Прочитайте онлайн Человек без страха | Глава 6

Читать книгу Человек без страха
2616+1139
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансурова

Глава 6

Я спустился к завтраку с головной болью и неприятным привкусом во рту.

Хотя часы показывали половину десятого, казалось, никто в доме еще не пошевелился. Утро было сырое, хмурое, но необычно теплое для начала года. В холле на первом этаже – надо заметить, мрачноватом месте – уже пахло весной. Утренняя почта с «Таймс» и «Дейли телеграф» грудой лежала на дубовой скамье у камина. Там была телеграмма для меня. Ее отправили еще позапрошлым вечером, но, если кто-то в деревне мечтает телеграмму, отправленную после пяти часов вечера, получить в тот же день – зря. Послание было от Джулиана Эндерби, единственного отсутствующего гостя. В нем говорилось, что он предполагает приехать утром и просит передать привет Тэсс.

Я положил телеграмму на скамью и взял «Таймс» и «Телеграф». В столовой в гордом одиночестве завтракал Энди Хантер.

– Доброе утро, – проворчал он безо всякого энтузиазма.

– Доброе утро. Хорошо поспал?

– Как король, – вызывающе ответил Энди.

– Не видел или не слышал ничего необычного?

– Ничего.

Однако нельзя было сказать, что он хорошо выспался: выдавали темные круги под глазами. Ножом и вилкой Энди тыкал в кусок бекона, гоняя его по всей тарелке, словно играл в какую-то игру.

Я положил газеты на стол, подошел к буфету, взял яичницу с грудинкой, налил кофе – его ароматный парок так хорош при головной боли! Я сделал глоток прекрасного напитка и спросил:

– Еще кто-нибудь встал?

– Логан.

– Логан? – Я был так поражен, что не удержался и переспросил: – Ну и как он?

– Энергичный и жизнерадостный. Закончил завтракать в девять, отправился на утреннюю прогулку. Вернется ровно в десять – точно по расписанию – и будет отвечать на корреспонденцию. Сегодня утром получил шесть писем. Боже мой, только представь себе: шесть!

Энди колебался. Аккуратно положив на тарелку вилку и нож в определенном положении, что означало: он закончил есть, Энди взял другую вилку и стал вертеть ее в руках.

– Слушай, Боб.

– Да?

– Миссис Логан, – сказал Энди, старательно вычерчивая вилкой какой-то рисунок.

– А что с ней?

– Чертовски привлекательная женщина, правда?

Я выронил нож и вилку.

В столовой «Лонгвуд-Хаус» потолок был намного выше, чем в остальных комнатах. В нее нужно было спуститься по лестнице в два марша, поэтому в спальнях наверху пришлось уменьшить потолки до двух с небольшим метров. Столовая представляла собой длинное и очень просторное помещение, отделанное черными панелями, сверкающими, как кошачья шерсть. Два больших окна выходили на подъездную аллею, на восточной стороне находилась дверь в библиотеку. С центральной балки на потолке свисали железные цепи, достаточно массивные для того, чтобы выдержать вес люстры, подобной той, что висела раньше и однажды задавила проворного дворецкого.

Сегодня окна столовой были открыты, и в комнату проникал легкий ветерок с запахом земли и травы. Слушая Энди, я обратил внимание на люстру. Она слегка покачивалась и подрагивала. Я вспомнил слова деда, однажды сказанные мне: мол, в старых домах большие люстры, независимо от их веса, качаются даже от малейшего движения воздуха.

Я посмотрел на Энди и вдруг подумал, а что, если бы обеденный стол находился на полметра левее? Мой друг оказался бы как раз под люстрой. Но мгновенная мысль тут же ушла. Я с интересом смотрел на Энди совсем по другой причине. Ничего не оставалось, как сочувственно вздохнуть.

– Неужели и ты?

– Что ты хочешь сказать?

– Только не говори, что влюбился в миссис Логан!

Энди выглядел ошарашенным:

– О господи! Да нет же! Она ведь замужем. К тому же я только вчера впервые встретился с ней.

– Да, я тоже, но это не помешало ее мужу обвинить меня в том, что я – ее любовник.

Вообще-то я не собирался посвящать его. Хоть я не давал обещания хранить в секрете события прошлой ночи, но все же старался не упоминать об этом – слова сами сорвались с языка. С другой стороны, если не доверять Энди, то кому тогда верить?…

– Тебя что, хватил солнечный удар? О чем ты говоришь?

