Прочитайте онлайн Четыре орудия убийства | Глава 10 МЕТКИЙ ГЛАЗ, ТВЕРДАЯ РУКА

Читать книгу Четыре орудия убийства
2316+1114
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 10

МЕТКИЙ ГЛАЗ, ТВЕРДАЯ РУКА

Выстрелы следовали один за другим. На улице они звучали бы не так громко. Здесь же, в цокольном этаже здания, каждый звук выстрела сопровождался оглушительным эхом и звоном колокольчика.

Стрелок промахивался редко. Перегнувшись через прилавок, доходивший ему до пояса, он держал в руках винтовку 25-го калибра.

В дальнем конце длинного коридора на фоне выкрашенной черной краской чугунной плиты медленно двигались белые фигуры полицейских, священников и кроликов. На каждой из них было черное «яблочко» и колокольчик.

Коридор освещался лампочками в проволочных плафонах. Двери из него вели в гимнастический зал, плавательный бассейн и к лифту.

На упражнявшемся в стрельбе кареглазом, крепкого сложения брюнете была надета белая шелковая рубашка. Спину этого рослого молодого человека прикрывал свитер, свободно накинутый на плечи и с завязанными на груди рукавами. У мужчины было типичное лицо француза: скуластое и слегка удлиненное.

Молодой человек был очень увлечен своим занятием и не замечал ничего вокруг. К нему подошел привратник и тронул за плечо.

— Месье Делотрек, вас спрашивают полицейские, — сказал он.

К дому 81 на бульваре Инвалидов Банколен и Куртис прибыли в десять часов. На предложение сыщика отправиться с ним Куртис охотно согласился. А Брюс Дуглас, сославшись на то, что ему нужно ехать в Криллон успокаивать миссис Толлер, отказался.

Из кафе «Магадор» они поехали на машине Банколена.

— Вы позволите задать вам один вопрос? — обратился Куртис к своему спутнику.

В ответ Банколен только усмехнулся. Куртис принял это за разрешение и продолжил:

— О тех часах. Я постоянно о них думаю. О бутылках шампанского можно на время забыть. А вот часы… Что с ними? Вы сказали, что Ральф Дуглас невиновен. Тогда почему, увидев часы, вы как-то загадочно улыбнулись? О чем вы тогда подумали?

— Я загадочно улыбнулся? — переспросил Банколен и хитренько глянул на Ричарда. — Это, наверное, по привычке. Друг мой, вы видите подвох там, где его нет. Значит, ваше внимание привлекли часы?

— Да. Что с ними?

— Насколько мне известно, они в полном порядке.

— Я это знаю. Но мне в голову приходят самые невероятные мысли. Может быть, их кто-то подводил или они сами переключались и показывали неверное время? Но Гортензия утверждает, что каждые пятнадцать минут смотрела на них…

— Ну вот мы и дошли до самого главного. Да, часы постоянно находились в поле ее зрения. А хорошо ли она видит?

Наступило молчание. Куртис переваривал услышанное.

— Эта женщина, как вы сами сказали, слепа как курица, — продолжил Банколен. — Без очков она не смогла разглядеть лицо стоявшего перед ней мужчины. Так как же она смогла увидеть, какое на часах время? К тому же они такие маленькие.

Вы и я, даже с хорошим зрением, и то порой ошибаемся. Особенно если обе стрелки на часах находятся между двенадцатью и часом.

Теперь все зависит от того, действительно ли мужчина в коричневом плаще приехал на виллу в десять минут второго.

А еще надо учитывать, где находились часы. А они стояли на высоком холодильнике и к тому же были придвинуты далеко к стене. Добавим к этому, что их циферблат покрыт слоем пыли.

После того как Гортензия лишилась очков, она называла неверное время. Так что в суде такие показания учитываться не будут.

Он щелкнул пальцами — характерный жест Банколена.

— Но то, что горничная пошла спать без десяти минут первого, — абсолютно точно. Уходя с кухни, она захватила с собой часы. В силу своего слабого зрения Гортензия, глядя на часы, наверняка поднесла их к самому носу.

Потом, по ее словам, она каждые пятнадцать минут смотрела на часы. Но вряд ли она при этом брала их в руки.

То, что мужчина в коричневом плаще приехал в десять минут второго, вызывает сомнения. Как только скрипнула дверь черного хода, Гортензия, не вставая с кровати, включила в комнате свет и посмотрела на часы. Так что и на этот раз она могла ошибиться.

