Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 17 У ХОЛМА АКОРН

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1131
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 17

У ХОЛМА АКОРН

Смеркалось. Голубое с розоватым оттенком небо постепенно темнело. Куртис сидел под деревьями в открытом кафе в Буа и чувствовал себя совсем одиноко.

На обед с Ральфом и его невестой он не пошел. Ему хотелось побыть одному. Он частенько ловил себя на мысли, что не перестает думать о Магде. В его задачу входило проследить, чтобы Жан-Батист Робинсон не процитировал в вечерней газете слова Ральфа, нелестно отозвавшегося о миссис Толлер.

Расставшись с Дугласом и Магдой, Куртис поехал в редакцию «Интеллидженс». У входа в здание конторы он долго объяснял охраннику, что пришел к месье Робинсону по важному делу, а не убивать его.

Оказывается, несколько недель назад в редакцию газеты ворвался мужчина. Размахивая револьвером, он кричал, что убьет Огюста Дюпа.

— Мы долго объясняли ему, что месье Дюпа в конторе нет. Что он в командировке в Китае, — поведал Куртису охранник. — И знаете, что сделал этот тип? Умылся холодной водой и убежал. Да, говорить правду — дело опасное.

Но Робинсон поклялся, что высказывания Дугласа в его статье не появятся. А не верить ему оснований у Куртиса не было.

Репортер его просьбе удивился и заметил, что высказывания жениха о своей будущей теще не являются сенсационными даже в Англии. Тем не менее у Куртиса сложилось впечатление, что сотрудники редакции ждали от коллеги сногсшибательных новостей.

Даже после вкусного обеда и бокала хорошего вина настроение у Ричарда не улучшилось. На романтические приключения, о которых он мечтал, отправляясь в дорогу, молодой человек уже не рассчитывал. А таинственного персонажа, прибывшего в Париж с секретной миссией, из него не получилось.

Сидя за чашечкой кофе, адвокат с тоской поглядывал по сторонам, и каждый раз в его памяти всплывал прекрасный образ Магды. Ему уже хотелось снова оказаться в Лондоне.

В наступающих сумерках деревья из-за темной листвы выглядели как театральные декорации, а официанты, стоявшие в рядах между пустыми столиками, — застывшими изваяниями.

Неожиданно Куртис пришел в себя.

— Этого не может быть, — громко произнес он. — Такого не бывает!

Но оказалось, что бывает. Из-за дерева сначала появилась шляпа-котелок, а затем — мужское лицо. Постояв в нерешительности, Робинсон вышел из своего укрытия и, семеня ножками, голубиной походкой направился к Куртису.

— Добрый вечер, месье Куртис, — сняв с головы шляпу, приветствовал его репортер и отвесил поклон.

— Добрый вечер, месье Робинсон. Будь я театральным режиссером, предложил бы вам роль в спектакле под названием «Сон в летнюю ночь». Вы обладаете уникальной способностью быть одновременно в двух местах. Скажите, а это не вы убили мадам Клонек?

Жан-Батист от такого неожиданного вопроса даже отпрянул назад.

— О, да вы шутите, — после короткой паузы понимающе кивнул он. — Вы не против, если мы вместе выпьем? Отлично. Официант, два виски с содовой!

— Да-да, обязательно выпьем, — кивнул Куртис. — А сейчас объясните, почему я оказался в центре всеобщего внимания?

— Всеобщего внимания? — удивленно переспросил Жан-Батист.

— Да. Такие хорошие журналисты, как вы, охотитесь за новостями. А каким источником новостей для вас могу быть я?

— Вы днем с Банколеном виделись?

— Нет.

— Сразу вернулись в отель?

— Нет.

— Нет, вы определенно что-то задумали. Месье Куртис, я вас искал, преследуя две цели. Первая — показать вам номер «Интеллидженс».

Репортер достал из внутреннего кармана плаща газету и положил ее перед Куртисом.

— Это — вечерний выпуск. Прочтите и убедитесь, что свое обещание я сдержал. Проверьте, есть ли в статье хоть одно слово, порочащее честь и достоинство мадам Толлер. То, что мы оба о ней думаем, — другое дело.

Я написал аналитическую статью, где упомянул лишь о том, что было подмешано в шампанское. Ну и о лицензии мадам Толлер. То есть о том, что интересно нашим читателям. А?

