Прочитайте онлайн Чоновцы на Осколе | ГЛАВА V

Читать книгу Чоновцы на Осколе
2312+1036
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА V

У Стрижова только что закончилось заседание ревкома. Проветрив от едкого махорочного дыма кабинет, он прилег на диван отдохнуть. Но поспать ему не пришлось. Вошел дежурный и доложил о приходе Василия Терехова.

Стрижов поднялся с дивана.

— Что случилось, товарищ Терехов?

— Очень важное дело. Хочу вам кое-что рассказать и посоветоваться.

— Садись выкладывай, — кивнув головой на стул, сказал Стрижов, устало опускаясь на диван.

Василий рассказал о хозяйке, о ее сыне, о вызывающем подозрение землемере, о найденных в беседке гранатах.

— Молодец, что не поленился в такой поздний час прийти. — Стрижов поднялся с дивана, взял со стола список переведенных на казарменное положение коммунистов и комсомольцев, быстро просмотрел его. — Сделаем так: я пошлю несколько человек из нашего актива. Пусть вскроют в беседке пол и все, что там обнаружат, заберут.

— Гранаты не страшны... капсюли я забрал, — вынимая из кармана пиджака сверток, заметил Василий.

— Капсюли к гранатам они могут достать... Обстановка сейчас очень сложная. Час назад получили телеграмму из Купянска от командира маршевого полка. Сообщает, что из воинского эшелона на станции Уразово дезертировали пятьдесят человек. Большинство — мобилизованные крестьяне нашего уезда. Нас просят принять меры к поимке дезертиров и преданию их суду ревтрибунала. Хорошо, если эти сбежавшие из эшелона разбрелись по своим домам. А если они подались в лес... Там после отступления белой армии и без них скрывается немало разной белогвардейской сволочи. Как их оттуда возьмешь с нашими силами? Завтра еду в Валуйки, буду говорить по прямому проводу с Воронежем, придется бросить все наши силы на борьбу с бандитизмом.

— А что же делать с хозяйкой? Что, если ее сын действительно остался при отступлении белой армии и скрывается здесь где-нибудь? — не утерпев, спросил Василий.

— Вот этим вопросом ты и займешься. Человек ты обстрелянный. Как-никак в разведке служил. Прощупай всех родных и знакомых хозяйки. Уточни, действительно ли ее сын скрывается здесь, где именно? Выдавай себя за дезертира. Документы, какие понадобятся, дадим. А пока, чтобы не навлечь на себя подозрений, сам в ревком не ходи. Связь со мной придется держать через братишку, он, как видно, ловкий, толковый паренек. Он где сейчас?

— У ворот дожидает.

— Ты позови его, я поговорю с ним, выпишу ему пропуск, и отправляйтесь спать. Не забывай, что отпуск тебе дан для того, чтобы поправиться, — сказал в заключение Стрижов, грустно улыбнувшись своими тонкими сухими губами...

Когда братья возвращались из ревкома, слобода спала мертвым сном, и только с окраин доносились то собачий лай, то грохот винтовочного выстрела. Со стороны садов и огородов тянуло весенней прохладой, запахом прелого навоза.

Запрятав в карман выданный Стрижовым пропуск, Женька стал вдруг важным, степенным, почувствовал себя старше на несколько лет. Ему очень хотелось пройти домой не глухими переулками вдоль садов и огородов, а центральной улицей и чтобы обязательно им встретился патруль в составе знакомых ребят — комсомольцев. Эх, с каким бы шиком он им показал свой пропуск!

Но Василий неожиданно и бесцеремонно запустил свою цепкую руку в карман Женькиных штанов и забрал пропуск.

— Когда будет нужно — получишь, а то еще, чего доброго, потеряешь, лазая по заборам и сараям.

— А к чему мне теперь лазить по заборам? — с обидой в голосе ответил Женька. — Что я, маленький? Стрижов поучает и ты... надоело! Это вы цацкаетесь с чертовой буржуйкой. Больше она у меня ворот на запоре держать не будет. Завтра же позову ребят, и снимем калитку с петель...

