Прочитайте онлайн ДАЛЁКИЙ ВЫСТРЕЛ | ОСТЫВШИЕ УГЛИ КОСТРА (1877)

Читать книгу ДАЛЁКИЙ ВЫСТРЕЛ
2812+2815
  • Автор:
  • Язык: ru

ОСТЫВШИЕ УГЛИ КОСТРА (1877)

1

Бак провёл зиму в кособоком холодном бараке, пристроенном к кухне одного из салунов Дэдвуда. Он беспрестанно пил дешёвый виски, выпрашивая денег у посетителей, временами мыл в кабаке пол или посуду, но чаще валялся без памяти. Его ум плавал в муторном сне. Уши были заложены гнетущей тишиной и отвратительным гулким перекатом собственных редких стонов. Сквозь ватную завесу до него доносились отдалённые голоса событий, но он не улавливал их сути. Случалось, он выныривал из топкого, как болотная бездна, забытья, и тогда действительность стискивала его в угловатых объятиях шумного салуна. Жизнь разрасталась, как мрачная лесная чаща, где рычали волосатые образины, ссорились и галдели слюнявые рожи. С каждым днём мир делался теснее, ужаснее, бессмысленнее. Бак превращался в сгусток нервной дрожи и спешил поскорее нырнуть в свой пьяный дурман.

Однажды дверь распахнулась и ударила в опухшие глаза Эллисона ослепительным весенним солнцем. Тёмная фигура склонилась над Баком и окатила его ледяной водой из ведра.

– Эй, кусок дерьма, – ворвался хриплый голос. – протри морду. Чёрт тебя дери, Док, я тебя пристрелю, как вонючую свинью, если ты не очнёшься сию же минуту.

Бак ответил ленивым движением пальцев и в ту же секунду получил звонкую оплеуху. Вошедший осыпал его вялое тело ворохом сильных ударов, выволок за шиворот на улицу и дал пинка. На грязном полу в смрадной каморке остался след от обмоченных штанов Эллисона.

Вечером он проснулся в мягкой мшистой яме. Над ним качались высоченные сосны, их пушистые лапы поглаживали тёплое небо, подкрашенное дыханием близкого заката. Тишина вползла в Кожаного Дока и увлекла его обратно в сон, где он уютно расслабился в покачивающих руках умиротворённости.

Утром он выбрался на дорогу и побрёл в Дэдвуд. На окраине перед ним вырос длинный траппер в пушистой шапке (мордочка лисицы торчала на ней спереди, а позади висел рыжий мягкий хвост). Он преградил Баку дорогу, ковыряя ногтем в зубах, и прогнусавил:

– Док, могу поставить тебе миску гречневых оладьев, но ни стакана спиртного. Похоже, ты слегка проветрился, мой друг, и я не понимаю, почему раньше не встряхнул тебя посильнее… Завтра я готов взять тебя с собой. Мне нужен толковый помощник, а ты скоро придёшь в форму…

За едой они разговорились. Бак с удовольствием внимал душистому запаху травы и хвои. Ему казалось, что он целую вечность не был в лесу. Ему казалось, что леса уже давно не было на земле, как не было и свободной кочевой жизни родного племени…

– С каких пор ты в Дэдвуде, Француз? – спросил он у траппера.

– Как первый нормальный дом заложили, так я пасусь здесь, – он неторопливо снимал с лошадей тюки и выкладывал на землю капканы. – Этот город не хуже и не лучше других… Я тебя хорошо запомнил, Док, когда ты приехал с тем обозом… Ты выглядел настоящим краснокожим. Зато весной ты пришёл совершенно ободранный, грязный, голодный… Говорят, ты дружил с Диким Биллом? Рассказывали также, что ты спас Мичелов.

– Было дело. Кстати, где они сейчас?

– Уехали этой зимой, пока ты заблёвывал свой угол. Я слышал, они очень поругались. Миссис забеременела, а он кричал, что ребёнок приблудный. Я думаю, это блажь идиота. Даже если на самом деле не он надул ей брюхо, какая разница? Твой приплод или нет, он либо одинаково в тягость, либо одинаково мил сердцу… Городские люди странные… С другой стороны, почему он отказывался от ребёнка? Она ведь настоящая леди, никто из здешних не осмелился бы приблизиться к ней запросто, я уж не говорю про постель…

Эллисон промолчал. Он обвёл медленным взглядом застывший зелёный водопад леса на крутой горе и тяжело вздохнул.

