Прочитайте онлайн Далекий звон монет | Глава 10

Читать книгу Далекий звон монет
4616+1147
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Едва дверь квартиры захлопнулась и я подошел к лифту, как его створки, лязгнув металлом, разошлись в стороны, и из кабины вышла молодая женщина. Не ожидая столь решительного появления здесь человека, я отскочил в сторону, и от этого движения женщина вздрогнула, вскинула на меня красивые тревожные глаза, подошла к двери, из которой я только что вышел, на мгновение замерла перед ней, делая вид, что ищет в сумочке ключи. От ее расклешенной норковой шубки веяло свежестью мороза и запахом дорогих духов. Я сделал несколько замедленных шагов по ступеням вниз, остановился и вполоборота повернулся к женщине.

Она тоже посмотрела на меня через плечо, явно пытаясь вспомнить, где могла меня видеть. И тут до меня дошло, что это та самая дама, которую я встретил в особняке, когда бродил по коридору в поисках бритвы, и разговор которой с Жоржем я подслушал через форточку. Значит, это жена Тарасова. Не только красивая, чертовка, но и умная, точно предугадала, что муж нажрется на презентации.

– Добрый вечер, – сказал я, чувствуя, как мое лицо расплывается в глупой улыбке.

– Добрый, – холодно ответила дама, снова опуская изящную руку в сумочку, но не рискуя повернуться ко мне спиной.

Черт меня дернул ввязаться с ней в разговор!

– А вам не кажется, что судьба нарочно скрещивает наши пути?

– Не кажется, – все так же немногословно ответила дама и без особого любопытства добавила: – Что вы здесь делаете?

– Вас жду, – ляпнул я.

– Напрасно, – тотчас ответила дамочка и звякнула ключами. – У меня нет никакой необходимости встречаться с вами.

«Труба, – подумал я, – она меня продаст». Сейчас спросит у мужа: «Зачем к тебе приходил Цончик?» А Тарасов выпучит глаза и рявкнет: «Какой к чертовой матери Цончик! Это же был Вацура!..»

Ноги сами понесли меня вниз. Я помахал дамочке рукой. Она уже поднесла ключ к замочной скважине, но опять повернулась ко мне и тихо сказала:

– Постойте!

И сама спустилась ко мне, взяла под руку и повела вниз. Сейчас я совсем не был настроен прогуливаться с женщиной, но воротник ее шубки так дразняще щекотал мне шею, дурманящий запах духов так кружил голову, что я мысленно наплевал на все опасности, расслабился и стал получать удовольствие.

Мы вышли из подъезда на улицу. Дамочка потянула меня в сторону и кивнула на скамейку в кустах, почти полностью засыпанную снегом. Я обратил внимание, что она была в тонких туфлях-лодочках и тем не менее зашла в сугробы, остановилась и повернулась ко мне. Она меня заинтриговала. Во мне взыграло любопытство. Дамочка уже собиралась что-то сказать, как совсем некстати в моем нагрудном кармане запиликал телефон. Я сделал вид, что не услышал сигнала. Дамочка, приоткрыв ярко накрашенный рот, настороженно взглянула на мою куртку.

– Кажется, у вас звонит телефон, – сказала она.

– В самом деле, – пробормотал я и полез за трубкой.

Едва я нажал кнопку «TALK», как из микрофона, словно вода из душа, полился поток невнятного крика Тарасова:

– Черт тебя подери, Цончик! Почему не сразу отвечаешь? Ты спал? Он только что у меня был. Я не ожидал от него такой наглости. Немедленно к моему дому! Со скоростью света! Парни уже прочесывают район от станции вверх по Булатниковской. Ты перекрой дорогу от МКАД до моего дома! Взять его живым! Связать, как дурного пса, и ко мне на дачу! Выбить из него правду любыми способами!..

Я покосился на дамочку. Вряд ли она могла услышать словесный поток своего мужа – я достаточно плотно прижимал трубку к уху, да еще повернулся к ней боком.

– Будь осторожен, у него пистолет. Позвоню через полчаса. Из-под земли его достать!

«Говнюк, – подумал я. – Обещал три дня Вацуру не трогать. Хотя наивно было надеяться на то, что он сдержит слово».

– Слушаюсь, шеф! – ответил я и отключил телефон.

Дамочка закурила тонкую сигарету с золоченым ободком. Я вопросительно взглянул на нее, заталкивая трубку в карман.

– Вы работаете у моего мужа? – спросила она.

Я кивнул.

– Значит, вы мой друг? На вас можно положиться?