Куртис тяжело вздохнул:

— А как же все эти алиби…

— А они ничего не значат, — улыбаясь, ответил Банколен. — Помните, доктор Бене сказал, что убийство было совершено между часом ночи и тремя? Хочу заметить, что нет ничего более неточного, чем определение времени смерти.

Но одно ясно: кто бы ни убил Роз Клонек — Ральф Дуглас или Луи Делотрек, — он должен был сделать это после трех. Или около четырех часов утра.

И вот какая складывается ситуация. Те, кто пил с Ральфом Дугласом в кафе «Слепой», обеспечили ему алиби на период с десяти пятидесяти пяти до трех пятнадцати. Добраться с улицы Бетховена до виллы «Марбр» можно за полчаса.

Теперь о Луи Делотреке. Гости маркизы де ла Турсеш утверждают, что он с одиннадцати до трех пятнадцати играл с ними в карты и из дома не выходил. Если после окончания игры Делотрек все же поехал на виллу, то он должен был появиться там где-то без четверти четыре…

И все же я не думаю, что такой опытный медэксперт, как доктор Бене, мог ошибиться. Поэтому у меня есть все основания полагать, что Дуглас и Делотрек невиновны. А вас, мой друг, хочу предупредить: не верьте всему, что наговорила нам Гортензия Фреи.

Куртис рассеянно смотрел перед собой — на ветровое стекло.

— Выходит, я сам себе морочил голову? — задумчиво произнес он. — Боже ты мой, я искал улики, которые бы отвели от моего клиента подозрения, и забыл, что у горничной плохое зрение…

— Не корите себя. — Сыщик с сочувствием глянул на Куртиса. — С показаниями Гортензии и вашим красноречием вы убедите всех, что ваш клиент невиновен. Я только хотел предупредить: не очень-то полагайтесь на показания горничной.

— Как?! — удивленно воскликнул адвокат. — Вы думаете, что убийство совершила Гортензия?

— А это мой секрет, — хитро улыбаясь, ответил Банколен. — Меня постоянно упрекали в том, что я из всего делаю секреты. Я и сейчас не изменю себе. Хотя не имею к тому ни малейшего желания.

Я сказал, что знаю, кто убийца. То есть кто им должен быть. Даже могу доказать. И тем не менее не совсем уверен. Вот что меня как раз и бесит.

Все, что я наговорил вам в кафе «Магадор», объясняется только этим. Видите ли, к явным уликам я отношусь скептически. Если я убежден, что человек невиновен, то легко могу найти в них противоречия. Поэтому уликам я не доверяю.

Если вы завтра утром приедете на набережную Орфевр, то я еще до завершения следствия сообщу, кто убийца. А пока послушаем, что скажет нам Делотрек.

Новый многоквартирный дом за номером 81 на бульваре Инвалидов занимал площадь не менее акра. Построен он был из белого камня и производил впечатление солидности, долговечности и благополучия.

Привратник предупредил Банколена и Куртиса, что Делотрек избегает встреч с репортерами, а когда они представились, проводил их в подвал, где находился тир. Делотрек так палил из винтовки, словно хотел облегчить себе душу.

— Месье Делотрек, вас спрашивают полицейские, — тронув его за плечо, сказал привратник.

Тот произвел еще два выстрела и только потом положил винтовку и обернулся. Лицо его было напряженно, глаза уставшие.

— Я ждал вашего прихода весь день, — вместо приветствия, произнес Делотрек. — А вы — месье Банколен. Я вас сразу узнал. Это хорошо, что пришли вы. Но чем могу вам помочь? Это жуткое убийство… Да, просто жуткое…

Он развел руками.

— Видите ли, несмотря на наши отношения, я не был в нее влюблен. И все же…

— Месье Делотрек, ваши чувства нам понятны. — Банколен говорил спокойно и с достоинством. — Вы могли бы говорить по-английски? Дело в том, что мистер Куртис, адвокат мистера Ральфа Дугласа, — англичанин и не владеет французским.

— С удовольствием, — чопорно склонил голову Делотрек.

Куртис был поражен. Делотрек заговорил на чистейшем английском языке! Так говорят разве что дикторы Би-би-си. Любой англичанин, услышав, как тот произнес первую фразу, испытал бы то же самое. Француз говорил не только без акцента, но и на удивление свободно. Мало того, при этом он не испытывал никакого напряжения и даже улыбался.

