Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 9 ВТОРОЕ АЛИБИ

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1120
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 9

ВТОРОЕ АЛИБИ

В девять часов вечера за столиком в кафе на Елисейских Полях двое мужчин, отужинав, с удовольствием потягивали коньяк. Это были Ричард Куртис и уже не так уверенный в себе Брюс Дуглас.

За этот день Куртис устал больше, чем Ральф Дуглас, который после того, как его отпустили, уехал с Магдой отметить это событие праздничным ужином. Адвокат тешил себя надеждой, что в деле своего клиента действовал не так уж и плохо. Ричард понимал, что в освобождении Дугласа из-под ареста основная заслуга не его. Но он, по крайней мере, этому способствовал.

В телефонном разговоре Хант сказал Куртису, что сам вылететь в Париж не может, а Дарси, специалист по французскому законодательству, сейчас в Америке, и поэтому дело Дугласа поручает ему.

Французское законодательство в части предъявления обвинения подозреваемому отличалось от английского. Но это Куртиса не пугало. Он решил забыть о законе и действовать исходя из здравого смысла.

Четкость действий сотрудников департамента безопасности привела Куртиса в восторг. Стоило только назвать свидетеля, как его тотчас находили и опрашивали.

Так, двое официантов из «Фуке» подтвердили, что в тот день с двадцати тридцати до двадцати одного пятнадцати Ральф Дуглас и Магда ужинали в их ресторане.

Шестеро завсегдатаев винного бара «Слепой», расположенного на улице Бетховена в районе Пасси, подтвердили, что этот молодой человек примерно с без пяти двадцать три до трех пятнадцати пил вместе с ними.

По настоянию Куртиса электрические часы забрали с виллы «Марбр» и увезли в Париж на проверку. Таким образом, можно было убедиться в том, что время, которое назвала Гортензия, было правильным.

В криминалистической лаборатории полиции часами занялся эксперт в присутствии Куртиса. Осмотр он произвел тщательный и пришел к заключению, что они исправны.

— Значит, часы показывают правильное время? — решил уточнить Куртис.

— Да, — коротко ответил сотрудник лаборатории.

— Никаких механических повреждений? — продолжал допытываться молодой адвокат.

— Нет.

— Выходит, что горничная ничего не напутала, а мистера Дугласа в ту ночь на вилле «Марбр» не было?

— Да.

— А мадемуазель Фреи, горевшая желанием получить работу у мадам Клонек, ждала приезда мистера Дугласа и каждые пятнадцать минут смотрела на часы?

— Как я понял, она уже сказала, да. Подтверждаю.

— На то, что она может снова служить у мадам, ей прозрачно намекал сам «Дуглас». Поэтому если бы часы были не в порядке, то горничная, поглядывая на них, это бы заметила?

— Скорее всего, да.

Куртис проследил за тем, чтобы все эти вопросы и ответы были занесены в протокол.

Неприятная процедура допроса закончилась, его клиента отпустили из-под стражи. Куртис в компании Ральфа и Брюса Дугласов покинул стены Дворца правосудия, пересек улицу и зашел в бар. Выпив подряд три большие кружки темного пива, он почувствовал облегчение.

Свою лепту в освобождение Ральфа Дугласа внес и его брат Брюс. У того среди высоких чинов полиции действительно были связи. Куртис, зная Брюса лишь по рассказам других, относился к нему с предубеждением. Теперь же его мнение о брате Ральфа изменилось.

Ему описывали Брюса как человека, способного говорить обо всем и при этом не проявлять никакого интереса к теме разговора. Приглядевшись к молодому человеку повнимательнее, Куртис понял, что такое его поведение не что иное, как средство защиты. Оказывается, Брюс боялся, во-первых, показаться глупым, а во-вторых, сказать что-нибудь не то, ведь за это его могли уволить со службы. На самом же деле в его душе кипели страсти не менее сильные, чем у самого Ричарда.