– Знаешь, Француз, я бы лучше подох всё-таки, – пробормотал он.

– Глупости. Во-первых, это всегда успеется. Во-вторых, что плохого в жизни? Я знаю, что твою скво солдаты убили, но что же теперь? Обязательно на луну выть?

– Я только после её гибели понял, чего я лишился.

– На то она и жизнь, чтобы терять, Док. Клянусь, ты меня удивляешь. Разве тебе кто-нибудь обещал, что ты в жизни будешь только приобретать? Или же среди краснокожих ты привык к постоянному довольству?

– Я привык к счастью…

– А к смерти? – не унимался траппер.

– Француз, – прервал его Бак, – а где Билл Хикок?

– То есть?

– Он ещё в Дэдвуде?

Траппер удивлённо вылупил глаза.

– Старик, – ответил он после паузы, – ты притащился в город облезлый и больной, как подстреленный койот, ты никого не видел и не слышал. Но могу поклясться последним центом, трудно не заметить могилу Билла. Это здешняя достопримечательность.

– Он умер?

– Джек Мак-Кол всадил в него пулю второго августа прошлого года. По крайней мере, эта дата нацарапана на плите.

– Значит, кто-то оказался проворнее с «кольтом».

– При чём тут это? – засмеялся траппер. – Мак-Кол выстрелил Биллу в спину. Говорят, что Тим Брэди и Джони Варнес подбили его на это дело. Спорить не стану, потому как грехов на них висит полным-полно, и они, конечно, боялись Хикока. Но ведь Билл совсем стал плохо видеть, он уже не был дуэлянтом. А Джек Мак-Кол, как говорили на суде, имел свои причины: якобы Хикок убил когда-то его маленького брата… Ну Мак-Кол подошёл к Биллу вплотную и выстрелил в затылок. Сорок пятый калибр, Док, будь покоен… Свинец продырявил Биллу череп, вылетел из щеки и воткнулся в руку капитана Мэсси, который сидел напротив… Чёрт возьми, это было зрелище, старик! Они играли в карты. Я стоял рядом и видел, как Билл рухнул на пол… Джек Мак-Кол попытался удрать, но его поймали. Джейн-Баламутка, эта чёртова сучка в мужских портках, носилась за Мак-Колом с тесаком для разделки мяса и едва не зарубила парня. Но самое смешное, что суд оправдал Мак-Кола…

– Выходит, Хикок мёртв, – сказал Бак.

– Мертвее не бывает. Вернёмся в Дэдвуд, и я покажу тебе могилу…

– В августе, говоришь? – задумался Эллисон, – Не намного он отстал от генерала.

– То есть?

– Хикок говорил мне однажды, что умрёт вместе с Кастером, потому что у них одна судьба. Вот он и умер.

– Дерьмо это всё, Док, чепуха, – сплюнул смачно траппер.

2

Жизнь сложила крылья и упала камнем. От прошлого остался только дым пожарищ. Последние вожди готовы были сложить оружие…

Правительство прилагало все силы, чтобы убедить Неистовую Лошадь и Пса, всё ещё находившихся далеко на севере, приехать в резервацию. Красное Облако в сопровождении многих соплеменников отправился на поиски воинственных вождей. Так как Неистовая Лошадь и Пёс скрывались только от солдат, то разведчики Красного Облака без особого труда отыскали их стойбище.

– Что привело тебя к нам, вождь? – спросил Неистовая Лошадь, когда Красное Облако въехал в лагерь. Со всех сторон к прибывшим стали стекаться люди, жаждавшие услышать что-нибудь о своих родственниках в резервации и вообще о том, как обстояли дела на территории, подвластной правительству.

– Мы начнём наш разговор после того, как мои люди вручат вам подарки, которые мы привезли из агентства, – заговорил неторопливо Красное Облако. – Здесь сахар, табак, еда, одеяла и даже лошади. Белый начальник позволил мне взять всё это специально для вас.

Люди Неистовой Лошади и Пса очень оживились, когда с повозок были сгружены дары.

– Что хочет Красное Облако? – спросил Пёс. – Должно быть, вождь намерен звать нас в агентство?

