Прочитайте онлайн Часы смерти | Глава 13 ЧАСЫ-ЧЕРЕП

Читать книгу Часы смерти
4316+1172
  • Автор:
  • Перевёл: В. Мисюченко

Глава 13

ЧАСЫ-ЧЕРЕП

Было половина одиннадцатого, когда они подъехали в автомобиле Хэдли к дому часовщика. У двери собралась толпа, которая почтительно отходила назад по требованию полисмена и приближалась снова, повторяя этот процесс с молчаливой регулярностью одного из маятников Карвера. Группа репортеров, пререкавшихся с сержантом Беттсом, встретила машину вспышками камер. При виде доктора Фелла пресса с одобрительными возгласами устремилась в атаку. Хэдли с трудом увел доктора, который проявлял тенденцию встать на переднем сиденье и вежливо отвечать на любые вопросы. «Будет подготовлен бюллетень», — кратко заявил Хэдли, когда Беттс расчистил для них проход. Подталкиваемая вперед, монументальная фигура доктора Фелла в черной накидке и широкополой шляпе, приветственно поднимаемой над головой, улыбалась через плечо среди щелчков фотоаппаратов и хора приглашений в ближайший паб. Выглядевшая нервной Китти открыла парадную дверь и тут же закрыла ее за посетителями.

В тускло освещенном холле было холодно и тихо. Хэдли повернулся к смуглому молодому человеку с заостренными чертами лица, который вошел в дом следом за Беттсом.

— Вы Престон, не так ли? Вам известны указания — провести тщательный обыск комнат этих женщин, используя все известные вам приемы?

— Да, сэр, — кивнул молодой человек с довольным видом, предвкушая увлекательную процедуру.

Хэдли повернулся к девушке.

— Где все, Китти? Надеюсь, встали и пребывают дома?

— Не все, — ответила Китти. — Мистер Карвер и миссис Стеффинс встали. Мистер Хейстингс, который провел ночь на диване в гостиной мистера Полла и чувствует себя гораздо лучше, — здесь Китти нервно хихикнула, — вышел подышать свежим воздухом с мисс Элинор. Остальные еще не появлялись.

— Я повидаю миссис Стеффинс, — с неохотой решил Хэдли. — Говорите, она в столовой, на задней стороне дома? Хорошо. — Поколебавшись, он спросил: — Хотите присутствовать. Фелл?

— Нет, — твердо ответил доктор. — Сейчас требуется маленькая causerie с Карвером. Кроме того, я хочу повидаться с любителем пирушек Кристофером Поллом, завершив знакомство с обитателями дома, если только ему не нужно срочно опохмелиться. Пошли, Мелсон. Думаю, это вас заинтересует.

Он постучал в дверь гостиной, где прошлой ночью проходило совещание, и ему ответил спокойный голос Карвера. В белой комнате горел камин, спасая от утреннего холода. Стол, стоявший вчера в центре, Карвер передвинул ближе к окнам, склоняясь над каким-то предметом с ювелирной лупой в глазу. Остатки завтрака и чашка с блюдцем были сдвинуты в сторону. Часовщик поднялся с некоторой досадой, но она исчезла, когда его светлые глаза устремились на доктора Фелла. Высокий и сутулый, в домашней куртке и шлепанцах, он даже проявил удовольствие при виде посетителей. Фоном его фигуре служили старинные часы в стеклянных контейнерах вдоль окон.

— Доктор Фелл и доктор… Мелсон, не так ли? — заговорил Карвер. — Превосходно! Я боялся, что это… Садитесь, джентльмены. Как видите, я пытался отвлечься. Этот маленький диск… — он прикоснулся лупой к плоским часикам, чей бронзовый корпус украшала фигурка негра в тюрбане и некогда ярком восточном костюме с собакой, стоящей рядом с ним, — произведен во Франции. Английские мастера пренебрегали подобными вещицами, считая их всего лишь игрушками. Я не согласен с жалобой Хэзлитта на «причуды и фантазии французов, чьи часы предназначены для чего угодно, но только не для того, чтобы показывать время», называвшего подобные изделия шарлатанством. Мне нравятся фигурки, двигающиеся одновременно с боем, и у меня есть несколько замечательных образцов — от юмористических до жутких. Например… — его лицо озарил энтузиазм, а большой палец прочертил в воздухе рисунок, — на корпусе изображается фигура старика с косой, символизирующая Время, который сидит в лодке с Эротом на веслах и девизом «L'amour fait passer le temps», переделанным в «Le temps fait passer l'amour». С другой стороны, я видел в Париже не слишком приятное изделие Гренеля с фигурками, изображающими бичевание Спасителя, где каждый час отбивался ударом плетей. — Он сгорбился. — Я не наскучил вам, джентльмены?

