Прочитайте онлайн Черный замок Ольшанский | Глава IX Цинизм трехсотлетний и современный, смертная кара за смерть одной души из трех и святое величие одного осквернителя праха

Читать книгу Черный замок Ольшанский
2016+2375
  • Автор:
  • Перевёл: Валентина Щедрина

Глава IX

Цинизм трехсотлетний и современный, смертная кара за смерть одной души из трех и святое величие одного

осквернителя праха

Мы наконец приподняли с помощью рычага одну из плит «под кораблем». Было это на следующий день после нападения на меня.

Помогать пришли все вчерашние участники, да еще приплелся ксендз. В поношенной цивильной шкуре и с киркой в руке, что, как ни странно, ему шло. Ему, по-моему, все шло, этому странному человеку.

И тут произошло первое расхождение с одним из моих ночных кошмаров. Под плитой не было ямы, она была засыпана, даже забита кусками кирпича, камнями, щебнем и… мелкими кусками бетона с остатками арматуры.

Щука аж зашипел от радости, увидев это.

– Чему тут радоваться? – спросил я.

– А тому и радуюсь, что путь – верняк. Кстати, тобой и подсказанный.

С ним были еще какие-то двое дядек в штатском.

– Ну, что теперь? – спросил он у одного из них.

– А что? Пока что – пускай копает, – ответил незнакомец. – Правда. Все ж таки это как венец. И его догадок, и того, что должен был пережить.

Мы выгребали, нет, мы буквально выдирали эту позднюю пробку, что заткнула жерло давнего творила.

И наконец перед нами зазиял черный, слегка наклонный провал вниз.

Я взял фонарик и начал спускаться по сбитым, источенным временем ступенькам. Со мной спускались Сташка (я знал, после того случая с завалом, что отговаривать ее – дело напрасное), Щука, Генка, Шаблыка, один из неизвестных и ксендз, который опять увязался за нами.

Тени от наших голов плясали по стенам, по низким полукруглым сводам. Ступени были очень крутые, как на слом головы. И уже в каких-то метрах пяти ниже разобранного нами завала я остановился и указал налево.

– Ну вот. Замуровывали. И сравнительно недавно. – Я обратился к своим: – Мы разбирать это не будем. Надеюсь, это уже не наше дело. Думаю, что это дело ваше.

– Вы правы, – согласился неизвестный, – это действительно наше дело. А почему вы думаете, что замуровывали «сравнительно недавно»?

– Способ кладки, – ответил я. – И еще, они употребляли для замазывания щелей бетон. Пошли дальше.

И снова ступеньки, ступеньки, ступеньки. Снова пляска желтого и черного. Снова секут каменный потолок мечи света, которого столько лет, столько уже невыносимо долгих, смертельно тягучих лет, бесконечной их вереницы, не видели эти камни.

Мы спускались бесконечно долго, пока потолок не начал уходить куда-то вверх и там загибаться куда-то в непросветимую, в кромешную тьму.

– Все. Ровные плиты, – почему-то шепотом сказал я.

Лучи света поплыли вверх, освещая яйцеобразные своды.

– Все, как на ленте.

Действительно, перед нами была круглая темница саженей семи в окружности. И вон еще пятно, но на этот раз очень давней кладки: заложенный ход в нижнюю кладовую. Заложенный три столетия назад.

И снова я вижу как будто только густой мрак. Слышу только голос с высоты:

– Тут вам и ложе, тут вам и жить… Скарб унаследуете… Будете вы там стражами его, и живым вас не дозваться.

И еще, еще я слышу звон опаленной плинфы о другую и шарканье кельмы о камень.

– Стеречь во веки веков, – слышу я.

Сташка освещает мое лицо и говорит:

– Смотри.

У стены я замечаю кучку праха. Это остатки кадки, которая давным-давно рассыпалась в порох. По камням медленно-медленно, одна за другой сползают слезы давно уже никому не нужной воды.

И там мы нашли тех, кого искали. Они все же дождались. Живые все же докликались их. Но им это было «во веки веков», все равно, что никогда.

У самой стены близко-близко друг возле друга (при жизни, возможно, обнявшись, а теперь просто рядом) лежали два скелета. И весь их ужас друг за друга и за себя, и безнадежность последних мгновений вдруг всплеснули и затопили все мое бедное существо.

Чудовищный древний цинизм как бы сомкнулся с бездной цинизма сегодняшнего, того, беспощадного, в тисках которого бился я и эти люди все эти беспросветные месяцы.

Двое. Обнявшись?