— Ну и придумал, шут знает что. Ты понимаешь, что тебе доверили важное дело, а таким поведением ты отпугнешь от дома Булатниковых всех, кого нам нужно поймать и обезвредить? В глазах хозяйки после сегодняшней «бани», полученной от меня в саду, ты должен остепениться и выглядеть паинькой. Договорились?

Женька, выслушивая нравоучения брата, только пыхтел, будто тащил на себе мешок с песком.

Прокравшись незамеченными в чулан, братья сразу же разделись и легли спать.

Женька долго не мог заснуть. Он досадовал на себя, что, найдя под беседкой ящик с гранатами, не догадался тщательно обшарить все подполье, а может, даже порыться в земле. «Сам виноват. А теперь это сделает кто-то другой».

Он беспокойно ворочался с боку на бок, сердито сопел, поднимал голову с подушки в надежде хотя бы услышать шаги или голоса счастливчиков. Но со двора до его чуткого уха долетал лишь слабый шум деревьев, да слышно было, как за стеной в кладовке пищали и шумно возились мыши...

Утром братьев разбудила мать.

— Заспались, ребятки, вставайте завтракать. С вечера рано легли, пора выспаться, уж одиннадцатый час, а вас хоть водой отливай.

— Вот это да... Соснули! — воскликнул, вскакивая с постели, Женька. — Одевайся скорее, Василь, позавтракаем и на рыбалку! Сегодня воскресенье, в школу мне не идти...

Но Василий не спешил.

Дул сильный ветер. Старые тополя под окнами в палисаднике раскачивались и скрипели.

— Какая тебе в такую погоду рыба ловиться будет?

— Я знаю такое местечко, где ни ветра, ни волны, — привада у нас под мельницей. Обязательно сазана поймаем, — настаивал на своем Женька.

— Ну что ж, сходим, — сдался Василий. — Давай только принесем матери кизяков и воды натаскаем.

— Это я мигом. А ты иди завтракай, я есть не хочу, чего-нибудь захвачу с собой.

Василий завтракал вдвоем с матерью на кухне. Девочки еще спали. Сестра из больницы не приходила.

— Задержалась Тоня, — беспокоилась мать, — не случилось ли чего?

— А что может с ней случиться?

— Мало ли что... Время-то какое! Дня у нас не проходит, чтобы в слободе не зарезали или не застрелили кого-нибудь. Вот вы спали и ничего не слышали, а я почти до утра глаз не сомкнула. За садом у нас на огородах такая ночью стрельба поднялась, думалось мне, опять белые наступают. Хозяйка тоже слышала. На что спокойная женщина, а поди ты, утром наливает мне в кувшин молока, рассказывает об этой стрельбе, а у самой руки дрожат.

— Она боялась, верно, как бы случайно не перелить лишнего, — заметил, усмехнувшись, Василий.

То, что рассказала мать о ночной стрельбе на огородах, за садом, встревожило и озадачило Василия. «А не столкнулись ли там наши товарищи, посланные Стрижовым, с теми, кто запрятал в беседке оружие?»

И когда Женька, управившись с хозяйственными делами, появился на пороге, Василий заторопил его:

— Бери-ка побыстрей удочки, пошли, посидим час-другой на реке, давно я этим делом не занимался...

Как только они вышли в сад, Василий рассказал Женьке о ночной перестрелке на огородах.

— Не может быть, — не поверил Женька. — Это стреляли где-нибудь еще. Если б за садом, то и нас с тобой на ноги подняли. А я ведь, по правде сказать, долго не спал, все прислушивался, — признался он. — Обидно мне, что Стрижов нас обошел, поручил другим в беседке копаться.

— Стрижов сделал так, как нужно, — заметил Василий. — Председателю ревкома видней, кому какое дело поручить. Он за всё и за всех нас отвечает.

— Ну, это еще не известно, как другие справятся с этим делом, — возразил Женька.

— А вот это мы сейчас проверим...

В беседке, куда зашли по пути братья, они не нашли никаких следов ночного обыска. Половицы все были на месте, и так же, как вчера, весь пол покрыт сухими листьями и песком.

