Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 12 НАСТРОЕНИЕ БАНКОЛЕНА

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1119
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 12

НАСТРОЕНИЕ БАНКОЛЕНА

Сон в мягкой постели в дорогом номере парижской гостиницы, запах листвы, врывающийся вместе с теплым ветерком в распахнутые окна спальни, тишина ночного города, изредка прерываемая шумом машин… Об этом Ричард Куртис мечтал давно.

В четверть первого ночи он вышел из машины Банколена, остановившейся на площади Согласия возле отеля «Криллон».

— Уже поздно. Сегодня с миссис Толлер вы встречаться не будете, — с надеждой в голосе произнес молодой адвокат.

Всю дорогу от дома Делотрека Банколен был мрачен и предложил сначала заглянуть в кафе. Куртис понял, что никогда не забудет, как сыщик с надвинутой на лоб шляпой сидел за столом под зонтиком, вытянув перед собой свои длинные ноги. Лицо Банколена было суровым, как у Мефистофеля.

— На странное поведение Эркюля обратил внимание не только Робинсон, — неожиданно произнес он. — Оно и меня удивило. Но я решил, что причина тому совсем иная. Да, похоже, я теряю чутье. Значит, это все же была женщина?

— Выходит, что да.

— И вы в это верите?

— В цепочке фактов, которые приводит Дюпа, есть слабое звено, — ответил Куртис, вынимая из кармана газету. — Может быть, это и не так важно, но я все же скажу. Вот он пишет об одежде убитой. Да, халат ее персикового цвета, который мадам Клонек так и не надевала, действительно висел в шкафу.

Но Дюпа утверждает, что домашних тапочек нигде не было. А это совсем не так. Либо он подтасовывает факты, либо их кто-то убрал. Шелковые домашние тапочки желтого цвета я видел под туалетным столиком.

— Это я их убрал, — мрачно признался Банколен. — Давайте сосредоточим наше внимание на туалетном столике. На пятне от шампанского, на открытой баночке крема и лежавшем в ящичке стола стилете.

Гортензия говорит, что его туда положила она. Наличие этих предметов, включая тапочки, легли в основу моей версии. Она отличается от той, что выдвинул месье Робинсон.

Его версия вызывает у меня сомнения. На чем она основана? На таких заключениях, как: «это могла сделать только женщина» или «так поступить мог только мужчина».

Это же, как вы понимаете, совсем несерьезно. И все же статья в «Интеллидженс» может вызвать скандал. Так что сейчас мы поедем в «Криллон» и побеседуем с миссис Толлер.

Несмотря на опасения Куртиса, миссис Толлер охотно согласилась с ними встретиться.

Когда они вошли в вестибюль гостиницы, клерк за стойкой разговаривал по телефону. Он явно был встревожен. Увидев Куртиса и сыщика, служащий отеля прикрыл трубку ладонью.

— Месье, вас ждут, — сообщил служащий гостиницы и указал пальцем на телефонную трубку. — Я говорю с месье Стенфилдом. Он сейчас в номере миссис Толлер. Вас там очень ждут.

— Что-нибудь произошло?

— У них постоянно что-то происходит, — нахмурившись, ответил клерк и замолчал, замявшись. — Второй этаж, номер третий. Сейчас вас…

— Минутку, — прервал его Банколен. — Скажите, месье Стенфилд часто бывает у миссис Толлер?

— Ну, месье, это вполне естественно. Он же управляющий ее конторой.

— А вчера он приходил?

— Да. Ближе к вечеру. Я хорошо запомнил.

— Почему?

— Видите ли, в номер мадам можно подняться на отдельном лифте и выйти из отеля, минуя вестибюль. Этим лифтом пользуются только ее хорошие знакомые. Но вчера месье Стенфилд почему-то им не воспользовался. К мадам Толлер он прошел мимо меня и точно так же вышел. Приехал он около восьми, а ушел без четверти девять.