– У красавицы Гвинет есть бойфренд – по крайней мере, мистер Логан так считает. Не могу понять: то ли она просто романтичная лгунья, от скуки создающая таинственность там, где ее нет, то ли действительно способна причинить неприятности. Похоже, у нее привычка назначать тайные свидания в музее Виктории и Альберта. Да-да, я сказал – в музее Виктории и Альберта! – по-моему, худшем из всех в мире мест для свиданий. Логан не знает, кто этот парень, поэтому готов видеть его в первом встречном.

Я продолжал есть яичницу с грудинкой. Энди выпрямился на стуле:

– Чушь какая-то. Я в это не верю.

– Дело твое. А вот Логан…

– Логан – свинья, – твердо высказался Энди.

– Почему? Это она сказала?

Если мой удар и не попал прямо в цель, то оказался довольно близок для того, чтобы в Энди взыграла кровь. Он положил вилку и попытался сохранить спокойствие.

– Нет. Действительно нет. Но разве сам ты этого не видишь? Слушай, заканчивай свой завтрак и пойдем погоняем шары в бильярдной. Мне надо с тобой поговорить.

– О Логанах?

– Не о Логанах. – Энди, опираясь на край стола, сильно сдавил крышку стола руками. – О другом: мне удалось кое-что узнать об… этом доме.

Я быстро доел. Мне тоже нужно было поговорить с ним о загадочном ключе и о непонятном поведении Гвинет Логан.

Мы прошли в библиотеку – большое помещение, заполненное массивными книгами, – свернули прямо в бильярдную. Как я уже упоминал, бильярдная образовывала небольшое крыло под прямым углом к остальной части дома.

Если другие комнаты отделывались под старину, то здесь царил модерн. Большие окна выходили на запад, то есть из них был виден весь фасад дома. С сосредоточенным видом мы, как положено, сняли чехол с бильярдного стола, кии со стены и устремились к одному из окон.

Солнце все еще пыталось пробиться сквозь тучи, и его проблески виднелись на черно-белых украшениях фасада в виде лилий, а крыша дома казалась черной и довольно ветхой. Аккуратно постриженная лужайка с чередующимися темными и светлыми полосами зеленой травы спускалась к подъездной аллее. По краям лужайки виднелись еще не засаженные цветами клумбы. Правда, сегодня работа уже кипела: садовник, преувеличенно напрягая мышцы, как это обычно делают садовники, привез целую кучу саженцев герани и теперь энергично перекапывал и поливал землю перед окнами кабинета, подготавливая ее для посадки герани.

Настоящая пастораль! Было очень тепло.

– О, черт! – неожиданно произнес Энди и толкнул бильярдным кием стекло окна, словно хотел сделать в нем дыру. – Я сказал тебе, что ничего не видел и не слышал прошлой ночью. Это – ложь номер один. Я и видел, и слышал.

– И что же?

– Что-то происходило в кабинете – я это знаю, потому что моя спальня находится как раз над ним. Ты что-нибудь слышал?

С улицы веяло теплом. Мы с Энди смотрели на широкие окна кабинета на другом конце дома. В них все ярче светило солнце и прояснялся день.

– Примерно в час ночи, – сказал я, – раздался шум, словно подняли, а потом уронили диван.

Энди понял это буквально.

– Не диван, старик. Что-то вроде… – он колебался, – бревна. Да, большого бревна – такой был звук. В кабинете подо мной был адский шум.

«Значит, Гвинет что-то делала в кабинете», – размышлял я.

– И что ты сделал?

– Ничего, старик. Это не мое дело.

Вполне в духе Энди. Тут наше внимание переключилось на Бентли Логана, который, по-видимому, возвращался с утренней прогулки и теперь появился на аллее. Он обогнул противоположный конец дома и прогулочной походкой шел вдоль аллеи к парадному входу.

От истерика, напичканного снотворным, каким он предстал прошлой ночью, не осталось и следа. Логан, в кепке, Желтом пуловере и фланелевых брюках, шагал легкой, упру гой походкой, покуривая сигару. Мимоходом он приветливо перекинулся несколькими словами с садовником, а затем отправился в дом. Наверное, писать письма.

Примерно в это же время с главной дороги (довольно далеко слева от нас) на подъездную аллею свернул легковой автомобиль, сверкая на солнце глянцевой поверхностью. Двигался он с небольшой, но вполне пристойной скоростью и, сделав крутой поворот перед домом, аккуратно остановился. Из автомобиля вышел полнеющий человек ниже среднего роста, одетый во все коричневое. Он снял перчатки и шляпу, промокнул лоб носовым платком, и мы увидели гладко зачесанные светлые волосы, аккуратно разделенные пробором.

