Прочитайте онлайн Черный замок Ольшанский | Глава XV Про новую квартиру, сбывшиеся сны и про то, как убивают человека и легко ли другому двуногому сделать это

Читать книгу Черный замок Ольшанский
2016+2378
  • Автор:
  • Перевёл: Валентина Щедрина

Глава XV

Про новую квартиру, сбывшиеся сны и про то, как убивают человека и легко ли другому двуногому сделать это

Утром следующего дня я вторично явился со своим предложением к деду Мультану. И мне понравилось у него еще больше.

– Пожалуйста, – сказал он, – мне что? Только ночами одиноко будет. Я ночами хожу.

И вот я перебрался во вторую комнату непривычно большой дедовой «сторожки». Ту, которая была особенно уютной, несмотря на запущенность. Этот уют создавали и старинные портреты, и склад ненужных икон в одном из углов, и то, что одна дверь (вторая вела непосредственно в сторожку деда) и окно выходили прямо в тенистый уже теперь сад. Если высунуться в окно, то справа был виден «первокостел» (к которому уже потом была пристроена громада более нового) с его чудесным иконостасом мореного дуба с позолоченными фигурами (равный ему мне довелось видеть разве что в Будславе).

Первым гостем был Шаблыка. Принес большую пачку бумаги: немецкие листовки и наши газеты, в которых писали о нападениях на партизан. И о расстрелянных деятелях движения Сопротивления, и о заложниках. Было даже с десяток номеров «Нашага шляху».

– Зачем ты это дерьмо хранишь?

– Надо знать, кто есть кто и кто был кто. Даже если это наглая пропаганда. Ах, Антон, сколько этой бесстыжей пропаганды в мире! Смотрел я после войны «Индийскую гробницу». Вывод: «немец ловкий парень, пройдет всюду». Какие-то там фильмы про «Агента 007» – «англичанин ловкий парень, пройдет всюду…». Тьфу! К сожалению, даже первоклассные люди иногда не всюду проходят. «Тому в истории мы тьму примеров слышим». Вот, может, что-нибудь интересное о тех «ловких» и найдешь. Хотя вряд ли: в последние дни им было не до газет… Вот достать бы газеты тех времен, когда брат Высоцкого провокатора убил. Хотя где ты их достанешь? Такой пожар прокатился…

– Ну, наверное, не все же сгорело.

Со вторым визитом явились Василько Шубайло и Стасик Мультан. И мы сразу же поспешили к лазу в подпол костела, просто квадратному отверстию, за которым ход шел вниз, как будто здесь собирались ссыпать в бункер бульбу.

– Вы, дядя, можете не пролезть плечами, – сиплым шепотом сказал Василько.

– Пролезет. Руками вперед. Там что-то навроде ступеньки есть. До нее сантиметров пятнадцать.

Они скользнули туда, как малявки под камень. Но ничего, пролез и я: одна рука вперед, вторую под себя, чтобы ладонью подталкивать живот. Неприятно, когда свисаешь над пустой тьмою. Но действительно, не больше пятнадцати сантиметров до каменной площадки.

Не люблю я этих подземелий, особенно запущенных. Затхло, всюду куски штукатурки, стоят саркофаги, и в каждом чья-то бывшая жизнь. Стоящая или не стоящая этого саркофага – другое дело. И особенно мне омерзительно такое зрелище после того, как довелось увидеть «почтенный гроб» одного большого сановника былых времен. Мумия лежала в мундире при всех регалиях, но… без штанов. Штаны были суконные, и их съела моль. Стоило льстить, царедворствовать, обрекать людей на самое худшее, убивать их легкой рукой, чтобы потом лежать без порток.

– Вот зодчий, – сказал Стах. – Комиссия какая-то с год назад приезжала, поднимала крышку. Как живой лежит, только усох немного.

Голоса наши гулко звучали под сводами, так что и этих могли бы разбудить. И все же я очень удивился, когда полумрак прорезала вертикальная полоса света. Неожиданно повернулась вокруг оси огромная и, как я теперь видел, непомерно толстая доска (прежде я думал, что просто на ней когда-то что-то было написано, да краска облезла), и в этом свете возникла фигура человека со свечой в руке.

– Кто там? – спросила фигура, и я узнал ксендза. – А-а, это вы?.. Каким образом вы здесь?..

Я указал рукой на лаз.

– Зачем же вы так? Я мог бы показать ход. И было бы удобнее.

– Извините, дети сказали, что второго хода нет.

– И напрасно сказали. Ну, хорошо, дети, идите, играйте.

Он указал им на потайную дверь, но мальчишки уже шмыгнули в лаз.

– Кабы мне их ловкость, – улыбнулся ксендз.

– Ее у вас и теперь хватает.

– Нет. Для некоторых вещей уже нет. Здесь, под костелом, да и под замком, целая система ходов. Говорят, есть и ход, который соединяет костел и замок. В некоторые из них я не рискую ходить. Очень редко не хватает смелости. Чаще – ловкости. Хотите, я вам некоторые покажу?

– Почему же, охотно. – Я подумал, что, может, это в чем-то поможет моим поискам.

– Тогда пойдемте.