— Буду рад вам помочь, — усевшись на прилавок, сказал Делотрек. — Если смогу. Так что вы хотите узнать, господа?

— Начну с того, месье, что сообщу вам следующее: на прошлую ночь у вас железное алиби, — взял инициативу в руки Банколен.

Делотрек облегченно вздохнул:

— Значит, вам и это известно. — Он усмехнулся. — Слава богу, оно у меня есть. Узнав, что за мной шпионят, я пришел в ярость. Даже подрался. Но нет худа без добра. Благодаря тем, кто меня выслеживал, я могу доказать, что к убийству мадам Клонек никакого отношения не имею. Как однажды сказал один английский судья: «Ни мотивов, ни доказательств, ни состава преступления не прослеживается».

— Как его зовут? — вполне искренне поинтересовался Банколен.

— Вы его не знаете, — махнул рукой Куртис, вступая в разговор. — Месье Делотрек имел в виду судью по фамилии Джеффрис. Он умер двести лет назад.

— Я читал о нем книгу. Она произвела на меня сильное впечатление, — улыбнулся Делотрек. — А тем двоим, что шпионили за мной, я очень благодарен. Они сослужили мне хорошую службу. Они подозревали меня в… Ну, это не столь уж и важно. Во всяком случае, секретарем у месье Ренуара я остаюсь. Хотя работой у него я недоволен. Взялся за нее, только чтобы ублажить отца. Но это строго между нами. Так о чем вы хотите меня спросить? Банколен щелкнул пальцами:

— О Роз Клонек. Как мне стало известно, она жила с вами почти год.

— Да, это так.

— Вы часто ссорились?

— Иногда. Вы так спрашиваете, будто мы были с ней женаты.

— Вы любили ее? Делотрек задумался.

— Нет, — наконец ответил он. — Только сильно ее ревновал.

— Нам также известно, что в четверг, 14 мая, вы позвонили мистеру Ральфу Дугласу и предложили за его виллу «Марбр» хорошую цену. Почему вы решили ее купить?

Делотрек вновь изменился: игравшая на его губах улыбка мгновенно исчезла, лицо стало непроницаемым. Он стоял покачиваясь и надменно смотрел на Банколена.

— На этот вопрос я отвечать не стану.

— Вы отказываетесь отвечать?

— Да.

— Но вы не отрицаете, что предложили Дугласу продать вам виллу?

Делотрек усмехнулся:

— Нет, не отрицаю. Какой смысл? Вы же об этом разузнали. А разве мое желание купить виллу имеет отношение к убийству?

— Друг мой, для нас не секрет, что с финансами у вас далеко не благополучно…

— А что, это преступление? Время от времени мы все испытываем с ними затруднения. Однако фортуна вновь повернулась ко мне лицом. Я начал выигрывать в карты…

— Но вилла «Марбр» вместе со всей ее мебелью стоит дорого. Даже очень. Цена ей — не меньше четырехсот тысяч франков. А вы предложили мистеру Дугласу столько, что он не думая согласился. Не так ли?

— Я же сказал, что отвечать не буду.

— Тогда у меня к вам еще один вопрос, — не сдавался Банколен. — На этот раз безобидный.

— Да уж, надеюсь, — напряженно усмехнулся Делотрек, глядя Банколену прямо в глаза.

Взгляд Банколена был не менее серьезен.

— Почему вы сказали мистеру Дугласу, что не можете с ним встретиться, так как уезжаете из Парижа, а сами поехали к мадам Турсеш играть в баккара?

Делотрек пристально смотрел на сыщика.

— Извините, но это не ваше дело, — помолчав, ответил он. — Эту женщину я не убивал, и вы это прекрасно знаете. Так к чему все вопросы? Возможно, в четверг я и собирался уехать из города, но потом взял да и передумал.

— А возможно, что нет. Нет, друг мой, такой ответ вас недостоин! Личный секретарь министра мог бы придумать что-нибудь и получше.

— Хорошо. Я вам отвечу. В этом для меня нет ничего страшного. Да, я действительно собирался к мадам Турсеш. Если мы садимся за баккара, то играем всю ночь. В прошлую субботу я вышел из игры в половине третьего только потому, что сорвал большой куш. Дальше испытывать судьбу не стал. Я не из тех, кто, рискуя, может спустить последнее… Да, но я так и не ответил на ваш вопрос. Так вот. Поскольку Роз жила у меня, то мне нужен был какой-то предлог…

— Она знала, что вы играете в карты?

