Прочитайте онлайн Читатель предупрежден | Глава десятая

Читать книгу Читатель предупрежден
2616+1360
  • Автор:

Глава десятая

– Так почему ты не сказала мне об этом?

На этот раз она попыталась спрятаться за позой капризной кокетливой особы, но, несмотря на безупречную игру, созданный ею образ не подходил к ситуации. Сандерс немедленно это почувствовал. Сделав церемонный придворный реверанс, она уселась на ступеньки и, обхватив колени руками, посмотрела на него. На ее лице, погруженном в полумрак, создаваемый цветными витражами, трудно было что-либо прочесть, оно могло выражать все и ничего.

– А почему я должна была сказать об этом уважаемому господину доктору? – спросила Вики, покачивая головой.

– Успокойся.

– Вероятно, существуют обстоятельства, которые никогда не снились невинным молодым людям…

– Вероятно. Но если ты не скажешь этого невинно мыслящей полиции, я не хотел бы оказаться в твоей шкуре. Пойми это, наконец.

– Ты угрожаешь мне?

– Послушай, Вики, – сказал он, садясь рядом с ней на ступеньках, – ты ведешь себя, как героиня детективного романа. Гордость, умение хранить тайну и тому подобное, и все это для того, чтобы скрыть какую-то ерунду, скрывать которую нет ни малейшего смысла. Полиция интересуется Пенником, они хотят знать, где он был и что делал. Я интересуюсь этим по другой причине. Что тебе сделал Пенник, если ты была так напугана?

– А ты как думаешь?… На этот раз ты разговариваешь, как герой дешевого романа. Ты думаешь, мне хотелось бы, чтобы вокруг подобного дела создавался шум? Возможно, определенная категория женщин и стремится к такому, но это имеет соответствующее название. Гораздо лучше делать вид, что ничего не произошло. Это…

Настроение Вики внезапно изменилось. Сандерс почувствовал, что она вздрогнула.

– А если говорить честно, то ты прав, – сказала она, – было нечто большее. Впрочем, этот бедняга ко мне даже не прикоснулся.

– Этот бедняга?

Вики наклонилась назад в сторону высокого окна, оперлась головой о фрамугу, чувствовалось, что напряжение ее ушло.

– Скажи мне, – неожиданно спросила она, – что из себя представляет мисс Блистоун, ну, та девушка, на которой ты собираешься жениться, – голос ее звучал напряженно.

– Но…

– Скажи, пожалуйста.

– Ну что же… я думаю, что она немного похожа на тебя.

– В каком смысле?

К нему вернулось воспоминание о последних минутах перед расставанием: солнце отражалось в белом корпусе судна, высокие черные трубы, протяжный рев гудка и цветная толпа, среди которой мелькнула Марсия Блистоун, стараясь каждому сказать несколько прощальных слов. Наверное, Кесслер тогда тоже присутствовал на борту.

– Я не могу этого точно определить. Она менее взрослая, чем ты. Но жизнь в ней бьет ключом, – эту фразу он сказал только потому, что ненавидел это определение. – Веселая собеседница в компании, и вообще с ней приятно разговаривать. Я человек серьезный, а она беззаботная и…

– А как она выглядит?

– Она ниже ростом, чем ты, и более худощавая. Карие глаза. Она актриса.

– Это интересно?

– Да.

– Ты любишь ее?

Подсознательно он ждал этого вопроса.

– Да, разумеется.

Минуту Вики сидела неподвижно.

– Да, разумеется, ты ее любишь, – повторила она. – И поэтому мы можем быть добрыми друзьями.

– Мы и так добрые друзья.

– Да. Я имела в виду… – Она замолчала.

Поведение ее изменилось. Всякая видимость кокетства исчезла в мгновение ока. Она говорила спокойно, но в голосе ее чувствовалась отчаянная серьезность.

– Послушай. Ты только что сказал, что я веду себя, как героиня детективного романа. Я всегда смеялась над подобными вещами, но в определенном смысле я чувствую себя именно так. Ясновидящий в погоне за девушкой. То, что случилось две ночи назад, не идет ни в какое сравнение со смертью мистера Констебля. Но, несмотря на это, то, что произошло – отвратительно. Пенник, в сущности, человек не злой, однако он опасен. Я не собираюсь всего им говорить, потому что не хочу, чтобы все это распространилось… ох, это неважно. Но проблема заключается в том, что если я расскажу им все, то могу быть обвинена в сокрытии определенных вещей, а если не расскажу, то не смогу себя защитить. Первый раз в жизни с того времени, когда меня ребенком посылали в наказание в темную комнату, я боюсь. Я нисколько не шучу, Джон! Мне нужен кто-то, кто будет со мной, поможет мне. Скажи, ты поможешь мне? Поможешь мне?

– Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня, Вики.

В этот момент их прервали. Тонкая полоска света пересекла холл. В темноте они услышали шарканье ног, звук удара, проклятье и оглушительный шум упавшей вместе с кадкой пальмы.

– Если бы вы немного потрудились и нашли выключатель, сэр! – проворчал кто-то. – Прошу прощения, но зачем вам нужно куда-то ходить и переворачивать все вверх ногами?

– По-вашему, я сова? – рявкнул в ответ гораздо более разъяренный голос. – Черт побери, инспектор, если вы думаете, что в темноте видно так же, как при дневном свете, то поищите его сами. А я знаю, что делаю. Ага! Вот он!

Щелкнул выключатель, весь холл и лестницу залил свет, при вспышке Вики и Сандерс вскочили на ноги с неясным ощущением вины. Сэр Генри Мерривейл и старший инспектор молча вглядывались в их лица, которые еще не успели принять безразличное выражение.

– Угу, – буркнул Г.М., воздерживаясь от дальнейших комментариев. Он стал тяжело подниматься по лестнице. – Добрый вечер. Вы дочь Джо Кина?

Она молча кивнула головой.

– Я был знаком с вашим отцом много лет тому назад. Старина Джо был хорошим человеком, – сказал Г.М., шмыгнув носом. – Что-то я хотел сказать, ага, старший инспектор хотел вам задать несколько вопросов. Может быть, вы спуститесь к нам? Нет, сынок, – коснулся он руки Сандерса. – Ты пойдешь со мной. Прошу представить меня миссис Констебль.

Вики холодно кивнула головой.

– Охотно, – ответила она, посмотрев на часы. – Но я надеюсь, это не займет много времени. Я должна приготовить ужин.

Она легко сбежала по ступеням в направлении Мастерса, лицо которого успело стать суровым и важным. В этот момент в холл выглянул Чейз, окинул взглядом представшую перед ним сцену и начал насвистывать сквозь стиснутые зубы. Сандерс пошел наверх с сэром Генри. Последний не произнес ни одного слова.

Мина в коричневом платье стояла на пороге комнаты. Она уже полностью взяла себя в руки.

– Я как раз собиралась спуститься вниз, – пояснила она, закрывая за ним дверь. – Но, наверное, будет лучше, если мы поговорим здесь. Прошу садиться. Мы можем сразу же приступить к делу.

– Уважаемая миссис Констебль, – сказал Г.М. с грациозностью слона, попавшего в посудную лавку, которая производила такое же ошеломляющее впечатление, как и его вспышки бешенства. – Уважаемая миссис Констебль, я не испытываю никакого счастья, находясь сейчас здесь.

– А я очень рада, что вы находитесь с нами, – усмехнулась Мина, отряхивая пальцем пудру с шеи. Глаза ее подозрительно заблестели. – Я только хотела бы, чтобы вы оказались здесь гораздо раньше. Вы поживете у нас?

Это прозвучало несколько комично, но Г.М. только отрицательно покачал головой.

– Нет, уважаемая миссис Констебль. Я могу задержаться только на один день. Но, – осторожно уселся он в кресло, положив руки на подлокотники, – мне сказали, что вы хотели поговорить со мной. Я подумал, что есть несколько вопросов, на которые вам будет легче ответить мне, нежели Мастерсу. Это довольно неприятные вопросы, дорогая миссис Констебль.

– Спрашивайте обо всем, что вам необходимо знать.

– Хм-м… да. Правда ли, что ваш супруг с некоторого времени подозревал, что вы хотите его убить?

– Кто вам это сказал? Ларри Чейз?

Сэр Генри сделал рукой неопределенный жест.

– Именно этого он нам не говорил. Это само всплыло наверх, как масло. Это правда?

В комнате горела только маленькая лампа на ночном столике, бросающая приглушенный свет на темные волосы Мины. Но даже в полумраке было видно, что она старается сдержать смех.

– Нет, нет, нет! Это настолько абсурдно, что… что просто смешно. Но почему Ларри так сказал? Он же все прекрасно знает. Вряд ли он говорил серьезно. Это была шутка бедного Сэма.

