю тебе вернуться в седло и исчезнуть из города сию же минуту, – говорил властно Дикий Билл.

– Я ничего не совершил, маршал, – отвечал глухим голосом незнакомец, не оборачиваясь, но рассматривая Билла через зеркало перед собой. – Ты не можешь гнать меня. Это свободная страна.

– Мистер, – Билл постукивал указательным пальцем по правой кобуре, – я вчера не шутил, говоря, что не люблю людей, которые приносят неприятности. В этом городе хватает своих ублюдков… Твой конь тебя ждёт.

– Я не люблю, когда мне указывают, – тем же глухим голосом проговорил незнакомец. – Я слушаюсь лишь самого себя.

– В этот раз ты послушаешь меня, потому что мне не понравилось, как ты разговаривал с Мичелом на улице и обещал угостить его свинцом. Я не знаю ваших дел, но знаю свои, и мне работы хватает, поэтому я не ищу лишние заботы. Ты же чересчур горланишь.

Незнакомец повернулся к нему лицом.

– Я бродячий волк, маршал, и я вою, когда хочу и где хочу. И ни одна псина Дядюшки Сэма не смеет указывать мне! – Человек демонстративно сложил руки на груди, показывая, что не боится Хикока.

– В таком случае, мистер волк, мне придётся повыбивать тебе зубы, чтобы ты не кусался в моём доме. – Нижняя часть лица Билла злобно дрогнула. – Я даю тебе пять секунд, чтобы ты одумался. Когда они протикают, я тебя убью, если ты не двинешься с места.

Незнакомец увидел, что маршал потянулся за пистолетом.

– Срать я на тебя хотел, – прошептал он, следя всё же за рукой Билла.

– Маршал! – донеслось сзади. – Так нельзя!

– Билл, остановись, – прошептал Эллисон. Дикий Билл сверкнул глазами и оттолкнул Бака локтем. Из угла бара к нему бросились солдаты, опрокидывая стол и стулья. Толстошеий сержант свалил маршала на пол, но получил коленом между ног и откатился под стойку. Бак Эллисон отпрыгнул, чтобы не попасть под руку стройного солдатика с безумным пьяным взором. В воздухе мелькнул табурет, готовый обрушиться на растерянного Билла, оскалилось лицо солдатика. Кто-то предупредительно вскрикнул, и мгновением позже в помещении грохнул выстрел. Стул упал на мертвого солдата.

– Мерзавцы! – кричал Билл. – Солдатская голытьба! Перестреляю всех!

Поднявшийся на ноги сержант завопил, чтобы солдаты успокоились, но один из них уже вытаскивал пистолет. Хикок, не раздумывая, выстрелил, и синяя фигура рухнула на пол, корчась и скуля.

– Стоять всем на месте! – прорычал маршал. – Сержант, велите своим ослам не двигаться, не то в форт привезут не два трупа, а все пять.

Сквозь расползающийся дым проступали белые пятна лиц, чёрные пуговки испуганных глаз. Незнакомец, из-за которого всё началось, исчез. Бак выглянул в окно и увидел его удаляющуюся фигуру на чёрном коне. По улице к салуну мчались с револьверами наголо помощники маршала.

– Рядовой Келли убит, сержант, – проговорил сдавленно солдат с мятым заросшим лицом, – Лэниган ранен.

Дикий Билл огляделся, не опуская «кольта», и направился к двери, где столкнулся со своими помощниками. Заметив окровавленных солдат, вошедшие замерли.

– Что случилось?

Билл вышел на улицу, не отвечая. Бак поспешил за ним. Блюстители порядка прошли в помещение.