– Во всей Москве вы не найдете более преданного вам человека, – ответил я, не понимая, почему так решил.

Дамочка внимательно посмотрела на мое лицо через матовую ленту сигаретного дыма.

– Это хорошо, – ответила она. – И потому я надеюсь, что вы… – Она очень трудно подбирала нужные слова. – Дело в том, что Павлу Григорьевичу будет очень неприятно узнать, что я сегодня была у Жоржа. Они хоть и друзья, но… Павел очень ревнив…

«Да ты же сама заглатываешь мой крючок!» – подумал я и театрально прижал руку к груди:

– Кажется, вас зовут Вика?.. Я хочу вам сказать, Вика, что не в моих правилах рассказывать шефу о том, о чем меня не спрашивают. Теперь же я буду хранить вашу тайну, как свою собственную.

– Это, собственно, не тайна, – Вика взмахнула тонкой рукой, обтянутой черной перчаткой. – Просто не хочется огорчать близкого мне человека.

– Я все понимаю.

– Вы мне нравитесь, – сказала Вика, взяла мою ладонь и вдруг, к моему удивлению, поднесла ее к своим губам и поцеловала мой указательный палец. – Мой муж, оказывается, скрывал от меня такого красивого и сильного мужчину… Вы замерзли?

Она меня шокировала, и я не знал, что ответить. В итоге пожал плечами и кивнул.

– Я вас согрею…

Она прижала мою ладонь к своей груди, и я почувствовал сквозь шубу ее тело.

– Я жалею только о том, – с трудом вымолвил я, – что у меня сейчас нет времени.

– А послезавтра будет? – недвусмысленно спросила Вика.

– Наверное… Скорее всего будет… Да, конечно же, будет! – поправился я.

– Тогда я позвоню вам на мобильный. Ближе к вечеру. Договорились?

– Договорились. Только я не знаю, какой у меня номер. Ваш муж…

– Я позвоню, – перебила меня Вика. – Все, расстаемся. Целуйте!

Она приподняла подбородок. Я поцеловал ее холодные губы, с трудом сдерживая свои отрицательные эмоции – уж очень дамочка вела себя лихо. Вика, ступая по своим следам, быстро пошла к подъезду и скрылась за дверью. «Вот же хитрая баба!» – подумал я, все еще ощущая во рту вкус губной помады. Кажется, она намерена сделать меня своим любовником, чтобы отбить у меня желание рассказывать Тарасову о ее связях с Жоржем.

Удовлетворенный этим выводом, я пошел через кусты на дорогу, но не успел выбраться из сугроба, как меня ослепил свет автомобильных фар. Машина на скорости вырулила из переулка и понеслась прямо на меня. Я почувствовал пустоту внизу живота, как бывает, когда поднимаешься на большую высоту. Войти в роль Цончика оказалось гораздо проще, чем выйти из нее. Увлеченный мыслями о Вике, я словно забыл о том, что не я ищу Вацуру, а меня ищут, чтобы «связать, как бешеного пса».

Не дожидаясь, когда машина вылетит на тротуар и прижмет меня к кустам, я круто развернулся и кинулся к детской площадке, окруженной, как забором, занесенными снегом машинами. Я удирал слишком явно, и у тех, кто сидел в машине, уже не могло быть сомнений. Подскочив на сугробе, машина взревела мотором, плеснула светом фар по стене дома, перевалилась на тротуар и, набирая скорость, помчалась мне наперерез.

Я пригнулся, прячась за автомобилями, но в таком положении уже не мог бежать быстро, и шустрая «Дэу-Нексия», проскочив вдоль подъездов, остановилась как раз напротив меня. Она еще скользила на заблокированных колесах по наледи, а из дверей уже вываливались рослые парни и тяжелой трусцой бежали в мою сторону.

Пистолет в такой ситуации вряд ли бы помог, а быть может, спровоцировал бы ответную стрельбу, и я понял, что пришло время для спринтерского бега. Подтянув полы куртки повыше, я рванул через двор с такой скоростью, словно финишировал на лыжной дистанции. Хрупкий наст не успевал ломаться под моими ногами, смерзшиеся комки снега отлетали в стороны, ветки хлестали меня по рукам и лицу, в ушах свистел ветер. Мне казалось, что с такого старта я оставлю своих преследователей далеко позади, но когда я забежал за соседний дом и обернулся на ходу, то увидел недалеко от себя рослую тень и услышал тяжелое частое дыхание. Я полез за пистолетом, но не успел коснуться пальцами рукоятки, как услышал сзади себя выстрел.

