Прочитайте онлайн Читатель предупрежден | Глава шестнадцатая

Читать книгу Читатель предупрежден
2616+1353
  • Автор:

Глава шестнадцатая

Казалось, что дождь никогда не прекратится. Когда поезд 17.20 в облаках пара отошел от вокзала Чаринг-Кросс, за окнами ничего не было видно. Зато вагон был почти пустой, и в купе, кроме них, никого не было.

Не прошло и пяти минут, как Г.М. фыркнул со злостью:

– Боже мой, неужели эта гусеница не может ползти быстрее?

– Может быть, поговорить с машинистом? – с сарказмом предложил Мастерс – Предложить ему взятку? К чему эта внезапная спешка, сэр? Вчера вы вообще не появились в Форвейзе, а мы ждали достаточно долго. Так почему мы так торопимся?

Сэр Генри ничего не отвечал. Несколько раз он кулаком стукнул себя по колену и недовольно посмотрел на доктора Джона Сандерса, который сидел на диване около окна.

– Старый осел! – буркнул Г.М.

Этот эпитет привел старшего инспектора в хорошее настроение.

– Как вы себя чувствуете, доктор, – шутливо спросил он. – Сердце колотится? А может быть, выступил холодный пот? Клянусь Богом, давно у меня уже не было такого хорошего настроения! Вы разнесли Пенника вчистую, а то он был просто убежден, что вы будете сидеть тихо!

– Вы оба думаете, что это так весело? – разозлился Г.М. – Замолчите, инспектор, – буркнул он Мастерсу. – А ты, сынок, – обратился он к доктору, – лучше ответь мне на один вопрос. Зачем ты это сделал?

– А что он думает, этот ваш Пенник? Кто он такой? Бог, который указывает людям, кто должен умереть или с кем пойти на ужин? Его знаменитая «Телефорс» – это чушь, и вы об этом знаете так же хорошо, как и я. Что ж: позволим ему действовать. Он же утверждает, что его «мысленные волны» могут убивать! Пусть нажмет на кнопочку в своем мозгу, а мы посмотрим, что из этого выйдет!

– Хм-м… – проворчал Г.М., почесывая подбородок. – Что, поджилки трясутся?

– Немного, – честно признался Сандерс.

– Тогда зачем ты это сделал?

Почему не сказать? Почему не признаться, что это голубые глаза Вики, ее улыбка, ее облик, не оставляющий его воображения, привели его к этому… Там, где в игру входила ее особа, он и Пенник вели себя, как два кобеля в присутствии суки. Это сравнение не было ни легким, ни приятным, и Сандерс чувствовал к себе отвращение за то, что оно пришло ему в голову в связи с Викторией, но если быть искренним по отношению к самому себе, то это сравнение только называло все своими именами. С другой стороны, Пенник не принадлежал к благородным поклонникам, страдающим молча. Наоборот, если бы он только смог, он убил бы его, не моргнув глазом. Он вспомнил сцену в ресторане, когда Пенник вежливо поклонился, взял шляпу, плащ и спокойно вышел на улицу, залитую дождем. И – если принять во внимание прежнее его поведение – это был красный сигнал опасности. Сандерс поднял голову:

– Вы не знаете, почему я это сделал?

– Я? – задумался Г.М. – Разумеется, знаю. Во мне достаточно проницательности, если в этом случае она вообще требовалась, но я не в состоянии помешать чудовищным глупостям, которые делают другие люди, хотя и неоднократно предупреждаемые. Пенник только ждал случая. Ты не заметил этого? О, нет! Перчатка брошена, и ты гордишься собой. Вопреки всем предупреждениям, которые ты получил в течение пяти дней…

– Но…

– …ты остался к ним глух, как пень. А зачем дочь Джо Кина встречается с этим типом и обходится с ним, как с яйцом? Для того, чтобы помешать тому, что сегодня произошло. Для того, чтобы ты не стал объектом нападения Пенника.

Колеса поезда громко стучали.

– Вы так думаете? – быстро спросил Сандерс.

– О, сынок, думаю ли я так? Разумеется. Я знаю об этом. Надо иметь бельмо на глазах, чтобы не заметить, что Пенник хочет избавиться от тебя. Он ждал только принципиального оправдания… да… принципиального оправдания, чтобы показать свои коготки. В этом-то вся проблема. В определенном смысле Пенник очень честный человек.

