Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 5 ПОЯВЛЕНИЕ ПУГАЛА

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1112
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 5

ПОЯВЛЕНИЕ ПУГАЛА

Кого полицейский видел или кого, как ему показалось, он увидел, никто из троих, находившихся с ним в комнате, не понял. Подбежав к стеклянной двери, Эркюль Ренар остановился и, взмахнув руками, прошипел:

— Тсс!

Куртис, Дуглас и горничная подошли к нему, но ничего, кроме деревьев, в окне не увидели.

— Он исчез, — растерянно произнес Эркюль. — Даю голову на отсечение, он там был.

«А вы что, ловить его не собираетесь?» — хотел спросить Куртис, но, решив не портить отношения с полицейским, который был лояльно настроен по отношению к его клиенту, промолчал.

Быстренько сообразив, что молчание тоже неподходящая манера поведения, молодой адвокат поинтересовался:

— Кого вы там заметили?

— Высокий мужчина в старом пальто. Я его до этого уже видел.

— Тот самый, кого вы назвали пугалом? — уточнил Дуглас. — Это его вы дважды видели возле виллы?

— Папаша, надо меньше пить, — решила высказаться горничная. — А то тебе всегда будут мерещиться ходячие пугалы.

— Как тебе — мужчины в плащах в ясную погоду, — парировал страж порядка. — Уж очень интересную историю ты нам рассказала. Но в нее как-то совсем не верится. А что касается моего пугала, то я назвал его так потому, что на нем была старая мятая шляпа. Правда, при этом он курил трубку.

Эркюль, видно, решил, что в назидательной части своего поучительного выступления он сказал все, что хотел. Поэтому кашлянул в завершение и принял деловой вид.

— А теперь вернемся к твоему рассказу. Ты сказала, что он точил бритву. Но бритву на точильном камне не правят!

— Я сказала, что сама видела.

— А эти джентльмены утверждают, что убийца твою мадам бритвой не резал.

— Да, говорят. Ну и что из этого? Ты даже ее и не осмотрел. Для тебя самое важное — узнать, куда подевались полбутылки шампанского. Ты приготовил отчет комиссару о том, что здесь случилось?

Зло поглядывая на горничную, Эркюль прошел мимо нее в спальню. Гортензия гордо прошествовала за ним. Коснувшись плеча Куртиса, Дуглас задержал адвоката. В туалетной комнате они остались одни.

— Как мне надоела их словесная перепалка, — горестно вздохнул Ральф. — Она меня просто бесит. Но где-то старушка все же права. Как вы думаете, что сейчас больше всего интересует полицейского? По всему видно, к своим обязанностям он относится добросовестно. Его здесь очень ценят. Но и нам самим надо что-то делать. Вот только что?

Куртис тем временем делал на обратной стороне конверта какие-то пометки.

— Вы слышали, как Гортензия четко называла время? — вдруг спросил он Дугласа.

— Время, когда неизвестный то появлялся, то уезжал?

— Да. Вчера он приехал в девять вечера, уехал в девять двадцать. Вернулся в час десять, поднялся наверх в час пятнадцать. Вы можете доказать, что в тот момент ужинали в ресторане «Фуке». Ведь так? Теперь час ночи. Кто-нибудь может подтвердить, что в это время вы были в кафе «Слепой» в Пасси?

— Уверен, что да.

— Тогда все в порядке, — облегченно произнес Куртис. Сейчас он испытывал сильное желание выпить. — Полиции вам бояться нечего, а огласки в прессе мы постараемся избежать. Кто-то явно работал под вас. Вы никого не подозреваете? Тому, кто это сделал, выдать себя за вас большого труда не составляло.

Он умело воспользовался тем, что Гортензия без очков плохо видит. Убийца дал горничной возможность на себя взглянуть, а потом, якобы нечаянно, разбил ей очки. После этого женщина вместо его лица видела перед собой только розовое пятно. Так что, не будь у вас стопроцентного алиби, вы могли оказаться в сложной ситуации.