— Нет.

— Мадам Клонек не одобрила бы ваше… увлечение? Куртис отметил, что, отвечая на вопросы, Делотрек время от времени вставлял в свою речь французские слова.

Может, от волнения, подумал молодой адвокат.

А Банколен продолжал свою игру. Только схему знал лишь он один. Ни Куртису, ни Делотреку не было ясно, чего добивается дотошный сыщик. Им оставалось принять его правила. Ведь обоим страшно хотелось узнать, чем закончится эта словесная головоломка.

— Месье, у нее к карточным играм было какое-то странное отношение. Как правило, женщины — игроки азартные. Но Роз карты совсем не интересовали. Видите ли, она из крестьян. Родилась в провинции. Ее родители и сейчас живут в Провансе. Каждый месяц Роз высылала им небольшую сумму. Думаю, она знала цену деньгам и считала, что они не стоят того, чтобы ими рисковать. Она часто говорила, что готова рискнуть чем угодно, только не ими. Банколен уперся локтем в стенд.

— А теперь я вас вот о чем спрошу. Вчера при вас обнаружили три очень дорогих украшения. Скажите, как же Роз Клонек, женщина умная и практичная, боявшаяся риска и, простите, не так уж сильно вас любившая, могла вам их дать?

Ответ последовал очень быстро. Куртис заподозрил, что Делотрек к такому вопросу был готов.

— Роз дала мне свои драгоценности только потому, что я сказал ей, будто уезжаю в Брюссель. Она хотела их переделать. А в этом городе, вы знаете, самые лучшие ювелиры в Европе. Именно поэтому я и сказал, что еду в Брюссель.

— Понятно, — мрачным тоном произнес Банколен. — И когда она вам их дала?

— В субботу вечером. Перед тем как мне выйти из дома.

— А ваш столь поздний «отъезд» в Бельгию не вызвал у нее подозрений?

— Нет. Я сказал Роз, что у меня билеты на ночной экспресс Париж-Брюссель и что вернусь на нем же во вторник ночью…

Делотрек внезапно замолк, словно понял, что сказал лишнее, и затем, пристально глядя на сыщика, продолжил:

— Я сказал ей, что мой чемодан лежит в машине.

— Во вторник ночью? — удивился сыщик. — Вы что, все три дня намеревались провести в доме маркизы?

— Мне это уже начинает надоедать, — на родном языке недовольно пробурчал Делотрек и добавил по-английски: — Да пошли вы ко всем чертям!

— Полегче! — осадил его Банколен. — Чем вы занимались в субботу? Я имею в виду, до того, как уехали из дома?

— В субботу? Мы ездили на пикник. Вы, я вижу, удивлены? Да, на пикник! Это предложила Роз. Она хотела взять с собой корзину с провизией, поплавать на лодке и помечтать. Наверное, о Ральфе Дугласе.

Сказав это, Делотрек мгновенно помрачнел.

— Поэтому до вечера ее драгоценностей я не брал. На реке мы были недолго. Тем не менее, этими проклятыми веслами я успел набить водяные мозоли. Если не верите, что мы были на пикнике, можете допросить Аннет, горничную Роз. Она с лодочником плыла за нами в другой лодке. Да, то была прекрасная прогулка. Вы только взгляните на мои ладони!

— Аннет была горничной Роз Клонек? — переспросил Банколен. — А где она сейчас? Здесь?

— Нет. Зная, что к нам нагрянут газетчики, я отослал Аннет к ее родителям на Монмартр. Но я могу дать их адрес. Теперь вы удовлетворены?

Банколен гордо выпрямился и с достоинством ответил:

— Да, месье. Я доволен тем, что вы мне лжете.

Делотрек спрыгнул на пол, развернулся и, вставив обойму с патронами в магазин винтовки, с громким щелчком закрыл его.

— Расцениваю это как оскорбление, — резко произнес он. — Советую вам выбирать слова.

— А я посоветовал бы вам говорить только правду, — парировал Банколен и как ни в чем не бывало продолжил: — Вы хорошо знали Роз Клонек?

— Еще как, месье!