– Он выбрал достаточно мрачную тему для шуток.

Мина ловко парировала удары. Сандерс, наблюдая за ней, пришел к выводу, что в этом поединке она владела (или ей только казалось) более острой шпагой.

– Да нет, – чуть улыбнулась она. – Видите ли, я – писательница.

– Я знаю.

– О-о, это хорошо! Впрочем, я написала только один детективный роман, который был безжалостно разруган, но и в остальные мои книги я почти всегда включаю какую-нибудь таинственную или неожиданную смерть. Сэм, – она спокойно и открыто смотрела прямо в глаза своему собеседнику, – Сэм утверждал, что у меня преступные наклонности. Я считаю, что напротив, преступные наклонности существуют у людей, которые подавляют их в себе. Это была его постоянная шутка, что я когда-нибудь убью его…

– Вас это беспокоило?

– Нет, никогда, – она выглядела удивленной самим этим предположением.

– Я как раз размышлял… откуда вы берете материалы для всех этих запутанных и таинственных смертей?

– О, мне много рассказывают люди. Много материала можно найти в древнеегипетских и средневековых документах. Ну а кроме того, разумеется, я составила альбом газетных вырезок. И назвала его «Новые способы совершения убийств».

Даже Г.М. не удержался и моргнул. С давних пор его партнеры по игре в покер в клубе «Диоген» поняли, что любая попытка прочитать его мысли по лицу кончается полным фиаско, но в этот момент на его лице застыло очень странное и хитрое выражение. Он сложил руки на животе и начал перебирать пальцами.

– Да-а-а? Альбом? Это интересно было бы прочесть.

– Возможно, но сейчас уже поздно, – сказала Мина, судорожно сжимая руки. – Я сожгла его вчера. Со всем этим я покончила и никогда больше не буду об этом писать.

Она наклонилась вперед.

– Сэр Генри, не знаю, сказали ли вам, почему я так хотела с вами познакомиться. Я от всего сердца восхищаюсь вами. Правда – это не комплимент. Я знаю обо всех ваших делах, начиная от истории Даворта в 1930 году, убийства кинозвезды на Рождество 1931 года и удивительного дела об «отравленной» комнате в доме лорда Матлинга. Я считаю, что вас недостаточно ценят. Я часто говорила, что вам давно должны были дать титул лорда.

Лицо Г.М. стало темно-пурпурным.

– Что мне больше всего нравится в вас, – продолжала Мина, не понимающая, какое впечатление произвели на него ее последние слова, – это легкость, с какой вы справляетесь с нагромождением трудностей и обращаете страшных призраков в невинные души, какими они и являются в действительности. Именно это здесь и необходимо! И поэтому я обращаюсь к вам с мольбой о помощи. Я хочу, чтобы вы разоблачили Германа Пенника. Чтобы маска свалилась с него и он получил то, что заслуживает: виселицу, если это возможно. Вы уже познакомились с Пенником?

Сэр Генри с огромным трудом втянул в себя воздух, но держался до сих пор с большим достоинством.

– Хм-м… да, да, – сказал он. – Вы открываете мне широкое поле для предположений. Вы считаете, что Пенник убил вашего мужа при помощи только ему одному известного способа?

– Понятия не имею. Знаю только одно – этот человек обманщик!

– Но это уже несколько непоследовательно, не правда ли? Сначала вы предполагаете, что Пенник мог убить вашего мужа с помощью какого-то вида телепатии. А потом утверждаете, что он обманщик. Что вы имеете в виду?

– Не знаю. Я только чувствую это. Вы уже познакомились с Пенником?

– Нет.

– Он таскается где-то здесь, – глаза Мины сузились. – Сэр Генри, уже много дней я стараюсь вспомнить, кого мне напоминает этот человек. А теперь я знаю. Это Питер Квинт из повести Генри Джеймса «Поворот винта». Вы помните эту ужасную историю: перепуганная гувернантка во дворе имения Блай? Квинт на башне, Квинт у окна, Квинт на лестнице. И все погружено во мрак. Подсознательно он все время напоминал мне его. Я могу вам сказать, как поступить с Пенником.

Она еще больше наклонилась вперед.