— Вовсе нет, — дружелюбно отозвался доктор Фелл и достал свой портсигар. — Я обладаю лишь поверхностными знаниями об этом предмете, но он всегда меня интересовал. Вы курите? Отлично! Я рад, что вы упомянули девизы. Это напомнило мне кое-что, о чем я собирался вас спросить. Едва ли вы написали девиз на часах, которые изготовили для сэра Эдвина Полла?

Энтузиазм на лице Карвера сменился усталым терпением.

— О, я и забыл, сэр, что вы связаны с полицией, но мы постоянно к этому возвращаемся, не так ли? Да, там есть девиз. Это не совсем обычно для такого рода дисков, но я не мог удержаться, чтобы не потрафить своему мелкому тщеславию. Взгляните сами.

Он подошел к двери стенного шкафа у камина, открыл ее и кивнул им. Мелсон и доктор Фелл, встав сбоку от шкафа, чтобы тусклый свет падал внутрь, уставились на поблескивающий позолотой и лишенный стрелок тяжелый механизм на полу. Он выглядел изуродованным, почти как живое существо, напоминая об ужасах прошлой ночи. С чувством, напоминающим шок, Мелсон прочитал надпись готическим шрифтом, окружающую циферблат сверху: «Я позабочусь, чтобы справедливость восторжествовала».

— Всего лишь тщеславие, — повторил Карвер, откашлявшись. — Вам нравится? Возможно, это слегка банально, но мне кажется, только часы, как символ вечности, могут установить справедливый порядок будущего. Как видите, вся сила девиза в использовании слова «позабочусь». Решительному «добьюсь», свойственному судьбе или мстителю, здесь не место. Бесстрастное и терпеливое «позабочусь» подходит куда лучше. Как и моего друга Боскома, меня интересуют тонкости…

Доктор Фелл бросил взгляд через плечо и медленно закрыл дверь шкафа.

— Вас интересуют тонкости, — повторил он. — И это все, что эта надпись значит для вас?

— Я не полицейский, — ответил часовщик. — Можете думать об этом что хотите, мой дорогой доктор. Но раз уж мы затронули эту тему (надеюсь, не надолго), то я могу задать вам вопрос?

— Да?

— Вы добились какого-нибудь прогресса с этим весьма скверным предположением, на которое намекал мистер Хэдли прошлой ночью? Я не подслушиваю у дверей, но понял, что возникли какие-то трудности относительно установления местопребывания всех леди из этого дома во время… происшествия в универмаге «Гэмбридж» 27 августа. Вы меня понимаете?

— Понимаю. И отвечу вопросом на вопрос. Когда Хэдли спросил вас о местопребывании всех в тот день, вы сказали, что не можете вспомнить. Строго между нами, мистер Карвер, — доктор Фелл подмигнул часовщику, — это была не совсем правда, верно? Панегирики миссис Стеффинс покойному Хорасу едва ли позволили бы вам забыть эту дату, а?

Карвер колебался, сжимая и разжимая кулаки. У него были большие руки с плоскими узловатыми пальцами, которые тем не менее казались деликатными, и ухоженными ногтями. Он все еще держал незажженную сигару, которую дал ему доктор Фелл.

— Строго говоря, не совсем.

— А почему же вы предпочли ее забыть?

— Потому что я знал, что Элинор не было дома. — Его тон стал менее официальным. — Я очень привязан к Элинор. Она давно живет с нами. Конечно, я почти на тридцать лет старше ее, но одно время надеялся… Я очень люблю ее.

— Допустим. Но почему всего лишь тот факт, что она опоздала домой к чаю, заставил вас забыть весь день?

— Я знал, что Элинор, вероятно, опоздает. Честно говоря, я знал, что в какое-то время она будет в «Гэмбридже». Понимаете, Элинор… э-э… работает личным секретарем некоего мистера Неверса, театрального импресарио, на Шафтсбери-авеню. В то утро она сказала мне… — он снова сжимал и разжимал кулаки, глядя на них, — что попытается уйти раньше, чтобы сделать покупки и задобрить Миллисент на случай опоздания домой… Я запомнил это, так как во второй половине дня сам заходил в «Гэмбридж» с Боскомом, Поллом и мистером Питером Стэнли взглянуть на выставленную там коллекцию часов и подумал, что, может быть, встречу ее. Но, конечно…

— Если вы любите ее, — с внезапной резкостью осведомился доктор Фелл, — то объясните, на что вы намекаете?

