Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 7 ПРОПАВШАЯ БУТЫЛКА

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1128
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 7

ПРОПАВШАЯ БУТЫЛКА

Когда Куртис вернулся в беседку, Ральф и Магда с напряженными лицами курили.

— Как же вы долго, — укоризненно произнес Дуглас. — Ну, каковы наши перспективы?

— Довольно неплохие, — бодро ответил Куртис. — Похоже, Банколен возьмет расследование на себя. Только что приехала полиция. Поэтому, мистер Дуглас, выше голову. Они сейчас сюда подойдут.

— Ну надо же! — неожиданно воскликнула Магда. — Посмотрите, кто с ними приехал!

Банколен, окруженный полицейскими, в этот момент пожимал руку высокому мужчине. Тот выглядел зловеще. Возможно, из-за шляпы с опущенными полями.

От группы отделился полицейский в штатском и торопливо зашагал к беседке. Это был хорошо сохранившийся для своего возраста мужчина средних лет. Стройность его фигуры подчеркивал элегантный костюм. Седые щегольские усики выдавали в нем человека благородного сословия.

— Это Джордж Стенфилд, — отбросив окурок в сторону, сказала Магда. — Управляющий парижским офисом матери. Сегодня утром он был с нами в церкви…

Она замолчала, поскольку Стенфилд был уже рядом с беседкой.

Смутившись, мужчина снял цилиндр. Голова его оказалась лысой как колено. Войдя в беседку, он в нерешительности помялся и наконец выдавил из себя:

— Не знаю, что и сказать.

— Ах, даже так? — В голосе Ральфа Дугласа прозвучала неприкрытая ирония. — Что ж, будем молчать?

Стенфилд так холодно на него посмотрел, что у Дугласа вытянулся подбородок.

— Магда, ты осознаешь, что обидела свою мать? — присев на краешек скамейки, спросил Стенфилд.

— Тем, что оставила ее дома? Но мне важнее быть здесь.

— Из-за убийства? Да, я знаю о нем. Я приехал вместе с полицейскими.

Стенфилд пытался выглядеть спокойным, но ему это плохо удавалось.

— Магда, назревает громкий скандал, — заметил он. — По своему опыту знаю, что любого француза можно подкупить. Но это дело очень серьезное. Не знаю… сегодня в церкви… ты и миссис Толлер… ваш вчерашний разговор… — Он замялся, но потом все же выдавил из себя: — Магда, твоя мать очень больна.

— О, ее уловки мне хорошо известны, — запрокинув голову и закрыв глаза, произнесла девушка. — Тебя послали за мной?

— Не совсем так. Скорее всего, это дело Брюса. Однако твоя мать настояла, чтобы он остался с ней. Тут вот еще что.

Стенфилд едва заметно улыбнулся.

— После того как ты уехала из дома, твоя мать позвонила нам и попросила помочь. Видишь ли, она совершила глупость — подала на тебя в розыск. Тебе грозили неприятности, но я это дело замял. По роду службы мне приходится общаться с полицией. Так что я поехал в префектуру и встретился с Бордо. Он-то и сообщил мне об…

Он кивнул в сторону дома и перевел взгляд на Куртиса:

— А кто этот джентльмен?

Куртис представился.

— Да, адвокат здесь как нельзя кстати, — мрачно заметил Стенфилд и внимательно посмотрел на Ральфа: — Надеюсь, молодой человек, вы сделаете все, чтобы оградить Магду от неприятностей. Это, конечно, не мое дело, но… скажите, зачем вы пошли на убийство?

— Мистер Дуглас никого не убивал, — вмешался Куртис. — Об этом мы поговорим в более удобное время.

Стенфилд положил руки на колени.

— Как хотите, — сухо произнес он. — Но для вас лучше, если все карты в этой игре будут раскрыты. Мы же должны ему помочь. Хотя бы избежать гильотины. А ему есть о чем нам рассказать. Взять, к примеру, скандал, разразившийся в марте прошлого года.