Куртис помнил, как выглядел Брюс в кафе напротив Дворца правосудия. Это кафе, с барной стойкой из оцинкованного железа и древесными опилками на полу, походило на мрачную пещеру.

Брюс в котелке, сдвинутом на затылок, стоял за стопкой и, боясь, что капли попадут ему на брюки, потягивал из кружки пиво очень осторожно. Спину он держал прямо и всем своим обликом напоминал одетый в костюм манекен.

У него был длинный нос, маленькие, но густые усики и карие глаза, остававшиеся грустными, даже когда он улыбался. В том, что Брюса волновала судьба брата, Ричард сильно сомневался.

— Приходите в девять часов в кафе «Магадор», — коснувшись плеча Куртиса, сказал Брюс. — Мне надо с вами поговорить.

В девять вечера Куртис, с трудом разыскав названное Брюсом кафе, уселся за столик, застеленный красной скатертью. Напротив него с атташе-кейсом на коленях расположился Брюс Дуглас. Он выглядел весьма довольным.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов и кое-что рассказать, — медленно произнес Брюс и предложил Куртису сигарету. — Скажу вам прямо: дело с моим братом еще не закончилось. Что вы думаете об этом происшествии?

Куртис помотал головой.

— Не знаю, — честно ответил он. — Если хотите знать мое мнение, то оно у меня не единственное. Кстати, вы видели, что пишут вечерние газеты? Теперь каждый криминалист-любитель, прочитав об убийстве на вилле вашего брата, строит свои догадки. А таких «экспертов» хоть пруд пруди.

Брюс Дуглас улыбнулся одними губами:

— О да, конечно. Вы абсолютно правы. Мне вас представили как опытного адвоката. Вы высокопрофессионально вели защиту моего брата. Жаль, что при этом не присутствовал старина Хант. Он бы ваши действия непременно одобрил.

— Хочется верить.

— Вероятно, у вас есть желание возглавить свою контору, — задумчиво произнес Брюс. — Во Дворце правосудия мисс Толлер находилась в коридоре и многое из того, что вы говорили, слышала. Могу я задать вам один вопрос? Только не обижайтесь. Мне кажется, вы ею сильно увлечены. Это так?

От такого вопроса Куртис даже опешил. Он растерянно смотрел на невысокого молодого человека с пшеничными усиками и не знал, что ответить.

— Я знаю, что вы сейчас скажете, — глядя на проезжавшие по улице машины, произнес Брюс Дуглас. — «Как можно? Ведь я увидел ее совсем недавно». Не так ли?

Куртис рассмеялся.

— Почему вы так решили? — спросил он.

— В подобных случаях по-другому не отвечают. Это — клише. Я подобен гиду, который каждый день проводит экскурсии в одном и том же музее. Я знаю наперед, что скажут люди. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Конечно, вы вправе не отвечать на него…

Тень пробежала по лицу Брюса, и он замолк.

— Мисс Толлер — невеста вашего брата, — заметил Куртис. — И этим все сказано.

Возникла долгая пауза.

— Да, действительно, — наконец произнес Брюс. — Вы абсолютно правы.

И снова повисло тягостное молчание. И опять прервал его Брюс.

— Я должен всегда говорить и поступать правильно, — словно размышляя вслух, произнес он. — Никогда и никому не жаловаться и ничего не объяснять. Это стало моим кредо. По вашему лицу я вижу, что вы меня не одобряете. Наверное, мне следовало бы спросить вас иначе. Видите ли, мне очень нравится Магда, и когда я вижу ее… вижу ее…

Брюс Дуглас нервно забарабанил по столу пальцами.

— К черту все! — воскликнул он. — Давайте еще выпьем. Официант! Еще два коньяка! Так о чем пишут в газетах?

Куртис облегченно вздохнул. Он был рад, что его собеседник сменил тему.