Куртис быстро пробежал взглядом заголовки газеты. И едва не взвыл. На первой полосе вечернего выпуска «Интеллидженс» крупными буквами было напечатано:

«МЕСЬЕ РАЛЬФ ДУГЛАС ПРОЛИВАЕТ СВЕТ НА УБИЙСТВО, ПРОИЗОШЕДШЕЕ НА ВИЛЛЕ „МАРБР“! ИМЯ УБИЙЦЫ СКОРО БУДЕТ УСТАНОВЛЕНО! ТОЛЬКО „ИНТЕЛЛИДЖЕНС“ СМОГЛА ПРЕДОСТАВИТЬ ПОЛНЫЙ СПИСОК ЛЮБОВНИКОВ МАДАМ КЛОНЕК! ВОТ ОН!»

Далее следовал более мелкий текст:

«Месье Леон Консидин, глава парижского отделения банка „Креди-Миди“ города Марселя (1929–1930 гг.).

Сеньор Энрико Торредас, известный тореадор (1930–1931 гг.).

Месье Генри Т. Уитерспун, президент американской корпорации „Маммут хотелс“ (сентябрь 1931 г. — май 1932 г.).

Месье Джордж Стенфилд, директор туристического бюро „Мадам Толлерс туре“ в Париже (май 193.2 г. — ноябрь 1932 г.).

Месье Джордж Фулар, без определенных занятий, предположительно находится в заключении (ноябрь 1932 г. — январь 1934 г.).

Месье Ральф Дуглас (июнь 1934 г. — август 1935 г.).

Месье Луи Делотрек, личный секретарь члена кабинета министров месье Жана Ренуара (август 1935 г. — май 1936 г.).

Убийство совершил один из них! Попытайтесь догадаться кто!»

Загибая пальцы на правой руке, Жан-Батист начал перечислять:

— Два банкира, тореадор, известный бизнесмен, секретарь члена кабинета министров. По-моему, неплохо. Как вы считаете?

— Скажу, что плохо, — вяло отозвался Куртис. — В списке нет ни посла, ни высокопоставленных священнослужителей. Вы понимаете, что подложили под себя бомбу? На вас подадут в суд.

— Информация достоверная. Большую ее часть я получил от Гортензии Фреи, остальную — от горничных, на которых она указала. А вам что, не понравилось?

— Ну как вам сказать. А вы ожидали, что я брошу эту газету на пол и станцую на ней?

Жан-Батист удивленно уставился на Куртиса. И даже всплеснул руками:

— Но, месье, это ужасно! Я так старался, надеялся… А что вы нашли в ней плохого? Прочтите дальше. Там я привожу красноречивые высказывания Дугласа. В них он отводит от будущей тещи все подозрения! Я думал, что они вам понравятся. Поэтому я о них и написал.

— Никаких формальных обвинений против нее не выдвигается?

— Конечно нет. Но…

— А если бы я во всех солидных газетах написал, что месье Жан-Батист Робинсон не лгун и не вор, это бы вам понравилось? Безусловно.

Кстати, а вы не подумали о тех, кто включен в ваш список? Какова будет их реакция, когда они увидят в «Интеллидженс» свои имена? Вы в открытую называете их любовниками мадам Клонек и утверждаете, что один из них убийца.

Жан-Батист вновь выпятил свою голубиную грудь и изрек:

— Месье, если это их оскорбит, они потребуют сатисфакции.

— Сатисфакции? От кого?

— Естественно, от мистера Дугласа. Он сказал…

— Верно. И что же он такого сказал? Вы можете, глядя мне в глаза, поклясться, что это его слова?

— Ну, может быть, я кое-что приукрасил. Но нельзя же подавать новости такими скучными, какими они чаще всего и бывают. Нет, читателя они должны заинтересовать.

В моей же статье в основном высказывания мистера Дугласа. Официант, который нас обслуживал, может это подтвердить. Более того, у меня кое-что еще припасено. Как вы понимаете, я сам напросился на удар и иду в бой с открытым забралом.

Но я пришел к вам для того, чтобы показать эту газету и попросить вас об одолжении.

— Об одолжении? Но я ничем не могу вам помочь.

— Хорошо. Как было уже сказано, я искал вас для того, чтобы сообщить вам две новости. Первой новостью вы остались недовольны. Теперь вторая. Вас она должна порадовать. У меня для вас письмо.

— Письмо? От кого же?