Старший инспектор недвусмысленно постучал себя пальцем по лбу.

Сэр Генри со злостью посмотрел на него:

– Да. Я знаю, что говорю. Еще одна глупость, и, клянусь, я брошу это дело, инспектор!

– Спокойно, без нервов! Все, что я хотел сказать, это…

– Пенник – честный человек, – подчеркнул Г.М. – Признаю, что он бывает исключительно неприятным. Я подозреваю также, что он немного не в себе и, если кто-то всерьез им не займется, окажется в сумасшедшем доме. Но этот человек не лишен совести, которая немного его беспокоит в случае с Сандерсом. Дьявол-искуситель говорит: «Да». Совесть же говорит: «Нет». Дьявол-искуситель говорит: «Прикончи его». Совесть говорит: «Нет, если ты сделаешь это, это будет проявлением ревности к любому, кто находится вблизи от нее и докажет, что ты не являешься сверхчеловеком». Дьявол-искуситель говорит: «Это будет в интересах науки». А совесть говорит: «Чушь!». Но теперь, когда ты сам подсунул ему оправдание, он забудет обо всем. Если только ему удастся это совершить, ты будешь, сынок, его следующей жертвой.

Мастерс серьезно забеспокоился.

– Минуточку, сэр! Неужели вы думаете, что он это сделает?

– Если только ему удастся, – повторил Г.М. упрямо. – Нет, может быть, это сказано слишком сильно. Могу вас успокоить. По моему мнению, Сандерсу ничего не угрожает…

– Да, сэр, по вашему мнению, – запротестовал старший инспектор. – Но то же самое вы сказали о Мине Констебль. И что же? Она мертва.

– Хорошие же из вас друзья! – со злостью вмешался Сандерс. – Кудахчете, как старые куры! Мне что, уже сейчас заказывать себе венок или после возвращения в город?

Сэр Генри постарался смягчить ситуацию.

– Спокойно, сынок, ты выглядишь совершенно здоровым. Все будет в порядке, если только…

– Знаю. Если только я буду доверять Старику. Отлично, я доверяю вам. И в случае чего, вместо цветов на могилу, сделайте пожертвование в пользу незаконнорожденных детей…

Доктор задумался.

– До настоящей минуты, – продолжил он, – я всегда думал, что живу в нормально организованном мире, где ничего необычного не случается. Я завидовал Марсии… то есть завидовал людям, которые могли себе позволить путешествовать, хотя бы в Японию. Если говорить о физическом состоянии, то мало что изменилось. Я ем, сплю, как и раньше. В квартире у меня те же самые обои, и я зарабатываю столько же денег. Но чувствую себя так, как если бы оказался в другом мире, где все может произойти.

– Мы все будем чувствовать себя так, – мрачно заявил старший инспектор, – если эта идиотская история с «Телефорс» будет развиваться дальше. «Телефорс!» Слышали, что говорили на вокзале? И что кричала в окно вагона эта толстая старуха? А киоски с газетами? Я хотел бы прочитать вечерний выпуск. Может быть, его удастся купить на следующей станции?

Несколькими минутами позднее поезд затормозил. Мастерс выскочил на политый дождем перрон и через минуту вернулся с целой охапкой газет.

Поезд тронулся, и некоторое время был слышен только шелест бумаги.

– События начинают нагромождаться. Эти ученые умники затеяли соревнование. От профессора Хьюденса в интервью вытянули только одно слово: «Чушь». Это приведет Пенника в ярость. И наоборот, профессор Трипплетс, допуская теоретическую возможность существования такого рода оружия, сказал, что этот замысел не нов. Я уже вижу, как Пенник брызжет ядом. Да-а, совсем неплохо. – Он неохотно посмотрел на Сандерса. – Если бы только ты в это не ввязывался! Как жаль, что ты не прикусил себе язык в присутствии Пенника!

Доктор с обидой взглянул на своего собеседника.

– Один вопрос. Можете сказать, почему я должен играть роль козла отпущения? Вы оба цепляетесь ко мне без малейшего повода. Я бросил Пеннику вызов, чтобы доказать, что он обманщик. Следовательно, выполнил работу за вас. И вместо того, чтобы поблагодарить меня, вы ведете себя так, как будто я нарушил ваши планы.

– Нарушил, сынок…

– Я?… Каким образом?