– Кто это? – резко заговорил Энди.

– Наш единственный недостающий гость, Джулиан Эндерби.

– Эндерби.

– Адвокат. Он очень умный парень, к тому же друг Тэсс.

– Мне не нравится его лицо, – сказал Энди с прямотой, от которой хоть стой, хоть падай.

– О нет, Эндерби честный и порядочный человек.

– Мне не нравится его лицо.

Приезд Эндерби подействовал на него больше, чем приезд случайного незнакомца. Он следил за Джулианом взглядом до самой парадной двери, пока тот не исчез в «караульной будке».

– Продолжай, – напомнил я. – Ложь номер два…

– А?

– Ты только что говорил: твои слова «ничего не видел и не слышал» – ложь номер один. Теперь назови ложь номер два.

– Ее нет, – резко ответил Энди. – Смотри, опять это старое ничтожество.

Теперь Энди имел в виду не Эндерби, а Логана. Дело в том, что нам более-менее четко было видно, что происходит за окном кабинета, находившегося немного наискосок от нашего наблюдательного пункта. Был виден стол с пишущей машинкой, тот, кто печатал на ней, и даже часть камина. Мы рассмотрели Логана в желтом пуловере, пробирающегося к столу.

Все это с расстояния не меньше двадцати пяти-двадцати семи метров сквозь освещенное солнцем стекло.

Садовник продолжал сажать герань. Убийство было в шаге от нас.

– А ты скрытный парень, – сказал я Энди, – даже когда нет причины. Что тебе известно?

Энди, кажется, решился. Приставив кий к стене, он достал трубку с кисетом и жилистыми пальцами стал набивать ее табаком. Мой друг отвернулся от окна и посмотрел прямо мне в глаза.

– Кое-что об этом «доме с привидениями», – заговорщически начал Энди, но ему не суждено было закончить.

Вначале раздался звук выстрела. Затем что-то произошло с Бентли Логаном. Энди стоял спиной к окну и не мог видеть этого уголка позади стола с пишущей машинкой, но мне он был виден. Логан – человек громоздкий – был буквально отброшен назад, словно на полном ходу врезался в стену на мотоцикле. Руки в желтых рукавах опустились. Он сполз вниз и исчез из виду.

Звук выстрела револьвера 45-го калибра (собственного револьвера Логана) продолжал звучать в ушах. Дико залаяла собака. Садовник резко выпрямился, и струя воды из шланга со свистом хлестала через аллею прямо по окну.

Все эти детали четко отложились в моей памяти, прежде чем Энди ухватил меня за руку и мы побежали. Мы бежали через пустую библиотеку, потом через столовую, где завтракала Тэсс, пристально глядя куда-то, потом по холлу, в котором не было ни души, через столовую, где служанка Соня вытирала пыль. Дверь в кабинет открыл Энди.

Пуля пробила лоб Логана посередине и, пройдя насквозь, вдребезги разнесла затылочную кость. В том месте, где пуля в конце концов застряла, на белой стене виднелось темное пятно. Удар от выстрела отбросил Логана к стене. Он лежал у окна, как бы слегка повернувшись к нам, в своем желтом пуловере и фланелевых брюках, с вывалившимся большим животом. Глаза его были полуоткрыты. Не надо было даже прикасаться к нему, чтобы понять – он мертв.

Вдруг в кабинете что-то зашевелилось, и мы увидели Гвинет.

Энди что-то сказал ей – не знаю, что именно, но сомневаюсь, чтобы она слышала его.

Гвинет стояла метрах в трех от мужа, у дальнего угла каминной стенки. Если бы в ее руках был револьвер, можно было подумать, что это она выстрелила. Но тогда пуля прошла бы перед каминной доской и убила его там, где он сейчас лежал. Однако револьвер – весь блестящий, кроме черной рукоятки, – валялся у ее ног, на каменной плите перед очагом.

Но Гвинет не наклонилась, чтобы поднять его. Ее руки были сложены на груди, а пальцы крепко обхватывали плечи. Вначале взгляд остановился на нас, затем переместился на мертвеца, потом снова на нас, и вдруг она стала раскачиваться вперед и назад. Миссис Логан была так напугана, что ее попытка заговорить закончилась тихими стонами.

Тут я услышал голос Энди:

– Спокойно. Спокойно! Что случилось?

Гвинет, кажется, очнулась и обрела дар речи. Но ее слова были неожиданными:

– Я этого не делала. Это они.

– Кто?

– Это сделала комната.