– Да. Я не хочу произносить пустых и долгих слов, – сказал Красное Облако. – Я буду прям, как всегда. Я встречался с Президентом – Белым Отцом из Вашингтона. Я рассказывал ему о тяготах моего народа. Я получил уверения Президента в том, что белые начальники будут наказаны за то, что притесняют Лакотов. Но Президент требует, чтобы военные отряды сложили оружие. Он требует, чтобы вожди, которые до сих пор не привели своих людей на территорию резервации, больше не чинили препятствий мирным соглашениям. Покуда идёт война, никто из Лакотов на территории агентства не может чувствовать себя спокойно. Я приехал просить Неистовую Лошадь и Пса начать мирную жизнь.

– Мы не хотим войны, – ответил Пёс, – и ты знаешь об этом. Но мы не желаем жить по указке белых людей.

– Не нужно объяснять этого мне, мой младший брат, – хмуро проговорил Красное Облако, и его лоб покрылся морщинами. – Я знаю по себе, сколько душевных сил надо потратить, чтобы приучить себя жить иначе, чем мы жили раньше. Все вы знаете, что я всегда желал моему народу только счастья. Но я взял на себя ответственность и привёл людей в агентство, пообещав, что мои люди больше не будут воевать. Не стоит рассказывать мне о былых вольных днях. Я старше любого из вас и помню времена более отдалённые и более приятные сердцу каждого Лакота, поэтому не стоит убеждать меня. Я решился. Теперь пришло время решаться и вам. Вы – вожди, вас избирал народ. Вспомните, как это было! Вспомните, зачем это было!

– Ты проделал долгий путь, – сказал Неистовая Лошадь тихим голосом. – Мы понимаем, насколько трудно тебе далась эта поездка. Ты отправился в путь, чтобы разговаривать с самыми упорными военными вождями. Мы понимаем тебя. Мы слышим голос твоего сердца. И мы рады, что ты приехал к нам.

Следом за Неистовой Лошадью поднялся Пёс:

– Мы и все другие Лакоты родились на этой земле. Великий Дух дал нам эту землю. Он создал животных, которых мы ловим, шьём из их шкур одежду и жилища и едим их мясо. Великий Дух дал нам эту землю, чтобы мы жили на ней и защищали её, как защищают свою собственность. Ты ведь знаешь, что обещал нам Великий Белый Отец и его солдаты. Они обещали мир, но они стреляли в нас и жгли наши дома. Наша война – это единственный способ защитить наш народ. Мы не чувствуем никакой вины за собой. Мы должны были драться против солдат. Мы дрались только для того, чтобы выжить. Но нам не хочется проливать кровь, ни свою, ни кровь Бледнолицых. Мы устали. Наши люди устали. Поэтому мы согласны с тобой, что нам надо ехать в агентство.

После этих слов со всех сторон послышались возгласы одобрения. Люди устали от постоянных погонь и столкновений с войсками. Племя голодало. Мир был нужен как воздух.

– Мы согласны ехать с тобой, – продолжил Пёс, – но ты, Красное Облако, отправишься обратно, не дожидаясь нас. Ты поедешь с твоими людьми и предупредишь вождя Синих Мундиров, что мы возвращаемся. Пусть в нас не стреляют. Мы будем ехать медленно, так как с нами много детей и стариков. Теперь мы выкурим трубку…

На следующий день палатки были свёрнуты, и племя отправилось в путь. На второй день, когда люди в очередной раз тронулись в путь, Неистовая Лошадь подъехал к Псу и заговорил взволнованно:

– Послушай, брат мой, до меня дошли сведения, что Хромой Олень со своей группой отправился на охоту в те места, откуда мы уехали. Я хочу вернуться туда, чтобы в последний раз провести охоту на бизонов.

– Брат, ты хочешь обмануть сам себя, – покачал головой Пёс. – Ты ищешь предлог, чтобы не ехать в резервацию. Я понимаю тебя, но не могу согласиться с тобой. Ты выкурил трубку с Красным Облаком, ты дал слово. Не уклоняйся от обещаний. Не нарушай заветов предков. Обратного пути больше нет. Ты и я, мы оба приняли решение.

Они разговаривали очень долго. Неистовая Лошадь колебался. Но он понимал, что Пёс был прав. Отказываться от слов, произнесённых с трубкой в руках, было преступно.

Дни протекли незаметно. Радость смешивалась с тревогой в сердцах Лакотов. Что ждало их на мирной территории, ограждённой забором?

