Прочитайте онлайн Далекий звон монет | Глава 23

Читать книгу Далекий звон монет
4616+1358
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 23

Анна пригласила меня к себе встретить Новый год. По своей наивности я полагал, что ночь мы разделим на двоих, и, конечно, был просто убит, когда дверь ее квартиры мне открыл Влад. Легкомысленный цветастый фартук, который был на нем, и выпачканные в майонезе руки придавали этому цивилизованному йети совершенно дурацкий вид, но все равно на мое лицо легла тень траура.

– Ты что ж, уже поселился здесь? – спросил я, ткнув букетом роз Владу в лицо и бесцеремонно наступив ему на ногу.

– Почему поселился? – пожал плечами Влад, выдергивая из подбородка шип розы. – Она пригласила меня на одиннадцать, а я пришел утром. Надо ж бабе помочь…

– Где она?

– В парикмахерской… Да ты раздевайся, будь как дома. Сейчас мы с тобой по стакашке дерябнем.

– Спасибо, – ответил я сквозь зубы и надолго заперся в ванной.

Прицепился как банный лист к заднице, думал я, включив горячую воду полной струей. Потом встал перед большим зеркалом, с ненавистью глядя на свое отражение: надо же, в костюмчике, галстучке, прилизанный, налаченный. Смотреть тошно! Влад – другое дело, он без комплексов. Ему сказали прийти вечером, а он приперся утром, занял кухню, и Анна смогла спокойно уйти в парикмахерскую. Вот такой мужик ей и нужен. Я же создаю только проблемы, только терзаю ее. Там, в особняке Жоржа, она сказала мне правду, она высказала все. В каждом спектакле есть сценарий, но есть что-то от души.

Влад дожидался меня под дверями с двумя стаканами клюквенного аперитива.

– Ты случайно не знаешь, – сказал он, протягивая мне стакан, – в оливье селедку надо добавлять?

– Естественно, – ответил я. – И селедку, и две ложки меда, взбитых в банке горчицы, и все это присыпать молотым мускатным орехом, вымоченным в коньяке, да выжать один лимон, и еще присыпать горохом.

– Правда? – выпятил полные губы Влад. – А какого черта я туда уже майонез вбухал?

– Я не знаю, почему ты все в жизни делаешь с точностью до наоборот! Начиная от встречи со мной на Симферопольском шоссе и заканчивая оливье! Мозги, наверное, у тебя не так поставлены!

– Ладно, не горячись, – примирительно сказал Влад. – Главное, что все хорошо закончилось. А салат мы сожрем за милую душу. Сейчас еще пару стакашек аперитиву дерябнем – и сожрем.

– Нет, – все не мог успокоиться я. – Ты объясни мне, как так получилось, что ты, вытащив из почтового ящика Анны мою телеграмму и зная, где и когда она должна была меня ждать, все-таки не встретил меня? Да я на твоем месте костьми лег бы на этом шоссе, но черный «Опель-Сенатор» перехватил бы во что бы то ни стало!

– Да не тарахти ты! – незлобно прикрикнул на меня Влад. – Ты хочешь меня выслушать или же будешь говорить сам?

– Ну, давай! Я попытаюсь тебя понять.

– Ты видел затор на развязке, где выезд на Подольск и Тулу?

– Видел.

– Ты не мог предположить, что или я, или Анна застряли в пробке? Почему не встал на обочине и не подождал час-другой?

– Там не было обочины, – ответил я. – Там вообще остановка запрещена.

– Встал бы в другом месте. Я же не поленился два часа караулить тебя там!

– Лучше бы караулил меня у дверей в банк, – огрызнулся я. – Твой друг, ничего не подозревая, вынес из банка кейс с бомбой, а ты спокойно ждал меня на Симферопольском шоссе!

– Но ты же все равно не открыл кейс! Там были кодовые замки, а я прекрасно знаю твое железное терпение. И был уверен, что Цончик отберет у тебя кейс раньше, чем ты его откроешь.

– А если бы я все-таки открыл его? – допытывался я.

– Некорректный вопрос, – пряча глаза, ответил Влад. – Ты начинаешь обвинять меня в том, чего не произошло.

– Ладно, – махнул я рукой. – Допустим, ты был уверен: кейс вскроет только Цончик. Но тогда объясни, какого черта ты столько времени прикидывался моим врагом? Я ведь действительно думал, что ты работаешь на Тарасова и продал ему нас!