Мне стало понятно выражение ее глаз и лица: оно было вызвано не шоком от смерти мужа, не горем и не угрызениями совести, или чувством вины, или какими-то другими, хорошо нам известными чувствами. Ее лицо исказил суеверный страх.

Замечу, что все происходило примерно в десять часов теплого майского утра. Солнце поднималось вверх по стеклам окон, так что кабинет не был ловушкой призраков для зимней ночи. Но я чувствовал, что весь дрожу. Впервые в комнате физически ощущался холод. Казалось, что-то схватило ее за челюсти и стали видны старые кости дома. Вдруг за окном появилось нечто и, сплющив нос о стекло, заглянуло в кабинет. Это оказался всего лишь садовник, но эффект вряд ли мог быть хуже, чем если бы заглянул сам Норберт Лонгвуд.

– Вы не поверите мне, – настойчиво повторяла Гвинет, проявляя удивительное здравомыслие. – Никто не поверит мне. Я и сама себе не верю, но я это видела.

Сзади послышался топот ног. Я оглянулся и увидел в дверном проем Тэсс и рядом с ней – Джулиана Эндерби.

– Что вы видели? – закричал Энди и замахал на нее руками. – Что произошло?

Гвинет облизала губы. Не говоря ни слова, Тэсс подбежала к Гвинет и обняла ее за плечи, но та вздрогнула, словно ей было невыносимо выдерживать чье-то прикосновение, однако попыталась объяснить:

– Этот р-револьвер, – сказала она, пнув ногой револьвер 45-го калибра так, что тот пролетел по каменной плите и соскользнул на пол. – Этот револьвер… он висел на стене.

– Ерунда какая-то, – сказала Тэсс. – Это… – И она замолчала.

– Он висел на стене, – настаивала Гвинет. – Смотрите.

Высвободившись из объятий Тэсс, она указала на кирпичную стенку камина.

Коллекция старинных пистолетов по-прежнему располагалась на стене, как и в тот вечер, но… Вчера вечером здесь было двенадцать пистолетов, висящих один над другим на расстоянии семи-восьми сантиметров. Теперь же их осталось только одиннадцать. На месте наполеоновского кавалерийского пистолета было пусто. Только торчали три деревянных крючка, на которых он раньше висел.

– Видите пустое место? Видите?

– И что?

– Этот, – она показала ногой на револьвер, – этот висел здесь. Говорю вам – висел! Я видела. Он отодвинулся от стены, на секунду повис в воздухе, а потом выстрелил в моего мужа.

Тут раздался приятный, внятный и разумный голос человека, владеющего ситуацией. Это вмешался Джулиан Эндерби:

– У леди истерика. Отведи ее в другую комнату, Тэсс.

Гвинет отшатнулась от нее. Она явно не желала общаться с нами и отступила назад, к низкой книжной полке в другом конце кабинета.

– Нет у меня никакой истерики, и я не сумасшедшая. Я видела собственными глазами. Я была в кабинете и ждала мужа. Я знала, что он придет сюда писать письма после утренней прогулки. Я хотела… хотела сказать ему кое-что. Я пряталась.

– Пряталась… – словно эхо повторила Тэсс. – Почему?

Гвинет не обратила внимания на ее вопрос. Она подбежала к дальней стороне каминной стенки, за большим выступом которой она, вероятно, скрывалась от глаз входящего в кабинет мужа, и, нелепо имитируя ситуацию, выглянула из-за нее и посмотрела туда, где позади стола с пишущей машинкой в неуклюжей позе лежал Логан.

– Он вошел, – сглотнув, сказала Гвинет. – В руке у него была куча писем. Он что-то насвистывал. Я хотела сделать ему сюрприз. Я выглянула, но ничего не сказала. Он подошел к столу, зашел за него и положил письма на стол. В этот раз машинка не стояла, как обычно, близко к окну… Понимаете, он ставил ее поближе к свету. Арчи взял машинку, чтобы придвинуть ее к окну. Как только он взялся за машинку, я увидела то, о чем вам говорю. Он зашевелился – револьвер. Отодвинулся от стены, словно кто-то взял его в руку, и стал передвигаться по воздуху. Потом раздался ужасный грохот, и во лбу Арчи появилась дыра. Он откинулся назад, весь забился – просто ужас! – а револьвер упал на пол у моих ног. – Она судорожно закрыла лицо руками, впившись ногтями в лоб. Казалось, что она видела или ощущала дыру от пули в своем собственном лбу. – Это комната убила его. Комната убила его, – продолжала бормотать Гвинет.