Я знаю, как вы сейчас посмотрите на мой рассказ.

Мелодрама? Гамлет с черепом? Скелеты жертв Флинта на «острове сокровищ»? Боярин Орша?

Дудки, чтоб вам никогда не видеть того, что увидели мы! Потому что там был один штрих, от которого я долго не мог чувствовать себя полностью живым. От которого до сих пор, когда вспомню, бьет дрожь отвращения к некоторым из породы людской. Тот последний ужас, за который выдумщиков таких мелодрам надлежит, собственно говоря, бить по морде.

Под тазовыми костями женщины лежали тонкие, как куриные, жалкие косточки.

…Дитяти, которое так и не народилось…

…Валюжинич в темноте кладет руку на плечо женщины.

– Ничего. Мы встретимся. Мы вечные. Нет пределов шествию нашему по земле.

«Нет. Мы выйдем, мы выйдем отсюда, Ганна, Гордислава. Мы выйдем отсюда, Сташка».

Качаясь, я выбрался наверх, отошел, как мог, дальше и сел на траву, словно мне подрубили ноги. С меня было достаточно.

Будто сквозь кисею, я узнавал Сташку, Хилинского, ксендза.

Я сдерживался от мата, только учитывая присутствие этих троих. Он, мат, ничем уже не мог помочь. Я знал, что вот пролом в башне, вот черный зев отверстия, а там, внизу, они. Трое. И я ничем уже не помогу. Ни им, что все же познали самое горькое и самое возвышенное на земле. Ни ему, который никогда так и не увидел ни земли, ни света.

Хотя каждая душа сотворена, чтобы этот свет видеть. И кто лишает ее этого, тот губит навеки эту душу. И еще больше свою, хотя провались он вместе с нею.

Мат, по-моему, только и создан что для таких вот случаев. Когда мужику уже нельзя иначе. Когда, кажется, взяли верх издевательство, насилие, пытки, расстрелы, тонко продуманные муки.

Когда иного выхода нет. Иначе подступит к горлу и немедленно задушит гнев.

– Идем, – сказала Сташка испуганно. – Идем отсюда. Во-он туда.

Мы миновали замок, мостик и сели, чтобы не было видно ни стек, ни башен. Под старыми липами, в густой и свежей зеленой траве.

– А тот некрещеный, – почти беззвучно сказал ксендз. – Погубленная душа.

– Погубленная. Для земли и солнца.

– Смертная душа.

– Да. Это – действительно смертная.

– И нет, наверное, большего греха, чем этот смертный грех, – опустив голову, сказал ксендз.

– Да. И мести ему нет. И нет ему отмщения.

– Нет отмщения? – Он вдруг резко поднял голову. – Нет возмездия?

Глаза у него были не такие, как всегда. Безумные, безрассудные, сумасбродные глаза.

– Поднимайтесь. Идемте со мной… Вы можете идти на раскоп, Станислава.

Он шел впереди так, что я, человек с широким шагом, едва-едва успевал за ним.

– Раньше бы. Раньше, – бормотал он. – Правда, что этот Высоцкий выдал тогда в Кладно?

– Да.

– То-то же, мне казалось, похож… Не поверил… Не сам отплачу.

И снова бормотание:

– Теперь поздно что-нибудь менять. Жизнь пройдена.

– Никогда не поздно.

– И потом, добрым можно быть почти всюду. Неужели вы думаете, что такой ксендз, как я, хуже такого быдла, как Ольшанский-князь, несмотря на его титулы, на богатство?.. Нет… Нет…

Он почти бежал к костелу:

– А я думал, учредитель, жертвователь. Думал, почти святой. Дважды предатель. Убийца стольких живых. Убийца этих двоих. Убийца бессмертной души.

Бросил безумный взгляд на меня.

– Нет отмщения? Нет возмездия? Идемте со мной. Погоди у меня, сволочь.

Какое это лицо?! Лицо древних пророков. Красивое устрашающей и смертоносной красотой, которая уже ни на что не оставляла надежд.

Он зашел в небольшую переднюю, собственно, отгороженный угол между внутренними и наружными дверями Мультановой сторожки, и вышел оттуда с ломом, который передал мне. Сам он держал в руках кирку и грязную подстилку или дерюгу, свернутую наспех и кое-как.

– Вот. Полагаю, хватит этого.

Зеленый полумрак – сквозь листву – лился в нижние окна костела. И чистый, ничем не затененный свет – в верхние окна. В снопах этого света плясали редкие пылинки. В левом нефе божья матерь на иконе, судя по всему, кисти Рёмера, плыла среди облаков, вознеся очи от грешной земли, от всего, что натворили на ней люди, и от надмогильного памятника князя Ольшанского.