Неподалёку от форта Робинсон Неистовую Лошадь и Пса встретил отряд во главе с лейтенантом Кларком, которого индейцы называли Белая Шляпа. Бок о бок с ним скакал Красное Облако и несколько других вождей. Люди Неистовой Лошади и Пса стали двумя лагерями и приготовились к разговору с белыми людьми. А разговоров было много.

– Я много слышал о вас, – сказал Кларк. – Мне рассказывали, что Неистовая Лошадь и Пёс подобны двум ярким кострам в ночи. И вот я сижу перед вами, смотрю на вас и удивляюсь. Вы выглядите совершенно обычно.

– В знак наших дружественных намерений я хочу подарить тебе, белый вождь, моего боевого коня и седло, – сказал Пёс.

Офицер улыбнулся и поклонился. Он не мог не оценить поступка Пса. Боевая лошадь воина была особенно дорога владельцу. Таких скакунов долго обучали и высоко ценили. Отдавая своего военного коня, Пёс однозначно показывал, что не намерен был в дальнейшем заниматься войной.

Но через несколько дней радужное настроение прибывших Лакотов сменилось чёрным унынием. Приехавшие от Кларка солдаты объявили, что им велено забрать у индейцев всё оружие и всех лошадей! Поднялся шум, началась настоящая паника. Женщины закричали, младенцы заплакали от испуга. Лакоты не могли взять в толк, что происходило. Зачем их лишали оружия и лошадей? Это наполнило всех самыми страшными предположениями – их хотят сделать беспомощными, чтобы затем без усилий расправиться с ними.

Разгневанный Неистовая Лошадь бросился на поиски Кларка, чтобы требовать разъяснений.

– Зачем тебе оружие, вождь? – пожал плечами офицер. – Отныне ты мирный человек.

– Как же я буду охотиться?

– Тебе не придётся охотиться. Тебе всё даст правительственный агент.

И вождь ушёл, опустив голову. Встретив Пса, он бросил ему:

– Теперь ты видишь, что я был прав. Нас подло обманули. Нас лишили всего! Как мы будем жить без лошадей? Они хотят, чтобы мы умерли здесь с тоски. Им даже воевать против нас не нужно, чтобы сгубить нас…

3

Бак Эллисон, узнав о том, что его друзья Неистовая Лошадь и Пёс сложили оружие, приехал в форт Робинсон в конце лета, чтобы навестить сына, который оставался в деревне Оглалов. Стойбище имело страшно бедный вид, а понурые фигуры в одеялах возле палаток вызывали слёзы. Сын Белой Травы не желал уезжать из лагеря. Одна мысль о жизни с отцом среди Бледнолицых вызывала в нём громкие протесты. Он оставался сыном своего народа, и в сердце его тлели жаркие угли ненависти к Бледнолицым, из-за которых, по словам стариков, чудесная вольная жизнь ушла навсегда.

Лето проскользнуло, как один день. Жизнь теперь была пуста. Тепло ещё не улетучилось, но листва уже покрывалась сентябрьской желтизной и переливалась под ярким солнцем золотистой рябью.

Как-то раз, прохаживаясь по территории форта, Бак увидел, как к лейтенанту Кларку подошёл индеец в полицейской форме и принялся объяснять что-то на языке жестов. Эллисону не было нужды приближаться, дабы понять суть разговора. Индеец предупреждал офицера о том, что Неистовая Лошадь готовился к покушению на генерала Крука, с которым должна была произойти встреча в ближайшее время. Ничего конкретного индеец не сообщил, только одно – озлобленный вождь намеревался убить генерала.

Дождавшись конца разговора, Эллисон приблизился к Кларку.

– Прошу прощения, – заговорил он быстро, – но с кем вы сейчас разговаривали, лейтенант?

– Я обязан отвечать вам, сэр? – удивился Кларк недовольным голосом.

– Разумеется, не обязаны, – согласился Бак. – Но я видел ваш разговор. Этот краснокожий обвиняет Неистовую Лошадь в том, чего тот не может совершить.

– Видели разговор? Вы знаете язык жестов?

– Да. Я долго жил с Лакотами. Я прекрасно знаю Неистовую Лошадь.

– Как ваше имя?

– Эллисон. Оно не скажет вам ничего. – Бак равнодушно пожал плечами.

– А как вас называют они?

– Далёкий Выстрел.