– Самым простым. По злосчастной случайности, – устало сказал Г.М. – я все обдумал, так тщательно распланировал. Я поймал бы Пенника в ловушку… вот так! – Он щелкнул пальцами. – Во всяком случае, я рассчитывал на сорок процентов вероятности, больше и требовать было нельзя. Ты снизил эту вероятность до одной десятой. Что за куриная слепота! Потому-то мы так торопимся в Форвейз. У меня остались еще две возможности…

– Поймать Пенника? – старший инспектор едва сохранял самообладание.

– Да.

– Когда?

– Завтра, если нам повезет.

Мастерс злорадно усмехнулся.

– Что ж, будет лучше, если вы поспешите, сэр. Разумеется, я не верю во всю эту чушь. Но что будет, если Пенник решит немного раньше прикончить нашего доктора?

– Нет, – серьезно запротестовал Г.М. – Мы можем рассчитывать на двадцать четыре часа. Пенник не начнет действовать, пока не прочитает завтра вечером в Париже свою лекцию и…

– Ха, ха, ха, – неестественно рассмеялся Сандерс.

– Сиди тихо, сынок, хорошо? – сурово призвал его к порядку сэр Генри. – К тебе это не имеет отношения. Как я уже говорил, инспектор, у нас есть немного времени, прежде чем Пенник не узнает, что может вытащить из-за пазухи следующую бомбу. В эту минуту нет причины для волнения.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр. Но скажу вам прямо. Похоже на то, что вы, прошу прощения, сошли с ума! Вы же не собираетесь допускать, чтобы он стал болтать по радио? Я не верю этому! Его можно остановить. Есть много способов, достаточно легких… что?

– М-м. А зачем?

– И еще одно, – продолжил инспектор. Он взял в руки газету, и глаза у него подозрительно блеснули.

– Вы видели это? «Ивнинг Планет»?

– Нет, не видел, – с виноватым лицом признался Г.М. – А что там такое?

– Что там такое? Вот это хорошо! Две мои фотографии! И одна с надписью «Стареющий инспектор Мастерс», а другая: «Старший инспектор Мастерс, переодетый хулиганом из Ист-Энда». И главное, на этом первом, я выгляжу в сто раз хуже, чем на втором! Это мелочь, не так ли? Но, как говорит сэр Генри: «Не волноваться, сидеть и думать». Я сделал это, и черт меня побери, если я вспомнил больше одного человека, у которого имеется мой снимок в этой одежде! Это вы дали мой снимок в прессу?

– Спокойно, спокойно.

– Так это вы?

– Перестаньте скандалить…

– Постараюсь. Я также сразу догадался, что это вы написали статью на целую колонку в «Дейли Вайэлес». Я не говорю, что вы окончательно помешались, нет, этого я не сказал. Но, уж если вас засадят в Палату Лордов, то я сяду в первом ряду галерки, чтобы не пропустить этого представления. Это все. Я хотел бы только знать, зачем мы едем в Суррей? Что вы хотите там найти?

– Во-первых, – сэр Генри оставался при своем мнении, – я должен найти альбом Мины Констебль с вырезками.

– Что? Это невозможно! Мы перевернули там все вверх ногами, а вы по-прежнему уверены, что альбом находится в доме?

– Да.

– И где вы собираетесь его искать?

– В этом-то и дело. Не знаю.

Мастерс пожал плечами. Яркая вспышка молнии осветила залитые дождем окна вагона. Раскаты грома слились с шумом и грохотом колес. Ни один из них больше не сказал ни одного слова до прибытия на станцию, где с автомобилем их ожидал комиссар Белчер, получивший телеграмму от инспектора.

Путешествие по открытому пространству во время грозы не принадлежало к самым приятным. Форвейз в струях дождя выглядел еще более мрачно, нежели обычно, а газон превратился в настоящее болото. Огромный дом производил впечатление вымершего и безлюдного, как после большого пожара. У комиссара были ключи от входной двери.

– И что дальше? – спросил Мастерс, включая свет.

– Прошу меня не торопить, инспектор. Я должен подумать. Сейчас, сейчас! Вы искали альбом в оранжерее? Все тщательно осмотрели?

– Можете быть спокойным! Не стройте иллюзий, что он спрятан под пальмами. Правда, мы их не выкапывали. Но земля в кадках была такой сухой, что был бы заметен любой след.