– Так тоже случается, – сказал, поправляя шляпу Хикок, словно очнувшись и увидев рядом Эллисона, – теперь пришёл мой черёд сверкать пятками, старина. Генерал Шеридан вздёрнет меня на первом столбе за убийство военных, хоть я и шериф. Так что я, пожалуй, сяду в седло, потому что мне больше по душе чувствовать ноги в стременах, чем болтать ими в воздухе. Чёрт возьми, я снова вне закона! Продырявил человека в мундире. Похоже, у меня есть что-то общее с твоими краснокожими…

Он не переставал говорить, не обращая внимания на то, что Бак остановился и не шёл рядом. К бару Пэдди Велша со всей улицы стекались люди. Возбуждённо размахивая руками, помощники маршала не пускали внутрь любопытных. В человеческую кашу с разных сторон вклинивались всадники в пыльных потных рубашках, с криком расталкивая людей. Свадебная карета остановилась на запруженной улице. В окошке Бак увидел белую ткань фаты. Молодой муж выпрыгнул на дорогу, потолкался среди людей и вновь сел в карету.

– Не повезло этим голубкам, – пробормотал подошедший Шкипер, – такой замечательный день был, и всё так испортили. Теперь даже застолье нормальное не получится. Всё на нервах пройдёт.

Бак кивнул. Перед его глазами стояло окошко кареты, обрамлённое гирляндой немного увядших на солнце цветов. Нежная рука, облитая белоснежной перчаткой, высунулась наружу, как бы ощупывая воздух, и застыла в нерешительности, превратившись в мраморный изгиб. Один из негров во фраке слез с козел и, взяв лошадей под уздцы, повёл их через толпу, негромко покрикивая, чтобы уступили дорогу. Карета медленно покатила к городскому залу.

3

Когда до отъезда в Лэсли-Таун оставались сутки, Бак внезапно отказался трястись в душном поезде и, несмотря на уговоры Шкипера, решил отправиться в Небраску верхом. Билли ругался, но понял, что Эллисон нипочём не откажется от своей затеи.

Бак покинул Хэйс-Сити на следующий день после Шкипера, оставив того в мучительных сомнениях: собирается ли Эллисон вообще возвращаться к жене или на него накатила очередная волна непреодолимого желания вернуться к индейцам?

Без особого труда покрывая двадцать-тридцать миль в день, он рассчитывал на десятый день встретить восход солнца на развилке реки Платт и оттуда держать курс на Найобрару.

На пятый день пути он, как обычно, сел в седло на заре, но к полудню придержал коня, увидев свежие отпечатки копыт. Через полчаса он заметил вьющийся дым костра и приблизился, положив купленный в Хэйс-Сити «винчестер» поперёк седла. Возле небольшого костра сидел человек в тёмно-синей рубашке и жёлтом нашейном платке. К немалому своему удивлению, Эллисон признал в нём того самого, с которым Дикий Билл хотел разделаться в баре Пэдди Велша. Незнакомец встретил Бака настороженным взглядом и взведённым «кольтом», но, не заметив ничего подозрительного в поведении Эллисона, убрал оружие и пригласил к костру.

– Если бы я не верил в случайность, я бы поклялся, что вы меня преследуете, мистер, – сказал мужчина, обтирая лицо платком. От него сильно несло потом и табаком. – Я вас видел в салуне, когда ко мне приклеился маршал. Но вся моя жизнь давно превратилась в случайность. Может быть, в этом запрятан весь закон жизни?…

– Я держу путь в Лэсли, что на берегу Найобрары, – сказал Бак и опустился на корточки перед костром, – меня зовут Эллисон, Бак Эллисон.

– Чероки Том, – представился незнакомец, – возможно, доводилось слышать это имя? Я разок хорошенько тряхнул почтовую карету возле Спрингфилда, за что попал в немилость к властям, впрочем, это ерунда… Похоже, находиться вне закона мне даже по душе.

За лёгкой неторопливой беседой Бак узнал, что Чероки Том, совершая одно из нападений на дилижанс, нарвался на трёх офицеров и в перестрелке убил всех троих. Среди груза оказалась только почта, денег не было. Но в карете находилась испуганная черноволосая девушка с глазами лани и лицом ребёнка. Чероки Том вышвырнул на дорогу покойников, велел вознице гнать в город и поскакал рядом, не переставая разглядывать через окно прелестную пассажирку.

– Она меня зря боялась. Я никогда не трогаю женщин и вообще не люблю зря начинять людей пулями, – сказал Том.