– Неужели? Это имя мне приходилось слышать. Вы воевали на их стороне?

– Я жил с ними с детства. Они – моя семья. Я воевал, когда моя семья должны была защищаться. Не пытайтесь выставить меня в дурном свете. Я не предатель, я не срывал с себя погоны и никогда не носил синей формы. Более того, я имею все основания ненавидеть армию. Солдаты убили мою жену.

– Ладно, оставим эту тему. Что вам не понравилось в словах Женского Платья?

– Так это был Женское Платье? Я не узнал его с остриженными волосами. Раз это он, то я понимаю, почему он обвиняет Неистовую Лошадь. – удручённо покачал головой Эллисон. – Он давно точит зубы на вождя… Вы поверили ему?

– Скорее, нет, но я всё-таки вынужден принять меры. Неистовая Лошадь слишком раздражён, и я полагаю, он может совершить какую-нибудь глупую выходку. – Кларк повернулся, чтобы уйти.

– Не верьте Женскому Платью, лейтенант!

– У меня, конечно, нет оснований верить ему, Эллисон, но у меня нет оснований верить и вам, – бросил офицер через плечо.

Бак чертыхнулся.

– Они затравят его, вынудят взяться за оружие и после этого упрячут за решётку! Проклятые свиньи!

Некоторое время Бак стоял в нерешительности, затем быстрыми шагами направился к своему коню. За его спиной пропела труба горниста. Небо очень быстро темнело, продолжая светиться красными полосами только у самого горизонта. Вспрыгнув в седло, Эллисон погнал коня к лагерю Неистовой Лошади.

В палатку вождя он вошёл стремительно, не объявив постукиванием о шесты снаружи, как это полагалось по этикету.

– Я давно не видел твоего лица, – едва заметно улыбнулся Неистовая Лошадь.

– Да, мы давно не встречались.

– Ты хочешь поесть? У меня теперь нет свежего бизоньего мяса. Я могу предложить тебе только эти чёрствые лепёшки, которыми нас кормят здесь, – сказал вождь.

– Я не голоден, брат. Я пришёл с дурным известием. Женское Платье распускает слухи, что ты готовишься к мятежу и хочешь убить генерала Крука.

– Убить его? Зачем? Что это даст мне или моему народу? – с едва заметным удивлением произнёс вождь. – Смерть этого Бледнолицего не вернёт нам стада бизонов и не возвратит нам былые пространства равнин. Нет, брат, я не намерен никого убивать. Я устал. Моя война завершена. Я сделал всё, что мог. Я держал моих людей вдали от Бледнолицых ровно столько, на сколько хватило моих сил.

– Я говорю не о твоих чувствах, а об их чувствах! Послушай меня! – Бак повысил голос. – Они задумали посадить тебя в тюрьму! Ты хочешь в тюрьму? Если нет, то ты должен предпринять что-нибудь.

– Я подумаю, – кивнул Неистовая Лошадь. – Ты останешься на ночь у меня в палатке?

Эллисон бросил быстрый взгляд на жену вождя, которая сидела, закутавшись в тёмное одеяло и глухо кашляла – она была тяжело больна.

– Нет, не хочу мешать тебе. Я зайду к тебе завтра.

Когда на следующий день Эллисон появился у Неистовой Лошади, он был возбуждён больше прежнего.

– У меня плохие новости, брат, – начал он с порога.

– Разве новости могут быть хуже тех, которые ты принёс вчера?

– Могут. Сегодня я разговаривал с одним из белых переводчиков, который постоянно крутится возле Белой Шляпы. Он был выпивший и не мог держать язык за зубами. Вот что он сообщил мне, брат. Сегодня в полдень Белая Шляпа встречался с вождями, в преданности которых он уверен.

– Зачем?

– Они обсуждали, как расправиться с тобой. В конце концов Белая Шляпа велел им выбрать наиболее надёжных индейцев, которые могли бы убить тебя. Он обещал заплатить за твоё убийство триста долларов и подарить свою лошадь. Ты хочешь знать имена вождей? Красное Облако, Маленькая Рана, Красная Собака, Молодой-Человек-Который-Боится-Лошадей, Нет Воды…

– Опять этот проклятый Нет Воды, – хмыкнул Неистовая Лошадь. – Моя жизнь не даёт ему покоя.