– Я хотел бы туда заглянуть.

Салон, столовая, оранжерея. Сандерс с неприятным ощущением убедился, что все осталось таким же, как и в ту ночь, когда умерла Мина. На столе в столовой, под блестящим абажуром лежали осколки стекла; это напомнило Сандерсу момент, когда за дверью оранжереи он увидел лицо Пенника и выпустил из внезапно ослабевших рук бокал с остатками пива. Все это возвращало его в прошлое – как запах или звук. Пенник не мог ничего сделать. Он лопнул, как воздушный шарик, когда доктор сказал ему в глаза, что он о нем думает. Однако…

Сэр Генри отворил стеклянную дверь оранжереи и начал тщательно осматривать ее.

– Если вы ищете отпечатки пальцев, – заметил Мастерс с сарказмом, – то зря теряете время. Ничего подобного мы не обнаружили. Да, я знаю, доктор сказал, что Пенник прижался носом и пальцами к стеклу; мы не пропустили бы этого. Есть только такая альтернатива: либо следы были потом стерты, либо их вообще не было.

Доктор не дал себя спровоцировать.

– Вы начинаете подозревать меня в галлюцинациях…

– Не забывайте об астральном призраке, – вставил Г.М., открывая и закрывая дверь в оранжерею. – И еще одно. Вы видели что-либо еще, кроме носа и пальцев Пенника?

– Правду говоря, немного.

– А слышали, как он убегал?

– Нет, не слышал. Но могу поклясться, что он был здесь: тут не было никакого фокуса-покуса или игры воображения.

В этот момент не существовало никакой угрозы со стороны Пенника. Однако его образ сильный и неумолимый, как смерть, носился над Форвейзем.

Мастерс протиснулся мимо Г.М. и нажал кнопку выключателя. Шары огненных плодов засветились по углам стеклянной крыши. Струи дождя разбивались о стекло с таким громким звуком, что они вынуждены были кричать, чтобы слышать собственные голоса. Сандерс подсознательно ощутил облегчение при виде пустого плетеного стула, втиснутого между растениями, стула, на котором несколько дней назад сидел Пенник. Г.М. подошел к бездействующему фонтану.

– Эй! – воскликнул он.

– Что?

– Очень важный вопрос. Когда ты увидел Пенника и выбежал за ним в оранжерею, этот фонтан работал?

– Нет.

– Ты уверен?

– Могу поклясться. Во всем доме была мертвая тишина. Даже больше, я помню, что проходил мимо этого фонтана. Но почему?

– Потому, – подозрительно мягко сказал Г.М., – что, если это так, как ты говоришь, то мы получили одну из важнейших улик во всем этом деле.

Мастерс тут же оказался рядом с ним.

– Подождите! Одна из важнейших улик? Вы думаете, что мы, наконец, сможем установить, был Пенник или не был, прошу прощения, доктор, в оранжерее? И если был, то зачем? Но какое отношение к этому имеет фонтан? Это обычный садовый фонтан; он вбирает несколько галлонов воды, и она циркулирует в нем по кругу. Я хорошо его осмотрел, потому что хочу купить подобный для своего сада.

– Собираетесь вы купить себе фонтан или нет, в этот момент несущественно, главное, что у нас в руках важное доказательство. И меня не интересует, как этот аппарат работает. Речь не об этом. – Он перешел в переполненный украшениями холл. – Есть тут еще какие-либо двери? Ах! Только одни! В кухню, не так ли? Я так и думал. А не существует ли лестницы из кухни наверх? Нужно это запомнить, инспектор, лестницы нет.

Сэр Генри заглянул в кухню. Мастерс ходил за ним по пятам.

– С другой стороны, – продолжал Г.М., взмахивая руками, чтобы удержать в отдалении от себя наступающего ему на пятки Мастерса, – спальня нашего печальной памяти Сэмюэля Констебля находится прямо над столовой. Насколько я помню, об этом говорила мне миссис Констебль. Да. И помню также, что под одним из окон спальни находится балкон с лестницей, ведущей в сад. Сынок, если ты не отодвинешься от меня, я совершу убийство…! Следовательно, можно из столовой попасть в спальню на втором этаже, вернуться обратно вниз и никто не заметит. Если мы…

– Боже мой! – вырвалось у старшего инспектора.