Запомнив дом, где она жила, Чероки Том неоднократно приезжал туда и ждал появления девушки на улице. Он пробовал заговорить с ней, но всякий раз читал только ужас в девичьих глазах. Тогда он стал привозить цветы к дверям её дома и уезжать, чтобы не пугать её своим видом. Маленькая женщина покорила его сердце бесповоротно.

– Это единственный раз, когда меня сразили наповал…

Однажды Чероки Том сказал себе, что не может не видеть это большеглазое существо, и проскакал под проливным дождём добрых сорок миль, остановившись поздно вечером перед домом, где жила его любовь. Он долго ходил по лужам вдоль забора и не решался войти, а когда, наконец, открылась дверь, увидел молодого человека перед собой.

– Представь меня, Бак, мокрого, как новорождённый, и грязного от ушей до пят, стоящего перед холёным красавцем в белоснежной сорочке. Это был её брат. Я долго объяснял ему, чего я хотел, но толком ничего сказать не мог, потому что чувствовал себя, как в чужих башмаках на пару размеров меньше. Он, сволочь, смотрел на меня, как на последнего дурака. Но что-то заставило меня не вспылить, какая-то сила свыше. Я полагаю, это была воля Господа, иначе ничто не удержало бы меня от греха в тот момент… Я любил ту женщину, и я не хотел ей зла. А смерть её брата была бы злом, я это чувствовал. Я знал, что нельзя… несмотря на всё его явно выраженное презрение ко мне… И тогда я просто назвался и сказал, что люблю его сестру. Вы бы видели, как вытянулась его физиономия! Перед ним словно мешок с гремучими змеями вывалили. И в ту минуту вышла она. Я увидел, что она испугалась и смутилась. Я смешался ещё больше, мистер, поверишь ли? Я без труда могу двумя пальцами выломать человеку передние зубы. С расстояния в сто футов я попадаю в десятицентовую монету восемь раз из десяти. Меня побил в своё время только Колорадо Чарли, влепив в монету на одну пулю больше. А тут я растерялся. У меня обмякли ноги. Братец же её, поняв, что я был в ту минуту овечкой, вытолкал меня в шею. Я готов был скулить, как щенок. Мне хотелось, чтобы земля лопнула под моими ногами и поглотила мой стыд вместе со мной.

Чероки Том сочно сплюнул табачной слюной.

– На следующий день я встретил её на улице, и она вдруг улыбнулась! Ангел не отвернул от меня лица! Я ходил за нею следом, но не приближался. И тут опять её братец, теперь уже с шерифом и его подручными. Бог свидетель, я никого не хотел убивать, я стрелял в землю, отгоняя их. Говорят, что кто-то погиб… Прошло полтора месяца, и вот я забрёл в Хэйс-Сити, будь он проклят. И опять случайность! Вижу её братца, идёт в брачном одеянии, толпа дружков вокруг. Я, разумеется, мгновенно взвинтился, подлетел к нему и готов был нашпиговать его свинцом, да увидел его невесту, такую же славную, как его сестра. И заколебался. Тут подоспел идиот шериф.

– Это Дикий Билл Хикок.

– Неужели? Собственной персоной? – Чероки Том засмеялся. – Зря мы с ним не покусались, клянусь моим пропащим сердцем.

– Что же с той девушкой?

– Еду к ней. Держу пари, что в городе у них мой портрет расклеен по стенам, но я хочу её видеть. Сердце подсказывает, что это моя судьба.

Они вместе добрались до реки Платт и готовы были расстаться, когда на них налетела банда индейцев. Если бы не новый «винчестер» в руках Эллисона и не виртуозность Чероки Тома в обращении с револьвером, они бы распрощались в тот день с волосами. Но Арапахи отступили. Позже они снова появились в лучах заходящего солнца, но знаками показали, что ехали с миром. Они сели на землю и выкурили с Бледнолицыми трубку. Старший воин сообщил, что белые люди ранили своими быстрыми ружьями двух храбрых, но они не умерли, поэтому Арапахи не таили зла. Воин сказал, что его людям жаль, что они не сумели проявить достаточно ловкости и дотронуться до Бледнолицых в бою. Эллисон понимающе кивнул.