– Ты считаешь, что я долго прикидывался?! – взревел Влад, и по коридору прошелся сквознячок. – Нет, совсем недолго! Просто такого недогадливого тупицы, как ты, мир еще не знал! Ну, давай вспомним: первый раз я встретил тебя у Жоржа и, тыкая пальцем в кнопки, ясно показал номер, по которому ты должен был позвонить. Ты запомнил его? Ты мне позвонил? Цирковая обезьяна сто раз бы уже догадалась, что от нее требуется!

Влад начинал давить на меня. Не останавливаясь, он развивал успех:

– А эта идиотская ночная беготня по подъездам в Бирюлеве! Я, рискуя раскрыться, выслеживаю тебя, поднимаюсь к тебе по лестнице, зову, а получаю ногой по морде. Ты о чем тогда думал, Вацура? У тебя вообще какие-нибудь шевеления в черепной коробке происходили?

– Не помню! – огрызнулся я. – Но ты тоже хорош! Мне, например, никогда бы не пришло в голову стрелять в тебя из-за елок, давая понять тем самым, что я твой друг и очень хочу с тобой поговорить.

– Знаешь ли, дорогой мой! – Влад размахивал руками от возмущения. – Когда уже все способы исчерпаны, приходится стрелять. Когда я так сильно напугал тебя у Речного вокзала, то был на сто процентов уверен, что ты сейчас ворвешься в мою машину с бешеными глазами, станешь засовывать мне во все дырки ствол пистолета, орать, брызгать слюной, и мне как-нибудь удастся объясниться с тобой. Черта с два! Ты дал деру. Не поверишь, Кирюша, я просто хохотал над твоей сообразительностью!

У меня пропала охота продолжать спор. Может быть, Влад в самом деле был прав?

– Если бы я с самого начала знал номера мобильного телефона, который дал тебе Тарасов! – вздохнул Влад и покосился на меня, незаметно проверяя, не обиделся ли я. – Потом на целые сутки вообще упустил тебя – то ты Цончик, то ты уже не Цончик, а Вацура, состоящий на службе у Жоржа. Врал ты, конечно, неплохо, лапша на ушах Тарасова до пола доставала… Елки-моталки, курица, кажется, сгорела!

Мы кинулись на кухню. Плита чадила, и нам пришлось распахнуть окно настежь.

– А дальше? – буркнул я, делая вид, что проявляю любопытство к рассказу Влада постольку-поскольку. – Откуда ты все-таки узнал мой номер?

– Мне дал его Тарасов, – ответил Влад, ковыряя вилкой совершенно обуглившуюся курицу и выискивая в ней угольки помягче. – А было так. Неожиданно всплыл садист Цончик и убедил Тарасова, что золото вовсе не у тебя, а у меня. Ты и Анна сразу стали второстепенными фигурами, которые можно было безболезненно вывести из игры.

– Но они решили использовать нас как дрова для печи, – добавил я.

– Совершенно верно, дружище! Тарасов решил отдать меня вам на съедение. Если следовать его логике, я «кинул» вас обоих, продал вас за пару-тройку кило золота. Паша наказывал: «Все сделаешь сам. Возьмешь у Вацуры деньги, а взамен отдашь ему Анну».

– Он рассчитывал, что ты добровольно поделишься с ним?

– Вряд ли он на это серьезно рассчитывал… Я сыграл испуг, стал просить, чтобы это дело поручили Цончику. А Тарасов: «Нет, все сделаешь ты, а Цончик тебя подстрахует». До меня тогда не дошло, что Цончик, сволочь, влезет в твою машину и накинет тебе на шею петлю. Эти засранцы неплохо придумали, правда?

– Правда, – кивнул я. – Нет страшнее врага, чем бывший друг.

– Или бывшая любовница, – некстати добавил Влад и, похоже, сконфузился от своих слов. – Они хотели узнать, где я прячу золото, и убрать меня твоими руками. Потому и позволили тебе пронести пистолет.

– А если бы не позволили?

– Тогда бы нам пришлось разыгрывать что-то вроде Отелло. Но я не представляю, как бы ты сумел меня задушить голыми руками. Это была бы настолько фальшивая игра, что наш спектакль провалился бы с треском… Слушай, а хороший получился бы куренок, если бы мы его не сожгли, да?

– Я не понимаю, почему всю ответственность за куренка ты делишь на равных? – спросил я.

– Так вот, рассказываю про звонок, – Влад пропустил мимо ушей мое замечание. – Когда Тарасов поручил мне обменять Анну на бабки, я говорю: «Мне надо позвонить Вацуре, чтобы объяснить, в каком виде и в какой таре он должен привезти валюту». Тарасов подумал и дал мне твой номер. Ему было просто интересно, как я буду выкручиваться из этой ситуации, зная, что никаких денег у тебя не было и быть не могло… Знаешь, о чем я потом пожалел? Что принял твою идею с томатным соком. Он оказался соленым, и у меня от него потом кожа на животе шелушилась.