— Что за скандал?! — воскликнула Магда. — Ральф, не позволяй ему так с тобой разговаривать! Он же говорит словно моя мать.

— Извините, но так оно и есть, — глядя в пол, подтвердил Стенфилд. — Похоже, Дуглас, все улики против тебя. Я прожил в этом городе двадцать три года. Работал, чтобы содержать семью. А ты приехал в Париж только для того, чтобы сорить деньгами и предаваться веселью. За это я тебя осуждаю. То, что в твоем возрасте кажется красивым, в моем выглядит мерзко.

— И все же, что это был за скандал? — тихо спросила Магда. — Ральф, ты мне о нем не рассказывал.

— Я не думал, что нужно забивать тебе голову всякими глупостями. Но это далеко не секрет. О нем писали газеты.

— Я слушаю.

— Ну хорошо, — пожал плечами Дуглас. — Произошло это в одном из ночных клубов. Я был там с Роз. Среди номеров развлекательной программы было метание ножей. Владелец клуба предупредил, что если метатель промахнется, то нож попадет в кого-нибудь из зрителей. Номер рискованный, но все пришли в бурный восторг.

Доска, в которую метали ножи, находилась рядом с нашим столиком. После того как метатель закончил свое выступление, Роз подбежала к доске и выдернула из нее нож. Она не была пьяна, только возбуждена.

Пытаясь отнять нож, я схватил ее за руку. Она стала сопротивляться и нечаянно порезала мне щеку. Рана была неглубокая, и шрама на лице не осталось.

Магда недоверчиво посмотрела на Ральфа.

— И это все? — спросила она.

— Да, все, — ответил Ральф. — Можешь спросить кого угодно. Например, Делотрека. Он тоже там был. Событию придали ненужную огласку, и в прессе, конечно же, все раздули и исказили.

Писали, будто бы я пригрозил Роз, что, если она сделает подобное, я порежу ей лицо и посмотрю, понравится ей это или нет. Но этого не было. Я не дурак, чтобы хвататься за нож. Да такое и не в моих привычках. Если дело доходит до драки, я полагаюсь на свои кулаки. Вот и все, что было.

— Тсс! — вдруг зашипела на него Магда.

Банколен и высокий мужчина в шляпе с опущенными полями, спокойно разговаривая, приближались к беседке.

— Месье и мадам, прошу сохранять спокойствие, — войдя в беседку, сказал полицейский в штатском. — Я — инспектор Дюран из управления безопасности, а это месье Банколен, он ведет расследование. Он просит месье Дугласа, обнаружившего труп, проводить нас в дом.

— А мы можем вас сопровождать? — спросила Магда Толлер.

Ее вопрос удивил всех, и даже инспектора Дюрана. Ральф и Стенфилд укоризненно посмотрели на нее. На лице девушки появилось виноватое выражение.

— Конечно, мисс Толлер, — ответил Банколен. — Я буду только рад. Ну, Дюран, можем приступать!

— Но это же недопустимо, — недовольно проворчал инспектор.

— Абсолютно недопустимо, — поддержал его Стенфилд. — Мадемуазель не понимает, что говорит. Я запрещаю ей входить в дом.

— Ненавижу слово «запрещать», — сурово произнес Банколен. — Дюран сказал, что вы — мистер Стенфилд. Я просил бы вас идти впереди. Мне надо задать вам несколько вопросов.

Маленькая группа в составе Ральфа, Куртиса и Магды, вытянувшись в цепочку, поплелась к дому.

— Дорогая, может быть, не стоит? — нерешительно попытался отговорить невесту Дуглас.

— Нет, Ральф, я хочу взглянуть на нее, — ответила девушка.

— Ты понимаешь, что следователю надо за нами понаблюдать?