– Я знаю, что Арапахи всегда были большими воинами. Вам не нужно доказывать свою храбрость, брат. – Затем Бак объяснил, что никогда не воевал против этих индейцев, что он не хотел войны, поэтому воины должны позволить им ехать дальше.

– Хорошо, – кивнули дикари, довольные, что белые люди помнили, кто настоящий хозяин страны, – но лучше, чтобы вы больше не возвращались на нашу землю, потому что с вами всегда приходит беда! – Индейцы сели на своих лошадок и с гордым видом ускакали в надвигавшуюся ночь.

На следующий день Чероки Том повернул круто на запад и направился в Джулсбург, горя желанием увидеть любимое лицо, но не лелея никаких надежд.

4

– Джесс, мы должны решить этот вопрос, – бормотал Эллисон, раскачиваясь на пьяных ногах, – надо сворачивать вещи и уезжать.

– Бак, дорогой, ты сейчас в таком состоянии, что не видишь меня, как не видишь собственного затылка. Куда тебе вести споры? – тащила она мужа к постели.

– Нет, поговорим.

С момента возвращения в Лэсли-Таун из Хэйс-Сити Бак Эллисон не переставал думать о том, чтобы обосноваться где-нибудь в глухом месте, подальше от городской сутолоки. Прежде он изо всех сил старался не выливать на жену свою тоску, но в последнее время что-то надтреснуло в нём. Она, конечно, давала яростный отпор безумным пожеланиям Бака и натравливала на него Билли Шкипера. Тот использовал всё своё красноречие и приводил самые веские доводы против идеи переезда в горы. Бак согласно кивал, но потом говорил:

– Только мне всё равно надо ехать, старина. Вы с Джесс правильно, конечно, говорите, но…

Билли пытался растолковать Джессике, что пришёл момент, когда Баку требовалось вырваться на волю, ничто не могло удержать его, потому что это была потребность больного принять лекарство при очередном приступе болезни.

– Это самый настоящий недуг. Бак соприкоснулся опять с краснокожими и вновь заразился их проклятой жизнью. Для него коротенькая встреча с дикарями и самый незначительный разговор подобны легкому языку огня в стогу сена. Он просто сходит теперь с ума. С тобой, детка, или без тебя, но он уедет. Когда он насытится их бизоньим мясом, надышится вдоволь запахом их вонючих типи, он возвратится. Сейчас же нет смысла его удерживать. Посмотри, как он раскис. Он плакал сегодня в салуне. Заезжий репортёр из Джулсбурга сказал, что какого-то головореза по имени Чероки Том вздёрнули, и Бак заплакал, проклиная весь свет. Он пускал сопли и бубнил что-то невнятное. Нервы его ни на что не годятся. А ведь он сильный человек.

Голландские часы за спиной Шкипера пробили полночь.

– Что же делать, дорогой Билли?

– Не знаю. Он никогда не был так плох.

– Боже, смилуйся над нами, – всхлипнула Джессика.

– Господь однажды проявил свою милость и сохранил Баку жизнь, когда мы с тобой уже не ждали его. Он охранил его от гибели и ещё раньше, когда вся его семья пала от рук краснокожих. Но он всё равно не знает счастья. Он разрывается между двумя мирами, потому что не понимает, что ему нравится и что мешает в каждом из них. Он, похоже, не очень желает дожидаться милостей с небес, Джесс. – Шкипер ласково потрепал её по голове.

5

Джо Фостер вошёл в салун Брайна в тот час, когда на улице уже стемнело и салун был переполнен.

– А, маршал! – воскликнул Шкипер и направился ему навстречу. Фостер снял шляпу и стряхнул с неё дождевые капли. Он всегда испытывал к Билли тёплое чувство доверия, частенько заходил к нему в дом и повсюду говорил, что Шкипер являл собой редкий пример настоящей порядочности в самые гнилые дни. Билли также оставлял везде лестные отзывы о маршале, хоть и знал, что Джо Фостер не мог сравниться ловкостью и проворностью рук с такими известными стрелками, как Дикий Билл или Бэт Мастерсон.