В этой истории мне непонятен только один момент. Почему все четыре средства, которыми могло быть совершено убийство, как бы выставлены напоказ?

Из соседней комнаты послышались громкие голоса: горничная и полицейский о чем-то яростно спорили. Дуглас и Куртис поспешили в спальню.

Эркюль Ренар, надев перчатки, стоял у стола и вертел в руках раскрытую бритву.

— Гортензия хоть в чем-то оказалась права, — сказал полицейский. — Только дурак может так править бритву. Смотрите, какие на лезвии царапины. Зачем он налил на точильный камень столько масла? И все же вены у мадам вскрыты не этой бритвой. На ней нет крови. Убийца смыть ее не мог. Иначе вместе с кровью он смыл бы и масло.

Полицейский в явном раздражении сложил бритву и положил ее обратно на стол.

— Зачем ему понадобилось ее точить?

— Может быть, до приезда комиссара ее не следовало трогать? — осторожно поинтересовался Куртис.

— Я исполняю свои обязанности, — гордо ответил полицейский. И в доказательство своей непререкаемой компетентности в вопросах проведения осмотра места преступления нарочито громко продолжил: — А теперь лежащий у окна револьвер. Мамаша, ты видела в его руке револьвер?

— Нет, не видела.

Эркюль Ренар, крякнув, нагнулся, поднял оружие, повертел его в руках.

— Автоматический, английского производства, — со знанием дела заключил он. — Это важно. Заряжен до отказа. Отлично. А где же то, чем убили мадам?

Куртис провел полицейского в ванную. Следом за ними туда вошли Дуглас и горничная. Увидев валяющийся в черной ванне кинжал с пятнами крови, Гортензия испуганно отшатнулась.

— Мне он знаком! — воскликнула она. — Этот кинжал принадлежал мадам. Он с Корсики. Три или четыре года назад месье Стенфилд, к которому я обращалась, чтобы он перевел мне письмо, подарил его мадам. Она очень им дорожила и всегда держала при себе.

— Странная игрушка, мамаша, — заметил полицейский. — Тем не менее я запишу ваши слова. Вчера вечером мадам привезла этот кинжал с собой?

— Да. Я убрала его в ящик трюмо. Воцарилось молчание.

— Мне многое здесь непонятно, — не сводя глаз с кинжала, наконец произнес Эркюль Ренар. — Мадам истекла кровью. Это ясно как день.

Он наклонился над ванной и осторожно, кончиком указательного пальца правой руки, одетой в перчатку, коснулся лезвия кинжала.

— Так, а это что — кровь? Да. Выходит, убийца, вскрыв мадам вены, держал ее в ванне до тех пор, пока та не истекла кровью. Но как ему это удалось? Мадам была сильной женщиной. Если бы он на нее напал, она оказала бы ему сопротивление: стала бы кричать, царапаться. Но следов борьбы я здесь не вижу. Возможно, убийца сначала нанес ей удар по голове, и она потеряла сознание.

— Взгляните вон на ту коробочку на полке, — подсказал Куртис. — Мой друг думает, что в ней снотворное.

Полицейский взял коробочку, поднес ее к носу и понюхал.

— Ну, мамаша, а на это что скажешь? — грозно спросил он горничную.

— Там снотворное. Ну и что из этого? Против воли мадам таблетки бы не приняла. Да и в ванну залезть ее никто бы не заставил. Она бы сопротивлялась!

— Тогда предположим, что снотворное она приняла сама. Гортензия, поморщившись, смерила полицейского презрительным взглядом:

— Папаша. Да ты такой старый, что ничего уже не соображаешь! Зачем мадам принимать снотворное, если она… прямо-таки горела желанием встретиться с любовником? Ну, ты даешь!

— Тогда почему коробочка с таблетками на полочке, а рядом стакан?

— Почему, почему! — Гортензия зыркнула глазенками туда-сюда. — Ты меня постоянно спрашиваешь то о револьвере, то о бритве, то почему мадам мертва. Откуда мне знать!