— Но я ведь не убивала. И ты тоже. Так чего же нам бояться? Отныне я не игрушка в руках миссис Бенедикт Толлер и сама решаю, что мне делать. Дорогой, ты еще увидишь, какая я смелая.

Тем не менее, увидев труп мадам Клонек на кровати, Магда вздрогнула. Шторы на окнах были раздвинуты, и комнату заливал солнечный свет. Бордовые обои на стенах и камин из черного мрамора теперь выглядели кричаще безвкусно.

Войдя в спальню, полицейские тотчас приступили к работе. Толстый мужчина в цилиндре занялся осмотром трупа.

— Это — мои помощники, — размеренным голосом лектора произнес Банколен. — Доктор Бене — медэксперт, доктор Мабюс — заведующий лабораторией управления, месье Гранжье — его сотрудник. Чем занимаются остальные двое, вы легко догадаетесь.

Вы много слышали об отпечатках пальцев. А видели их когда-нибудь? Посмотрите на красноватые отпечатки. Вот здесь, на бокалах. На тех, что стоят на сервировочном столике.

Порошок, используемый при снятии отпечатков пальцев, — свинцовый сурик. Для темной поверхности, такой как у рукоятки этой бритвы, применяется углекислый свинец. У него белый цвет. В Англии, насколько мне известно, чаще пользуются серым порошком — смесью мела, ртути и порошкообразного графита. Затем отпечатки фотографируют. Поскольку здесь светло, фотовспышки не требуется.

Работа медэксперта, в отличие от дактилоскописта, менее приятная. Доктор Бене, я посоветовал бы вам одеяло снять совсем.

Толстяк в цилиндре что-то недовольно проворчал.

— Доктор Бене, вам уже есть что доложить?

Судмедэксперт достал карманные часы и, насупившись, посмотрел на них.

— Так… — задумчиво произнес он. — Смерть наступила не более двенадцати и не менее десяти часов назад. Теперь подсчитаем. Сейчас начало второго. Получается, что она умерла между часом и тремя часами ночи.

— Орудие убийства?

— Несомненно, кинжал. Тот самый, что лежит в ванне. Рана на руке убитой рваная и очень глубокая. В ней остался маленький осколок от лезвия кинжала. Но здесь есть то, что мне не нравится. Как-то это неестественно…

— Пройдемте со мной. — Банколен обратился к четверым своим собеседникам. — Осмотрим все комнаты, начиная с гостиной.

Магда, Ральф, Стенфилд и Куртис двинулись вслед за ним в гостиную. За ними последовал инспектор Дюран.

В комнате они застали Гортензию и Эркюля. Горничная стояла, сложив руки на груди. Участковый полицейский был мрачен. Признав в Банколене знакомое ему пугало, он изменился в лице, попытался что-то сказать Дюрану, но тот сразу оборвал бедолагу.

Банколен долго стоял, оглядывая гостиную. Тишину в комнате нарушал только шелест листвы под окном. Сыщик бросил взгляд на выходящую в коридор дверь, на пустое ведерко для льда, стоящее на обеденном столе, потом заглянул за кресла.

После этого он принялся медленно ходить вокруг стола. Звук его шаркающих шагов по паркету отдавался в комнате громким эхом.

Сопровождающая его четверка, а также инспектор Дюран, Гортензия и обмишурившийся Эркюль застыли в тревожном ожидании. Они во все глаза смотрели на Банколена. Кто-то — снисходительно, кто-то — словно ожидая, что тот на их глазах совершит чудо. А Банколен снова подошел к окну и выглянул на улицу. Затем направился в двери, ведущей в коридор. Она оказалась запертой, а ключ торчал в замочной скважине.

— Мадемуазель Фреи!

— Да, месье.

— Повторите все, что вы говорили этим джентльменам, — развернувшись, попросил Банколен.

Обращение к ней сыщика явно напугало Гортензию. Она принялась подробно рассказывать ему обо всем, что видела и слышала прошлой ночью. Банколен слушал не прерывая и не сводил глаз с ее лица.