– Ну как тут? – спросил Джо, и лоб его с большими залысинами собрался складками. Он был невысок и плотного сложения. – Что это за бродяги, Шкипер?

За ближайшим столиком осипшими голосами покрикивали друг на друга три здоровенных ковбоя. Каждый из них имел оружие. Это были обросшие мужчины в изношенных куртках и сильно залатанных штанах. Все были заметно пьяны. Такие часто встречались в любом поселении пограничья.

Они не находились вне закона, но всегда готовы были переступить черту дозволенного.

– Эй ты! Нам нужен четвёртый для игры, – толкнул один из них в спину Бака Эллисона, который сидел за соседним столиком.

Бак недовольно посмотрел через плечо и отвернулся.

– Эй, слюнтяй, у тебя уши законопачены что ли? У меня есть первоклассная штуковина для чистки вот таких ослиных ушей! – Ковбой достал револьвер и, не успел Джо Фостер остановить его, всадил пулю в потолок.

Многие в салуне вздрогнули, кто-то подпрыгнул на месте, упал стул, что-то покатилось по полу. Бак угрюмо повернулся к ковбою. Его взгляд был тяжёлым и страшным.

– Зачем ты навонял тут, парень? – оскалился Бак, демонстративно отмахивая от себя пороховой дым.

Джо Фостер шагнул к столу.

– Я здесь маршал, чужаки. Не нужно устраивать скандал.

– Звезда маршала для меня, – засмеялся ковбой с револьвером, – как звезда на небе. Блестит, но не больше… И вообще вы тут на отъевшихся тараканов похожи и пьёте лошадиную мочу вместо виски. Особенно этот глухарь с полными дерьма ушами.

Бак, не дожидаясь дальнейших слов, с разворота стукнул кулаком ковбоя в нос. Удар оказался неожиданно сильным и точным. Послышался хруст хряща, брызнула кровь. Фостер успел достать оружие и направил его на других бродяг. Ковбой опрокинулся на спину вместе со стулом. Бак бросился к нему, с присущей дикарю проворностью выхватил револьвер.

– Ладно, чужаки, – крикнул маршал, – игра окончена! Козырей у вас нет, так что отрывайте свои задницы от табуреток и убирайтесь. Чем скорее вы сделаете так, тем лучше. У нас тут тихий город, мы не любим стрельбы.

Эллисон сунул отобранное оружие к себе за пояс. В наступившей тишине, которая длилась, пока ковбои не вышли за дверь, слышался скрип досок под ногами и чьё-то простуженное дыхание. С улицы доносился шум дождя.

– Надеюсь, продолжения не последует. – Фостер опустил револьвер в кобуру. Подойдя к Баку, он сказал: – Эллисон, ты всё-таки не очень размахивай руками, а то вон парня уронил…

Кто-то засмеялся. Билли подмигнул Баку. Но никого не покинуло дурное ощущение, что история ещё не завершилась.

– Доброй ночи, джентльмены, – сказал маршал и покинул салун.

Шкипер и Бак последовали за ним. Хлюпая ногами по лужам, они пересекли тёмную улицу и, поёживаясь под дождём, готовы были распрощаться с Фостером, как впереди полыхнули молнии выстрелов. Возле ног Шкипера взвились фонтанчики грязи. Бак бросился на землю и перекатился несколько раз, при этом «кольт», отобранный у ковбоя, вывалился из-за пояса.

– Ложись, нас видно на фоне окон!

Фостер не двинулся с места и направил свой револьвер в сторону стрелявших бродяг. Шкипер было присел, но тут разглядел под ногами обороненное оружие, схватил его и нажал на курок.

– Давай, давай, – подбодрил его маршал и побежал в темноту, скользя ногами и громыхая своим револьвером. Огонь его оружия на доли секунды выхватывал его фигуру из тьмы, затем Джо исчез из вида.