Яркая вспышка молнии, отразившись в стеклянной крыше, озарила оранжерею, и в ее резком свете они увидели свои испуганные лица. Казалось, что стеклянная крыша затряслась от последующего мощного раската грома. Одно из стекол лопнуло, со звоном разбилось об пол, и через образовавшееся отверстие хлынул поток дождя. Все это произошло в одну секунду. Электрический разряд, по-видимому, вызвал короткое замыкание, потому что свет в оранжерее погас.

– Черт побери! – выругался в темноте Г.М.

– Не о чем беспокоиться, – мягко успокаивал его Белчер. – У меня есть фонарик. Но что могло выйти из строя? Наружные провода или предохранитель?

Мастерс был окончательно выведен из себя. Он еще ощущал шок, вызванный неожиданным ударом молнии, и непроницаемая темнота действовала ему на нервы. Он говорил громко, стараясь перекричать шум дождя.

– Скорее всего, провода. Здесь столько всякого дополнительного электрооборудования, что они поставили предохранители в нескольких местах: один на две комнаты. Их нельзя вывести из строя одновременно, разве что…

– Ящик для предохранителей, – неожиданно сказал Г.М.

– Что такое?

– Ящик для предохранителей, – повторил он. – Обыскивая дом, вы заглядывали в ящик для предохранителей?

– Нет, а зачем? Могу поклясться, что никто не орудовал там ни до, ни после смерти миссис Констебль…

– Я говорю об этом не в связи с чьей-либо смертью, – раздраженно сказал сэр Генри. – Я просто подумал, что это может быть отличный тайник для плоского альбома восемнадцать на двадцать дюймов… – И после недолгого молчания добавил: – А где этот ящик?

– В комнате миссис Констебль, в стенном шкафу… мы идем?

Они поднялись наверх при свете фонарика Белчера. В дальнем углу спальни находился стенной шкаф с открытыми дверями. Внутри, над самой высокой полкой они увидели металлический, выкрашенный в черный цвет ящик около двух футов высоты и полтора ширины. Мастерс встал на стул и пальцами повернул недовернутые винты. Крышка со скрежетом открылась, и на голову инспектору упал большой альбом с позолоченными уголками.

– Он был здесь спрятан… – со злостью буркнул он.

– Да, сынок. Нетронутый с того времени, когда Мина Констебль после смерти мужа сунула его туда. Прекрасный тайник. Человек смотрит на ящик с предохранителями, и ему никогда не придет в голову, что там могут находиться какие-то иные предметы. Но на этот раз крышка не примыкала плотно, потому что там было слишком мало места для объекта такого размера. Если вы хотите хорошо укрыть от воров свое состояние, берите пример с Мины.

Мастерс соскочил со стула.

– Отличный замысел, не так ли? – повторил он, потряхивая альбомом. – Точно. Но теперь он у нас! Вы думаете, нам именно он был нужен? – обратился он к сэру Генри, подсовывая добычу под нос.

– Да. Возможно. Если там содержится то, что я надеюсь увидеть… то Пенник в наших руках. Положи эту книгу на стол, сынок, посмотрим его.

Свет фонарика упал на крышку альбома, который Мастерс положил на ночном столике: «Новые способы совершения убийств». Они молча наклонились над ним. Только дождь неустанно барабанил в стекло.

Это был исключительно мрачный экспонат. Он содержал коллекционируемые в течение семи или восьми лет вырезки из периодических изданий, касающиеся случаев внезапной смерти. Некоторые пожелтели от времени, другие были потрепаны или вытерты, как будто долго лежали, прежде чем были включены в коллекцию – остальные относились к последнему периоду. На некоторых были проставлены даты и названия газет, большинство, однако, были неизвестного происхождения. Часть из них была взята из популярных еженедельников, одна или две из медицинского ежемесячника. Они не были расположены в хронологическом порядке; 1937 год был вклеен перед 1935, а между ними находился 1932 год. Это в определенной мере говорило о характере Мины Констебль: женщины умной, но неорганизованной.

Сэр Генри даже застонал при виде этого беспорядка. Но он застонал еще громче, когда они обнаружили на предпоследней странице клочок, оставшийся после оторванной бумаги. Почти вся страница – статья, название газеты, дата – были неровно отрезаны ножничками.

– Она не хотела рисковать, – буркнул Г.М. – И легко могла это сжечь.