– У тебя кожа шелушилась, а у меня после твоего звонка в голове начался полный хаос, – проворчал я. – Это был шок! А про Анну я вообще не говорю. Она ведь ни о чем не догадывалась, пока мы не приехали в особняк. У меня было только пятнадцать минут на то, чтобы рассказать ей, какую сцену мы должны разыграть, и помог ей закрепить скотчем пакет с соком.

– Да, сыграла она неплохо, – задумчиво произнес Влад.

– Ты считаешь? – поморщился я и покачал головой. – А мне показалось, что ужасно фальшиво.

Мы оба замолчали и уставились на две пустые бутылки из-под аперитива.

– Водочки, что ли, выпить? – безразличным голосом спросил Влад и сам же полез в холодильник.

– Но как ты смог влезть в доверие к Тарасову? – спросил я, ножом соскребая с худого крылышка уголь.

Влад поднял палец вверх.

– Это было озарение. Божья подсказка. Началось все с того, что я несколько дней кряду звонил Анне домой, потом поехал к ней и увидел то же, что и ты месяц спустя. Вот только с соседом разговаривал более вежливо и многое узнал. И тогда стало ясно: все шито белыми нитками. Следствия не было, суда не было, ни в какой зоне Анна не сидит, просто ее ограбили и спрятали в какой-нибудь погреб. Я тотчас забрал из банка кейс с твоей долей, а на его месте оставил чемоданчик с тротилом. Бомба, кстати, стоила мне огромных денег. Потом я нашел твою телеграмму в ящике у Анны. Оставалось только перехватить тебя на Симферопольском шоссе.

– И сколько дней прошло, как наехали на тебя?

– Погоди! Налей-ка еще по одной… Так вот, кажется, четыре дня спустя ко мне пришел Цончик с каким-то типом. Они предъявили липовые удостоверения сотрудников милиции и поинтересовались пропиской. Сам понимаешь, никакой прописки у меня не было. Но я сразу понял, что им было нужно. Привели меня в какой-то мидовский офис на Зубовской площади, в кабинет к Тарасову. Он рта раскрыть не успел, как я тихо говорю ему: «Я живу в Москве незаконно, но в обмен на прописку могу предложить вам много антикварного золота». И дальше взахлеб рассказываю про Анну, называю ее адрес, описываю, где и в каком углу квартиры это золото можно найти. Тарасов молчит, но по глазам вижу: клюнул. Я продолжаю: «Это еще не все. У меня один дружок есть, крымчанин, так в его личном сейфе в «Элекс-банке» несколько килограммов такого же антикварного золота хранится. И я знаю, когда он за ним приедет». После этого разговора Тарасов назначил мне аудиенцию у себя на даче, где сказал: «Если не соврал про крымчанина, то получишь и квартиру, и прописку, и хорошую работу. А пока будешь при мне».

Влад сделал паузу, глянул на часы и нахмурил брови.

– Но все это, Кирилл, уже вчерашний день, даже можно сказать, прошедший год. Для нас сейчас куда важнее тот факт, что Анна придет с минуты на минуту, а у нас ничего не готово.

Не успел он сказать это, как в дверь позвонили. Мы оба застыли с раскрытыми ртами. Влад, придя в себя первым, вытолкал меня из кухни:

– Иди открывай!

Моя милая Анюта снова коротко постриглась. Да не просто постриглась! Светлая челка словно от крепкого морского бриза волной проходила по лбу, над самыми глазами, и дерзким порывом устремлялась по виску к затылку. Неровные пряди, окрашенные с золотистого до платинового, вызывающе торчали в самых неожиданных местах. Это была не просто прическа. Это было хулиганство, вызов. Анна стояла на пороге, как фотомодель на подиуме, а я не находил слов, лишь многозначительно мычал, рассматривая ее до боли знакомое, родное, слегка округлившееся из-за короткой прически лицо.

– Может быть, ты меня впустишь? – спросила она.

Я сделал шаг назад, высказав очень неубедительный комплимент:

– А тебе идет…

– Врешь, – ответила Анна и повернулась ко мне спиной. – Помоги раздеться!

Я принял легкую песцовую шубу, мягкую, теплую, влажную от растаявшего снега, не в силах оторвать глаз от Анны. В белом костюме она выглядела просто потрясающе. Единственный яркий элемент во всем ее образе – безумно горящие красным огнем губы напоминали след поцелуя на снегу.

Анна перевела взгляд на коридор, словно я, выполнив роль гардеробщика, перестал ее интересовать, и, цокая каблуками, прошла на кухню. Влад в своем дурацком фартуке встретил ее робким поклоном и зачем-то развел руки в стороны.