— Хорошо, — довольно кивнул он, когда горничная умолкла. — Пока все ясно. Вы сказали, что в субботу утром получили письмо за подписью мистера Дугласа. В нем он просил вас приехать к нему на виллу. Мне хотелось бы на него взглянуть. Ну давайте, давайте… Большое спасибо. Итак, с этим письмом вы отправились к мистеру Стенфилду…

Гортензия с опаской бросила взгляд на Стенфилда. Тот оставался предельно спокоен.

— …чтобы он вам его перевел. Но к этому мы еще вернемся. А сейчас давайте поговорим о приезде того, кто назвался вам мистером Дугласом. Он приехал на виллу ровно в девять. Вы сказали, что на нем был коричневый плащ и черная шляпа. Во что еще он был одет?

— Не знаю, месье.

— Вспомните. Он задел вас плечом в тот момент, когда вы помогали ему снять плащ. Что было надето у него под плащом?

— Говорю вам, месье, не знаю! В тот момент он как раз потерял равновесие и плечом сбил с моего носа очки. Может быть, он сделал это специально. Но все выглядело так естественно. Так по-настоящему.

А-а, подождите! Я вспомнила, какие на нем были брюки. Английского фасона. Его еще называют «оксфордский мешок». Вот в чем причина! Вот почему…

— Почему вы приняли его за англичанина? Вы сказали, что мужчина говорил с вами на английском. Вы уверены, что это его родной язык? Он говорил без акцента? Сами-то вы хорошо говорите на английском?

Горничная в растерянности захлопала ресницами и покраснела:

— Месье, наверное, нет. Но он много раз называл меня Гортензией, а французы так мое имя не произносят.

Банколен довольно хмыкнул, чем вызвал недоумение окружающих, он заметил это, но продолжал расспрашивать горничную как ни в чем не бывало:

— Вы говорите, что потерю равновесия он не изображал. Что заставляет вас так считать?

— Я слышала, как он шаркнул по паркету ногой. Я даже попыталась его поддержать.

— Очень хорошо. Ну что ж, пока забудем о нем и перейдем к мадам Клонек. Вы сказали, что она приехала в начале двенадцатого. Что вы взяли ее чемоданы и провели мадам в комнату. Вы разложили ее вещи, приготовили ванну, а потом помогли одеться. Скажите, сколькими банными полотенцами она пользовалась?

— Какого черта! — тихо буркнул Дуглас.

От острого слуха Банколена не ускользнуло это замечание. Но опытный сыщик продолжал гнуть свою линию.

Куртис был согласен с Дугласом. Он не понимал, куда клонит Банколен. Но решил промолчать. Все-таки уважаемый сыщик, наверное, знает, что делает…

— Банными полотенцами, месье? — переспросила Гортензия. — Ну, двумя. На одном мадам стояла, а другим вытиралась.

— Что вы потом с ними сделали?

— С чем?

— С полотенцами. — Банколен был само терпение.

— Отнесла их в спальню и бросила в корзину для грязного белья. Месье, а почему вы об этом спрашиваете?

Банколен посмотрел на инспектора полиции и щелкнул пальцами. Тот кивнул и вышел. Через минуту Дюран вернулся.

— В корзине три полотенца, — доложил он. — Два из них до сих пор влажные. Третье сухое. Но на нем кровь.

— Продолжайте, Гортензия, — нахмурившись, попросил Банколен. — Скажите, что мадам надела после ванны?

— Вечернее платье. Черное с серебряными блестками. Черные чулки и туфли.

— Где сейчас это платье?

— В туалетной комнате. В гардеробе. Я заметила его, когда утром проходила через комнату.