Единственный луч из верхнего окна падал на лицо из зеленоватого мрамора и словно оживлял его. Широкое мужественное лицо, при жизни, наверное, как из металла выкованное, нахмуренные густые брови, рассыпанная грива волос.

И эта складка в твердо сжатых губах. Теперь я понял, почему мне не хотелось во время первой встречи с памятником связываться с этим человеком при жизни. Потому что я знал, что он в этой жизни натворил.

И не твердость была в этом прикусе, а нечеловеческое жестокосердие и верное себе до конца вероломство.

Ложью была рука, лежавшая на эфесе меча.

– Она на евангелии лежала, – словно отвечая моим мыслям, сказал ксендз.

Я не успел опомниться, как рука Жиховича молниеносно поднялась в воздух.

А затем он нанес сокрушительный удар киркой по этой мраморной, трупно-зеленоватой руке.

Мрамор брызнул во все стороны. Я едва успел перехватить руку отца Леонарда перед вторым ударом. В лицо, которое так напоминало мне кого-то. Лицо, определенное, отмеченное в своей беспринципности и бездушии как бы самой эпохой. Да и одной ли его эпохой?

Черствое, безжалостное, драконье лицо.

Мне с трудом удалось справиться с ксендзом. Потому что в своем возбуждении и агрессивности он как бы приобрел силу добрых десяти человек. И, наверное, с десятью мог бы справиться. Я забыл, как это состояние называют медики. Аффект. Нет, есть другое слово.

Но мне все же удалось укротить этот взрыв неистовой силы. И я подумал, как трудились бы вот эти его крестьянские, привыкшие к работе, жилистые руки. Подумал совсем в духе одного из наших поэтов.

– Побойтесь бога, – вскрикнул я, борясь с ксендзом.

Но он уже сник. На смену вулканическому взрыву неестественной силы пришло успокоение. Как обычно бывает в подобных случаях.

– Что вы делаете? – уже тише спросил я. – Ведь это же ценность.

– Ценность не станет хуже от небольшого повреждения… Даже с большим любопытством будут смотреть на нее зеваки.

Он пошел в один из уголков левого нефа и остановился перед окованной железом дверцей. Достал из кармана большой ключ. Отомкнул дверь, которая подалась с легким скрипом, открыв глазам ступени, сбегавшие вниз.

Он не пригласил меня с собой, но и не гнал. Поэтому я тоже стал спускаться на небольшом расстоянии за ним. Он шел, словно его вел кто-то, и все бормотал:

– Очистить… Прочь… Прочь.

Среди всех саркофагов один был из такого же мрамора, цветом почти как зеленоватый нефрит. Крышка на нем была ладони в две толщиной и, видимо, тяжелая. И аккурат под эту крышку ксендз загнал острый с одного конца, как будто заточенный лом.

– Вот тебе и рычаг.

– Разобьете.

– Ничего. Это не жизнь человеческую разбить. Помогите.

Мы налегли изо всей силы. Наконец крышка поддалась и отодвинулась сантиметров на тридцать – сорок.

Я все еще не понимал, что он собирается делать.

– Еще. Еще. Жаль, что не расколошматил хотя бы мраморную рожу.

Свет из четырех небольших окошек, что наискось, сверху вниз, светили в подземелье, падал на его суровое, внезапно как бы высохшее лицо.

– Я добьюсь, чтобы ее выбросили отсюда, эту мордасину. – У него снова бел. Нет,орново : агнтитчый уЀт нон омеые, жаика лиЁтьяинглаза.

– ОчЂановилесь – солько уѵперь пѾгадоася я – Нетадмо.едь это жЁкверниѽие сраха. p>

– Да.<– опѽодыл онтек, еноешие гоазам , – омертная карнь пѰ смерть Ц ПбилЁтвиѾдной души Ц Пѷ трех .а.<Ёкверниѽие сраха. То-око и маетея дме, сто это дот радкие лучаейкогда вѽческив ц кот ,то ле оствернитерахаТо-ой краха!етести заѴсь бтому яерюму.

Он шасстоѻа.< на еолумерюгу, /p>

– Я дзал оѾ сжго вееменеиеинственный ллучаейакого жвзданнии, сакого жЂмщения.

Он стив голову. :p>

– НиѺонец ,аше.<рисутствие Ѧ НЯе нарЂанватюа нем /p>

Я не уасыавлѸ спѱя полго нпеашаѲать Всбрался наверх, подел в костелу:ой шн оае.

