Прочитайте онлайн Часы смерти | Глава 12 ПЯТЬ ЗАГАДОК

Читать книгу Часы смерти
4316+1165
  • Автор:
  • Перевёл: В. Мисюченко

Глава 12

ПЯТЬ ЗАГАДОК

Пятница 5 сентября выдалась по-осеннему холодной. Квартирная хозяйка, как обычно, постучала в дверь Мелсона в восемь утра и принесла завтрак, ограничившись традиционным комментарием насчет погоды. Хотя она, безусловно, была осведомлена о ночных событиях, происшедших по соседству, но личность своего жильца с ними не связывала. Со своей стороны, Мелсон, втайне склонный к беспокойству о своем здоровье, с удивлением почувствовал себя свежим и отдохнувшим после всего лишь четырех часов сна, что пробудило в нем готовность к авантюрам.

Ему было сорок два года; на кафедре истории своего колледжа он был вторым после возглавлявшего ее всемирно известного ученого; у него был хороший дом; он работал с толковыми людьми, и ничто и никто не возбуждал в нем гнев, кроме излагающих «Теорию обучения». Что же тогда? Закуривая первую после завтрака трубку у открытого окна, Мелсон почувствовал, что улыбается той загадочной улыбкой, которая, как он подозревал, означала для студентов, слушающих курс его лекций («Монархическая прерогатива и ее противники в английской конституционной истории от Гражданской войны до восхождения на престол Вильгельма III»), всего лишь то, что старина Мелсон собирается отколоть одну из своих шуточек, и необходимость приготовиться к этому.

Он нахмурился, глядя на свое отражение в зеркале гардероба. «Усталый Шерлок Холмс», — сказал Фелл. Ну, за некоторую чопорность, которая вовсе не соответствовала его натуре, он мог винить только самого себя. В молодости Мелсон считал ее необходимой. Репутация ranconteur и славного парня может создать популярность, но помешает начальству принимать вас всерьез. Эта чопорность настолько стала частью его имиджа, что он никогда не осмеливался использовать в своих лекциях остроумные шутки и прочие нетрадиционные методы, которыми славились его коллеги по кафедре. В глубине души ему этого хотелось, но он позволил себе такое лишь однажды. Это было во время лекции о Кромвеле, когда он бичевал старого злодея с внезапной страстностью и красноречием. Реакция аудитории его обескуражила. Студенты слушали в ошеломленном молчании, которое затем сменилось сдержанным весельем. Последовавшие слухи причиняли ему неудобства до конца семестра. К Мелсону вернулось суховатое покашливание, и больше он не предпринимал подобных попыток.

Другое дело — Гидеон Фелл. Для него такие вещи служили ладаном и порохом. Мелсон помнил два семестра, во время которых доктор Фелл был приглашенным лектором из Англии и самой популярной фигурой, когда-либо будоражившей кампус. Он помнил оглушительные шутки Фелла, его внушительные жесты, которыми он приглашал студентов к дискуссии, его привычку, возбуждаясь, разбрасывать по комнате свои заметки; помнил знаменитые пять лекций Фелла о «Влиянии королевских метресс на конституционное правительство» и столь же знаменитую лекцию о королеве Анне, которая начиналась резко и громогласно: «Орлы кровавого Черчилля, почерневшие от войны и почестей, отлетели к вечной славе и вечному проклятию!» — и подняла с мест всю аудиторию при описании конца битвы при Ауденарде.

Теперь доктор Фелл снова расследовал уголовное преступление. За многие годы их знакомства Мелсон никогда не видел его за работой над подобными загадками. Один из его лучших студентов, которого он представил доктору, позднее рассказал Мелсону о деле Четтерхэмской тюрьмы, а всего месяц назад газеты были полны сообщениями об убийстве Деппинга, неподалеку от Бристоля. На сей раз Мелсон сам принимал участие в расследовании. Старший инспектор Хэдли дал понять, что не возражает против его присутствия, и он намеревался участвовать в нем до конца, если сможет успокоить свою совесть по поводу пренебрежения историей епископа Бернета.

Черт бы побрал этого Бернета, который всегда устремлялся в Шотландию, когда требовалось его присутствие в Англии. Мелсон смотрел на захламленный письменный стол — проклиная Бернета, он испытывал чувство свободы. Внезапно ему показалось, что он придает Бернету слишком большое значение. Фелл пригласил его в апартаменты, которые обычно арендовал на Расселл-сквер, работая в Британском музее над материалами для своего великого труда: «Питейные обычаи Англии начиная с древнейших времен». Он предложил Мелсону прийти к завтраку или в любое удобное для него время. Ну, в таком случае…

Мелсон взял шляпу и поспешил вниз. Проходя мимо дома номер 16, он виновато взглянул на него. Здание из красного кирпича с белыми колоннами выглядело по-другому при утреннем свете, казавшись настолько далеким от ужасных событий, что Мелсон почти ожидал увидеть Китти, спокойно подметающую ступеньки. Но шторы были задернуты, и нигде не было видно никакого движения. Стараясь не ломать голову над загадкой, Мелсон свернул на оживленный Холборн и спустя десять минут уже поднимался в скрипучем лифте отеля «Диккенс», что почти напротив Британского музея. За дверью доктора Фелла слышались звуки горячего спора, и Мелсон понял, что Хэдли уже там.

Облаченный в халат доктор Фелл безмятежно поглощал один из самых обильных завтраков, какие Мелсон когда-либо видел, в заваленной книгами комнате. Хэдли, позвякивая ключами в карманах, мрачно смотрел в окно на толпу, уже собирающуюся у ворот музея.