С тем же отсутствующим взглядом Банколен направился в туалетную комнату. Он открыл гардероб, где на тоненьких плечиках висели платья убитой. Перебрав их, сыщик нашел черное вечернее платье в блестках. Рядом с ним висел персикового цвета халат. На полу возле дверцы стояли несколько пар туфель, а в нижнем ящике лежали чулки.

— Проклятье! — ругнулся Банколен и подошел к туалетному столику.

Его отражение в зеркале хорошо было видно стоявшему в дверях Куртису.

Сыщик посмотрел на открытую баночку с кремом. Крышка от нее лежала на столике рядом. Он отставил в сторону стульчик, заглянул под столик, затем за него, пересмотрел все вещички на столе. Закончив тщательное обследование данного предмета мебели, Банколен подошел к двери, ведущей в коридор, и проверил ее. Дверь оказалась запертой изнутри. Покачивая головой, Банколен вернулся на прежнее место.

— Скажите, мадемуазель, — вновь обратился он к горничной, — мадам была женщиной аккуратной? Она любила чистоту?

— О, месье, даже очень.

— Хм… Сейчас я задам вам вопрос. Прошу вас отнестись к нему очень серьезно. Ваш точный ответ может все прояснить. Так сказать, снять с дела об убийстве мадам Клонек пелену таинственности. Вы долгое время прислуживали ей. На ваш взгляд, мадам разделась сама или ее сначала убили, а потом раздели?

Гортензия радостно вскрикнула, ее глазки засветились в готовности следовать исключительно справедливости.

— Так вам, месье, и это надо знать? Хорошо, я отвечу. Конечно, мадам разделась сама. Это я вам говорю, как ее бывшая горничная. Есть много признаков, по которым я могу судить, чего касались ее руки.

Возьмем, к примеру, ее чулки. Ну, те, что она вчера надевала. Так вот, у нее особая манера складывать чулки. Так их никто не складывает. Или вот еще ее вечернее платье. Мадам всегда вешает его на плечики, на дюйм сдвинув влево. Это потому, что у мадам одно плечо чуть-чуть выше другого. О, у нее много было привычек, о которых мне известно. Нет, месье, что бы вы ни говорили, а мадам точно разделась сама.

— Можете поклясться на суде?

— Да где угодно, месье.

Лицо Банколена просветлело.

— Тогда вернемся к тому времени, когда вы оставили ее одну. В тот момент на ней было черное платье в блестках. Она попросила принести маленькую бутылку шампанского «Редерер» и приготовить легкий ужин, который мистер Дуглас должен был принести наверх. Она сказала, что после этого вы можете ложиться спать? Отлично. В доме было много шампанского?

Гортензия удивленно посмотрела на него:

— Не знаю, что месье понимает под словом «много». Несколько бутылок шампанского стояло в холодильнике, а не там, где им положено, — в погребе.

Ричард вдруг отметил про себя интересную вещь. Как ни странно, но каждый раз, когда речь заходила о шампанском, голос горничной становился звонче. Он с любопытством взглянул на Банколена.

По выражению его лица Ричард попытался определить, во-первых, заметил ли сыщик такую странность поведения Гортензии и, во-вторых, имеет это хоть какое-то значение для распознания убийцы. Или нет?

А горничная тем временем продолжала:

— Были еще три большие бутылки десертного, две или три бутылки сухого вина. А вот маленькая бутылка «Редерера», его мадам очень любила, была всего одна. Эту бутылку я ей и принесла.

— Ту, которая пропала?

— Да. Во всяком случае, они ее не нашли. Бутылка была в ведерке со льдом. Вон в том, что на столе.

Ральф Дуглас кашлянул, чем привлек к себе всеобщее внимание.

— Подождите! — взволнованно воскликнул он. — Если Гортензия ничего не перепутала с напитками, то это означает, что их за последние сорок восемь часов заменили. Я был здесь в пятницу утром. В тот день в холодильнике стояли только шесть маленьких бутылок «Редерера». Других напитков там не было. Куртис, вы помните, что я вам говорил?