ПВалаѺ, еидно ся кѿудипоклизж – дЃрааеЋе вѺпеЋержешЌв оѲкружгамок. ТЕе боизж осѾго и слоеа б небеилы.о задѱлочьнная дѸзмнки.А пожете,чень дзромя е лблочѾ? Пне с удио сказаль Вёла рто быльшия яйѼ ним. удовоЏ с чь ка Во-встяом свучаев,ейчас когда вѽчколоко и ей сеояна срЈу. И кѿтому ч это я у ч ѽие сосчлись бѺпнл рычей зе твооды.<,е твоЀязнѸ/p>

Но оЁе равно, а нкружнащий дмрамотреть нЋло виеели, и руесѸтельны, С меня бѾстаточно.<Ћло водземельея:сех сЂих дкта, омеѱ,емница,клапом?,келета..

всЈел оѷ волотиѰ сел на тава.ку прд в пами, Думал, сь вочему-то шсе ероиоапот С о вот пзамонцЇлись бѾимрд коѸа нЁе равно, Ётал сь вЉьуения какий -о ле аваеша?ность, коѺ будто зоонцЇли лсфвить да -о на сЀех и о сетыаешЂх.

ховичаочЏился пмну. чернѵ тѾрок.<, росилирд в ги. верхтк нсел нядом) о мной. ПВдимо, те сталоко и оѴхоЃтуь,колоко и едеЀинцЏь еее бдну и диарЂапоѰельныЎ р почытки одпавда, ься, керниѽе,биеить ксвоей бпавдое.

Мзнал, что вЋло визнл. Когти и берепо, аваешЃтуы в керюгу, /сбреба-аки эх воапрасное)несЃулоѸом, нев.<. Саовно еЀодулжеЏ с оихысля, от туховказал :p>

– Я диводмаю, чяивоорЁь, что путтые , в ядными дЋли нолниву ,тторый юди всзнесили оѰ этот медте сной.е с олетия Потому что я а плѴоасьежала, ѰѴсь Это нЁе равно, чак мог,иву ваоаам, как иог,иву а тновие, еросто еня бѰтерь нОтровЀалѼкат

– НЗче врэтот? слодѱлросѸв Ѿечи я. – Вазов ещу не нсе равно, /p>

– ДЭо для тас нЁе равно, А пЉу не нсе равно, И меѵ не хсе равно, И тому что я зерх в ктлечие од вамс.едх вто он сойчас пда -о нам стресетЉнеѰбахи, Дуже зеля, очѵртвоватии, и кусилиебе диститечЉеиести заа, кда Љу нвчно дадлежит, ыть /p>

Но колоко иебати ек, чоторым видимо, тадмолатсзне зЎди водѻе дѰмок.ых. одземельй ,очЏилссь бѽтслже м) о ной люже вотѻе дѱлочѾа Лначал говІЏь еуда с стЎа с ЃуЋльшый лЏтЇ/p>

ховичамотретиевозь лих /p>

– СмЀесетЉне,ѿтому что не пзе будем под тЏго, и опѽомогѻал и ог НостямиА пЃмаете, чн ещо крЁили?е пЃсилизе бѺпит /p>

Под илая и уониЁ соерхтк нкѱлочѾЃ.чЂановился навдим. когда вѴна зз наѳ поовалисась , стпаннл я,о-то, акогез нерюгѶк нвря ину. p>

А зотом содзЀосиливоздух.<,о-то, руглаѾ и с кодуЊмеакак на еояний донвоЀдапосле сЂо дейямирд в ги. ПВди него былири жтот мтрашаый.

С ДЭ ,вд вамиѵе бЏтЇ/p>

нвнеречсванное меѻьшЇ екначал годуодить куоятЇу»стольили ь во ругл/p>

– И поскай кебе кдаапмезгѺтсзЎю,яхкажеѴй удар кам бтозвечЂя. Я слтЇкреѰноео этслтЇказо/p>

Я сотелоЋло водзІЏь я, кто ы прикреѰнЂь ке эти Но иут ваваешЃтись онки а-то в ашЁк и льтано уВсилсѺо и бахйо. А димо, тпех ли оѺѰмокЃ.ташЅстановилс ги.йаме-о уже нв залре содуЄЃуЋльнный лоятЇ.

К ЦесІ/сбто это вобляск?то не адно?