Лучше спроси этого англичанина. Это из-за него убили мадам. О боже! — Нервы у пожилой женщины не выдержали, и она зарыдала.

— Тихо! — вскинув руку вверх, крикнул полицейский. — Успокойся, мамаша, и лучше послушай.

Все замерли. Сквозь открытые двери и окна гостиной с улицы донесся шум двигателя. Судя по всему, машина объезжала левое крыло здания.

Ральф Дуглас проскользнул в спальню и, открыв большую стеклянную дверь, вышел на балкон.

— Это Магда, — тихо произнес он.

— Что он сказал? — неизвестно к кому обращаясь, спросил полицейский.

— Придется ей все объяснить, — возвращаясь в комнату, уныло констатировал Дуглас. — А от вас, Эркюль, жду моральной поддержки. Сейчас она мне потребуется. Магда — моя невеста. Представляете мое положение? Оставайтесь здесь, пока я с ней не переговорю.

В сопровождении Куртиса он миновал холл, спустился по лестнице и вошел в кухню. Дверь черного хода была не заперта. Несколько ступенек вниз — и они оказались в тенистом саду, огороженном живой изгородью из самшита.

В конце посыпанной песком дорожки, по краям которой увядали дельфиниумы, стояло небольшое сооружение из мрамора, напоминающее часовенку. Но внимание мужчин было приковано не к нему, а к появившейся из-за угла виллы молоденькой девушке.

Когда Хант говорил о невесте Ральфа Дугласа, Куртис представлял ее высокой, величавой блондинкой. Она же оказалась совсем другой — невысокого роста, хрупкой брюнеткой с прической, похожей на ту, что носила Роз Клонек.

Несмотря на немного рассеянный взгляд ее больших карих глаз, девушка не выглядела отрешенной. Поначалу она показалась Куртису не такой эффектной, как прежняя любовница Дугласа. Однако, приглядевшись, он сумел увидеть в ней то нежное обаяние юности, которое напрочь отсутствовало у мадам Клонек.

У Магды был изумительный цвет лица, изогнутые дугой брови, придававшие ее взгляду безмятежность. Когда она улыбалась, на щеках появлялись две очаровательные ямочки.

Мисс Толлер шла навстречу мужчинам, держа руки в карманах пальто. Волосы ее были стянуты лентой, видимо на время поездки в открытом автомобиле.

— Ральф, ты здесь! — увидев встречающих ее мужчин, удивленно воскликнула Магда. — Но…

— Да. А ты зачем сюда приехала?

— Я не думала, что… то есть мне сказали, что у тебя неприятности. Это правда? У тебя проблемы?

— Нет. А кто тебе сказал?

— Какой-то мужчина по телефону. Утром мы с мамой должны были идти в церковь, и я, как только освободилась, сразу поехала сюда. Знал бы ты, сколько у меня ушло времени на то, чтобы разыскать эту виллу.

Они с огромной нежностью смотрели друг на друга. Теперь Куртису стало понятно, почему Дуглас променял Роз Клонек на эту скромную и очень обаятельную девушку.

— Значит, это и есть то самое место, — оглядываясь вокруг, тихо произнесла Магда.

По румянцу, выступившему на ее щеках, было ясно, о чем она сейчас подумала.

— Совсем забыл вас представить, — спохватился Дуглас. — Мистер Куртис, мисс Толлер. Магда, Куртис — мой адвокат. Он только что прилетел из Лондона.

Девушка во все глаза уставилась на Куртиса, и от смущения ее румянец стал еще ярче. Лицо Магды напряглось. Адвокату так хотелось произвести на нее приятное впечатление, что от волнения он потерял дар речи.

— Добрый день, мистер Куртис, — взяла на себя инициативу приветствия Магда.

— Добрый день, мисс Толлер.

