Прочитайте онлайн Чистое сердце | ГЛАВА XIX. Страница истории

Читать книгу Чистое сердце
2912+1884
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА XIX. Страница истории

Ягуар ошибался или, вернее, обольщал себя надеждой, говоря, что поражение при Серро-Пардо привело лишь к незначительным потерям в революционной партии. Гальвестон, слишком слабый, чтобы устоять против атаки мексиканской армии, согласился на первое требование о сдаче, даже не пытаясь делать бесполезных попыток к сопротивлению.

Однако молодой вожак был справедливо удивлен тем, что генерал Рубио, старый, опытный солдат, один из лучших офицеров мексиканской армии, не старался довершить свою победу окончательным уничтожением побежденных врагов, преследуя их до победного конца.

Генерал Рубио действительно имел намерение не давать ни минуты передышки тем, кого победил, но его воля была внезапно парализована другой, более сильной.

События, произошедшие вслед за тем, так необычайны, что их стоит изложить во всех подробностях. Они тесно связаны с событиями, о которых мы рассказывали ранее, и проливают новый свет на некоторые малоизвестные эпизоды времен техасской революции.

Пусть извинит нас читатель, но нужно вернуться назад к генералу Рубио, к тому моменту, когда, вследствие неожиданного нападения полковника Мелендеса, техасцы, чьи ряды были разбиты и которые понимали, что победа ускользнула от них безвозвратно, разбежались во все стороны, не стараясь защищаться или сохранить занимаемую позицию.

Генерал разместился на возвышенности, откуда мог окинуть взглядом поле битвы и следить за движениями отдельных действующих корпусов.

Заметив беспорядок в неприятельских рядах, он понял, какую выгоду можно извлечь из этого поспешного бегства, преследуя беглецов со шпагой в руке до форта Пуэнте, куда он несомненно вошел бы, смешавшись с ними без боя. Но надо было спешить, чтобы не дать врагам времени восстановить строй, что неминуемо постаралось бы сделать вражеское командование, если бы только ему дали хоть час отсрочки.

Генерал обратился к одному из находившихся рядом адъютантов и приготовился послать его к полковнику Мелендесу с приказанием пустить всю конницу в погоню за техасцами, как вдруг появился взвод всадников, состоявший из десятка солдат под предводительством офицера, направлявшегося во всю прыть к месту, где находился генерал Рубио, делавшего при этом генералу знаки и махавшего шляпой.

Удивленный генерал взглянул на офицера, не принадлежащего к его армии. Через минуту он с жестом разочарования бросил взгляд на поле битвы и стал неподвижно, яростно покусывая бороду, и бормоча тихо: «К черту этого салонного офицера и забияку, отчего бы ему не остаться в Мексике? Надо же было президенту прислать ко мне эту птицу в позолоченных перьях, чтобы заставить нас потерять все выгоды от нашей победы!»

В эту минуту офицер подъехал к генералу, почтительно поклонился, вынул спрятанный на труди широкий запечатанный конверт и подал ему.

Генерал, холодно ответив на поклон, взял конверт, распечатал и, нахмурив брови, устремил на бумагу сердитый взгляд. В ту же минуту он с гневом смял бумагу и обратился к офицеру, стоявшему перед ним неподвижно, вытянувшись в струнку.

— Вы адъютант президента республики? — спросил он строгим голосом.

— Да, генерал, — ответил офицер с поклоном.

— Гм! Где президент находится в эту минуту?

— Не дальше четырех миль отсюда, с двумя тысячами солдат.

— Где он остановился?

— Его превосходительство не остановился, генерал, наоборот, он приближается форсированным маршем, чтобы соединиться с вами.

Генерал сделал сердитый жест.

— Хорошо, — ответил он через минуту, — возвращайтесь как можно скорее к его превосходительству и доложите ему о моем прибытии.

