Прочитайте онлайн Четверо из России | ТАИНСТВЕННЫЙ ГОЛОС

Читать книгу Четверо из России
2312+3313
  • Автор:
  • Перевёл:
  • Язык: ru

ТАИНСТВЕННЫЙ ГОЛОС

Дверь распахнулась настежь, и работорговец появился на пороге.

Бичер Стоу. «Хижина дяди Тома»

Ворота открыл высокий рыжий старик с бледным, хорошо выбритым лицом. Он быстро окинул нас серыми глазами и, улыбнувшись, что-то промычал. Мы поняли, что перед нами немой.

– Живо, живо, Отто, – бубнил Верблюжий Венок, спрыгивая с коляски. Встав перед рыжим стариком, он дал ему понять, что надо отвести лошадей на конюшню.

Мы очутились на огромном, чисто выметенном дворе. По сторонам его высились двухэтажные каменные сараи. Вдоль второго этажа тянулась длинная деревянная галерея. В средине двора большая, обложенная камнем яма была наполнена свежим навозом.

Пока Отто возился с лошадьми, Камелькранц повел нас в глубину двора и велел располагаться в небольшом амбаре. Мы уселись в темноте на пустом деревянном полу.

– Интересно, что нам тут прикажут делать? – спросил Димка.

– Я скажу, что делать ничего не умею, – ответил Левка.

– Заставят!

– Пусть… Я все равно ничего не буду…

– Изобьют.

– Пусть бьют, – твердил свое Левка. – А я не буду. Неужели, Молокоед, ты намерен работать на немцев?

Я и сам всю дорогу думал об этом. Разве работать на немцев в Германии менее позорно, чем в Острогорске? Но и не работать, видимо, нельзя. Димка прав: начнут бить или пороть, пока не запорют до смерти. С другой стороны, прав Левка: работать на врага, значит, быть предателем Родины.

– Будем работать, – ответил я Левке. – Только так, чтобы от нашей работы никакой пользы не было.

Мы привыкли к темноте и стали различать, что кое-где сквозь щели в амбаре пробивается свет. Левка приник к щели внизу, у самого пола.

– Что видишь, Левка? – спросил я.

– Ничего. Вон только вижу лапки какой-то курицы или петуха.

– Маловато, – усмехнулся Димка. – Подсади меня, Молокоед.

Я подошел к стене, и одним махом Дубленая Кожа оказался у меня на плечах. Между стеной и крышей оставалась большая щель. К ней Димка и приник.

– Ну? – вопросительно смотрел я на него.

– Вижу, как Отто ходит по двору с метелкой. Около дома стоят трое… Верблюжий Венок, рядом с ним фрау, длинная-предлинная, и еще одна, с ребенком. Она о чем-то просит высокую, а та отказывает… Лезь сюда, может, ты поймешь, о чем они болтают…

Димка подсадил меня, и я услышал:

– Я вас очень, очень прошу, фрау Марта, – говорила, вытирая глаза, женщина с ребенком. – Мой Генрих уже третий год на войне, старший сын тоже, а я одна, без них, что могу?

– Ничего не поделаешь, госпожа Бреннер. И вообще, в следующий раз попрошу обращаться с такими просьбами к моему брату.

И вдруг эта маленькая Бреннер упала на колени:

– Я вас умоляю, фрау Марта… Смилостивьтесь!

– Не могу, госпожа Бреннер! – высокая повернулась к горбуну: – Идем, Фриц, показывай свое приобретение.

Отто, который смотрел на женщин, облокотившись на свою метлу, сердито махнул рукой и что-то начал мычать. А фрау Марта двинулась к нашему амбару. Камелькранц угодливо шел позади.

Я соскочил вниз, едва успев прошептать:

– Идут…

Громыхнул засов, дверь открылась, и в ней появились Камелькранц и фрау Марта. Я понял, что это, верно, и есть баронесса. Она была одета в темное платье, перехваченное в талии белым поясом и украшенное пелериной. Маленькое лицо почти не оживляли небольшие серые глазки.

Увидев нас, фрау пошевелила тонким, как у змеи, язычком и просипела:

– Они же совсем щенки!

