Прочитайте онлайн Четвертое измерение | Часть 20

Читать книгу Четвертое измерение
4912+1152
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

20

Сонька снизу вверх смотрела на старого генерала. Он снял фуражку, и сухой ветер пустыни трепал редкие пряди его седых волос.

– Исаева отправили в госпиталь, – сказал он. – Теперь свое слово врачи скажут… Такая у нас работа…

Морщины на его лице были так глубоки, что, казалось, врезались в кости.

В небо одна за другой стремительно поднимались длинные, как иглы, машины, унося под короткими крыльями серебристо-серые сигары.

Другие стрелы возвращались домой, бежали празднично по бетонной полосе и становились в строй таких же белых машин.

Генерал шел по самому краю бетонного поля, а Сонька рядом по вязкому песку, скользя и оступаясь.

Она плохо понимала, что вокруг происходит. Ее окружили люди в высотных костюмах. Она знала, что они только что вернулись из полета. Она увидела их полные боли глаза и с криком бросилась к старому генералу, уткнулась лицом в его грудь и заплакала.

Она безутешно, не по-детски всхлипывала, а генерал не успокаивал ее, только вытирал сухой ладонью ее слезы, но скоро ладонь стала мокрой, и лишь тогда он вспомнил о платке, достал его и стал утирать ее лицо.

А люди в высотных костюмах стояли полукругом с непокрытыми головами, все совсем молодые – светлоглазые люди неба.

И снова, как и после первой встречи с Исаевым, уносил Соньку вертолет в сторону моря. И уже не Алексеев, а другой, незнакомый ей пилот вел машину.

На коленях у Соньки лежал плоский ящичек из светлого дерева. Она не открывала его, а лишь гладила и, не переставая, плакала. Слезы падали на полированную поверхность ящичка, она поспешно убирала их с дерева ладонью, но они снова появлялись на нем, и не было им конца.

Пилот видел ее в зеркало. Сидел, сжав губы, и не переставая хмурился. Навстречу вертолету текло небо – белое преддверие космоса. Но Сонька не глядела, как всегда, по сторонам. Она, казалось, была озабочена лишь одним – чтобы не осталось следов от ее слез на плоской поверхности ящичка.

Вертолет опустился возле интерната. И пилот за руку отвел Соньку к воротам. Они шли медленно – Сонька с этюдником на плече, совсем не такая, как всегда.

У ворот интерната пилот попрощался с Сонькой и торопливо пошел назад к вертолету.

От винта отвесно вниз хлынул ветер и завихрился песок. Тяжелая машина медленно поползла наверх и унеслась прочь за дюны, будто ее и не было.

Первым, кого она встретила в интернате, был директор. Он шел через двор от учебного корпуса к себе домой. Его комната была крайняя, с двумя выходами – один внутрь интерната и другой на улицу.

– Соня… – только и сказал он.

Она обхватила его руками и вся затряслась от плача.

Иван Антонович повел ее к себе в комнату, усадил за стол:

– Да ты замерзла! Какие холодные руки! – Он накинул на нее свой пиджак. – Я сейчас тебе налью чаю. Сейчас принесу. Я мигом.

Сонька улыбнулась. Улыбка перешла в гримасу. Она ссутулилась и снова заплакала.

Иван Антонович наклонился к ней, робко, нерешительно погладил ее волосы. Сонька уткнулась лицом в его грудь, а он дрожащими пальцами касался ее волос, перебирая их, словно это были золотые нити.

Он ничего не говорил об Исаеве. И это было хорошо, не то переполнилась бы чаша отчаяния.

Потом Иван Антонович сходил за чаем, поставил на стол чашки. Налил чай и подвинул ближе к Соньке вазу с печеньем и конфетами.

Сонька погрела ладони о чашку, взяла конфетку, машинально ее развернула.

– Ничего не поделаешь, Соня. Будем надеяться. Это жизнь. А в ней не все устраивается так, как ждешь. Да, Игорь Смородин вернулся в интернат. Мне еле удалось отстоять его, едва не отправили в колонию.

У Соньки на щеках блестели две застывшие слезинки.

– А ведь это благодаря тебе, Соня, удалось его вернуть. Мы постараемся, чтобы в интернате ему было хорошо. Правда?

Сонька кивнула.

– А закончит восемь классов, – продолжал директор, – может поступить в ГПТУ, если не передумает к тому времени. А может, и десятилетку закончит. Все ведь меняется – жизнь такая штука…

* * *

Она сидела на прибрежном песке и перебирала рисунки в этюднике, который отдал ей старый генерал.

Почти на всех рисунках была Сонька. Исаев рисовал ее по памяти. Он знал каждую черточку ее лица, каждый ее жест.

Сонька сидела на пустынном песчаном берегу. Вблизи нее, словно студень, двигалась в тусклом зеленом блеске дневная вода.

От ее руки, опершейся на белый песок, падала тонкая резкая тень. Тень ее волос и ее плеча достигала выброшенных на берег водорослей, и металлические крики чаек, носившихся над водой, казались стальными тросами, перепутанными на пути от неба к морю.