— У нас были некоторые трудности с Элинор в ее детстве… — Карвер оборвал фразу. Суровая практичность, иногда дающая себя знать, вытеснила беспокойство. — Я не люблю лгать или искажать правду. Не то чтобы я был категорически против любой лжи, но впоследствии это нарушает мой душевный покой. Назовем это эгоизмом? — Он мрачно улыбнулся. — Я солгал прошлой ночью, но сказал правду этим утром и сообщил все, что знаю. Больше я не намерен ничего говорить и не думаю, чтобы какие-нибудь уловки смогли вытянуть из меня то, о чем я упоминать не желаю. Если вы действительно интересуетесь моей коллекцией, буду рад показать ее вам. А если нет…

Доктор Фелл внимательно разглядывал часовщика. Лоб его слегка наморщился, но лицо было абсолютно бесстрастным. Секунд двадцать он стоял в своей темной накидке, держа в одной руке сигару с обрезанным кончиком, а в другой незажженную спичку. Мелсону казалось, что приближается нечто ужасное и что маленькие глаза доктора угрожающе поблескивают под стеклами очков. Он вздрогнул от неожиданности, услышав треск и шипение пламени спички, которую доктор Фелл зажег, чиркнув по головке ногтем большого пальца.

— Могу я предложить вам огонек? — весело прогудел доктор. — Да, я очень интересуюсь коллекцией. Эти водяные часы…

— А, клепсидры! — Карвер пытался избавиться от напряжения, возникшего во время паузы. Он с энтузиазмом указал на стеклянные контейнеры. — Если вас интересуют древние средства определения времени, то их история начинается здесь. А чтобы понять принцип их действия, вы должны держать в памяти единицы времени, используемые древними. Например, персы делили сутки на двадцать четыре часа начиная с восхода солнца, а афиняне применяли тот же метод, но начиная с захода. Египетские сутки состояли из двенадцати часов. Браминское исчисление времени было более сложным. Эта штука… — он коснулся контейнера, содержащего большую металлическую чашу с дырой в центре, — если она подлинная, вероятно, старейшие часы, существующие сейчас в мире. Брамины делили сутки на шестьдесят часов по двадцать четыре минуты в каждом, и это был их Биг-Бен. Он помещался в бак с водой в каком-нибудь общественном месте, а рядом висел большой гонг. Каждые двадцать четыре минуты чаша тонула и гонг отбивал прошедший час. Это самый примитивный принцип. Все они, до изобретения маятника, заключались в регулируемом потоке воды, в которой тонул какой-либо предмет, проходя мимо насечек, отмечающих часы.

Он указал на приспособление, которое Мелсон заметил прошлой ночью, — вертикальную стеклянную трубку с вырезанными на табличке римскими цифрами и сальной лампой на одной консоли.

— Это ночные часы с постоянно горящей лампой. Они относятся к началу XVII века, изготовлены Джеханом Шермитом и, вероятно, имеют ту же конструкцию, что часы, описанные Пипсом как находившиеся в комнате королевы Екатерины в 1664 году.

Педантичный, но пытливый ум Мелсона снова четко заработал. Он видел, что доктор Фелл, по какой-то таинственной причине, поощряет рассказы Карвера о своем хобби, и воспользовался этим.

— Неужели водяные часы применялись так поздно? — спросил Мелсон. — Я всегда ассоциировал их главным образом с древними римлянами. Где-то упоминается о том, как во время судебных процессов или дебатов в сенате, где ораторам позволялось выступать только в течение определенного отрезка времени, водяные часы тайком регулировали так, чтобы оратор мог говорить больше или меньше.

Теперь Карвер был полностью охвачен энтузиазмом.

— Совершенно верно, сэр, — ответил он, потирая руки. — Это делали при помощи воска… Но клепсидры применялись до начала XVIII столетия. Должен объяснить, что, хотя примитивная форма современного часового механизма была известна уже в XIV веке, к середине XVII столетия возродился интерес к клепсидрам — пускай всего лишь как к изобретательным игрушкам. В то время люди, подобно гениальным детям, добивались поразительных успехов в механике и химии. Королевское общество делало первые неуверенные шаги к паровой машине; появились трутница, сигнализация, предупреждающая об ограблении, гравировка способом меццо-тинто, капли принца Руперта…

Например, эти водяные часы. — Карвер указал на раму с диском и одной стрелкой, с задней стороны которой свисал на цепочке цилиндр. — Я уверен, что они подлинные. С уменьшением количества воды в цилиндре уменьшается и его вес, заставляя стрелку двигаться с определенной скоростью. Они датируются 1682 годом, но покажутся примитивными, если вы ищете изобретательный механизм. Возьмите, к примеру, часы, управляемые паром, которые можно видеть в Гилдхолле…

— Одну минуту, — вмешался доктор Фелл. — Хм, ха! Кажется, вы сомневаетесь в подлинности большинства этих вещиц. Но давайте обратимся к аутентичным предметам в вашей коллекции. Например, к карманным часам.

Энтузиазм Карвера достиг требуемой стадии.