Не знаю, куда стрелял детина, бегущий за мной. Если в меня – то грош ему цена как стрелку. И все же ощущение оружия, направленного тебе в спину, – одно из самых неприятных. Чувствуя, что меня догоняют и что сейчас прогремит очередной выстрел, я круто свернул в подъезд, взлетел на второй этаж и там замер, с трудом сдерживая дыхание и медленно вытаскивая «макаров» из-за пояса.

Я услышал, как захрустела наледь под колесами машины, как хлопнула дверь. Нажал кнопку вызова лифта, и она засветилась красным огоньком. Загудел мотор. Кабина заскользила вниз с ритмичным лязгом, словно в ней кто-то ударял молотком в рельс. Раскрылись створки. Я заскочил в кабину и нажал кнопку последнего этажа.

Лифт тащился вверх, как улитка по камышу. С такой скоростью я бы не торопясь поднялся по лестнице. Понимая, что наверху меня уже наверняка встречают, я ударил по кнопке «СТОП», а затем послал кабину на первый этаж.

– Что у вас случилось? – раздался голос диспетчера из динамика. – Почему нажали «стоп»?

Я молчал. Хорошо проинструктированный диспетчер повысила голос:

– Алло, в лифте! Почему остановились между этажами?

Кабину качнуло. Я лег спиной на пол, ногами к двери, словно изготовился выполнить упражнение «велосипед». Створки двери дрогнули и поползли в стороны. Тот, кто ожидал увидеть меня стоящим, с сильного замаха послал свой кулак в пустоту. Не найдя цели, рука пошла крюком вправо и с грохотом обрушилась на боковую перегородку кабины. Парень стоял надо мной, широко расставив ноги, и более удобного положения трудно было придумать. Я распрямил ногу в колене, словно отбивал мяч «свечкой», и въехал кроссовкой в пах своему преследователю. Тот громко завыл от боли, согнулся, словно хотел собрать с пола мелочь. От его вида мне самому стало больно. Сочувствуя этому страдальцу, от которого почему-то разило бензином, я вскочил на ноги, затащил его в кабину, нажал на первую попавшуюся кнопку и за мгновение до того, как створки захлопнулись, выпрыгнул наружу.

Сумрачный холл подъезда был пуст. Недолго прислушиваясь к топоту и сдавленной ругани этажами выше, я приблизился к распахнутым дверям, поскрипывающим на ледяном ветру. Чтобы не светиться под окнами дома, «Нексия» отъехала и, врубив дальний свет фар, освещала дорожку вдоль подъездов. От кустов и деревьев на стену дома падала вполне приличная тень, и я, опустившись едва ли не на корточки, по-обезьяньи побежал к следующему подъезду, где, к счастью, была сломана дверь, и проскочил в пустой проем.

Здесь я почувствовал себя в относительной безопасности. Неслышно ступая по грязному и мокрому кафелю, я поднялся на пролет, осторожно приблизился к мутному окну, стараясь рассмотреть, что происходит на улице. Козырек подъезда закрывал собой «Нексию», но, судя по движению и покачиванию лучей, я понял, что машина тронулась с места и скорее всего медленно катит вдоль подъездов. На всякий случай я поднялся еще на один этаж, сел на ступени и уже хотел было затолкать «макаров» за пояс, как услышал доносящийся снизу звук осторожных шагов.

«Это очень плохо, – подумал я, снова поднимаясь на ноги. – Если они заметили, как я заходил в этот подъезд, то вытащат меня отсюда, как дятел червя, и ни перед чем не остановятся».

Кто-то, поскрипывая тяжелой подошвой, медленно поднимался по ступеням. Человек останавливался, выжидал некоторое время, затем снова начинал подниматься.

Я на цыпочках поднялся до третьего, а затем и четвертого этажа. В узкую щель между пролетами я видел его руку в перчатке, скользящую по перилам. Человек поднимался осторожно, часто останавливаясь и замирая. Он знал, что я здесь. Он загонял меня наверх, на последний этаж.

Я дошел до площадки, где не было лампы, опустил локти на перила, поддел ногой окурок, лежащий на ступени, и скинул его вниз. Человек остановился и поднял голову вверх. Я едва не вскрикнул от неожиданности. Это был Влад!

– Кирилл! – тотчас негромко позвал Влад, глядя вверх, но не видя меня. – Я один, Кирилл!