— Прекрасно, месье, — нервно выпалила Гортензия. — Да, конечно, я опять вру.

— Мадемуазель, заверяю вас, — стал успокаивать ее Банколен, — если мы вам не будем верить, то наше расследование не продвинется. Значит, вы принесли бутылку сюда, приготовили ужин и отправились спать. Скажите, в какой комнате мадам собиралась ужинать с мистером Дугласом?

— Месье?

— Я спросил, в какой комнате они собирались ужинать?

— А это что, так важно?

— Очень. Если они не собирались ужинать в спальне, то почему в ней оказался стол? Кто-то поставил его у окна, выходящего на балкон. Что ж, удобное место для ужина…

Гортензия, вам что, доставляет удовольствие скрывать информацию? Мне же приходится ее из вас буквально вытягивать. Учтите, если не будете говорить правду, вас отсюда прямиком доставят во Дворец правосудия. Так где же они собирались ужинать? В этой комнате или нет?

— Да, да, да, да! — выкрикнула горничная. — Во всяком случае, так сказала сама мадам. Боже, как жаль, что у меня нет брата! Он бы меня в обиду не дал.

— В котором часу вы ушли от мадам?

— В четверть первого.

— Через которую дверь? Ту, что ведет в туалетную комнату, или ту, что выходит в коридор?

— Ту, что в коридор, — ответила горничная и, вытирая выступившие на глазах слезы, указала пальцем на дверь. — Через эту.

— Мадам после вас ее заперла? — продолжил Банколен.

— Нет.

— А вы заметили, что сейчас дверь закрыта на ключ? Кроме того, дверь из туалетной комнаты, выходящая в коридор, тоже заперта.

— Нет, месье, этого я не заметила.

Банколен тяжело вздохнул. Он немного постоял у окна, глядя на спускавшуюся в сад балконную лестницу. Затем сдвинул на лоб свою старую шляпу и почесал затылок. В эту минуту Банколен еще больше походил на огородное пугало. Кажется, в этом мнении сошлись все присутствующие при столь странном допросе — судя по их ироничным переглядываниям и ухмылкам исподтишка.

Вынув из кармана трубку, сыщик развернулся. Глаза его блестели от радости.

— Инспектор Дюран, — кашлянув, провозгласил он так, будто собирался произнести речь. — Друг мой, перед вами наглядный пример того, как один факт противоречит другому. Образно говоря, здесь каждое зеркало дает неправильное отражение. Каждое, казалось бы, естественное действие заканчивается не так, как должно.

Что ж, мне это нравится. Думаю, сейчас нам необходимо восстановить все, что произошло прошлой ночью. В противном случае имя убийцы мы не установим. Возможно, ключ к отгадке преступления — в исчезнувшей бутылке.

В пятницу утром в холодильнике стояли шесть маленьких бутылок «Редерера». В тот же день, вечером, неизвестный в коричневом плаще и черной шляпе проник на виллу. С улицы, через щель в ставнях, его видели на кухне.

Открыв холодильник, он то ли загружал его шампанским, то ли, наоборот, вынимал оттуда бутылки. Мистер Дуглас, не удивляйтесь. Об этом вы еще не знали.

Итак, в субботу вечером в холодильнике находились три большие бутылки десертного вина, две или три сухого и всего лишь одна маленькая бутылка «Редерера». Судя по всему, его и пила Роз Клонек. Странно, да? Получается так, что кому-то очень хотелось, чтобы мадам выпила именно эту бутылку шампанского…

Банколен щелкнул пальцами и что-то пробормотал себе под нос.

— А зачем? — не выдержав, спросила Магда. — Ее же не отравили. Не так ли? В таком случае, что могло быть подмешано в шампанское?

— А что, если снотворное? — высказал предположение сыщик.

В комнате стало совсем тихо.