— Послушай, Магда, — вмешался в их диалог Дуглас. — Мне надо тебе многое рассказать. Чем раньше ты об этом узнаешь, тем лучше. Видишь ли, у меня и в самом деле неприятности. И связаны они с Роз Клонек…

— Понимаю. Поскольку с нами адвокат, можно обо всем говорить открыто. Это обязательно тебе поможет. О, Ральф! Идиот, ты опять встречаешься с этой проституткой?

М-да… — мелькнула мысль у Ричарда, а девушка-то и простые словечки знает, оказывается. Молодой человек решил повнимательнее присмотреться к «невинной овечке». И надо сказать, чем больше присматривался, тем сильнее она ему нравилась.

А Дуглас тем временем продолжал:

— Нет, Магда. Вся проблема в том, что Роз мертва. Ее убили здесь, на моей вилле. И мы не знаем, кто это сделал. Этим утром мы с Куртисом обнаружили ее труп. И не будь некоторых обстоятельств, на меня, наверное, надели бы наручники и отправили в участок. Дорогая, только не падай в обморок.

— Не волнуйся, — произнесла Магда. Ей все-таки понадобилась короткая пауза, чтобы выполнить пожелание Дугласа и не потерять сознание. — Со мной все в порядке. Но не могли бы мы где-нибудь присесть?

Они прошли по дорожке к мраморной беседке. Это было ближайшее место, где можно посидеть. Расположившись на изящной лавочке, Ральф рискнул продолжить.

— Девочка моя, я расскажу тебе все по порядку, — глядя ей в глаза, заговорил Дуглас. — Не хочу, чтобы ты услышала это от кого-нибудь другого. Скажи, где я был вчера вечером между девятью и двадцатью минутами десятого?

— Не знаю… Хотя подожди. Ну конечно, знаю. Мы вместе ужинали. А что, ее убили в это время?

— Куртис, — обратился Дуглас к адвокату, — расскажите ей все, что нам известно. Это — ваша работа.

Пока Куртис посвящал девушку в обстоятельства дела, его клиент нервно курил. Ричард говорил медленно, стараясь не сболтнуть того, что могло бросить тень на Дугласа.

Магда смотрела на него своими большущими глазами и от волнения хлопала ресницами. В конце грамотно поданного рассказа официального юридического представителя жениха она уже почти улыбалась.

— Простите, что я грубо себя вела, — виновато произнесла девушка. — Уверена, что вы поможете ему. — Магда обернулась к Дугласу: — О, Ральф, ну какой же ты все-таки идиот!

— Черт возьми, почему я идиот? — возмутился Дуглас. — Что я такого сделал? Я не убивал Роз! Да и убийства я не мог предотвратить!

— Ральф, пожалуйста, выбирай слова. Меня не интересует, убивал ли ты ее или… Нет, конечно же, меня это волнует. Я же собираюсь стать твоей женой и не хочу, чтобы ты мне изменял.

— Все ясно. Чуть что, ты называешь меня безмозглым идиотом, и тебе от этого становится легче.

— Дорогой, ты очень умный. Иначе я не полюбила бы тебя. Вот только твой ум в таком деле, как это, помочь не может.

Магда замолкла, а потом неуверенно продолжила:

— Понимаешь, это убийство произошло в самый неудобный для нас момент. Боюсь, что сюда с минуту на минуту может нагрянуть мама.

Дуглас закатил глаза к небу:

— Боже, только ее здесь не хватало! А почему она должна сюда приехать?

— После того как я вчера вечером вернулась домой, она устроила мне скандал, — потупившись, ответила Магда. — Причем без малейшего на то повода. Тогда я сказала ей, что все равно выйду за тебя замуж. И решение мое — окончательное. Да, я была с ней резка. Но слушать ее лекции на тему морали, да еще в Париже, — это уже слишком!

Девушка перевела взгляд на Куртиса.

— Поскольку вы адвокат моего жениха, таить я от вас ничего не буду, — решительным тоном произнесла девушка. — Видите ли, мой отец совершил убийство и был осужден.

— Вы хотите сказать, что миссис Толлер вам не мать?