«Неужели не нашли ночью беседку? Или отложили обыск по каким-то причинам?» — подумал Василий. Он уже хотел попросить брата слазить под пол через подкоп, но вдруг заметил у порога что-то блестящее. Он нагнулся и поднял лезвие перочинного ножа, сломанного им вчера при попытке поднять тяжелую дубовую половицу.

— Все в порядке... Значит, товарищи тут побывали и справились, видимо, неплохо. А ты сомневался... Пошли!

Но Женьку это не убедило.

— Я слазаю проверю...

Они обошли вокруг беседки, и Женька, к своему удивлению, никак не мог обнаружить того места, где он вчера лазал. Подкопа, сделанного им под беседку, не оказалось. Он был засыпан землей и сверху затрушен сухими листьями.

— Вот черти, ловко замаскировали. Я бы не догадался, — признался Женька...

На хваленой Женькиной приваде было действительно тихо. От ветра ее укрывали двухэтажное деревянное здание водяной мельницы и столетние ветлы на обочинах высокой плотины. От темного омута веяло ледяным холодом.

Ребята размотали удочки, насадили на крючки мягкие катышки пшеничного хлеба, смешанного с тонкими волокнами ваты и сдобренного для аромата конопляным маслом, поплевали на приманки и забросили их в воду.

Пробковые поплавки, проткнутые острыми перышками, неподвижно легли на серую водяную гладь.

— Эх, сейчас мы подцепим сазанчика, — не удержался от восторженного восклицания Женька, удобно усаживаясь на соломенной подстилке.

Василий сел рядом, воткнул в берег комель орехового удилища, достал из кармана кисет, свернул из газетной бумаги козью ножку, закурил.

Рыба упорно не клевала.

Онлайн библиотека litra.info

Первым нарушил молчание Женька.

— А хорошо в это время у нас под Воронежем, на Собачьей щели, рыба клевала. Помнишь, какими снизками мы таскали плотву и подлещиков?

— Было, таскали... А тут у тебя либо кто до нас всю рыбу выловил, либо вовсе в этом месте она не ночевала. — Василий обвел взглядом пустынный берег. — И рыбаков, кроме нас, нигде не видать.

— Ну, это ты оставь, — упорствовал Женька, — местечко это золотое. Глубина сам видишь какая! Десятиаршинная леска до дна не достает. Летом с крыши мельницы ныряем — красота! Летишь, дух захватывает. А что рыбаков не видно, так сегодня воскресенье. Слышал колокольный звон? Народ в церковь ушел. Грехи замаливают, к пасхе готовятся.

— А комсомольцы где, тоже там?

— И комсомольцы некоторые... Кто родителей боится. А кто так, ради любопытства, побаловаться, потолкаться. Старшие, конечно, делами заняты, а нам что делать... Нами, мальчишками, комитет комсомола не очень интересуется. Но охаивать всех ребят нельзя. Есть у нас крепкие, хорошие комсомольцы: Шорников, Гораин, Иванов, Пронин... Или вот Димка Стрижов, не смотри что мальчишка, всего на год старше меня, а уже с отцом против немецких оккупантов и белых партизанил, воевал, в лесу скрывался. А Миша Шорников, когда тут белые были, из-под носа часовых тачанку с пулеметом увел.

— Как же это ему удалось?

— А так: брат его — друг Виктора Григорьевича Стрижова, тоже большевик, с партизанами в лесу скрывался, налеты ночами на слободу делали, в панику белых вгоняли. Неизвестно откуда появятся — трах, тах, тах! Постреляют и скроются, как не бывало. Ну, белые начали держать у штаба тачанки с пулеметами, кони в упряжке чалые, зверюги с конного завода. Держали тачанки на случай погони за партизанами.

В это время Миша Шорников на мельнице работал подсыпщиком. Как-то белые для армии пригнали смолоть целый обоз пшеницы. Тут же на мельнице самогонку начали гнать. Ну и перепились ночью. А Миша Шорников с дружком своим Алешей Гораиным — он тоже на мельнице работал помощником механика — пар в котлах подняли до предела, и ходу; котлы разнесло по швам. Дружки — к штабу, бросили в окно две гранаты, вскочили на тачанку и в лес к партизанам ускакали.