— Как вы сами понимаете, — продолжил Банколен, — невозможно удержать человека в ванне с водой или возле нее до тех пор, пока он не истечет кровью. Он, конечно же, будет сопротивляться, кричать, одним словом, производить шум. Но этого не было. Такое возможно, только если жертва без сознания или находится под воздействием транквилизатора.

Теперь представим, в какой ситуации находился убийца. Он знал, что мадам Клонек ждет мистера Дугласа, и боялся показаться ей на глаза: Он мог обмануть полуслепую горничную, не видевшую Ральфа Дугласа, но никак не Роз Клонек.

Значит, преступник должен был сделать так, чтобы и она его не узнала. Для этого ему нужно было до появления Дугласа вывести мадам Клонек из нормального состояния. Этого легко можно достичь, подмешав в шампанское наркотик или снотворное.

Поэтому он так поздно и вернулся. Поднявшись по лестнице на балкон, он тайком мог наблюдать за мадам и ждать, когда она выпьет шампанское. Убедившись, что теперь ему ничто не грозит, он вошел в дом через черный ход.

В комнате снова воцарилась тишина. Ральф и Куртис переглянулись. И тут Дуглас ударил кулаком по своей ладони. Все вздрогнули от неожиданности. А Ральф с горящими глазами ринулся к Банколену.

— Я верил в вас! — воскликнул он. — Конечно же, убийца не мог допустить, чтобы Роз его увидела. Поэтому он, хотя появился на вилле до ее приезда, вскоре и уехал. Да, точно, в шампанское, которое она выпила, было что-то подмешано.

Банколен внимательно посмотрел на него.

— Вы верили в меня? — удивленно произнес он. — Но это дело такое запутанное, что я и сам в себе не был уверен. Да и сейчас тоже.

— Да, но вы сказали, что…

— Признаюсь, это наиболее понравившаяся мне версия преступления. Да-да, пока не больше чем версия. В ней слишком много спорных вопросов. Во-первых, что-то подмешать в запечатанную бутылку почти невозможно. Во-вторых, если он открыл бутылку, то зачем ему понадобилось снова ее запечатывать? Чтобы никто не догадался, что в нее могли подмешать какую-нибудь гадость?

Но проще было бы подсыпать в бутылку порошок или таблетки, потом размешать до полного их растворения, заткнуть бутылку пробкой и поставить в холодильник. Кроме того, непонятно, почему эта бутылка исчезла? Да, история с ней становится все загадочней.

В-третьих, нет такого снотворного или наркотика, которые так быстро действуют на организм человека. Шампанское пьют медленно. Так что, сделав пару маленьких глотков, мадам Клонек почувствовала бы, что с ней творится неладное. Она позвала бы Гортензию. Во всяком случае, предприняла бы какие-то действия.

Вы обратили внимание на тот факт, что разделась она сама, аккуратно сложила чулки, повесила на плечики свое вечернее платье и убрала его в гардероб?

В-четвертых, поведение самого убийцы. Если он ожидал застать свою жертву, так сказать, в полной отключке, зачем ему понадобилось тащить наверх тяжелый сервировочный столик? Почему в другой комнате оказались открытая бутылка вина и два бокала, которыми, как мы убедились, пользовались? Ни на один из этих вопросов ответа пока нет. И не будет до тех пор, пока мы не получим результатов медицинской экспертизы.

На данный момент я колеблюсь между двумя версиями. С одной стороны, я не совсем верю, что в шампанское что-то подмешали. С другой стороны, исключать такой вариант нельзя…

— Месье… — неожиданно подала голос горничная и замолкла.

— Да, мадемуазель? Вы как-то странно изменились в лице. Так что вы хотите мне сказать?

Гортензия отвела взгляд в сторону:

— Вас раздражали мои ответы, но раз вы так много говорите о каких-то препаратах, то я хотела бы навести вас на такую мысль. А не могла ли мадам сама принять снотворное. Ну, то, что в коробочке в ванной?