— Потрясающе! Вы в этом так уверены?

— Только во времени его ухода. Проходя по вестибюлю, месье Стенфилд посмотрел на часы. Он был так взволнован, чего раньше за ним не наблюдалось, что уронил шляпу. Она перекатилась через стойку, и я едва успел ее поймать.

— Да, вот еще что, — словно между прочим поинтересовался Банколен. — Скажите, регистрация входящих и выходящих телефонных звонков в гостинице ведется?

— Только выходящих. Это вполне естественно. Мы же должны выставлять за них счета.

— А входящих?

Служащий гостиницы помялся.

— В случае с мадам Толлер — да, — нахмурив брови, ответил он. — Видите ли, женщина она капризная и очень прижимистая. Убеждена, что мы выставляем ей счета и за входящие звонки. Поэтому, чтобы не возникло никаких недоразумений, все ее разговоры регистрируются.

— Тогда нам здорово повезло. — Банколен улыбнулся во весь рот. — Вы можете сказать, кто звонил ей вчера с утра до часу дня?

Клерк молча ушел и вскоре вернулся с толстым журналом.

— С огромным удовольствием, месье, — с достоинством заявил он. — Сделать это совсем нетрудно. За тот период времени ей позвонили всего один раз. Наш сотрудник на коммутаторе уверен, что это был месье Стенфилд. А теперь, месье, будьте добры, поднимитесь к мадам Толлер…

В холле третьего этажа их встречал Джордж Стенфилд. По его серьезному виду можно было подумать, что он собирается провести их не в номер гостиницы, а в усыпальницу фараона. На Стенфилде был пиджак спортивного покроя, под которым угадывалось небольшое брюшко.

Они вошли в большую комнату с двумя выходящими на площадь Согласия окнами. Все в ней было выдержано в бело-розовых тонах. На стуле с высокой спинкой, придвинутом к столу, сидела прямая как столб миссис Бенедикт Толлер. Увидев ее, Куртис многое понял.

Это была высокая, худощавая женщина с суровым лицом и темно-русыми волосами, уложенными в тугие локоны. Взглянув на нее, можно было смело сказать, что она — человек волевой и своенравный.

Длинный, с раздутыми ноздрями, вздернутый нос очень портил женщину. Видимо, из-за него Хант назвал миссис Толлер отвратительной, подумал Куртис.

Ее бледно-голубые глаза смотрели настолько бесстрастно, что казалось, упади в комнате люстра, она даже и не моргнет. Такие, как миссис Толлер, привыкли добиваться всего, чего хотят. А если не добиваются, то желают непременно узнать, по какой причине.

По тому, как с первой минуты повели себя Банколен и мадам Толлер, стало ясно, что друг другу они не понравились.

Поднявшись со стула, женщина подошла к вошедшим. Во время представления она удостоила сыщика беглым взглядом, а на Куртиса посмотрела со злобой.

— Дело в том… — начал Стенфилд.

— Не будем толочь воду в ступе, — резко прервала его миссис Толлер и опять посмотрела на Банколена: — Это не что иное, как откровенный разбой. Или что-то вроде этого. Буду вам благодарна, если вы мне все объясните.

— Нет, это вы, миссис Толлер, должны мне все объяснить, — улыбнувшись, ответил сыщик. — Так что у вас украли?

— Ничего.

— Да? Так в чем же дело?

— Это случилось минут десять назад, — неуверенно произнесла она. — Из моей спальни послышался странный звук, похожий на звон стекла. Когда я вошла в нее, то в открытом окне увидела мужчину. Он быстро спустился по пожарной лестнице и скрылся. И тут я обнаружила, что на моем столе и трюмо кто-то рылся. Это был какой-то странный вор. На трюмо лежала сумочка с большой суммой денег, а он ее даже не тронул. Почему никто не скажет мне правду?

— Правду? Думаете, что тем странным вором был я?