— Извините, генерал, но мне кажется, что вы не прочли депеши, которую я имел честь вам вручить, — ответил офицер почтительно, но твердо.

Генерал искоса взглянул на него.

— Мне некогда сейчас читать депеши, — сказал он сухо.

— В таком случае я буду иметь честь изложить вам ее содержание, потому что в ней заключен срочный приказ.

— А, — сказал генерал, хмуря брови, — как ваше имя, сеньор?

— Дон Хосе Ривас, генерал.

— Хорошо, сеньор дон Хосе Ривас, я вспомню о вас.

Угрожающий тон, которым были произнесены эти слова, не ускользнул от офицера, он слегка покраснел.

— Я бедный субалтерн-офицер , генерал. Мне очень жаль, что я поставлен против воли в необходимость или исполнить свой долг, или заслужить вашу немилость.

Генерал помолчал с минуту, потом морщины на его лбу разгладились, лицо приняло спокойное выражение и, улыбаясь, он обратился к офицеру:

— Я был неправ, простите меня, кабальеро, я не мог совладать с первым порывом. Нельзя по одному капризу лишиться всех плодов большого труда, не испытав определенного огорчения. Поезжайте, доложите его превосходительству, что, не зная его воли, я дал сражение, но, послушный его приказаниям, я остановился по первому слову, переданному вами. Идите.

Офицер поклонился, едва не касаясь при этом гривы лошади и, вонзая шпоры в бока благородного животного, помчался во весь опор, сопровождаемый своим эскортом.

Генерал, за минуту перед тем гордый и веселый, опустил в изнеможении голову на грудь.

— О, — прошептал он, в отчаянии бросая взгляд на свое войско, — такое прекрасное сражение! И мы так блестяще вели его!

Он подавил вздох.

Между тем офицеры теснились вокруг генерала, требуя разрешения на преследование побежденных.

Генерал поднял голову.

— Дайте сигнал к отступлению, — сказал он.

Адъютанты с удивлением переглянулись. Им казалось, что они плохо расслышали слова генерала.

— Да, — сказал генерал, — дайте сигнал к отступлению. Армия, — прибавил он с горькой улыбкой, — станет на свои первоначальные позиции; так приказывает его превосходительство генерал Санта-Анна, президент республики. Я более не ваш командир, командование отнято у меня президентом, он берет командование войсками на себя.

Офицеры и адъютанты, окружавшие генерала, разделяли горе своего командира, они опустили головы, краснея от стыда и гнева, но, скрепя сердце, отправились исполнить его последнее приказание.

Солдаты, возбужденные запахом пороха и неизбежным опьянением битвы, с трудом повиновались, тем более что офицеры, находившиеся рядом с ними, были далеки от мысли отвечать на повторяющиеся сигналы и заставляли всадников преследовать техасцев. Наконец мало-помалу голос адъютантов, посланных генералом, был услышан, дисциплина взяла верх, порядок восстановился, и мексиканская армия, отступая на позиции, оставленные утром для сражения, вошла в лагерь и разожгла бивачные костры.

Около восьми часов вечера генерал Санта-Анна соединился с генералом Рубио.

Обменявшись приветствиями с генералом, президент республики приказал ему сдать командование, а затем удалился в дом, из которого сделал свою штаб-квартиру.

В эпоху, о которой идет речь в нашем повествовании, генералу дону Антонио Лопесу де Санта-Анна было лет тридцать девять-сорок. Он был строен и высок, у него был выпуклый лоб, округлый подбородок, слегка горбатый нос, большие и выразительные черные глаза. Изменчивый рот придавал ему выражение редкого благородства. Черные курчавые волосы, резко контрастировавшие с желтоватым цветом лица, покрывали виски и обрамляли щеки с выдающимися скулами. Такова была наружность человека, бывшего более тридцати лет злым гением Мексики, служившего причиной всех войн и пронунсиаментос, которые, с переходом власти в его руки, непрерывно волновали эту несчастную страну .