– Я тебе уже говорил, Марта, – начал оправдываться горбун. – Ничего лучшего нельзя было подобрать. Фабриканты забрали все, что годилось для работы.

Тонкий язычок еще быстрее забегал по бледным губам.

– Так что же, нанимать для них няньку? – вспылила баронесса.

Чернявая девочка наших лет принесла из дома соломенное кресло, и помещица бухнулась в него. Кресло затрещало и раздалось, как резиновое.

– Подойди ко мне! – обратилась фрау к Левке. Левка сделал два шага вперед, дурашливо отдал честь и гаркнул по-немецки:

– Прибыл в ваше распоряжение!

Он так заворочал глазами, что мы с Димкой чуть не расхохотались. Но баронесса, удивленная Левкиным знанием немецкого языка, не заметила шутовской выходки.

– Как? Ты говоришь по-немецки? – воскликнула она. – Ты правильно делаешь, унтерменш. Скоро весь мир будет говорить на языке великой германской нации.

– Извините, фрау Марта. Я чистокровный ариец, – без тени улыбки сказал Левка.

Баронесса нахмурилась, побагровела:

– Сними рубашку!

Левка стоял худой и жалкий.

Фрау грубо придвинула его к себе, брезгливо ощупала руки, грудь, спину:

– Дрянь! Следующий!

Я понравился фрау больше. Она только ощупала меня, но ничего не произнесла. Когда же очередь дошла до Димки, не только баронесса – и мы с Левкой залюбовались его сложением. Стройная Димкина фигура была словно выточена из слоновой кости. На руках и груди играли, перекатываясь под кожей, круглые мышцы, а крепкая спина была сплетена из сплошных мускулов и связок.

– Оу, оу, – приговаривала баронесса, похлопывая Димку по спине, плечам и груди.

Камелькранц стоял рядом, раздувая ноздри от удовольствия.

– Что умеешь делать? – спросил он и, думая, что Димка не понимает, приказал мне повторить вопрос.

Я перевел. Вместо ответа Димка вдруг кувыркнулся, встал на руки и быстро, быстро побежал на руках по двору. Вскочил и, то падая на руки, то вставая на ноги, прошелся колесом.

– Ты артист цирка? – изумился Камелькранц.

– Браво! – кричала в восторге баронесса и просила горбуна привести какого-то Карла.

Из дверей выскочила огромная овчарка и вышел толстый малый в коротких штанах, которые чуть не лопались у него на заду. Парень был примерно наших лет, но такой откормленный и рыхлый, что Левка, увидав его, тихонько фыркнул:

– Не жилец на белом свете…

– Почему? – удивился я.

– Так моя бабушка говорила… Как увидит рыхлого да толстого, обязательно скажет: «Не жилец на белом свете».

Овчарка обнюхала наши ноги. Когда она подошла к Левке, он тихонько посвистел, и овчарка вскинула на него умные глаза.

– Какая ты хорошая… – хотел погладить собаку Большое Ухо, но в тот же миг она рванула его за рукав.

– У, черт! – только и проговорил Левка.

– Пусть мальчик покажет Карлу свой номер, – обратилась ко мне баронесса.

И хотя Димка и сам хорошо знал немецкий гешпрех я сказал:

– Покрутись еще, Дубленая Кожа!

– Не буду! – вспыхнул наш самолюбивый друг. Не желая навлекать на парня беду, я вежливо ответил баронессе, что Димка очень устал и не может повторить номер.

– Немного можно, – проговорила баронесса. – Мой Карл так любит цирк.

– Пошли ее к черту! – рассвирепел Димка. – Скажи, что шутом у нее не буду.

Как только мог, я пытался убедить фрау, что после дороги Димка очень ослаб и лучше завтра повторит представление.

– Я его буду пороть! – прошипела баронесса.

– Ну и птица! – воскликнул по-русски Левка.

– Что он сказал? – бешено повернулась ко мне баронесса.

– Их заге: «птичка», – улыбаясь ответил Левка.

– Вас ист дас птишка?

– «Птичка» эс ист ди Фогель, – невинно объяснил Левка. – У вас очень хорошая фамилия, – и тут же добавил попрусски: – Но идет она тебе, как велюровая шляпа раку.