— Автор статьи в «Пари-Минюи», подписавшийся псевдонимом Мыслитель, говорит, что, возможно, ваш брат — убийца, обеспечивший себе железное алиби. — Куртис протянул Дугласу газету. — Другой автор, без лишней скромности подписавшийся Шерлоком Холмсом, в убийстве мадам Клонек обвиняет Делотрека…

— О, вы о происшествии на вилле «Марбр»! — вмешался в разговор официант. — Вам оно кажется загадочным?

— А вам нет? — вопросом на вопрос ответил Куртис.

— Здесь все предельно просто, — заявил официант. — Женщина была любовницей Делотрека. Она приехала в дом к другому мужчине, а Делотрек ее убил. Вот и все.

— А как же человек в коричневом плаще?

— Уверен, что это и был месье Делотрек. Он же мог выдать себя за англичанина, а? У него были подозрения, что мадам ему изменяет. Поэтому он устроил ей ловушку, и она в нее попала. Вот Делотрек ее и убил.

— А улики?

— Месье, для тех, кто читает газеты, улик не нужно. Мы, простые читатели, редко ошибаемся. Если Делотрек ее не убивал, то кто же это сделал?

Куртис посмотрел на Брюса. Но тот, никак не отреагировав на замечания официанта, молча кивнул на входную дверь.

В кафе вошел Банколен. На этот раз он был гладко выбрит и не походил на пугало. Но его черная шляпа и черное пальто из мягкой ткани выдавали в нем пенсионера.

Сыщик сел за столик, где расположились Брюс и Куртис, и заказал себе коньяк.

— Меня волнует тот же вопрос, что и весь Париж, — сказал Банколен. — Если убийца не Делотрек, то кто? Делотрек сунул голову в улей. Раскройте свои уши, и вы услышите, как этот улей гудит.

Я получил ваше приглашение, мистер Дуглас, и вот пришел. Вы пообещали мне что-то рассказать. Добрый вечер, друг мой Ричард. Видите, все произошло так, как я вам и обещал: с вашего клиента сняли подозрение и отпустили.

— Поскольку нам троим известны подробности произошедшего, будем называть вещи своими именами, — глядя сыщику в глаза, произнес Брюс. — Месье Банколен, мне не до конца ясна ваша позиция. Вас как-то странно заинтересовали часы на холодильнике. Вы что, все еще подозреваете моего брата? Подождите! Вы сейчас ответите, что подозреваете всех, а…

— Я хотел сказать…

— …а о ходе расследования рассказать не можете. Я прав?

— Друг мой, я совсем не против, если вы будете задавать мне вопросы и сами же на них отвечать, — вынимая из кармана курительную трубку, сказал Банколен. — Продолжайте в том же духе. Такой разговор мне даже нравится.

— Послушайте, может быть, мы все же разрушим эту стену отчуждения?

— Хорошо, — спокойно произнес Банколен и положил трубку на стол. — А теперь вы оба послушайте меня. Я расскажу вам все, что мне известно.

Я подозреваю всех. Одних в большей степени, других — в меньшей. Если бы вы, мой друг Брюс, и вы, Ричард Куртис, имели сходство с человеком в коричневом плаще, я подозревал бы и вас. Но что самое интересное, мне известно, кто убил мадам Клонек. То, что это он, я могу доказать. Поэтому я нем как рыба.

Куртису показалось, что он ослышался.

— Постойте! — воскликнул молодой адвокат. — Вы говорите, что знаете, кто убийца, можете это доказать и поэтому будете молчать? Вы же противоречите сами себе!

— Нисколько. И это так. То, что я вычислил убийцу, чести мне не делает. Я искал доказательства и нашел их. В этом мне помогли несколько улик. Если вы считаете, что я несу чепуху, то позвольте мне рассказать вам об аналогичном случае.

Предположим, вы читаете детективный рассказ с захватывающим сюжетом. К примеру, в кресле возле окна находят задушенного мужчину. На нем маска домино. Все часы в доме повернуты циферблатом к стене. Автор рассказа постепенно заставляет вас думать, что ключом к разгадке убийства служит найденная в кармане жертвы чайная ложка и что только с ее помощью можно назвать имя преступника. Вы следите за моими словами? Ни о каких других уликах, кроме нее, он не говорит.