Просим прощения у читателя, что нам надо повести разговор о политике и вкратце описать предшествующие события, приведшие к развязке длинную историю, с которой мы взялись познакомить читателя.

Хотя мексиканцы в описанном нами сражении имели значительный перевес над техасцами, в другой части мятежной провинции им был нанесен ущерб, последствия которого оказались для них очень тяжелыми.

Мексиканский генерал Кос, запертый в городе Бежар (Этот город в действительности носит название Сан-Антонио.), был осажден техасцами, которые с недальновидностью, обычной для волонтеров всех стран, предполагали, что закончат кампанию в несколько дней и не запаслись ни провиантом, ни зимней одеждой, в то время как приближался сезон дождей. Поэтому они пришли в уныние и уже поговаривали о том, чтобы снять осаду, как вдруг Эль-Альферес, эта таинственная личность, которую мы несколько раз видели мельком, явился к вожаку техасцов и обязался заставить мексиканцев капитулировать, если ему дадут триста человек.

По причине прекрасной репутации, которой неустрашимый молодой повстанец давно пользовался среди техасцов, его предложение было принято с энтузиазмом.

Эль-Альферес исполнил свое обещание. После четырех ужасных приступов город был взят, но сам молодой человек пал мертвым с пулей во лбу и был со славой погребен товарищами.

Только тогда узнали то, о чем раньше лишь подозревали. Эль-Альферес, отважный, грозный повстанец был не кто иной, как молодая девушка.

Генерал Кос, его штаб и тысяча пятьсот мексиканцев прошествовали без оружия перед горстью инсургентов, уцелевших при приступах, перед трупом их неустрашимого командира, одетого в женское платье и уложенного на скамью, покрытую знаменами, отобранными у побежденных.

Мексиканцев отпустили за пределы техасской республики только после того, как они дали слово не препятствовать признанию ее независимости.

Генерал Санта-Анна, находившийся в это время в Сан-Луис-Потоси, получил там известие о взятии Бежара. Взбешенный бесчестьем, которому подверглось мексиканское оружие, президент в порыве возмущения против генералов, управлявших до сих пор ходом военных действий, поклялся отомстить за позор постыдно скомпрометированной Мексики и покончить, наконец, с бунтовщиками.

Президент собрал армию в шесть тысяч человек, действительно грозную, если принять во внимание возможности страны, в которой происходили эти события. Уязвленная гордость и надежда мести помогли быстро завершить приготовления, и Санта-Анна вскоре вошел в Техас, поделив свою армию на три корпуса под начальством генералов Сесмы, филисола Коса, Урреа и Гаруи.

Соединившись с генералом Рубио, к которому он посылал своего адъютанта с приказом оставаться в своем лагере и не сметь давать сражения до его прибытия (приказание, которое генерал получил слишком поздно), президент приготовился нанести решительный удар, взяв обратно Бежар и овладев Голиадом .

Бежар и Голиад — два испанских города. Из того и из другого идут дороги, доходящие до самого сердца англо-американских поселений; взятие этих двух городов было крайне важно для мексиканцев.

Техасцы, обессиленные и деморализованные последним поражением, не в силах были противостоять грозному вторжению, которое им угрожало.

Мексиканская армия вела с инсургентами войну методами дикарей. Проходя лавиной по этой несчастной стране, она опустошала деревни, сжигала и грабила города.

Первые два месяца, следовавшие за прибытием Санта-Анны в Техас, были для мексиканцев рядом непрерывных успехов, и, казалось, результаты оправдывали новый метод президента вести войну, каким бы варварским и бесчеловечным по своим средствам он ни был.

На какое-то время техасцы были поставлены в такое безнадежное положение, что их гибель казалась сведущим людям неизбежной, а полное подчинение Мексике — делом времени.

Расскажем в нескольких словах о действиях мексиканской армии, прежде чем вернуться к моменту, когда мы прервали наше повествование.