— Я знаю, как ваши полицейские относятся к англичанам. Они их и слушать не хотят. Но представьте себе, единственное, что этот ворюга украл, — моя лицензия на огнестрельное оружие.

Насколько мне известно, на вилле «Марбр» убита женщина. Я даже не хочу упоминать ее имени. В комнате нашли револьвер 22-го калибра. Скажите, на нем был номер Д 3854?

— Совершенно верно.

— Так это мой револьвер, — глядя сыщику прямо в глаза, заявила миссис Толлер. — И вы об этом уже знаете. Но я вас предупреждаю: если вы задумаете на этом спекулировать, то последствия для вас будут самыми плачевными. Я…

Она замолчала, поскольку Банколен крякнул.

— Я вас рассмешила, — нарочито спокойным тоном продолжила женщина. — Что ж, очень этому рада.

— Нет-нет, — бросился оправдываться Банколен. — Я крякнул от восхищения, — возразил Банколен. — Мне понравилось, как вы загнали меня в угол. А то, что револьвер принадлежит вам, меня нисколько не удивило.

Когда я продемонстрировал его мистеру Стенфилду, мне показалось, он его узнал.

Вы хоть понимаете, что происходит? Вы и мистер Стенфилд скрывали, что оружие ваше, до тех пор, пока не осознали, что дальше утаивать этот факт бесполезно.

А теперь вы грозите мне неприятностями. И это только потому, что я имел неосторожность найти на месте преступления принадлежащий вам револьвер.

Знаете, как отреагировал бы на такую ситуацию мой друг Джефф Марль? «Превосходно! — воскликнул бы он. — Я в полном восторге!»

— Будете так нагло себя вести, ни на один ваш вопрос не отвечу.

— Дорогая мадам, вы и так бы мне не ответили. Миссис Толлер насмешливо улыбнулась:

— Предупреждаю. Если я пожалуюсь на вас кому-нибудь из ваших министров, а у меня и среди них есть друзья, то вам придется туго. Я смогу доказать, что последние два дня этого пистолета у меня не было.

Банколен насторожился:

— А у кого же он тогда был?

— У меня, — ответил Стенфилд.

Он достал из кармана носовой платок, вытер им вспотевшие ладони и, театральным жестом вставив его в нагрудный кармашек, снисходительно посмотрел на Банколена.

— Не подумайте, что я сейчас признаюсь вам в убийстве, — улыбнулся Стенфилд. — Дело в том, что вчера вечером я покинул этот отель без четверти девять. Известно, что мужчина в коричневом плаще и черной шляпе появился на вилле в девять. А отсюда до виллы «Марбр» меньше чем за полчаса не добраться. Так что вы можете смело вычеркнуть меня из списка подозреваемых.

Ну а теперь о револьвере. Поскольку миссис Толлер намеревалась некоторое время пожить во Франции, я предложил оформить на нее револьвер и французскую лицензию. Приготовив все необходимые для этого бумаги, я взял у нее револьвер и положил его в свой письменный стол. Потом у меня было много работы, и я о нем забыл.

— Когда вы взяли оружие?

— В пятницу. Во второй половине дня. Я приходил к миссис Толлер на чашку чая и унес револьвер с собой. Я был уверен, что он лежит в ящике моего стола. Каково же было мое удивление, когда я увидел его у вас.

Стенфилд говорил, наморщив лоб, легко и даже игриво. Чувствовалось, он был искренен.

— Признаюсь, я виноват. Зря не сказал вам, что револьвер принадлежит миссис Толлер. Но сначала мне нужно было спросить у нее разрешение. Не понимаю, почему вы решили, что этот факт мы от вас утаили. Совсем нет.

Убитую нашли только сегодня утром. Мне же надо было удостовериться, что этот револьвер — из моего письменного стола. Завтра я вышел бы на работу, открыл свои стол и, увидев, что оружия там нет, сразу же с вами связался.