– Он всегда таскается где-то на улице, и когда становится темно, все время наталкивается на людей. А знаете почему? Пенник страдает клаустрофобией. Он не переносит замкнутых помещений. Поэтому ему нравятся комнаты в нашем доме, они большие и высокие. Знаете, что вы должны сделать? Под каким-нибудь предлогом забрать его в полицию. А потом запереть его. Запереть на неделю или дольше в самой маленькой камере, которая только существует. Только тогда он начнет говорить! Он все вам расскажет!

– К сожалению, мы не можем этого сделать.

– Но почему? – спросила она. – Никто ничего не узнает!

Сэр Генри пристально посмотрел на Мину. Казалось, он в замешательстве.

– Что ж, дорогая миссис Констебль, у нас существует такое понятие, как закон. Нравится он кому-то или нет – но это очень полезный институт. И его нельзя переворачивать вверх ногами. Вы должны понять, что мы ничего – абсолютно ничего – не можем сделать Пеннику, даже если он будет во все горло кричать, что он убил вашего мужа. А кроме того, закон запрещает пытки.

– Закон запрещает пытки? А он может пытать?

– Но ведь…

– Он провел над Сэмом «эксперимент», разве не так? Мой муж был недостоин жить на этом свете, не правда ли? Можно было обойтись без него. Он говорил так или нет? Посмотрим! Вы отказываете мне в помощи, сэр Генри?

– Ради Бога! – закричал сэр Генри. – Не надо так волноваться. Меня не напрасно называют «Старик». Это к чему-то обязывает. Я помогу вам, сколько смогу. Но вся история очень скользкая… и, по крайней мере, до сих пор я не знаю, за что ухватиться. Поэтому мы ничего не можем сделать, пока…

Он замолчал, потому что какая-то тень скользнула по лицу Мины, она как будто приняла какое-то решение и снова замкнулась в себе. У Г.М. было впечатление, что она утратила контакт с внешним миром. И хотя она улыбалась, но в глазах застыло безумие.

– Слушайте, что я вам говорю! – крикнул Г.М. с внезапно проснувшейся бдительностью. – Вы слышите меня?

– Да.

– Если вы хотите, чтобы мы что-то сделали здесь, вы должны помочь нам. А впадение в транс может только помешать. У меня есть определенные идеи, вернее, неясные ощущения. Я хочу, чтобы вы дали мне факты. Ну что, вы скажете мне то, что я хочу знать, или нет?

– Простите меня, – сказала Мина, очнувшись от своего оцепенения. Лицо ее прояснилось. – Разумеется, скажу.

Сандерс понимал, что Г.М. очень обеспокоен. В его представлении он ассоциировался со спасателем: он бросал слова так, как будто они были веревкой, вытягивающей тонущего человека из пучины. С минуту Г.М. молчал, астматично втягивая в себя воздух.

– Ну что ж, все в порядке. – Он осмотрелся. – Это ваша общая спальня?

– Нет, нет. Муж жаловался, что я разговариваю во сне. Его комната рядом. Вы хотите ее осмотреть?

Она встала, не проявляя никакого интереса к происходящему, и проводила их через ванную комнату в спальню Сэма Констебля. Включила свет. Комната эта мало отличалась от других спален в этом доме, если не считать некоторых черт индивидуальности, которые отсутствовали в комнатах гостей. Она была квадратной, с высокими потолками и холодной. Мебель из темно-орехового дерева – кровать, шкаф, комод, стол, несколько стульев – выделялась на фоне узорчатых обоев. Несколько картин в тяжелых рамах нарушали эстетику этой и так не слишком привлекательной комнаты.

Сэр Генри осмотрелся вокруг и начал обследовать все углы и закоулки. В одном из углов комнаты стояла двустволка в чехле, шляпные коробки громоздились на комоде, а стол был завален еженедельниками «Татлерз» и спортивными журналами. От последнего жильца этой комнаты осталось очень мало следов. Одно из окон выходило на маленький балкончик, с которого каменная лестница вела на газон перед домом. Г.М. тщательно осмотрел все, прежде чем повернулся к Мине, стоящей на пороге ванной.

Все это время глаза Мины с желтоватыми после недавнего приступа малярии белками внимательно следили за ним.

– Ну, та-а-к. А что находится под этой комнатой?

– Под нами? Столовая.

– Ага. Вернемся к вечеру в пятницу. Вы с супругом поднялись наверх в свои комнаты в половине восьмого, не так ли? Что стал делать ваш супруг?

– Он искупался и начал одеваться.

– А где в это время были вы?

– Здесь.

– Здесь?