— Полагаю, что от месье Банколена. Он полдня искал вас, но так и не нашел. Его письмо принес в ваш отель сержант Жиро. Я заверил дежурного администратора, что знаю, где вы находитесь, и забрал у него письмо вашего друга сыщика. Знали бы вы, чего мне стоило разыскать вас! Вы ведь могли отправиться с какой-нибудь красоткой на Монмартр или улететь обратно в Англию… После того как вы нелестно отозвались о моей статье, я мог бы умолчать о письме. Но я этого не сделал. Вот оно.

Куртис взял протянутый ему конверт и вскрыл его. Письмо действительно было от сыщика. Вопреки ожиданию Куртиса послание было написано каллиграфическим почерком.

«Вы куда-то исчезли. А объявлять Вас в розыск мне не хотелось. Если у Вас есть желание и время, то Вы могли бы мне очень помочь.

Я хочу попросить Вас принять участие в одной игре. В связи с этим у меня к Вам два вопроса.

Первый — любите ли Вы карты?

Второй — есть ли у Вас на них деньги?

Если да и у Вас есть желание увидеть нечто интересное, возьмите приложенную к письму визитку. Она послужит Вам в качестве пропуска.

К половине одиннадцатого приезжайте в дом маркизы де ла Турсеш. Таксисту скажете: „В Лоншан, к холму Акорн“, и он Вас доставит точно по адресу. Там Вы застанете своих знакомых, включая месье Делотрека.

В какой бы игре он ни участвовал, играйте с ним, пока позволяют средства, и ждите».

На вложенной в конверт визитной карточке было напечатано:

«Месье граф Мопасон».

Поперек визитки ярко-синими чернилами было написано:

«Дорогая Дидре. Настоящим представляю Вам мистера Ричарда Куртиса из Лондона, который будет играть при любых ставках. Я слышал, что Вы приготовили для гостей сюрприз. Жаль, что не могу быть с Вами».

Куртис откинулся на спинку кресла, и в этот момент над его головой зажегся фонарь. Его яркая вспышка явилась для Куртиса полной неожиданностью и послужила толчком к действию.

Он словно очнулся ото сна и вновь представил себя в роли тайного агента. У него в бумажнике было десять тысяч франков, а в отеле, где хорошо знали его контору, могли бы дать столько, сколько бы он запросил.

«Решено, — подумал Ричард, — я буду играть в карты».

— Месье, — жалобно, словно нищий, просящий сигарету, простонал Жан-Батист.

Его голос вывел Куртиса из задумчивого состояния.

— Хотите знать, что написал Банколен? — усмехнулся молодой адвокат.

— Сказать по правде, да, — дрожа от нетерпения, ответил репортер. — К тому же я заслужил. Помните, этот старый лис обещал снабдить меня информацией? Вы можете сказать, на какой стадии находится расследование?

— Я покажу вам письмо. Но при одном условии: вы напишете в газете, что мистер Дуглас список любовников мадам Клонек вам не давал…

— Хорошо. Этот вопрос я улажу.

— И напишете то, что я вам оказал, прямо сейчас. Причем в двух экземплярах. Один из них вы оставите мне.

Куртис достал из кармана бумагу и ручку и положил их перед репортером. «Ничего страшного, если Робинсон узнает, куда я поеду», — подумал он. В дом маркизы де ла Турсеш его все равно не пропустят.

— Думаете, старый лис что-то затеял? — невинно поинтересовался он.

— Даже не сомневаюсь! — Жан-Батист так сильно ударил рукой по столу, что чуть было не опрокинул стаканы.

— Ну а миссис Толлер вы уже не подозреваете?

— Месье, я редко ошибаюсь. Уверен, что она причастна к убийству мадам Клонек. А потом, мне известно, что по этому поводу думает Банколен. Не удивляйтесь, у нас и в службе безопасности есть уши. Вы знаете, кого он считает убийцей? Женщину.

Куртис вздрогнул. Неужели сыщик рассказал ему о Магде? — подумал он.

— Нет-нет, друг мой, — словно прочитав мысли Куртиса, замахал руками репортер. — Ни одну из ваших англичанок Банколен не подозревает. Я имел в виду француженку.

— Француженку? Кого же?

— Не знаю.

Пять минут спустя Куртис уже сидел в такси. В кармане у него лежали письмо от Банколена, визитка графа и бумага за подписью Жан-Батиста. Репортер даже не попросил взять его с собой.