— Благодарю, — нахмурившись, резко произнес Банколен и замолк.

В наступившей тишине отчетливо слышался шум транспорта на улице.

— Надо полагать, револьвер взяли из вашего стола и принесли на виллу? — наконец прервал затянувшееся молчание сыщик.

— Да, — подтвердил Стенфилд. — Только хочу вас предупредить: это сделал не я.

— Похоже, вы так ничего и не поняли, — подойдя к нему ближе, сказал Банколен. — Возможно, этот факт поможет раскрыть убийство. Благодаря ему круг подозреваемых сильно сужается.

— Вы полагаете? — удивился Стенфилд. — А я не совсем уверен. Ведь мадам Кло… то есть женщину, о которой упомянула миссис Толлер, не застрелили. Из него вообще не стреляли. Так что нельзя утверждать, что тот, кто принес этот револьвер на виллу, и есть убийца.

— Да. Такое можно только предположить. Вы с этим согласны?

— Я ни с чем не могу быть согласен, — неожиданно резко ответил Стенфилд. — Найти убийцу — ваша задача. Моя обязанность — предоставить вам факты и ни на кого не указывать пальцем.

— А вы, миссис Толлер, согласны со мной? — обратился Банколен к хозяйке злополучного оружия.

Женщина его слова пропустила мимо ушей. Но Банколен не унимался. Он опять взял на прицел, словесный конечно, Стенфилда;

— И тем не менее, мистер Стенфилд, вам придется ответить на такой вопрос: скажите, кто мог забрать у вас револьвер?

— В нашу контору заходит много людей.

— Всех перечислять и не надо. Хватит и нескольких. Кто приходил к вам в пятницу и субботу?

Стенфилд помялся.

— Ну, как вы знаете, заходила Гортензия Фреи, — наконец ответил он.

— Да, мне это известно. Кто еще? Может быть, Ральф Дуглас?

Стенфилд украдкой бросил взгляд на миссис Толлер. Та даже не шелохнулась. Куртис увидел, как у Стенфилда задрожали губы. Казалось, он пытается перебороть себя.

— Я… — наконец нерешительно произнес Стенфилд. — Да уберите с моего плеча свою руку! Не испытывайте мое терпение, а не то я вас ударю! Эти методы допроса приберегите для кого-нибудь другого!

— Вот это разговор! — радостно воскликнул Банколен. — Ну так что? Ральф Дуглас к вам заходил?

— Нет.

Обстановка разрядилась. Банколен отошел от Стенфилда и со зловещей улыбкой остановился возле миссис Толлер. Та изобразила на своем лице жуткую скуку. Ноздри ее некрасивого носа раздулись.

— Все, на сегодня хватит, — решительно заявила она. — Пожалуйста, уходите.

— Согласен, мадам, — ответил ей Банколен. — Я собирался задать вам массу вопросов. Но сейчас необходимость в этом отпала. Теперь у меня есть над чем призадуматься. Спокойной ночи.

Но перед тем как нам уйти, замечу: вы и мистер Стенфилд должны явиться во Дворец правосудия. Скажем, завтра в одиннадцать утра. Для формального допроса.

— И не подумаем! — быстро ответила миссис Толлер. По ее лицу было видно, что женщина безмерно удивлена.

— Мадам, — Банколен начал терять терпение, — если в одиннадцать часов вы не появитесь во Дворце правосудия, я вас туда доставлю лично. Прошу вас над этим задуматься. Завтра в одиннадцать за вами приедет машина. А теперь до свидания! Мистер Стенфилд, можете нас не провожать. Обратную дорогу мы найдем сами.

Сыщик с Куртисом вышли в прихожую, затем — в устланный толстым ковром, слабо освещенный коридор. Как только они свернули за угол, Банколен остановился и разразился нецензурной бранью. Куртис слушал его молча и с огромным сочувствием.