— Кстати, вам известно, что она работала на тайную полицию и всю информацию о вас передавала Массе? Как вы думаете, кто вас задержал вчера ночью? Вы всерьез считаете, что ваши таинственные поездки на ночь глядя не вызвали у нее подозрений? Вы наивно полагали, будто она не знает, что за этим скрывается. А зря. Роз Клонек прекрасно знала и о ваших финансовых делах. Боже, да вы словно малый ребенок.

Ствол винтовки, которую держал Делотрек, уже находился в паре футов от груди Банколена. Сыщик рассмеялся. Лицо Делотрека оставалось неподвижным, словно каменное. Он быстро развернулся, прижал к щеке приклад винтовки и трижды выстрелил по фигуркам полицейских. Поразив цели, Делотрек выстрелил в четвертый раз. Но на этот раз промахнулся.

— Лучше в кроликов, — невинно посоветовал ему Банколен. — В них попасть легче.

Делотрек опустил винтовку.

— Итак, вы считаете, что драгоценности я украл. — Молодой человек тяжело вздохнул. — Но вы не сможете это доказать.

— А мне и не нужно. Я и не думаю, что вы их украли. Роз Клонек была женщиной умной. Она и здесь вас перехитрила.

Все куда интереснее, чем вы думаете. Вы были готовы, а может быть, даже и собирались оставить ее, как только поймете, что она вам не по карману. Это первое.

Роз Клонек, как известно, обожала драгоценности и понуждала любовников делать ей дорогие подарки. Подношений было так много, что бывшая горничная клянется, будто мадам убили из-за них.

Однако все, что та взяла с собой на виллу, осталось нетронутым. Если бы ее убили вы, то вы могли прихватить с собой часть ее безделушек. По крайней мере, те, что подарены вами. Ну а почему бы и нет? Вы же их покупали. Более того, с ними вы могли бы спокойно играть в карты. Это второе.

И наконец, последнее. Вы страшно ревнивый. По крайней мере, так считала Роз Клонек.

— И что это доказывает? — Голос Делотрека прозвучал странно хрипло.

— Ничего. Я слишком стар, чтобы заниматься дедукцией, и лишь высказываю предположения. Если докажете, что они ошибочны, я буду только рад.

Банколен уперся обеими руками в стенд и пристально посмотрел на Делотрека.

— Вы каким-то образом, а каким — мне очень бы хотелось от вас услышать, узнали, что в субботу вечером Роз Клонек собирается ехать на виллу «Марбр». Возможно, это стало вам известно еще в четверг.

Поэтому, заметьте, я сказал «поэтому», вы и позвонили Ральфу Дугласу. Вы хотели, чтобы их встреча состоялась. Мало того, вы жаждали этого. Целью вашего звонка была не покупка виллы. Вам надо было убедить Ральфа Дугласа в том, что в выходные вас в Париже не будет. И что вернетесь вы только во вторник.

Поскольку друзьями вы не были, просто так позвонить ему не могли. Вам требовалось найти предлог для телефонного разговора, и вы его легко нашли. Но была и другая причина.

Делотрек пришел в ярость. Куртису показалось, что француз, желая дать выход гневу, сейчас же начнет палить по лампам. Молодой адвокат понял, что тот задет за живое.

— Вы полагали, что о вашем звонке Дуглас расскажет Роз Клонек, — продолжил наступление Банколен. — Ее, досконально знавшую ваше финансовое положение, ваш разговор о покупке виллы непременно насторожил бы. Но вы этого не боялись, поскольку прекрасно знали, что она все равно поедет на виллу «Марбр». Но самое интересное заключается в том, что Дуглас ей встречу не назначал.

Банколен помолчал. Хитрый сыщик решил, видимо, понаблюдать за реакцией слушателей. Да и так, для пущей важности. Но еще — для усиления напряженности. Он все-таки был опытным детективом, хотя и бывшим. И знал, что делал. В отличие от собеседников. Они-то и не предполагали, какую каверзу готовит старый Банколен тому, кого допрашивает.

— А теперь я расскажу, как вы действовали, — заявил Банколен. — Утром в субботу вы поехали кататься на лодках. Ярко светило солнышко. Роз Клонек в предвкушении встречи с Дугласом буквально светилась от счастья. Вы долго терпели. Но в конце концов не выдержали. В вас взыграла ревность. Как же, вас хотят обмануть! Ваша любовница готова вам изменить! Вы клянетесь убить Дугласа…

— Я вас опять предупреждаю: будьте осторожны, — прервал его Делотрек.