– Маршал! Идиот! Остановись! – кричал Бак. Шкипер выстрелил второй раз, и в нос ударил едкий запах пороха. Бак увидел, как фигура маршала вступила в жёлтую полоску света, споткнулась, его руки поднялись и упали.

– Ты его уложил! – воскликнул Бак, бросив быстрый взгляд на Билли. – Ты попал ему в спину!

Шкипер растерянно растопырил свободную пятерню, втянул виновато голову в плечи, как нашкодивший ребёнок, и из его пухлого рта вырвался непонятный звук. В это мгновение ещё раз далеко на улице вспыхнуло, и Шкипер вздрогнул. Его ноги подогнулись, и он мешком рухнул на землю, как несколько секунд назад свалился Джо Фостер.

На улицу выбегали люди. Возле мокрого и грязного Эллисона собирались тени. Кто-то вынес пару фонарей. Натягивая на бегу куртки, приближались два помощника Фостера. Кто-то вышел из темноты и сказал, что маршал умер.

– Провалиться мне на этом месте, у него пуля в затылке.

– Это Эллисон, проклятый индеец!

– Заткнись, дурак, у него оружия нет.

– Ковбоев тех ищите. Где они?

– Шкипер умирает.

– Сограждане, дайте Эллисону рассказать, что случилось.

– Вам бы только уши развесить… Маршал лежит без дыхания, может, вам это на руку?

– Я видел, как Шкипер стрелял.

Билли лежал на спине. Раскрытые глаза наполнялись дождевой водой и дрожали. Тяжёлый «кольт» медленно выползал из слабеющей руки. Бак разорвал на груди друга рубашку и увидел пулевое ранение в верхней части живота.

– Вздёрнуть прямо на месте!

– Кого?

– Много тут негодяев, всем урок будет!

Кто-то пронёс тело Фостера в контору маршала. Толпа негодовала. Поднялись, чертыхаясь под струями дождя, фигуры, взявшие Шкипера. Билли едва слышно стонал.

Он скончался на мягком диване в своей комнате. Рядом сидел Бак в мокрой одежде, за его спиной стоял, вытирая не нуждавшиеся в этом руки, утомлённый врач. Джессика плакала за столом. На лице Шкипера застыло странное выражение, будто он хотел заставить себя улыбнуться, но улыбка не получилась в последнее мгновение (он даже зажмурился от сосредоточенности).

Утром Бак быстро свернул одеяло, приторочил к седлу «винчестер», надел тёплую куртку и молча сел в седло. Джессика не заметила его отъезда, уснув после тяжёлой ночи, дожидаясь прихода агента из похоронного бюро. Когда Бак тронул коня, улица, заполненная серым осенним воздухом, ещё спала. Пропитанный мглой утренний ветер беспокойно рябил поверхности бурых луж на дороге. Где-то за углом скулила собака.

В дверях своего дома появился Эрик Уил в траурном одеянии и с чёрным зонтиком в руке. Он был бледен, губы его подрагивали. Увидев Эллисона верхом на лошади, он удивился и хотел даже окликнуть Бака, но не решился, заметив страшное выражение на лице всадника. Бак покачивался в седле, словно погрузившись в дремоту, и что-то заунывно напевал под нос. Это был совершено чужой, незнакомый человек, которого Эрик никогда прежде не видел. Его облик был дик. Такими запомнил Эрик солдат полковника Чивингтона на Песчаном Ручье. Такими выглядели Шайены, засевшие в русле ручья. Это было лицо смерти.

Бак возвратился в город через пять дней. Он проскакал, не глядя ни на кого, через главную улицу и остановился возле кладбища. Эрик заметил бледность лица Эллисона и безвольную правую руку, прикрытую брошенным на плечи влажным одеялом.

Немного позже, когда Бак вернулся с могилы Билли Шкипера, расседлал лошадь и вошёл в дом, где к нему бросилась заплаканная Джессика, Эрик Уил приблизился к холмику земли, под которым покоилось тело Шкипера. Перед деревянным крестом и дощечкой с именем Билли он увидел на чёрной земле три скальпа.