— Старая ведьма! — сотрясал кулаками сыщик. — Змея подколодная! Выдра вонючая! Затолкать бы ее в дуло пушки и пульнуть обратно в Англию! Как вы думаете, стоит она этого? Теперь ваш черед отвечать.

— Вы полагаете, что она…

— Конечно. Я это чувствую. То, что Стенфилд забрал у нее револьвер, возможно, правда. А может, и нет. Во всяком случае, мы должны это установить.

Вы поняли, что Стенфилд у нее под пятой? Она, если понадобится, заставит его поклясться, что Ральф Дуглас был единственным, кто заходил к нему в пятницу. Что он единственный, кто мог выкрасть револьвер.

И тогда подозрение снова падет на Ральфа Дугласа. Понимаете, она всеми силами будет противиться браку ее дочери. Миссис Толлер хочет выдать ее за Брюса Дугласа.

— Она, должно быть, сильно ненавидит Ральфа.

— Совсем нет. Просто эта ведьма привыкла все делать по-своему. Если бы она кого-то ненавидела, то я бы нашел тому оправдание.

Понимаете, ей никто и никогда не перечил. И это длилось до тех пор, пока ее дочь не полюбила Ральфа. Теперь этой стерве надо показать, что ее решения не обсуждаются. Вот она и придумывает историю о том, что Ральф заходил в турбюро в пятницу.

Бедняга Стенфилд ничего не подозревал до последней минуты. Он понял, что именно грозит Дугласу, только с моей помощью. Вы заметили — он здорово испугался. И даже не знал, что ответить.

— История с револьвером меня удивила, — заметил Куртис. — Не верится, чтобы кто-то выкрал его у Стенфилда. А вы как считаете? Если так оно и было, круг подозреваемых сужается, а Стенфилд становится для вас самым главным свидетелем.

— Да, вы правы. Завтра я займусь им вплотную.

— А Теперь о воре, проникшем в номер миссис Толлер. Это был ваш человек?

— Нет. Если только его не послал Бриль или Дюран. Хотя они вряд ли могли это сделать. Скажу откровенно: этот вор для меня загадка. Зачем ему потребовалась лицензия миссис Толлер? Если только…

— Тсс! — раздалось у них за спиной.

Куртис и Банколен мгновенно обернулись. Прямо позади них находилось окно, занавешенное шторами из темного бархата. Из щели между ними выглядывало квадратное лицо усатого брюнета в очках и шляпе. Оглядев коридор, мужчина улыбнулся и произнес:

— Добрый вечер, ребята!

— Так это, значит, ты, — воскликнул Банколен. — Спускайся, да побыстрее!

Тяжелые шторы зашевелились, и невысокий мужчина с выпяченной, как у голубя-дутыша, грудью спрыгнул с подоконника. Одет он был во все черное, а на руках — белые хлопчатобумажные перчатки. Из нагрудного кармашка его пиджака торчали карандаши.

— Позвольте, я представлю вас друг другу, — широко улыбнулся Банколен. — Мистер Куртис, месье Жан-Батист Робинсон.

Робинсон просунул палец между двумя пуговицами жилетки и встал в позу Наполеона.

— Огюст Дюпа из газеты «Интеллидженс», — гордо произнес он. — Магистр искусств и кандидат юридических наук. Сейчас, как вы сами видите, я, подобно моему великому предшественнику Эдгару По, задействован в раскрытии преступления.

— Что-то я не слышал, чтобы Эдгар По лазил по пожарным лестницам и воровал лицензии на оружие, — проворчал Банколен. — Это же был ты. Не так ли?

— Эдгар По мог без труда и на луну залезть, — презрительно бросил Робинсон и перевел взгляд на Куртиса: — Ха! Ха! Этот старый щуп (та: понял, что я его опередил. Он мне завидует. А ведь когда-то я был единственным, кто мог дать ему заработать. О-ля-ля! Я вижу у него газету с моей статьей!