– Так, – произнесла Анна. – Спалили курицу. Выпили три бутылки… Прекрасный праздник вы мне устроили!

– Знаете что, ребята, – вдруг засуетился Влад, развязывая узел на фартуке, – вы тут разберитесь с блюдами сами. Я в кулинарии мало что смыслю. А вот Кирилл, например, прекрасно готовит оливье. Если не возражаете, я посижу в комнате.

Он бесшумно удалился, и в кухне сразу стало просторно.

– Закрой окно, – попросила Анна. – И налей мне тоже водки.

Мы долго молчали. Выяснение отношений начинается с молчания. Как, собственно, и прекращение отношений.

– Ну! – властно произнесла Анна, подняв на меня свои прекрасные глаза. – Спрашивай, что хочешь спросить.

Я подумал: а какого вопроса ты ждешь от меня?

– Много народа было в парикмахерской?

Грея в ладони рюмку с водкой, Анна прошлась по кухне, взглянула на салатницу и покачала головой:

– Кто в оливье добавил горчицы?

Она начинала заводиться. Я подошел к ней со спины и обнял за плечи.

– Нет, – произнесла Анна и отошла от меня. – Так нельзя. Мы будем притворяться, что ничего не случилось, что все прекрасно, будем фальшиво улыбаться друг другу и пить шампанское! Да?

Я отрицательно покачал головой. Анна стояла напротив зеркала, я видел отражение ее лица и только сейчас заметил слезы.

– Господи! – вздохнула она. – Хоть бы ты укоротил мне язык в наказание!

Кажется, я стал кое-что понимать.

– Ну, что ты молчишь?! – уже не сдерживая себя, крикнула Анна, повернулась ко мне и схватила за пиджак. – Ты же хочешь спросить, правду я говорила в особняке или лгала!

– Нет, – ответил я. – Не хочу. Мне все было ясно с самого начала. Я слушал тебя спокойно. А думал лишь о том, как бы ты не сфальшивила, как бы не прокололась на каком-нибудь пустяке. Но все получилось прекрасно. Это была талантливая игра, не более того.

Анна пытливо смотрела мне в глаза. Пришел ее черед выяснять: мои слова – это правда или талантливая игра.

– Ты не обманываешь?

Я отрицательно покачал головой и дал старт ее слезам. Две капли побежали по щекам, и, словно боясь, что вслед за ними потекут ручейки, Анна высоко запрокинула голову и залпом выпила.

Рюмка упала нам под ноги. Анна изо всех сил прижалась ко мне.

– Никогда, никогда бы я такого не сказала! – шептала она. – Просто я очень сильно вошла в роль, я представила на твоем месте другого человека… А потом, когда выстрелила, очень испугалась. Я подумала, что вдруг ты воспримешь эти глупые слова как правду, и чуть было все не испортила, чуть было не кинулась вслед за тобой… Да, Кирилл? Ты веришь, что это неправда?

Я кивал головой. Комок стоял в горле. Анна, вытирая полотенцем слезы, открыла холодильник, вытащила оттуда продолговатый сверток и кинула его в раковину.

– Надо щуку разморозить. Вы ведь сожгли курицу…

В этот момент в кухню зашел Влад. Для того чтобы быть похожим на Деда Мороза, он приклеил себе на верхнюю губу клок ваты и разукрасил нос помадой, но напоминал почему-то бомжа-алкоголика.

– Друзья! – сказал он. – Под елкой вас давно дожидаются подарки.

Он заметил, что глаза Анны блестят, и вопросительно глянул на меня.

– Пойдем, – быстро сказала Анна и взяла меня за руку. – Посмотрим, что он затеял.

Под елкой стояли три кожаных черных кейса.

– Опять! – в один голос вскрикнули мы с Анной.

Влад не ожидал такой бурной реакции. Отрывая из-под носа вату, он кинулся к кейсам.

– Да вы что, друзья! Открываю все! Показываю! Да вы что, за идиота меня принимаете?!

– Все, – обреченным голосом произнесла Анна, падая в кресло, и вдруг громко рассмеялась. – Несите шампанское! Как Новый год встретишь, так его и проведешь… Влад, ты просто чудо! Я думала, что все закончилось, а все, оказывается, только начинается!

Эти шутливые слова Анны оказались пророческими. Но тогда я этого еще не знал и, глядя хмельными и счастливыми глазами на Влада, который, сидя на полу перед раскрытым кейсом, пересыпал из ладони в ладонь золотые монеты, мысленно подгонял время, чтобы этот тяжелый от преступлений год побыстрее закончился и не повторился уже никогда.