Прочитав письмо Банколена, он никак его не прокомментировал и разочарования своего не выказал. Когда Куртис уходил из кафе, Робинсон продолжал сидеть на месте и, о чем-то задумавшись, наматывал на палец черную нитку.

Вернуться в отель, перекусить, надеть вечерний костюм и выписать чек — вот что намеревался сделать Куртис. По его расчетам, времени на то, чтобы не опоздать к маркизе де ла Турсеш, у него было предостаточно.

И тем не менее времени на то, чтобы все обдумать, у него не оказалось. Он позвонил в управление службы безопасности. Из разговора с Дюраном Куртис понял, что в доме маркизы он увидит много интересного.

Что же задумал Банколен? Инспектор не сказал. Даже не намекнул. Возможно, этого он и сам не знал. Или не мог сказать.

Холм Акорн, куда привез Ричарда таксист, находился в окрестностях Парижа. На холме среди деревьев за высокой каменной стеной высился особняк маркизы.

В домике консьержа горел свет. Куртис подергал металлическое кольцо на воротах. На их скрежет из сторожки вышел старик с огромными усами. В руке он держал зажженную лампу. Старик посмотрел на протянутую ему визитку и, ни слова не говоря, молча открыл ворота.

Как только Куртис вошел на территорию усадьбы, консьерж с грохотом затворил за ним ворота и молча кивнул на петлявшую среди дубов дорогу. Оригинальный способ дать понять, куда идти, подумал Ричард. Ни тревоги, ни смущения Куртис не ощущал. Ему просто казалось, что он попал в совершенно другой мир.

Он точно знал, что ждет его за закрытыми ставнями этого дома. Куртис представлял себе хозяйку особняка красивой и энергичной женщиной средних лет.

Несмотря на то, что игроков приглашено не более шести, за столом обязательно будут крупье с галстуками-бабочками. Там обязательно должна быть комната отдыха и, возможно, даже с баром.

Так думал Куртис. Но, как оказалось, он ошибался.

Адвокат не был готов увидеть великолепие холла, куда его ввели. Несмотря на множество ламп под потолком, в помещении царил полумрак.

Судя по старинной мебели, огромным коврам, плюшевым гардинам и блеску золота, здесь ничего не менялось с середины прошлого века.

Но больше всего Куртиса поразила звенящая тишина. Назвав себя, он показал визитку мажордому, и тот провел его в гостиную.

В огромном зале его встретила хозяйка дома — маленькая, толстая, сильно накрашенная старушка с морщинистыми лицом и шеей. В черном кружевном платье с глубоким вырезом она являла собой живописную картинку. И тем не менее смешно не выглядела. В ней безошибочно угадывалась порода. Маркиза, одним словом.

Больше всего Куртиса впечатлили ее карие глаза — большие, искрящиеся. Рядом с ней стоял пожилой мужчина с квадратной, коротко стриженной бородкой и потухшим взором.

— Вы — мистер Куртис? — отрывисто спросила маркиза по-английски и представила ему мужчину с тусклыми, ничего не выражающими глазами.

Фамилию и титул его Куртис не расслышал.

— Мы рады всем друзьям Филиппа Мопасона, — продолжила она. — Мы с вами не встречались у Ле-Туке?

— Нет, мадам.

— А у маркиза де Бурдилла?

— Думаю, что нет, мадам.

От упоминания таких высоких титулов и манеры маркизы быстро задавать вопросы Куртис немного растерялся.

— Вы англичанин?

— Да.

— Из Лондона?

— Да.

— А я — ирландка, — неожиданно сказала женщина по-английски и заразительно засмеялась. И тем не менее в голосе старухи звучали резкие нотки, а речь напоминала тиканье часов. — На визитке Филипп написал мое имя, Дидре. Это — привилегия, которой он пользуется. Отец мой носил фамилию О'Дауд. Я — представительница одного из давно исчезнувших семисот семидесяти семи племен.

Но давайте говорить на французском. Скажите, вы верите в удачу?

— Мадам, удача — такая вещь, которая заставляет относиться к себе серьезно, — как можно учтивее постарался ответить Куртис.

Его опыт игрока на деньги исчислялся всего одной партией, которую он когда-то сыграл в Монте-Карло. Причем при ставке не более двух фунтов стерлингов.

Ответ новичка явно понравился старой женщине.