– Вы так рассчитывали на этот альбом, сэр?

– Ну, может быть, не совсем так… хм-м, может быть, нет. Но я был уверен, что наконец-то смогу доказать себе и другим, что я был прав. Если бы в этом альбоме была одна маленькая штучка, одна маленькая штучка.

Согнутым пальцем он несколько раз стукнул по альбому. Потом тяжело прошел через темную комнату и уселся в кресло. За ним в залитых дождем стеклах вспыхнула еще одна молния. Мастерс покачал головой.

– К сожалению, ничего не удастся сделать сэр. Если бы остался хотя бы малейший след, мы поставили бы на ноги весь полицейский аппарат, и уверен, нашли бы эту вырезку. Но нет абсолютно ничего! Мы даже не знаем, ни из какой она газеты, ни даже из какой страны, потому что в этом альбоме есть также вырезки из американских и французских изданий. Мы не знаем ни дня, ни месяца, ни даже года издания. Не знаем, какую статью надо искать. Если бы, – старший инспектор кричал, доведенный до белого каленья, – если бы вы могли мне сказать, в каком направлении вы идете, что вы хотите доказать!?

Сэр Генри оперся головой на руку. Он задумался. Через минуту он начал бурно трепать остатки своего некогда богатого волосяного покрова – редкие пучки, торчащие по обеим сторонам лысины.

– Да, да! Разумеется. Я знаю все эти сложности. У Мины не было секретарши. Она не нумеровала вырезки, я проверил это. А что я хочу доказать? Я могу это сказать в нескольких словах.

– Ну?

– Я хочу доказать, что кто-то может быть одновременно и живым и мертвым.

У слушателей мурашки пробежали по спине. Атмосферы не улучшил дьявольский хохот сэра Генри Мерривейла.

– Ха, ха, ха! Вы уверены, что я уже совсем спятил, не правда ли? Печальные руины прекрасного интеллекта. Нет, мои дорогие. Я сказал именно то, что думаю. Инспектор, вы проглядели мотивы всего этого дела. В свое время вы не хотели верить, что существует Окно Иуды. И когда я, в конце концов, доказал…

– Может быть, доказали, а может, и нет. Но что бы ни случилось, вы не сможете показать мне живой труп, и никто не сможет этого сделать. Нет, я не дам вам сделать из себя идиота. С меня уже достаточно! Я думал, что вы уже давно перешли все границы, но подобного я еще не слыхал! Вы можете взять свои астральные призраки, свои зеленые свечи, свои фонтаны и своих живых покойников и можете…

– Ого? Вы струсили что ли?

– Можно узнать, сэр, кто это струсил?

– Вы, мой дорогой. Вы так боитесь, что приятно посмотреть! Вы боитесь этого дома и всех этих вещей! Что, может быть, нет?

– Нет. Я совершенно не боюсь. Я протестую…

– Однако при вспышке молнии вы вскакиваете, как ошпаренный! Не стыдитесь. Ну, честно?

– Перестаньте, довольно, – вмешался обеспокоенный доктор Сандерс – Если вы не перестанете над ним издеваться, через минуту Мастерс начнет грызть ковер!

– Послушайте, – неожиданно сказал Г.М. так решительно, что всё замолчали. Сандерс был убежден, что в этот момент Старик злорадно сверкнул глазами. – Да-а-а, теперь гораздо лучше. Итак: вы хотите поймать убийцу?

– Разумеется, хочу!

– Все в порядке. Если вас не интересуют научные факты, то я дам вам погрызть нечто лучшее, чем ковер. Послушайте, какой у меня план. Завтра мы начинаем наступление. Может быть, это потребует от нас много времени и усилий, но у нас есть шанс, а это все, что нам требуется. Начнем на дознании. Пеннику кажется, что он устроит там великолепный спектакль. Ничего из этого не выйдет. Во всяком случае, он должен быть убежден, что из этого ничего не выйдет. Мы должны иметь на это разрешение, но думаю, нам удастся его получить. Мы сделаем заявление, что…

Только теперь я заметил, какое это правильное замечание. Мотивы убийства, хотя о них упоминалось в тексте, не были явно определены; в игру здесь входит также юридический аспект. Заинтересованным в решении этой проблемы советую читать между строк. Читатель, ты предупрежден. – Д. С.