— И что это объясняет? — спросил заинтересовавшийся рассказом Брюс.

Банколен бросил на него проницательный взгляд:

— А над этим подумайте сами. Постарайтесь догадаться, кто убил мадам Клонек. Например, в рассказе о задушенном вы стараетесь по маске, часам и чайной ложке определить убийцу. Но не можете.

И тут на последней странице все становится ясно. Убийцу находят по отпечаткам пальцев на воротнике убитого. Каковы ваши ощущения? Конечно же вы чувствуете себя обманутым. В этот момент вы готовы задушить автора детективного рассказа, линчевать его издателя и застрелить продавца, всучившего вам эту книгу. Но чем вы недовольны? Вы же в итоге узнали, кто совершил преступление. Не так ли?

Сыщик говорил на английском. При этом лицо его оставалось неподвижным.

— Мало, — посмотрев на официанта, произнес Банколен. — Но мне теперь гораздо лучше. Дружок, принеси мне еще коньяку.

— Месье заболел? — с тревогой в голосе спросил тот.

— Просто устал от книг. — Сыщик повернулся к Брюсу и Куртису: — Хорошо, я не стану уподобляться автору детективной истории. Я назову вам имя убийцы мадам Клонек и скажу, почему он это сделал.

— Уж не хотите ли вы сказать, что обнаружили отпечатки его пальцев? — спросил Брюс. Он явно был удивлен.

— Нет, — саркастически улыбаясь, ответил Банколен. — Ни отпечатков пальцев, ни следов, ни пуговицы от коричневого плаща не обнаружено. Но в лаборатории эксперты нашли кое-что другое. И это меня озадачило. Я даже, извиняюсь за подробность, начал грызть ногти.

В результате долгих раздумий мне показалось, что разгадка близка. И все же в этом деле многое неясно. Версий убийства хоть отбавляй, улик, найденных на вилле «Марбр», — тоже. Но до сих пор непонятно, почему исчезла бутылка из-под шампанского.

Теперь об оружии и снотворном. Наличие их на месте преступления я мог бы объяснить. Но не остальных предметов. Некоторые из них меня ставят в тупик. Я не знаю, какое отношение имеют плоскогубцы к десяти сигаретным окуркам. Об этом можно только догадываться. Но свои догадки мне надо подтвердить.

А вот подтвердить-то мне как раз и нечем. Нет прямых улик, на основании которых я мог бы предъявить обвинение преступнику. Я даже не знаю, как вести его допрос.

«Мадам Клонек убили вы», — скажу я ему, а он в ответ: «Нет, я никого не убивал». — «Но мы знаем, что это сделали вы». — «Нет, не я». Вот и весь допрос.

Нет, я должен действовать по-другому. Пусть убийца пока погуляет на свободе. Во всяком случае, до тех пор, пока я не получу заключение судмедэксперта. Возможно, оно облегчит мне задачу.

Брюс Дуглас тяжело вздохнул.

— Вы, как всегда, опередили меня, — укоризненно произнес он. — Я позвал вас сюда, чтобы сказать то, чего вы не знаете. И вряд ли узнаете. Я могу назвать того, кто Роз Клонек не убивал.

— И кто же это?

— Делотрек, — ответил Брюс Дуглас. — Но поскольку вам известно имя убийцы, то эта информация вам уже не нужна.

Несколько секунд Банколен не мигая смотрел на него. Брюс, довольный произведенным эффектом, улыбаясь, пригладил свои усы. Неожиданно бывший сыщик взялся обеими руками за край стола, словно собирался его отодвинуть.

— Вы в этом уверены? — спросил он.