— К карманным часам! — воскликнул он. — У меня есть кое-что для вас, джентльмены! Я обычно не показываю это посторонним, но, если хотите, я открою сейф и продемонстрирую вам кое-какие настоящие сокровища. — Его взгляд переместился на стену справа — Мелсон помнил, что часовщик инстинктивно посмотрел туда, войдя в комнату прошлой ночью. Лицо Карвера слегка омрачилось. — Конечно, вы должны помнить, что жемчужина моей коллекции отсутствует, хотя и находится под той же крышей…

— Часы, которые вы продали Боскому?

— Да, часы-череп. У меня имеются еще одни, такой же конструкции и столь же совершенные с точки зрения мастерства, но в десять раз менее ценные, так как не обладают надписью, как на первых часах и связанными с ними ассоциациями. Вам следует взглянуть на них, доктор. Боском охотно покажет их вам.

Доктор Фелл нахмурился.

— Я как раз к этому веду. Меня очень интересуют эти часы, так как они, кажется, были причиной необычайной суеты. Для часов — пусть даже антикварных — они расстроили слишком многих людей, кроме вас. Они действительно очень ценные?

Веки Карвера дрогнули. Он улыбнулся.

— Их ценность, доктор, значительно превышает стоимость. Могу сказать вам, что Боском заплатил за них столько же, сколько я, покупая их несколько лет назад, — три тысячи фунтов.

— Три тысячи фунтов! — воскликнул доктор Фелл и выпустил облако дыма, вынимая сигару изо рта. Он закашлялся, его лицо покраснело еще сильнее, но вскоре кашель перешел в смех. — Хе-хе-хе! О моя священная шляпа! Подождите, пока Хэдли услышит об этом!

— Теперь вы понимаете, почему миссис Стеффинс иногда думает, что мы… э-э… нуждаемся в деньгах. Но вы, конечно, разбираетесь в карманных часах? — осведомился Карвер. — Тогда судите сами.

Он подошел к одной из вертикальных панелей в центре стены справа. Хотя Мелсон не мог следить за движениями его руки, часовщик, очевидно, коснулся пружины, так как вдоль края панели появилась щель, и толкнул панель назад. Внутри оказалась высокая мрачная ниша с дверью, параллельной стене. С правой стороны ниши виднелись очертания стенного сейфа, а с левой — еще одна дверь.

— Одну минуту, я отключу сигнализацию, — сказал Кар-вер. — Как вы, вероятно, знаете, часы-череп появились в начале XVI века. С современными карманными часами они не имели ничего общего. Носить их было невозможно — по крайней мере, в высшей степени неудобно, так как они весили три четверти фунта. Образцы имеются в Британском музее. Эти часы значительно меньше…

Набирая шифр левой рукой, Карвер заслонял ее правой. Открыв внутреннюю дверцу, он извлек маленький поднос, выложенный черным бархатом, и принес его к столу.

Часы напоминали сплющенный череп с недоразвитой нижней челюстью, поэтому в самой их форме было нечто зловещее. За окнами стало пасмурно, но желтые отсветы огня в камине играли на лицевой стороне посеребренного черепа, тускло поблескивающего на черном фоне. По-своему часы были красивыми, но Мелсону они не нравились. Особо жуткий облик придавала им надпись мастера, выгравированная закругленным шрифтом на лбу и вокруг глазниц, — человек написал свое имя на мертвой голове.

— Нравятся? — энергично осведомился Карвер. — Да, можете взять их в руки. Смотрите — челюсть открывается. Поверните ее и увидите циферблат. Механизм в мозгу, как и должно быть. — Он усмехнулся. — Как видите, они маленькие и легкие. Их изготовил Исаак Пенар спустя почти сто лет после часов Боскома, но они идентичны, кроме…

— Кроме? — подсказал доктор Фелл, взвешивая часы в руке.

— Кроме их истории — того, что написано на лбу при помощи символов. У вас есть карандаш? Благодарю вас. Я напишу этот текст на конверте, и у вас, джентльмены, не должно возникнуть никаких трудностей в…

Карандаш пробежал по конверту, и Карвер глубоко вздохнул. Подняв глаза под тенью нависающего лба, он с улыбкой склонился вперед и подтолкнул конверт через стол. Огонь трещал в камине, начиная понемногу ослабевать. Мелсон уставился на бумагу, расшифровывая написанное: «Ех dono frs. r. fr. ad mariam scotorum et fr. reginam, 1559».

Последовала пауза.

— «Дар, — прочитал доктор Фелл, поднеся руку к очкам, — Франциска, короля Франции, Марии, королеве Франции и Шотландии, 1559 год». Значит…

— Да, — кивнул Карвер. — Дар Франциска II при восшествии на трон Марии, королеве Шотландской.