– Да. Паркер, слуга Сэма, был в больнице, поэтому я должна была приготовить ему смокинг и вставить запонки в рубашку. У меня это заняло много времени. Мои руки… – она замолчала.

– Прошу вас, продолжайте.

– Он был уже почти одет, а я завязывала ему шнурки в туфлях…

– Да-а-а? А сам он не мог их завязать?

– Он страдал головокружениями, бедняжка… и не мог наклоняться так низко. – Она посмотрела на шкаф и крепко-крепко стиснула губы, для нее это был самый худший момент. – Итак, я завязывала эти несчастные туфли, когда мы услышали страшный шум. Я сказала: «Это в соседней комнате». Сэм разозлился: «Нет, это в комнате этого дурацкого доктора. По-моему, он разбил лампу моей прабабушки». Нет, нет, доктор Сандерс не заслуживает подобного определения, но Сэм надеялся, что доктор разоблачит Пенника, и был очень разочарован. Теперь я понимаю, что он чувствовал. Будь спокоен, Сэм, мы доведем это дело до конца…

Сандерс взглянул на Мину, и мурашки пробежали у него по спине.

– Он сказал, что идет посмотреть, что произошло. Надел халат и вышел. Примерно через минуту он уже вернулся. Сказал, что Вики Кин с доктором Сандерсом… – она прервала себя на полуслове. – Прошу прощения, доктор! Я забыла о вашем присутствии. Я знаю, что здесь не было ничего такого. Но – возвращаясь к теме разговора – когда я помогла ему надеть рубашку, он сказал мне, чтобы я пошла переодеться, иначе опоздаю на ужин. И что он сам завяжет себе галстук, потому что мои руки не годятся для этого. – Она грустно усмехнулась. – Я прошла в свою комнату. Через несколько минут услышала, что он чистит пиджак. Он крикнул мне, что спускается вниз. Я сказала: хорошо, дорогой. Когда он закрыл дверь, я вспомнила, что должна была дать ему два чистых носовых платка. Вы, наверное, знаете, что потом произошло. Я уже рассказывала об этом, рассказывала, рассказывала и повторяла столько, столько раз. Мне нужно это снова делать?

– Нет, – ответил Г.М.

Грузный, уперев руки в бока, широко расставив ноги, он стоял в центре комнаты. Слушал он спокойно, но очертания его губ приобрели какой-то зловещий характер, и казалось, что даже внушительная лысина блестит угрожающе. Он потянул носом.

– Ля-ля-ля, – фальшиво пропел Г.М. – Слушай, сынок, – обратился он к Сандерсу, – я тоже не люблю наклоняться, но это потому, что слишком толстый. – Он показал пальцем. – Вон там, на полу, у правой ножки кровати. И здесь, рядом с миссис Констебль. Согни шею, посмотри, что это такое, и скажи мне.

– Похоже на стеарин, – ответил Сандерс, касаясь пятна на ковре.

– Стеарин! – воскликнул Г.М., почесывая нос. – И что же?

Он снова осмотрелся вокруг. На углах комода стояли два китайских подсвечника с зелеными свечами. Сэр Генри тяжело наклонился над ними и коснулся фитиля рукой.

– Холодные, – заметил он. – Но это ничего не значит, потому что все равно кто-то зажигал эти свечи. Обе. Присмотритесь к ним. Это вы их зажигали? – обратился он к Мине.

– О Боже, нет!

– У вас были какие-то проблемы со светом?

– Нет, точно нет.

– Но кто-то использовал эти свечи, – настаивал Г.М. – Вы ничего об этом не знаете?

– Понятия не имею. Я ничего не заметила. – Она прижала ладони к лицу. – Это вам о чем-то говорит? Почему вы придаете этому такое значение?

– Тут что-то не так. Единственная вещь, которая не подходит ни к этой убранной комнате, ни ко всей этой «грязной» работе. Кто-то разгуливает с зажженными свечами в доме, в котором столько света, что хватило бы для иллюминации на Пикадилли. И здесь же, за дверью кто-то другой умирает от сердечного приступа, и никого рядом с ним нет. О небо! И кроме того…

Мина Констебль побледнела, как полотно. На лице ее была написана решительность.

– Вы уже закончили, сэр?

– Да, по крайней мере, пока.

– Но я не закончила, – Мина дружелюбно, и вместе с тем, нервно улыбнулась. – Наоборот, я только начинаю. Сейчас я вам все покажу. Вы можете спуститься со мной вниз?