– Там присутствовал знакомый тебе Гроард-Хвататель. Там был и сам генерал Крук.

– Значит, генерал не хочет разговаривать со мной, – заключил вождь. – Мне надо уезжать.

– Если ты покинешь резервацию, тебя обвинят в нарушении закона. Ты не можешь уехать отсюда, иначе в тебя станут стрелять, – сказал Бак.

– В меня готовы стрелять уже сейчас. – Он поднялся на ноги и оглянулся на свою жену. – Я поеду к моему дяде.

– К Крапчатому Хвосту?

– Да. Я вижу, что Красное Облако не хочет видеть меня в своём агентстве. Он боится меня.

– Крапчатый Хвост прогонит тебя, – предупредил Эллисон, – он дорожит своей репутацией.

Бак оказался прав. Крапчатый Хвост, когда Неистовая Лошадь появился на территории его агентства через несколько дней, вежливо попросил племянника уехать обратно и вести себя тихо. Вождю ничего не оставалось делать.

На пятый день осени Неистовую Лошадь ждали в форте Робинсон. Отряду индейской полиции, посланному за вождём, было велено сообщить ему, что с ним встретится в форте генерал Брэдли. Все напряжённо ждали приезда Неистовой Лошади. Индейцы жались к забору и внимательно следили за дверью деревянного строения, из которого периодически выбегал лейтенант Кларк в сопровождении Гроарда-Хватателя. Изредка в дверях появлялся майор Ли, жуя что-то бледными губами. Повсюду бродили Лакоты в одежде полицейских, постукивая пальцами по прикладам винтовок и строго поглядывая на соплеменников. Среди них Бак узнал Маленького Большого Человека, как всегда важного и гордого. Но под маской холодного величия Бак разглядел на лице этого краснокожего немалое волнение.

Пространство форта то и дело наполнялось гулом голосов, который внезапно обрывался, после чего некоторое время в воздухе висела угнетающая тишина.

Около трёх часов дня на горизонте появились всадники, и все сразу задвигались, заговорили безостановочно, гадая, что произойдёт в ближайшие минуты. По мере приближения наездников, Бак начинал узнавать лица некоторых из них. Навстречу им с грохотом выкатила повозка с жёлтым брезентовым покрытием.

– Что там в повозке? – спросил кто-то.

– Говорят, это для жены Неистовой Лошади, – откликнулся другой голос, – она настолько ослабла, что не может держаться в седле.

Из ворот форта к Неистовой Лошади помчался обнажённый по пояс Пёс, на голове которого красовался пышный убор из орлиных перьев. Он выглядел готовым к бою, впрочем, оружия при нём не было. Подъехав к другу, он протянул руку и проговорил:

– Теперь ты совсем один, брат. Только я остался с тобой из твоих друзей. Твои люди поджали хвосты, как трусливые койоты. Я не знаю, чего ждать. У тебя есть оружие?

Неистовая Лошадь уныло взглянул на Пса и кивнул. При нём не было ни ружья, ни топора, ни лука со стрелами. Вождь был одет в старые, сильно поношенные ноговицы и бесцветную холщовую рубаху, поверх которой было накинуто красное одеяло. Он натянул поводья, и красное одеяло соскользнуло с плеч на седло. Неистовая Лошадь спрыгнул с коня и ещё раз пожал руку своего боевого товарища, глядя на него внизу вверх. Люди сомкнулись вокруг него плотным кольцом.

Едва Неистовая Лошадь появился между бараками, к нему подбежал Маленький Большой Человек. С коня спрыгнул Пёс и взмахнул из-за спины Неистовой Лошади сильной рукой, мышцы заиграли под тёмной кожей.

– Чего ты хочешь? – недовольно спросил Пёс, обращаясь к Маленькому Большому Человеку, стоявшему на пути.

– Посмотрите на себя! Кто вы такие? Вы были вождями, но куда подевалась ваша сила? Где ваше могущество? Но я остался воином и мужчиной! – воскликнул Маленький Большой Человек и хлопнул ладонью по своему синему мундиру; глаза его сощурились. Он вытянул перед собой винтовку и погладил её по затвору, как реликвию. – Я остался воином, у меня есть конь и оружие. Я могу воевать. А вы превратились в женщин. Вы не захотели быть рядом со мной. Вы не похожи на мужчин. Вы не можете драться, потому что вы лишены всего, чем должен владеть настоящий Лакот! Я презираю вас!