— Абсолютно. Все в Париже полагают, что убийца — Делотрек. Если бы они знали, что его подозревают в утечке правительственной информации, а Роз Клонек за ним шпионила, то они в этом даже и не сомневались бы. Но мы знаем, что любовницу свою он не убивал. Так что вы можете смело вычеркнуть его из списка подозреваемых. Вот, посмотрите.

Брюс достал из атташе-кейса письмо.

— Нет-нет, я вовсе не собираюсь кричать о секретах в кафе. Сегодня днем Массе сделал заявление. Об этом завтра станет известно всем. Дело в том, что мы охотились не за тем человеком. Делотрек никакой секретной информацией не торговал. Истинный виновник ее утечки в конце концов найден. Это машинистка из аппарата кабинета министров. Вчера вечером один из наших снял ее с лондонского поезда.

— Но это не имеет никакого отношения к убийству мадам Клонек.

— Подождите! Вы знаете Мерсье? Он из той же службы. Так вот, вчера вечером мы с ним связались с одним надежным осведомителем. Тот сообщил, что Делотрек в половине одиннадцатого уезжает на все выходные, и посоветовал проследить за ним. Он полагал, что таким образом можно узнать, на кого он работает. Мы и тогда были убеждены, что секретную информацию передает не Делотрек. Короче говоря, нам предлагалось взять его с поличным.

Банколен поморщился:

— А этот осведомитель направил вас по ложному следу? Понятно. И кто же оказался настоящим предателем? Роз Клонек?

— Да. Эта красотка позвонила мне. Судя по всему, она прекрасно знала, что Делотрек невиновен. Просто ей хотелось, чтобы его задержали. Тогда она спокойно могла бы провести время на вилле Ральфа. Сейчас вы скажете, что она нас провела. Не так ли? Но как бы вы поступили на нашем месте?

— Не знаю.

— Так вот, мы с Мерсье приехали к Делотреку около половины одиннадцатого. Он живет в новом доме на бульваре Инвалидов.

— Роз Клонек жила в его квартире или в своей?

— Она жила у него. Итак, давайте по порядку о действиях подозреваемого.

Делотрек вышел из дома без четверти одиннадцать. Поэтому Роз Клонек смогла выехать на виллу только в начале двенадцатого. Делотрек поехал на своей машине, а мы за ним — на такси. Такси в Париже миллионы, почти все они выглядят абсолютно одинаково. Делотреку трудно было догадаться о том, что за ним следят. Кстати, это моя идея — вести слежку таким образом. Теперь полицейские делают то же самое.

Извините за отступление. Итак, сначала Делотрек поехал по авеню Бурдонне. У Пон-Диена по мосту перебрался на другой берег Сены. Проехал Буа и, не доезжая Лоншан, остановил машину.

Там на холме среди деревьев за каменной стеной есть дом. Делотрек припарковал машину возле стены. Света в доме не было.

Мы вылезли из такси и стали за ним наблюдать. Он постучал в ворота. Из сторожки, не зажигая света, вышел консьерж и впустил его. Светила яркая луна, и нам надо было соблюдать осторожность.

Вскоре подошли еще несколько человек. Консьерж так же молча открыл им ворота, и те вошли в дом. Нет, вы представляете себе такую картину? Теперь я был абсолютно уверен, что Делотрек изобличен.

В стене, окружающей дом, было двое ворот — передние и задние. Нам нужно было сделать так, чтобы Делотрек от нас не улизнул. Я не знал, вызывать подмогу или перелезать через стену. Но оставить наш пост наблюдения мы не могли. Такси мы не отпустили. Оно могло нам еще понадобиться.

В засаде мы просидели битых три часа. Один раз, когда я слишком близко подошел к стене, из сторожки тут же появился консьерж и посмотрел по сторонам. В двадцать минут третьего из дома вышел Делотрек. Вид у него был угрюмый. Он учился в Харроу и прекрасно говорит по-английски. Я подождал, когда он выйдет из ворот, а потом подал Мерсье сигнал…

— Свистнули, как ночная птица? — нахмурившись, уточнил Банколен.