— Да. Моего отца повесили в Пентонвилле в 1908 году. Через несколько дней после его смерти на свет появилась я. Моя мать при родах скончалась.

Вы удивитесь, но она была проституткой. Миссис Толлер, бывшая тогда еще более благочестивой, чем сейчас, подобрала меня, образно выражаясь, в сточной канаве и удочерила. Мое полное имя — Мэри Магдалена Толлер. То есть кающаяся Магдалена. Я, можно сказать, дитя порока — дочь убийцы и проститутки.

Девушка говорила, и в ее голосе не чувствовалось ни жеманства, ни даже бравады. Она просто констатировала факты.

Ральф открыл было рот, чтобы ее прервать, но передумал. В конце рассказа Магда неожиданно улыбнулась, и на ее щеках опять появились очаровательные ямочки.

— У меня, мистер Куртис, судя по всему, должны быть склонности к греху и совершению преступления, — извиняющимся тоном произнесла она. — Представляю, как огорчился бы доктор Фрейд, узнав, что ни одного преступления я пока еще не совершила.

И все же происшествие… то есть несчастье на вилле Ральфа, меня очень тревожит. Хотя, когда подробности моей биографии станут известны полиции, меня вряд ли обвинят в причастности к убийству мадам Клонек. Я ведь совсем не похожа на высокого мужчину, выдававшего себя за Ральфа. Но о том, какие у меня были родители, наверняка кто-то узнает. И тогда моя приемная мать…

— Ну вот! — воскликнул Дуглас. — А я об этом даже не подумал…

— А я подумала, — резко ответила девушка. — Поэтому я и тревожусь. А где твой брат?

— Брюс? А при чем здесь он?

— Где он сейчас? Думаю, что у него есть связи в полиции или правительстве. А может быть, и там и там. Конечно, дело об убийстве не замять, а вот прессу прижать можно. Не хотелось бы, чтобы наши имена мелькали в газетах…

Магда снова улыбнулась.

— А впрочем, почему бы и нет? Все это может оказаться довольно забавным.

— Но Брюс? — задумчиво произнес Дуглас. — У него связи в полиции? Это что-то новенькое. Не могу поверить. Насколько мне известно, он простой служащий в министерстве иностранных дел. Куртис, я вам о нем уже рассказывал. Это тот самый, что в любой ситуации говорит умные вещи.

— Ну, наверное, такие и должны работать в министерстве иностранных дел, — пожал плечами Куртис. — Возможно, именно такой человек и будет нам полезен. Какой пост он занимает?

Магда задумалась.

— Конечно, это может оказаться и не так, но Брюс делал мне и маме разные намеки…

— Это потому, что он в тебя влюблен, — раздраженно заметил Дуглас.

— Дорогой, этого я не отрицаю. Во всяком случае, то, что он то и дело летает в Лондон, — правда. Видели бы вы, с каким важным видом он вышагивает, держа в руке атташе-кейс! Но дело не в этом. Вопрос в том, захочет ли он использовать свои связи. Если, конечно же, он их имеет. Я могу его об этом спросить. Ральф, чтобы ты ни говорил, но ты попал в сложную ситуацию. Теперь надо решать, что нам делать.

— Возможно, я смогу вам что-то посоветовать? — неожиданно раздался низкий мужской голос.

Фраза эта была произнесена медленно и на английском языке.

На пол беседки, где они сидели, от мраморных колонн падали тени. Длинная и неправильной формы тень пересекла их.

Куртис первым ощутил отвратительный дым табака. И тут в проеме показался мужчина лет пятидесяти пяти, в старом вельветовом плаще и далеко не новой шляпе. Незнакомец был высок ростом, худощав и небрит. Изо рта у него торчала курительная трубка. Из-под морщинистых век умные глаза словно прощупывали каждого из сидящих на скамейке. Галантно сняв с головы шляпу с помятыми полями, незнакомец произнес:

— Мисс Толлер, возможно, что я окажусь вам полезен. Я местный землевладелец. Живу в этом районе. Фамилия моя Банколен.