Подмотретиа коендза.<и всгляд нз -од эсвых. олос.<ылиѽонобрытельный у стЀовыв

С ДЭо вы дкнулаѸ/p>

– Да.

– То--.<– оеззвучно сказал кђсилсѺо – окн-нула/p>

– А талѵ – спросил оЂашЁк /p>

И тут п уждвильЏ. Я ендз зловно ожпавдавалия перед отой мрльЎглѾ

С ДХже сЂого селовекоае было /p>

– То- на ади заве вѶ горІЏь ?p>

– А что? ще я им бѵлать.

– А жпао нею.зомный – оЂашЅказал я.о сосисдо, чак мзрыслев

ЧКендз злаиасловно ез неио вых стив иоздух.<. еагда вташЅѿчкут мраву,зял ферепо рукаѸ:p>

– Я дио вучае.<тису вѷкие,, келя, жему шам мысти /p>

Под Ё с нвѰмой бѵлашлвреѽл я,репо рсмурЎ ердеинсу жал й врязнѸпосле тЇго окн с кВсилсѺо удалоѻи ь впокоейым вагом, рсороны.амок. p>

Дейо оследнвали зам ими чак мочемная ктражам.ызме дрлаѺ, Ѕ леѸо.амок. кружнии ноленнѺорЎ Є еЀок вЂашка ПоетрашЏтал а на нпетраѹ люжЃ, /ѡнкеоазае плд эсвѺеоазае еболѼ/p>

– Ну вот. – всѰѴхоЃт ксендз.<,нова бисужаватсь с дом) о мной. П А томѹе увевбЃтись оете И меѵй боже И нетзвестны давж кддтадмею.<леѰатьс/p>

ПоинѾизж ась и ашка . ховичаочереадони, и кѲ коѸ.p>

– Теперь поидцлея дЂвечая поред намал ство, иА бессЇнствев эуамоѵНо ияе мог пдпустивуь,Ђо ы пэуамоѵчак мзрасоѵНЃдто с рузбиѵйычаЌв приконоѵА ете, что зШЂЃказал кроиЛния ? Гаа -о на с оанцо. а цать и таидцать ?p>

– Нет С о -о ле оѾмню, /p>

– Онаказал :оВеля, Ђот сЍсеприлня одбась он ество.ного нстраѾЁтвиѰе увдрЂаЁ, сагда тивильзваив подереѸт к ав.<чак мочереѸѻи вѺав.< ѽой.е с вильзваивѸпоед ествиѲалЈие вашемѹ.

К Цо Ц

…Чтвствоете‾тветитво.ногть ?у вот. ЗИѰмойспокоаѲать я я ан пока пЁть дќл днетоѸа бау. чюди, и однтио моѸуживоря, еѰѻлромы, оѾмомкнѸЂого сот чедовищнѰ.удет мыѸикося, кпзваѻоѸом эасыря, е дзѼли и шебол солѴа вѳомшеннс сѸвильзваивѸнач. Надмкеля, ы вотя а меиутуюпзваѻоѸожас, ЃкертниукаѾодыля а емѹизнь . Зкѿтому ч… p>

– Я дказал кѱ о квшемуослапоѺез че :оветое величие ,вятоЏ дѸеереѸтости одной жЁквернителя праха

Кн вдѾва а ал уоворит:< бескпря, ѴхЇо и нЇень духов:p>

– Я ду. бтень днжелнистый, оздух.<. жной,Ђо ы пѵгкиодЋаг сь .чиѽь днжелнистый, оздух.<. иѽь дистый, оздух.<.p>

Сташка оѾдобло напм:p>

– Побем на идтте? p>

– Нетотч я тѽтсе эти мотреть Это нольше се мог дело. p>

– Все,ыв тоу Нижнюю клаертЃ– сказала СѾа. В То- го я дн ед не хсдели .азов ето в соЗлочѾ? кладквой »тЀыѸЂжам.ѧго тиѼ сѰлоко и ее! баѺ, от жниценноѹчЈѽе,ляЎа сзвочѾЋ и селебаядне, сумнЃмк нолнне,ѿрствн, от лебЌеяслоики кселебаядне, завочѾЋ и киѼнями, щна е чтшаѲля тЀикастни, сдскось,,олнтраннивѸпаниѴля рых,ебикаарив и онцЋждвилелу:ой шаботе пѸ клиаы п седовДужонысилы, нптитр, на оедталокне вѺесть нптверѺоѸа атилѽ ,ттЈиеЭтеѻьшчем ниѺ чемеѽЌ в воазамЅЏдбт. Кјесяти завочѾЋ котче