Брюс откинулся на спинку стула. Он весь был поглощен своим рассказом. В его сияющих восторгом глазах читалось лукавство. В эти минуты он напоминал своего брата Ральфа. Но после уточняющего вопроса он словно сник. Его лицо приобрело кислое выражение.

Глядя на его понурый вид, Ричард вдруг представил себе картинку: Дуглас с котелком на голове и с атташе-кейсом в руках сидит в кустах. И чуть не рассмеялся. Но вновь весь обратился во внимание.

— Кстати, я совсем неплохо имитирую крик совы, — заметил между тем Брюс. — Правда, этим мне приходилось редко пользоваться.

Так вот. Мы схватили Делотрека, когда он отошел от ворот ярдов на двадцать, и попросили его проехать с нами на набережную Орсе. Он отказался и назвал нас безумцами. Стал сопротивляться…

— И как вы с ним поступили?

— Уложил его, — пожал плечами Брюс. — Такие люди, как я, должны владеть приемами борьбы. Пока я держал Делотрека, Мерсье производил обыск. Но при нем ничего интересного для нас не оказалось. В одном отделении бумажника лежали двадцать тысяч франков, а в другом — пять тысяч. Там еще были дорогие женские украшения…

Банколен в волнении приподнялся с места.

— Поначалу он принял нас за грабителей, — продолжил Брюс. — Потом, когда понял, кто мы, начал оправдываться. Предложил зайти в дом и выяснить, откуда у него такая большая сумма денег. Мы заподозрили, что там для нас подстроена западня, но в дом, тем не менее, зашли.

Брюс откинулся на спинку стула и поморщился.

— И знаете, что это было за место? — Он выжидательно оглядел своих слушателей. — Эдакий закрытый карточной клуб. И только для избранного круга людей. Оказывается, дом принадлежал маркизе де ла Турсеш. В тот вечер она и пятеро приглашенных ею играли в баккара. Двое из них принадлежали к… Впрочем, это не важно.

Никакой вины я перед Делотреком не чувствовал. Мы же всего-навсего исполняли свои обязанности. В тот вечер он сорвал огромный куш. Только сегодня я узнал, что француз погряз в долгах. А в карты он играл в надежде выиграть и расплатиться с кредиторами. Делотрек также объяснил, почему у него оказались ювелирные изделия.

— Как выглядели эти драгоценности? — резко вмешался в его речь Банколен.

Брюс Дуглас посмотрел ему прямо в глаза.

— Драгоценности? — переспросил он. — А, ну да. Я их не переписал, но, насколько помню, там были подвеска с пятью изумрудами, браслет с голубым бриллиантом и что-то еще.

Видите ли, под залог драгоценностей маркиза одалживала деньги. А эти драгоценности Делотрек взял у Роз Клонек. Естественно, тайком. В тот вечер они ему не пригодились, поскольку он выиграл. Приехал с двумя тысячами франков в кармане, а уехал с двадцатью пятью.

Теперь вам понятно, к чему я клоню. Делотрек вошел в дом в двадцать три часа, а вышел в двадцать минут третьего. Я и Мерсье можем поклясться, что за это время он из дома ни разу не выходил. Более того, это могут подтвердить и игроки. Их фамилии у меня записаны.

Когда все прояснилось, было уже четверть четвертого. Из этого следует, что мужчиной в коричневом плаще и черной шляпе Делотрек быть не мог.

Гортензия, ваша главная свидетельница, говорит, что убийца приехал на виллу в десять минут второго. А ваш судмедэксперт установил, что смерть Роз Клонек наступила между часом ночи и тремя. Вот и все, что я хотел вам сообщить.

Брюс с довольным видом захлопнул свой атташе-кейс.

— Придется вам снова пускать собак, — улыбаясь, завершил свой рассказ он. — У Делотрека такое же железное алиби, как и у моего брата Ральфа.