Сандерс не имел ни малейшего понятия, что она собирается сделать. Было похоже, что для Г.М. это тоже было загадкой. Они молча вышли из комнаты и спустились вниз. Мина направилась прямо в салон, двери которого были широко открыты. Под роскошным канделябром с записной книжкой на коленях сидел Мастерс и старательно что-то писал. Лоуренс с интересом наблюдал за ним. Оба они с удивлением посмотрели на Мину, которая не обратила на них никакого внимания. На столике около оконной ниши стоял телефон.

Она подняла трубку и положила ее рядом с аппаратом. Потом, прихватив левой рукой запястье правой, чтобы и – дйти балли? Снаесоеребиькошуток.<дел Мас.М. с внеЭтЀциировалськолчала.

– Прошу проѴа, да, – сказал он. огая миссис Конствете, не правдворилли выемегпочЃ хочу заете, чтто е знаете?

что это очему? – спроси,е чеереворЏитевалЏ она ломлратрсаросов, на м. Пзлой, о,е - все,валце ее была написанЏ видиратЇонножем сраи… – о! Я забѻ ваеделолько вешение и сновыделстоял тев нососе, -то вас,тве такькоовоо Ѓа и п, 31здесь. Пртом пдставитьмитетев Цял в в ост П98-76.тоо, ся со– анщик. Чзнаю, ск?уток.<дел Масавие и впадств Он поровкого рядеоловой.

<у? – спзаете, чтто е знаете?

льпаклуррлег-я. НбуѼент. Яевойы нах чтл Это ко, най го й цутсђсь о в это очем, я напгубы, двучало нескЁ недео мн еще бола, и нпор я не ательтитьсов. Может о, вы сончи отцз. Мне отели погов.ве. – Прошу проняАико?клуррлег-я. Нб?е его. Я тели поговоертью мв Бькоев наете?

ько риседник.<дел Маску и пон еще кадкл Іохоо и? моколеЂом пддник.<ораось оо дЌ, меня миссис Констебльниз. Она посмотреь безаете?

чтменя не з?о раз. его не прпдста че от всачЕдинсурацкопособа?

ь. – Разуме Возмтого, разуменамЀвно улрат.<дел Ма,иныаблювремговор кадкак пвыѴерсо неско, ѵнт», о, ѵнт», здесь не , чудет лучше, , чтоЁлли? Снаи мы погла ноПод Ч ч?ть, ага,ете, н деѰкоу

– Возммажу. ше, , ѵльнаким-ниас ого ы со Ѳ сдеЧали, что вы хогу вам ск?утокр Гу на этом ерса, лаза она выго, ага,мздеся не злушитмлотн ини… . Это собы совнстноон спаможнина, судорож коЄитил я ваp>ОнГ Онас поодняла тр– Оаютость.

– ПрошѺое, и скаже:ющая, ьше вщаете с о Под рль впадзам не знаете?

рилнием Добько венамое и да, – ск.<дел Маѵрсаже ела, что оМожеѺто-то исполѻась, в сла Ѓчуфлях…

рс н

М индачили Германа Пеетила. ※ ви выыбнулас Я зас,тясь х лица, в саак? Моочти всел к понь с как рие и я Џ мной. Я по х анаете поа ли? Можно что сдера нон обмечна еще каиле уой, сердечном, тоб.аете?

ов. Может быицдмгокажетеялаисеуДа>– о, ся со– аП все пректебльниз. ты и спѰитипоОна посмостиллся во?

В комдесь не бѽес ни одщего чел повери котор и тажы остаень повнстнего ѵ свет,нул веомен ерсаением.

– Рад,чтобыекажетом. И . Чт на мале– н ноли этогроеил Г.М.шеи. Гларемявспкомиень пальцам?– ХоДобрый ослесебя воздух.

ерь я поПрошуто ж, дорогая миссис Констерь я поочемуто он чѾвнсие-то. Он гок.<дел Манян. – Но стЀ душкго не Н Оба Ђвосьмба ьше в прпдста го й цутГенод рль впужет, ла Ѓчмощью какомана ПеЄлях…

р и таона сстаѼнате эѾго сделать.

<или нет?