— А где брат его сейчас?

— Брата Шорникова белые повесили. Кулаки выдали. Приехал он на Бутов хутор за продуктами для отряда, а там белые засаду устроили. Скрутили ему руки. Три дня мучили, потом среди площади на телеграфный столб на вожжах подтянули... И еще много хороших ребят комсомольцев тоже погибло. Кто ушел в Красную Армию, на фронте сейчас...

В разговоре братья забыли про удочки.

— Смотри-ка, куда твою уперло! — вдруг, взглянув на воду, завопил во весь голос Женька.

Василий вскочил на ноги.

Длинное ореховое удилище, ныряя тонким концом в воду, быстро тянулось к противоположному берегу и было уже чуть ли не за три сажени от ребят.

Пока Женька метался по берегу, не зная, что предпринять, Василий сбросил с себя пиджак, снял брюки и, оставшись в одних кальсонах, бросился с крутого берега в омут.

— Ой, что ты делаешь? Простудишься! — испуганно закричал Женька.

Но Василий, отгребая руками ледяную воду, громко фыркая, стремительно плыл за ускользавшей от него удочкой. Вот он настиг ее, схватил правой рукой за комель, приподнял над водой и, ловко перевернувшись на спину, поплыл обратно к берегу.

Когда он вышел из воды, его трясло как в лихорадке, зубы стучали, выбивая дробь. Но Василий не выпустил из рук удилища, пока не подвел к берегу огромного золотистого сазана.

Женька, желая помочь брату, схватил сачок, стал подводить его под рыбину, но сделал это с хвоста. Сазан, почувствовав прикосновение к себе постороннего предмета, вдруг в испуге рванулся в сторону, шлепнул по воде широким хвостищем и исчез в глубине мутной полой воды. Крючок из медной проволоки был разогнут и мотался на конце волосяной лески.

Женька от досады и злости на свой промах схватил голову обеими руками и ругал себя неотесанным дураком.

А Василий, молча пританцовывая то на одной, то на другой ноге, отфыркиваясь, выжал мокрые кальсоны, оделся, закурил и, пуская изо рта голубую струйку дыма, спокойно сказал:

— Оказывается, действительно здесь водятся неплохие сазаны...

Ни в голосе, ни в глазах его не было заметно ни злобы, ни раздражения, и только на пухлых, слегка дрожавших губах выступала добродушная улыбка.

— Ну вот, а ты не верил... Золотое местечко! — воскликнул Женька, бросившись сматывать удочки.

Когда братья торопились домой, перед садом на огородах Женьку окликнули школьные товарищи.

— Эй, Рыжик, постой! Куда так скачешь? Боишься, улов протухнет?

— А вы за горохом пришли? Его еще не сеяли. — Подковырнул, в свою очередь, Женька товарищей.

— Пришли посмотреть... Тут наши патрули ночью бандюгу одного подстрелили, — ответил длинный худой парнишка, настороженно покосившись на Василия.

— Это брат мой, — заметил Женька, — давай рассказывай!

— А чего рассказывать? Вот видишь, — кивнул парень головой на примятую сырую землю с оранжевым большим пятном, — тут, видно, его и стукнули. А второй ускакал. Ночью Шорников сам с ребятами ходил. Вздумалось ему по огородам слободу обойти, идут, слышат от реки конский топот. Притаились. Всадники прямо на них. Шорников им: «Стой, пропуск!» А бандюги — стрелять. Ну, ребята залпом из винтовок. Одного насмерть, другой ускакал. Говорят, вплавь они сюда через Оскол перебрались. На переправе ночью с двух сторон наши заставы стоят.

Женька вопросительно посмотрел на Василия.

— Пошли, после купанья как бы мне не простудиться, — Василий дернул братишку за рукав. — Какое нам дело до всего этого...

— Приходи, Рыжик, в клуб, репетицию посмотрим, наши ребята к Первому мая веселый концерт готовят!

— Приду, — крикнул в ответ Женька, поспешая за братом.