Мы упомянули выше, что мексиканские силы были разделены на три корпуса. Половина мексиканской армии, свыше трех тысяч человек под командованием генералов Санта-Анны и Коса, подкрепленные артиллерией, отправились на осаду Бежара. Гарнизон этого города был немногочислен и составлял всего сто восемьдесят человек, но им командовал полковник Тревис, один из знаменитых героев войны за независимость.

Окруженный со всех сторон, полковник Тревис заперся крепости, не высказывая страха пред многочисленными врагами, с которыми ему предстояло сразиться.

Ему было предъявлено требование сдаться.

— Помните, — ответил он, улыбаясь, — мы все умрем, но ваша победа обойдется вам так дорого, что для вас выгоднее было бы поражение!

И действительно, он сдержал слово.

В продолжение целых пятнадцати дней он боролся с беспримерной храбростью, постоянно подбадривая своих товарищей.

Тридцать два техасца, пробившись через всю мексиканскую армию, пришли в осажденную крепость.

— Мы пришли умереть с вами, — сказал полковнику предводитель этих смельчаков.

— Спасибо! — ответил тот просто.

Мексиканские пушки проделали в крепостных стенах огромную брешь.

Санта-Анна, силы которого во время осады удвоились, в последний раз предъявил полковнику Тревису требование о сдаче, указывая на безумие сопротивления приступу с такой удобной для неприятеля брешью.

— Мы заложим ее своими трупами, — ответил полковник с достоинством.

Президент послал войско на приступ.

Техасцы погибли все до последнего, и только после этого мексиканцы вошли в крепость, но не с чувством победителей, а с тайным опасением, как бы стыдясь своей победы.

Они потеряли тысячу пятьсот человек.

— О, — вскричал Санта-Анна с горечью, — еще одна такая победа, и мы погибли!

Как только Бежар был взят, стали думать о Голиаде. Но там произошло одно из тех событий, которые должны храниться на страницах истории хотя бы для того, чтобы навсегда заклеймить и обесславить повинных в том людей.

Голиад — город открытый, без крепостных стен, способных задержать неприятеля.

Полковник Феннен покинул его, так как с ним было только пятьсот волонтеров-техасцев.

Вынужденный в большой поспешности оставить при отступлении боевые запасы и поклажу, он внезапно был застигнут на открытом месте мексиканской дивизией генерала Урреа численностью в тысячу девятьсот человек.

Повинуясь приказаниям полковника, техасцы построились в каре и в продолжение целого дня выдерживали натиск врага. Неприятели, невольно восхищаясь отчаянным героизмом этих людей, не имевших никакой надежды на спасение, умоляли их сдаться, предлагая выгодные и почетные условия. Техасцы долго колебались и, не смея положиться на слово своих врагов, предпочитали умереть.

Между тем уже сто сорок техасцев были убиты. Полковник решил сложить оружие с условием, что на него и его солдат будут смотреть как на военнопленных и будут с ними обращаться соответствующим образом, а также, что американские волонтеры за счет мексиканского правительства будут отправлены в Соединенные Штаты.

Когда эти условия были приняты генералом Урреа, техасцы сдались.

Санта-Анна находился в то время в Бежаре. Он отказался утвердить договор, и, несмотря на просьбы и мольбы всех генералов, своим именным приказом предписал казнить пленных. Семнадцатого марта, в Вербную субботу, на поле, расположенном между Голиадом и морем, триста пятьдесят пленных техасцев были хладнокровно перерезаны.

Генерал Урреа, которого эта гнусная измена опозорила, в ярости сломал свою шпагу.

Это ужасное убийство было сигналом к началу всеобщего восстания. Каждый хватался за оружие. Отчаяние подкрепляло силы инсургентов, новая армия точно по волшебству выросла из земли; генерал Хьюстон был назначен ее главнокомандующим. С обеих сторон стали готовиться к решительной и окончательной битве.