— Вы это отлично подметили! — воскликнула она. — Хороший ответ! Это как раз то, что я люблю. Я вам рассказывала о моем друге… Нет, имени его я называть не буду. Да вы его, наверное, и не знаете.

— Нет, мадам, не знаю.

— Было это давным-давно. В каком казино, тоже не скажу. Тогда он только что женился и очень любил свою молодую жену. Не меньше он любил карты.

Однажды мой друг проигрался, но выходить из игры не стал. Он ждал, когда фортуна вновь повернется к нему лицом. Но удача, похоже, изменила ему.

Узнав об этом, его жена пришла в отчаяние и придумала способ, как оттащить супруга от стола. Она послала ему записку следующего содержания:

«Ваша супруга Вам изменяет. Если не верите, поезжайте к графу Нампорту. Вы застанете супругу в его объятиях»

Мой друг прочитал послание, и его лицо стало темнее грозовой тучи. Сжав кулаки, он поднялся из-за стола и тихо пробормотал: «Кому не везет в любви, повезет в картах». Затем снова сел за стол и учетверил ставку.

И что вы думаете? Он выиграл миллион.

На следующий день граф, который никогда не видел его жену, получил подарок: большую бутылку дорогого коньяка. На карточке, прикрепленной к этой бутылке, было написано: «Мерси».

Глаза у скучного вида мужчины неожиданно заблестели.

— Да, забавная история, — заметил он. — Но еще более удивительный случай произошел с Толейраном. У него была любовница… Забыл, как ее звали. Она так любила его, что оставила распоряжение после смерти поместить ее сердце в урну, украшенную драгоценными камнями, и передать ему на хранение.

Человек, которому было поручено это сделать, застал Толейрана за карточным столом. К этому времени он сильно проигрался. Не раздумывая, азартный игрок принял усыпанную драгоценными камнями урну и в качестве своей ставки поставил на кон.

Старик взглянул на Куртиса и, крякнув, добавил:

— Случай уникальный. Не правда ли?

История показалась адвокату жуткой, но, поскольку от него, по всей видимости, ждали улыбки, он улыбнулся. Возможно, подобные истории рассказывались новым игрокам специально, чтобы подогреть в них интерес. Но на лице мадам было точно такое же выражение азарта, как вчера у Делотрека.

Куртис вновь обвел взглядом комнату.

— Боюсь, конкуренцию таким игрокам я вряд ли составлю, — заметил он.

— Что ж, посмотрим, — улыбнулась мадам, и ее личико еще больше сморщилось.

«Хватит ли мне денег?» — подумал Куртис. А вслух спросил:

— А во что вы обычно играете? Надо полагать, в баккара?

Этого вопроса от него, судя по всему, мадам и ждала.

— Вы видели, что написал Филипп на карточке. Он сообщил, что вас ждет сюрприз.

— Значит, не в баккара, а во что-то другое?

— Во что-то особенное, — загадочно прошелестела женщина.

— Надеюсь, я знаю правила игры.

— Нет, месье, не знаете, — сухо заметила маркиза. — Но извиняться за это не стоит. Никто из ныне живущих на земле не знает этой игры.

Куртис во все глаза смотрел на нее, но удивления не выказал. На сумасшедшую маркиза не походила. Напротив, это была старая умная женщина, получавшая огромное удовольствие от игры в карты.

— Выслушайте меня, — погрозив Куртису пальчиком, сказала мадам.

Морщинистые складки кожи на руке старухи свесились с ее локтя.

— Тогда вы поймете, почему я так взволнована! Мы сыграем в игру, в которую никто не играл за последние двести пятьдесят лет. О ней уже успели забыть. Правила все же сохранились, но знают их всего несколько человек. Ну, что скажете, профессор?

Маркиза обратилась к старику с тусклым взглядом ничего не выражающих глаз.

— Если сегодня мы услышим: «Иду на пятерную!» — это будет великое событие! Такого не произносили два с половиной столетия! Из-за этой игры при дворе Великого монарха распадались браки. Чтобы выиграть в ней, никакого опыта не требуется. Все зависит только от удачи игрока. Посмотрим, повезет ли сегодня месье Делотреку. Прошлый раз ему здорово везло. Так вот, месье, в эту игру играли французские короли. И называется она бассе.

Двойные двери распахнулись, тяжелые черные портьеры раздвинулись, и в зал вошел мажордом.

— Мадам, гости ждут вас, — сообщил он.