Димка не выдержал и фыркнул. Баронесса почувствовала, что маленький русский сказал по ее адресу грубость и, размахнувшись, изо всей силы ударила Левку по лицу:

– Молчать! Ни слова больше на своем варварском языке!

Левка поднялся с полу – из носа и рассеченной губы текла кровь…

– Удивляюсь! – повернулся Большое Ухо к Камелькранцу. – Баронессе говорят комплименты, а она дерется.

– Унтерменш! – шипела баронесса.

Шумя платьем, она вышла из амбара. Верблюжий Венок сердито махнул нам рукой и повел в сарай. Велел набрать соломы и расстелить ее на полу в амбаре:

– Мьь устроим вам маленький карантин.

– Зо! – с пафосом воскликнул Левка, поднимая палец. – Это есть знаменитая немецкая аккуратность.

Наш хозяин принял насмешку за чистую монету и, похлопав Левку по плечу, плотно прикрыл и замкнул двери амбара:

– Ты прав, унтерменш! Мы очень, очень аккуратны. Мы постелили в углу солому, прямо в одежде улеглись. Левка возился, возился, наконец, сел:

– И долго они нас будут держать в этом карантине?

– Покуда русский дух из тебя не выветрится, – проворчал Димка.

– Что-о? Скорее Верблюжий Венок с баронессой начнут говорить по-китайски…

Пока Левка с Димкой спорили, я уснул и все время видел ужасные сны. То подходила баронесса и, превратившись в змею, шипела на ухо, шевеля своим язычком: «Унтерменш». То Камелькранц «ёкал» на лошадей, и они неслись вскачь. Вот кони поднялись, с грохотом поскакали по островерхим крышам, и топот их ног о черепицу был так громок, что я проснулся.

Через щели амбара свет уже не пробивался. Наверно, была ночь.

– Левка, ты спишь? – тихо спросил я.

– Нет, Чапай думает, – с обычным своим шутовством откликнулся Левка. Но вдруг повернулся ко мне, зашептал:

– Знаешь, я ее сейчас просто ненавижу… эту сволочную немку.

– А здорово она тебя? Нос-то болит?

– Болит…

– Но ты молодец, Левка. И Димка – молодец, так и надо. Ползать перед ними на брюхе не будем.

– Молокоед, а ты помнишь пионерское обещание? – вдруг спросил Димка. Оказывается, и он не спал.

– Ясно помню. А что?

– Забыл слова… Есть там насчет того, как должны вести себя пионеры в нашем положении?

Приподнявшись, я медленно, словно говорил клятву, прочитал:

– Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, перед лицом своих товарищей обещаю:

– что буду твердо стоять, – подхватил Левка, – за дело Ленина, за победу коммунизма…

Меня эти слова словно пронзили насквозь. Я подумал о том, что никогда еще не чувствовал их смысл так, как теперь. И подумал, что, наверное, такое же чувство охватывает наших солдат, когда они произносят слова присяги перед боем. Теперь мы должны и на деле твердо стоять за дело Ленина.

– Ведь мы же ленинцы, правда, ребята? – спросил я.

– И ленинцами останемся, – подтвердил Димка.

– Пионеры, к борьбе за дело Ленина будьте готовы! Я даже привскочил на соломе. Слова шепнул кто-то в щель снаружи амбара.

– Кто здесь? – вскрикнул я.

Проворчала во дворе собака. Потом послышались быстрые удаляющиеся шаги, а минуту спустя прикрикнул на собаку Камелькранц. Он подошел к амбару, погремел замком и удалился.

– Вася, это кто? – прошептал Левка.

– Не знаю…

– Кто-то наш, – обрадованно вздохнул Димка. – Говорит чисто по-русски.

– Но кто? – возразил я. – Ведь здесь мы не видели ни одного русского.

– Приключение, достойное Шерлока Холмса, – рассмеялся Левка. – На нашем месте он, конечно бы, сказал: «Не кажется ли вам, мистер Ватсон, что в этом старинном доме водятся привидения?» А что! Если тут есть гномы вроде Камелькранца, почему не быть привидениям?

– Давай спать, Шерлок Холмс, – оборвал я Левку.

Мы умолкли, но я еще долго не мог уснуть: у меня не выходил из головы таинственный голос, сказавший нам пионерский пароль.