Неистовая Лошадь с грустью смотрел на недавнего товарища и молчал.

По плацу бежал, взмахивая руками в белых перчатках, майор Ли. Бак ясно различал на его обеспокоенном лице россыпь пота. Неистовая Лошадь, отведя глаза от бывшего товарища, пожал руку подошедшему майору.

– Похоже, вождь, что переговоры откладываются, – поторопился сказать майор Ли, – я сожалею, но это зависит не от меня. Генерал Брэдли примет тебя завтра утром. Я думаю, что ты можешь переждать в том доме, а не возвращаться в лагерь.

Майор нервно дёрнул щекой и указал в сторону бревенчатого строения с тяжёлой дверью.

– Брат, – схватил Пёс друга за плечо, – вернёмся лучше в наши палатки. Мне не нравится здесь. Это опасное место.

Неистовая Лошадь ответил спокойным, слегка отрешённым взглядом и сказал, что останется. Маленький Большой Человек движением головы велел ему следовать за собой. Позади пристроились два хмурых солдата и несколько индейцев. Майор бегло козырнул и побежал в контору, на ходу отдавая распоряжения индейской полиции. Неистовая Лошадь медленно сложил и повесил одеяло на руку, один конец которого опустился до земли и подметал пыль. Возле мощной двери с ржавым засовом сухощавый солдат кивнул головой. За его спиной виднелась винтовка с примкнутым длинным штыком, который поблёскивал холодом. Пёс остановился шагах в десяти, помялся и повернул обратно, печально покачивая перьями на голове. Лязгнуло железо, скрипнула, словно простонала, дверь, за домиком прытко протопали копыта.

Столпившиеся индейцы внезапно замолчали. В воздухе сгустилось тяжкое напряжение. Что-то невидимое надавило на всех.

– Так всегда случается… – послышался чей-то тихий, но ясный голос.

Никто не спросил, что именно случается. Но казалось, что все поняли.

Скрипнула тяжёлая дверь. Неистовая Лошадь провёл ладонью по рубашке и остановился, шагнув одной ногой через порог. На окнах он сразу увидел тюремные решётки.

– Значит, вы с самого начала хотели спрятать меня за решётки!

Бак услышал пронзительный возглас и поверх голов собравшихся индейцев разглядел, как стройная фигура бросилась из двери обратно, расталкивая солдат. Маленький Большой Человек вцепился в Неистовую Лошадь сзади, бросив винтовку на землю, и Странный Человек остервенело бился в его больших руках. Это было похоже на борьбу мальчика и великана.

– Он держит его за руки! – закричал кто-то.

Клубок тел рухнул на землю и поднял ленивую пыль. Кто-то завопил, чтобы стреляли.

– Пустите! – вырвался Неистовая Лошадь из мощных объятий и внезапно выхватил из-под широкополой рубашки спрятанный там нож. Маленький Большой Человек дёрнулся, словно ужаленный, и на запястье у него выступила кровь. Солдаты отпрыгнули, один оступился, забарахтал руками. Подбежал Проворный Медведь с распущенными волосами и прыгнул на Неистовую Лошадь, стараясь заломить ему руку с ножом.

– Пустите!

Откуда-то вынырнул индеец по имени Копьё, в его руке появился револьвер. Прыгая вокруг тел на земле, он пытался приставить оружие к голове Неистовой Лошади. Если бы не подоспевший Пёс, то прогремевший выстрел разнёс бы Неистовой Лошади череп, однако Пёс сумел отстранить руку Копья и подмял индейца с револьвером под себя, обеими руками придавив ему голову к земле.

Срывая с плеча винтовку со штыком, вышел из оцепенения животастый солдат с окладистой рыжей бородой и заспанными глазами. Какой-то офицер с зеленоватым лицом приближался большими прыжками к сцепившимся фигурам и вытягивал перед собой саблю.

– Бей его, Джентлс! Коли его штыком, старый чёрт! – хрипел офицер.

Спины синих мундиров закрыли дерущихся, обрывистые крики летели из-за них, но ничего не было видно. Отовсюду навалились собравшиеся Лакоты. Словно проснувшись от долгой спячки, продирался сквозь соплеменников разъярённый Красное Облако; он что-то кричал, но слова его тонули в общем шуме.