— Да за эту статью я могу засадить тебя в тюрьму, — буркнул Банколен.

— Не посмеете, — возразил Робинсон. — Я — журналист! Меня защитит пресса. Говорю вам, не посмеете. Кроме того, у меня есть кое-что на обмен. Вас это очень, заинтересует.

Он распахнул свой черны и плащ, сунул руку в карман пиджака и вынул оттуда пустую бутылку из-под шампанского «Редерер».

Банколен от удивления даже крякнул, глаза его заблестели. Он стал медленно вращать бутылку в руке репортера, просматривая ее на свет.

— Ты нашел это в номере миссис Толлер? — спросил сыщик.

— Никак нет. Я обнаружил ее на территории виллы «Марбр». В этом мне помогла моя природная сообразительность.

— Когда ты ее нашел?

— Сегодня днем.

— Тогда почему ты не передал ее мне или Дюрану?

— Месье, я — журналист, — с гордостью заявил Робинсон. — У меня обязанности перед моим издателем и читателями. Сначала я показал ее издателю.

— Уверен, он пришел в полный восторг. А ты когда-нибудь слышал об отпечатках пальцев?

— Месье, вы меня недооцениваете. Разве вы не заметили, что я в перчатках? В издательстве «Интеллидженс» есть все необходимые материалы для снятия отпечатков пальцев. Я убедил издателя купить их после преступления в Клиши.

К сожалению, за эту бутылку многие хватались. Кроме того, она несколько часов пролежала в земле. Боюсь, все отпечатки пальцев с нее стерлись.

Банколен взял бутылку и повернул ее.

— Пролежала в земле… — задумчиво произнес он. — Хотя постойте.

Робинсон наблюдал за сыщиком, гордо выпятив свою голубиную грудь.

С бутылкой в руках Банколен подошел к окну, где было больше света, и стал ее внимательно рассматривать.

— Пробка от нее была? — спросил он.

— Нет. А вы заметили, какое у нее донышко? В нем слишком большое углубление. Поэтому емкость бутылки так меньше.

Банколен удивленно посмотрел на бутылку.

— Да, грубо сработано, — констатировал он.

— Кто-то срезал у нее донышко и приварил другое, — пояснил репортер Куртису. — Один мой коллега, проработавший некоторое время в США, сказал мне, что то же самое делали американские торговцы контрабандным спиртным и таким образом зарабатывали большие деньги. Но я никогда не слышал, чтобы подобное вытворяли с шампанским. С джином или виски — да. Но с шампанским… Я даже не верил, что такое возможно.

Банколен тем временем продолжал разглядывать бутылку. Затем резко развернулся. Лицо его просияло.

— Прекрасно! — хлопнув ладонью по бутылке, воскликнул сыщик. — На такое я даже и не надеялся. Жан-Батист, ты самый лучший парень в мире! Но если я окажусь прав, тебе придется опровергнуть все, что ты написал в «Интеллидженс».

Вот перед тобой бутылка. К ней приварено донышко от другой бутылки. Как ты думаешь, зачем?

— Вы, как всегда, придумываете загадки, — мрачным голосом произнес репортер. — Хотите сказать, что в шампанское подсыпали яд?

— Совсем нет.

— Тогда снотворное? Эта мысль уже приходила мне в голову.

— Ты так ничего и не понял, — продолжая вертеть в руках бутылку, заметил Банколен и посмотрел на Куртиса: — Завтра, скажем в полдень, я, как и обещал, на многое открою вам глаза. Мог бы и сейчас. Но мне надо кое-что проверить.

Сегодня вечером я заявил, что знаю, кто убил мадам Клонек, но не смог объяснить — как. Теперь же у меня в руках ключ к разгадке того, что происходило на вилле «Марбр». Но самое смешное заключается в том, что имени убийцы я так и не знаю…

Ну что, пойдем выпьем на радостях бутылочку шампанского?