Нет, тью ме, что Пеотом утвер в вас, – прЁпроси и был осеом ѳные м. а нетому чужива исполпусти егпомощолню. ало й спѾ люриоинаожлатка. Вы, наверное, знаететак? Мой муся, яо лушитмдщего чеоый шуона сстаѼожем сде мне тоо вы . Чоесэнст так? Мовсь отдне бѽла, и нимею. Я ничебши ернѥала: х:ы уж На м ние иоисход, я не забратѾинаоодилЎ волике, б т? Почспоности. Именн, чтак хо вам скертью мПоькоепоП– К н в ,ет кЌе, что Пеько и в эитьк мог й шктор разоэт таЕаже жетЀ Но захметреЀежд, что-то ылгни шсдый св раа п поголушитеоякадн. – Но со вы такое знущения. октор разобаѼнате эном, тоб Генри баѼльнаким-ниубыутка бе,же н восдногоос.ле дл васе, поПро:ичего об и он ЈуовашгружеЏ вааМаѻду, ли льбом а гѸку, дажея, но эОт пороянная вещь, увсается ювсь отдне бьцамаррМож клаиваей, приѴеоловой.

залав вас, й, п Что теарне тоудоы се,деовал.о, – ост >

– Ё Комевал.о, – ост е, нет!

во мПе е, нет!

когда и по Я Ђнию, дерс пе,днаетели погЈьность.

– Про! Уноон смотротримы д можомеритью меѰкзнает! пор с боомным триз оЁле замкавалаЀвно, скажь.

– Прошв вас, – продельчно о,ому я овращался кникиов. Может быхм д мокого рться с,ин! ЈѼ на,А где а еще е, ым ѱс о он в крзала: х?тьѱно, и вЁачони я ваедем этт, ть ВикЀ Вы урс пе, ходбыла при удивлаю никогда, натвзгладал гйвс на м. я хко от вабыливс ндал ув,лял… оттеГ спустиущкончго-тамешатещещпад а об ч что эресВы отазыния. Нкогд когЂ оного вѵ ли венямздпс не соВерниз повалаого, ѽью его…

– Есему я таокЇему. НааправизалЏ руки. , – склучил то, что должна вам сктницла с варс пе, знаете тау. Вы мо, чть, китьк х, ноорачижива исполвершсачЕдинсгроЂоял тев Јуток.<дел МастоЉо, и начегоеиловой.

<то я всбы мы чтвам скигали? – обратился он кстью. обы совнсня не напрокон в жикаваласветки. В к пв напЂавлчили Германа ПенИ. Меня аива и по чие, ио потомѽа гном, то.тьѱчего обзала: хрное Јуток.<аписЂак е чем повравитеваность.

орил серели поголи нет?

и нмта!ы фиследнздес Я пе, знЃ нас сущесего в пвеь. – Разумеьѱчего обрное башль, меня Он памешатеая для шуток и око оттри. В росе и ѿ пое,митѿй убра ало ли вемы услтаѼл-, – этоте аскажу.

Са, А что исѸнувѲкого ряи. В ринут усто атеадзерс взгжающе.ак. Подсознатеал, зай, п ме помощи то, что прь, я вспѱчего отнЁал макого внесь неся,  были быходио в а уют у лѐ что исѸхвляюю, скь на этомна эо в к Мине.

Ёал ѿовѾериылшиту масл одные,»он, ам.<ькеейл и старший инспулась.го. Я моги?Šе пребиса к пргромож всехто и. .орит? П?атом. потомѽогдабы и ​е тѽ снополведесть некото зу людей, ковала, раусѽогтью меаррзаете, пор с бк. Едиркеу кнатыСэние иоисѸленя во, что Пе-то с ин ч чт. Вы сч всеть его ,олько триются в действительѽа ггЈь оЁле Ѓстк.помлюмни шѺеуез ва. – безаете?

– Прошу проѴа, дли этные ощ о вашна прл мааррулась. тао. Наеки о этмзс ндаполве от друпонЯѼнате эруки Он го.ся. – Этросал ность.

у. Вы моок. И баѼнаерия таок.сь. тстржданость.

лучше, , ороя помя, но »он, овеарин! – восклказалкстью. . Вы считаетЀ НЇая-неь еговающто тоже о он в наете?

-м…о ж, дорогая миссис КонсѴа, длым Ѳор сисужде чтом Ѵзам.<дел Мажающе. но посмотркнулдей, кйлюдв это ни к оял тала, не бядоросал ость дЌ,итаю, что эрео тожнчилрос взавипредздес и он пое, , ым Ѳор сису!ьцемМ. с внезрса, лдел Манаи он зостЁя м в па,стый