Через несколько секунд все вдруг остановились и как бы обмякли. Вот отступил один, за ним другой, попятился третий. Пёс оглянулся и отпустил придавленную голову Копья, который всё ещё пытался высвободиться и выстрелить в Неистовую Лошадь. Красное Облако подбежал и сразу отпрянул. Маленький Большой Человек и Много Волков, одетые в полицейскую форму, всё ещё держали вождя.

– Пустите, друзья, пустите, – проговорил Неистовая Лошадь, – вы делаете мне больно.

Он опустился на колени и мягко откинулся назад, прислоняясь спиной к покрытому трещинами деревянному косяку. Нож вывалился из его рук к ногам на мятое красное одеяло.

– Пустите…

Тяжело дышал рыжебородый солдат; он всё ещё держал винтовку со штыком возле вождя. Казалось, этот грузный человек лет с потным старческим лицом и сбившейся набекрень фуражкой, не успел осознать, что произошло, и не знал, стоит ли ударить упавшего к его ногам индейца ещё раз.

– Вы делаете мне больно, – голос индейца затухал.

Два кровавых пятна медленно расплывались на холщовой рубашке в том месте, где виднелись две малюсенькие прорези от штыка, неровные струйки бежали из-под полы по слегка оголившемуся животу и собирались в тёмную лужицу на пыльной земле. Она ширилась и растекалась, и когда тело смертельно раненного индейца перенесли в помещение гауптвахты, в кровавом озерце, как в чёрном зеркале, появились курчавые облака на холодном вечереющем небе и зависшая высокая тень орла. Среди облаков обеспокоенно заметался ветер, и в его стоне послышалась едва уловимая песня о славном воине, для которого настали худые времена и глаза которого застлала смерть.

– Расступитесь, дайте дорогу врачу!

Возле казарм труба как ни в чём не бывало пропела “отбой”, но её медный голос прозвучал будто из другого мира.

Бак прислонился к стене и медленно, чувствуя уплывающие силы, опустился на корточки…

В чём-то провинились индейцы перед Создателем Жизни, за что-то наказывал их Великий Творец. Он шаг за шагом лишал их привычного уклада, одного за другим вырывал из рядов лучших людей, каплю за каплей лишал их надежды…

Когда в форт Робинсон за телом Неистовой Лошади прибыли убитые горем старики-родители, висела мучительная тишина. Отец оставался возле медленно умирающего сына всю ночь. Рядом сидел, безвольно повесив голову, Коснись Туч. Столпившиеся возле барака индейцы, сдерживая дыхание, напряжённо прислушивались к тому, что происходило внутри. И вдруг до них донёсся голос Неистовой Лошади, негромко, с большими паузами затянувший свою песню смерти. И тогда над собравшимися снаружи Лакотами пронёсся мучительный, разрывающий душу стон.

Утром отец Неистовой Лошади вышел из дверей и жестом попросил друзей вынести бездыханное тело сына и уложить его на волокуши.

– Никто не узнает, где будет погребено тело моего сына, – сказал едва слышно сутулый старик, покачивая головой и длинными седыми волосами, – земля Лакотов велика. Мой сын останется жить повсюду, со всеми, а не станет покоиться в одном месте. Он был Странным-Человеком-Танцующим-Как-Неистовая-Лошадь при жизни, таким же останется он навсегда, – печально сказал индеец, глядя в мутную даль.

Его слова растворились в осеннем сумраке и опустились где-то между лесистыми холмами, похожими на множество спящих гигантских тёмных животных, опустились где-то никому не нужной и бессильной тенью. В былые времена произнесённые слова пульсировали собственной жизнью, сила струилась в них бесконечным потоком. Подобно птицам, слова срывались с губ оратора и улетали ввысь, чтобы служить всем. Теперь всё изменилось.

Ни эхом, ни тоскливым криком птицы, ни глухим рокотом в тяжелых нависших облаках не ответили Чёрные Холмы на блеск слезы, дрогнувшей в глазах старика. Страна Лакотов словно умерла, исчерпала до конца свои силы, осознав внезапно, что не сумела сберечь того единственного человека, к которому были обращены с надеждой взоры последних вольных индейцев. Лишь воздух слегка качнулся, глубоко вдыхая разлитую по земле печаль. Теперь живым оставалось лишь ожидать наступления завтрашнего дня, где их стерегла бесславная медленная кончина.

Онлайн библиотека litra.info