Я протиснулся за ним в дыру. Это была какая-то костельная пристройка (я плохо разбираюсь в этой топографии). Жихович отомкнул низкую дверь, и глазам открылся неширокий коридор с низким сводчатым потолком. Это было похоже на пещеры Киевской лавры. Только вокруг был дикий камень, а не сцементированный песок.

– И долго он тянется? – Казалось, мы прошли уже метров сто пятьдесят, и конца этому не было видно.

– До конца не доходил. Здесь есть и иные ходы, боковые, но я их не знаю. И никто не знает. Здесь во время татарского набега, где-то в тысяча пятисотом, что ли, году скрывалось все население Ольшан и окольных деревень.

– Так что, катакомбы старше костела?

– Неизмеримо старше.

Я шел впереди. Вдруг я почувствовал словно бы веяние чего-то по лицу. Пламя свечи затрепетало, тени замелькали по камням.

– Осторожно!

В тот самый момент я поскользнулся, почувствовал, что падаю, и вдруг ощутил невероятной силы толчок в спину. Такой, что я взлетел на воздух, наверное, на метр, подержался так, а потом не очень мягко приземлился в пыль, чувствуя, что ступни мои висят над пустотой.

– Езус-Мария! Матка боска Остробрамска! Матка боска Бытеньска.

– Что это было?

– Колодец. Я ведь говорил – осторожно.

Я действительно едва перепрыгнул, благодаря толчку ксендза, круглый черный провал в полу. А может…

– И почему вы поскользнулись? Ну так и есть… – Он поднял свечу вверх. – Колония летучих мышей! Видите, за зиму какой блин на полу получился.

Он свесился и провис, глядя вниз. Потом взял камушек и бросил в черную пропасть. Через неисчислимые столетия оттуда донеслось будто бы звонко и в то же время будто бы и глухо: «глок». Тут мы оба, если об этом можно судить при свече, побелели.

Следующие минуты шли молча. Кое-где в стенах встречались зарешеченные отверстия под ржавыми замками.

– Ключи у кого?

– У меня, – сказал ксендз. – И от замковых ходов тоже. У меня и у Мультана. Дети повадились лазить. Чтобы который сорванец не свалился, решили закрыть. Хорошо вам у него? Хотя почему бы и нет? Человек он добрый, спокойный. Потомственный страж. От прапрадеда, а может, и раньше.

…Когда мы напрямик через пресбитерий пошли к выходу, органист в пустом костеле снова играл что-то похожее на «Бычка».

– Что это он?

– Я же ведь вам рассказывал. Однажды во время службы он и «Левониху» оторвал.

– И ничего ему?..

– Держу. Я ведь вам говорил: мастер на все руки. Здесь и органиста найти трудно, а этот… еще и часы костельные отремонтировал, и календарь на них – и солнечный, и лунный.

Мы медленно шли к замку. А я все не мог избавиться от мысли, почему он хотел убить меня. А может, я и в самом деле поскользнулся? Тогда что означали слова Вечерки? Знает что-то или просто пьяная болтовня?

– Ходят слухи, что вы что-то ищете? – спросил ксендз. – И будто бы вам в руки попала какая-то шифровка?

«Ясно. Все та злосчастная болтовня в машине по дороге в Езно».

Кое-как, в самых общих чертах, я рассказал ему о самом незначительном из того, что знал сам, особенно напирая на то, что ничего не расшифровал, так как мне неизвестен предмет, вокруг которого нужно эту ленту наматывать.

– Зная математику, это не так трудно, – удивил он меня, а потом еще добавил: – Литорею пробовали? А может, соединить ее с Кеплеровским принципом?

«Почему он мне сейчас помогает? – подумал я. – Что за человек? Откуда?» А он, словно угадывая мои мысли, вдруг сказал:

– Вы можете думать что угодно о том, что здесь происходило лет триста тому назад. Это и дурню неизвестно. А вот что творилось здесь на нашей памяти? Это распутать! Тогда, возможно, и тайна нашего провала всплыла бы.

– Ну, а если бы и раскрыли провокатора? Что тогда бы вы сделали?

– Христос говорил, что врагам надо прощать не до семи раз, а до семижды семи…

– И вы?

– Я, к счастью, не Христос. И даже не самый лучший из его слуг.

– Это как понимать?..

– Если бы властей рядом не было – кишки мотал бы, – вдруг сквозь зубы процедил ксендз. – За мою последнюю… Мне можно. Я – кровожадный. Я – рука Ватикана.

И я понял: этот действительно наматывал бы кишки. Не «рукой Ватикана», а своей, вот этой, способной на все. При воспоминании о друзьях и о любви, которая погибла где-то в подвалах СС и СД – кто знает?

Я ушел от него в самых растрепанных чувствах. Наши романтики прошлого столетия сказали бы, что грозные «тени, ангелы ночные» кружили над моей головой. Почему книга? Зачем две смерти? Почему четыреста убитых в войну? Каменные глыбы мне на голову? Ксендз над колодцем? Банды Бовбеля и Кулеша? Лопотуха? Бессмысленная болтовня про тени и какие-то страшные яйца?..

Тени, ангелы ночные. Кошмарный, безжалостный мир.

Я не знал, что все это – розовая детская сказка по сравнению с тем, что меня ожидало.