Я нажал кнопку вызова лифта. Влад, уже не опуская головы, обеими руками хватаясь за перила, стал подниматься быстрее. От волнения я стал перекладывать «макаров» из ладони в ладонь. Заскрипели и открылись створки двери. Влад клюнул на приманку и кинулся вверх со всех ног, чтобы успеть к кабине до того, как створки закроются. Я не вошел в лифт, а поднялся на пару ступеней выше, оперся обеими руками на перила, перенося на них тяжесть тела, и, когда увидел голову Влада, взбегающего по лестнице, наотмашь, с разворота, ударил по ней ногой.

Удар был жестоким. Влад, несмотря на свой внушительный вес, отлетел назад, словно в него попал снаряд, и тяжело упал спиной на ступени. Я перепрыгнул через перила, встал коленом на грудь Влада и, размазывая стволом пистолета струйку крови, которая хлестала из его носа, шепнул:

– Я еще расквитаюсь с тобой, сука! А пока полежи, очухайся.

Влад был живучим, как бычара. Я помнил его редкостную невосприимчивость к боли и способность быстро приходить в себя после крепкого мордобоя. Едва я спустился на первый этаж, как по лестнице разлетелся лязг дверей лифта и с тихим воем заработал мотор. Но мне уже было все равно – собирался он меня преследовать или же хотел поднять тревогу и позвать на помощь своих дружков. Я спокойно вышел из подъезда, заметив, что «Нексия» шурует фарами по пешеходным дорожкам где-то между домами, сразу же завернул за угол и легкой трусцой побежал по заросшему кустарником пустырю к исполинским трубам ТЭЦ, которые издавали шум падающей воды. Скатившись на заднице под оградительный забор и с головой погрузившись в густые облака теплого сырого пара, я сел на бетонную плиту, достал телефон и набрал номер Тарасова.

– Да! – тотчас ответил он, словно не отрывал трубку от щеки. – Кто это?

– Ты свинья, Тарасов, – сказал я. – Ты не сдержал своего слова и натравил на меня своих псов.

– Кто натравил? – слегка заикаясь, ответил Тарасов. – Быть такого не может. Это какое-то недоразумение!

– Ты врешь! Ты обложил меня тупоголовыми «синяками». Ты отдал меня на растерзание. Больше я тебе не верю. Забудь о золоте…

– Стой, Вацура! – засуетился Тарасов. – Не кидай трубку! Я тебе сейчас все объясню! Это недоразумение, поверь мне…

Я отключил телефон. Сейчас он позвонит Цончику, подумал я и не ошибся. Трубка пронзительно запищала. Я откашлялся, напряг голосовые связки, чтобы понизить тембр, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Цончик, – ответил я усталым голосом.

– Ну! Докладывай! Вы взяли его? Он где-то рядом! Он уже почти в ваших руках!

– Шеф, скажите своим парням на «Нексии», чтобы немедленно поехали к ближайшему ларьку, купили водки и не появлялись в районе ТЭЦ как минимум два часа.

– Что случилось? – уже спокойным, даже ослабевшим голосом спросил Тарасов.

– Я иду у Вацуры по пятам. Эти же футболисты только спугнули его своими воплями и стрельбой…

– Идиоты! – перебил меня Тарасов. – Я же запретил стрелять!

– А сейчас они гоняют кошек по подвалам. Можете выглянуть в окно и полюбоваться.

– Тьфу! – в сердцах сплюнул в микрофон Тарасов. Я машинально протер свою трубку рукавом. – Стадо баранов… Слушай меня, Цончик. Не пожалею денег, если доставишь его ко мне. Одна надежда на тебя. Давай работай, не буду тебе мешать.

Он отключился первым, а я не сразу оторвался от трубки, слушая гудки. Потом сдвинул в сторону крышку на задней панели трубки и вытряхнул на ладонь аккумуляторные батареи.

Надоел ты мне, подумал я, представляя, как Тарасов нервно ходит по своей комнате, время от времени отпивая из пластиковой бутылки, чешет грудь под несвежей расстегнутой рубашкой, кричит в трубку, пинает ногами раскиданные по полу вещи, а его жена, сдержанная, спокойная, стоит у ванны, глядя, как водяная струя взбивает пену, потом усталым движением расстегивает «молнию» платья, снимает его через голову, обнажая красивые ноги, безумное белье. Затем она заводит руки за спину, расстегивает застежку лифчика, гладит груди с красными полосками от жестких «косточек», сдавливает их, тихо постанывает от удовольствия и думает обо мне.

Потом я представил себе Анну, спящую сейчас под солдатским одеялом в казарме какой-то мордовской зоны, и мне стало гадко.