Но Банколена уже невозможно было остановить.

— А мадам Клонек в вас была уверена, — продолжал сыщик. — Можно сказать, вы были единственным, в ком она была уверена. Возможность восстановления отношений с прежним любовником не только тешила ее самолюбие. В большей степени женщину привлекали деньги.

Вы пребывали на мели, а Дуглас — мужчина богатый. Не будем забывать, что ваша пассия была жутко расчетливой.

Итак, вы пригрозили, что убьете Дугласа. Роз Клонек в панике. Она умоляет вас не делать этого. В конце концов вы обещаете не вызывать Дугласа на дуэль, а взамен просите у нее драгоценности. Вам нужно было на что-то играть.

Обратите внимание на то, что сказала Роз Клонек некоей Гортензии Фреи, когда приехала на виллу. Увидев свою бывшую горничную, Роз сильно удивилась. Гортензия спросила ее: «Мадам думала, что выходные проведет без прислуги, потому что месье Делотрек жутко ревнивый, а горничной своей она не доверяет?» На что мадам, изменившись в лице, ответила: «Да, он жутко ревнивый. Знала бы ты, во что обошелся мне мой уик-энд. Надеюсь, что и он своим останется доволен».

Последняя фраза, возможно, объясняется тем, что в отместку она навела на вас двоих сотрудников министерства. Роз Клонек сделала это, хотя прекрасно знала о вашей невиновности. Все просто — она хотела вам отомстить. Устроила вам ловушку, а сама угодила в другую.

— Да еще в какую, — тихо произнес Куртис. Делотрек только пожал плечами. Его лоб покрылся мелкими бисеринками пота.

— Но я ничего криминального не совершил, — заметил француз.

— Конечно нет.

— И все равно эта история повредит моей репутации. Надо мной все будут смеяться.

— Боюсь, что да.

— Тогда почему вы мне это рассказали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной? Это что, поможет вам найти убийцу?

— Зависит от того, что вы мне ответите. Вы подтверждаете мое предположение?

— Да. Я столько на нее потратил! Так почему я не мог забрать у нее хотя бы часть своих подарков?

Банколен прислонился к стенду.

— Вы даже не догадывались о слежке за вами. — Он задумчиво покачал головой. — А вас, друг мой, пасли. И делали это так мастерски, что вы и не замечали.

Кто-то, прикинувшись Ральфом Дугласом, позвонил Роз Клонек и пригласил ее на виллу. Об этом вы знали. Но откуда?

Гортензия сказала, что получила напечатанное на машинке письмо и сто франков. Естественно, возникает вопрос: кто это сделал? Вы или кто-то другой? И потом, как же Роз Клонек, так хорошо знавшая Ральфа Дугласа, не поняла, что звонил совсем не он? Этого мне не понять. А вы что думаете? У вас-то должен быть ответ.

— Да, — тяжело вздохнув, произнес Делотрек. — Я вам все расскажу.

— Отлично. Вы начинаете меня радовать. Я слушаю.

— Сейчас объясню. Но при условии. Пусть история с драгоценностями останется между нами. Ну, вы понимаете…

— Даю слово, что буду нем как рыба.

— Слову месье Банколена верить можно, — дипломатично заметил Делотрек.

Он поддел ногой валявшийся на полу пустой магазин, прошелся по тиру и, подойдя к Банколену, остановился и внимательно посмотрел на него. Теперь молодой человек был спокоен. На его губах появилась едва уловимая улыбка.

— Хорошо, — произнес Делотрек. — Вот как это было. Я знал, что Роз собирается к Дугласу. Я подслушал телефонный разговор. В среду поздно вечером раздался звонок. В этот момент я находился в кабинете. В комнате Роз установлен параллельный телефонный аппарат. Я поднял трубку и услышал в ней голос Роз. Она опередила меня. И меня это заинтересовало.

— С кем же она разговаривала?

— Не знаю. Но звонила женщина. Вы упрекаете меня в невнимательности. А сами даже не подумали, что убийцей могла быть женщина.

Широко улыбнувшись, Делотрек снова взял винтовку, повернулся к Банколену и Куртису спиной и выстрелил в мишень. Раздался звон колокольчика.