— Для человека, который живет в Кройдоне, — заметил Мелсон, — вы выходите на работу необычайно рано.

— Остаток ночи после половины шестого я провел в Ярде, — сказал Хэдли. — Этот толстый бездельник, который уплетает бекон и яйца, сбежал, оставив мне нею грязную работу. Если вы наливаете кофе для меня, то сделайте его покрепче.

— Я хотел подумать, — благодушно отозвался доктор Фелл. — Если этот процесс вам незнаком, вы могли бы, но крайней мере, рассказать мне о ваших успехах. Мне, как и вам прошлой ночью, нужны факты, а не ворчание. Что там происходило?

Хэдли передал чашку кофе Мелсону, а другую взял сам.

— Ну, прежде всего мы обыскали комнаты всех женщин и ничего не нашли. Но ни Хэмпер, ни я не являемся экспертами в таком занятии, так что это ничего не значит. В Ярде у меня есть первоклассный специалист, и я собираюсь послать его туда этим утром. Дамы так пристально наблюдают друг за другом, что, если одна из них хотела бы что-то спрятать, у нее было бы мало шансов сделать это незаметно. Тем не менее…

— Вы обыскали и комнату мадам Стеффинс?

— Да, в последнюю очередь. Остальные подняли такой шум, что, думаю, это ее напугало. Она разразилась слезами, сказала, что я могу делать что угодно, а под конец спросила, почему я не перерезал ей горло. Меня самого это удивляет… И знаете, в чем причина скандала? На дне ящика ее бюро лежала пара порнографических журналов. Я притворился, что не заметил их, и потом все пошло как по маслу.

— А с миссис Горсон и служанкой были какие-нибудь проблемы?

— В том, что касается обыска их барахла, никаких. Девушка закатила истерику, узнав, что произошло убийство, но миссис Горсон ее успокоила. Мне нравится эта женщина, Фелл. Если бы только она не разговаривала в стиле историй с привидениями и не отпускала философские замечания о жизни и смерти… Правда, она чересчур активно помогала мне с обыском — вытащила старые театральные фотографии и показала полный чемодан своих стихов, жалуясь на махинации издателей. Кажется, она написала трехтомный роман и отправила его в крупнейшее издательство Лондона, а они, отвергнув роман, украли у нее сюжет и опубликовали его миллионным тиражом, что легко доказать, так как имя героини такое же, как и ее вещи… Говорю вам, я чувствую, что у меня отказывают мозги.

Он тяжело вздохнул и добавил, звякнув ключами:

— Между прочим, среди вещей миссис Стеффинс было кое-что странное, о чем я забыл вам рассказать. Вряд ли это что-нибудь означает, но после всей суеты насчет позолоты…

— Ну? — Доктор Фелл с любопытством посмотрел на него.

— Я обследовал тюбики с краской, которыми она пользуется. Тюбик с золотой краской был почти плоским у горлышка, как будто миссис Стеффинс или еще кто-то случайно надавил на него рукой. Знаете, как иногда делают с тюбиком зубной пасты, выдавливая ее. Женщина отрицала, что сделала это, и утверждала, что тюбик выглядел обычно, когда она в последний раз им пользовалась…

В этот момент повествования доктор Фелл застыл с наполовину поднесенной ко рту вилкой и прищурился.

— Как бы то ни было, это ничего не меняет, — продолжал Хэдли. — Краска, следы которой мы нашли в тазу, и краска на стрелке часов абсолютно разные. Сержант Хэмпер — он начинал карьеру маляром, так что является авторитетом в этой области, — ручался за это прошлой ночью. А утром я получил подтверждение: одна краска — масляная, а другая — эмалевая. Так что подозрение отпадает. Ради бога, избавьте меня от дел, в которых замешано слишком много женщин! В довершение всего у меня были неприятности со Стэнли, но, по крайней мере, я знал, как с ним обращаться.

Доктор Фелл положил нож и вилку.

— Что там такое со Стэнли?

— Уотсон сказал, что у него нервный шок и он не в состоянии отвечать на вопросы. В итоге я оказался козлом отпущения. Я отвез его на такси домой в Хампстед. В конце концов, — неуклюже оправдывался Хэдли, — Стэнли раньше был полицейским и расстроил себе нервы на военной службе. Кроме того, я должен был допросить его, нравилось мне это или нет. Но вы думаете, он был мне благодарен? Ни на грош! Стэнли отказался отвечать, начал ругать полицию, а потом попытался драться, так что мне пришлось двинуть его разок в челюсть, и он отключился, пока я не доставил его к сестре. — Хэдли с отвращением махнул рукой, допил кофе и сел. — В Ярд я вернулся уже засветло — надеюсь, кто-нибудь это оценит.

— Да, ночь у вас была та еще, — рассеянно согласился доктор Фелл. Откинувшись на спинку стула со вздохом удовлетворения, он достал из кармана халата старую черную трубку и улыбнулся старшему инспектору. — Полагаю, было бы оскорблением спросить, узнали ли вы с тех пор что-либо еще?

Хэдли потянулся к своему портфелю.

— Я собрал все сведения, которые оставил нам Эймс насчет убийства администратора…

— Ага!

— А также записки сержанта Престона, который работал вместе с Эймсом над сбором фактов, покуда Эймс не начал действовать самостоятельно. Больше всего меня по-прежнему озадачивает то, которая из пяти женщин в этом доме… Их показания чертовски правдивы — во всяком случае, правдоподобны. Это ставит меня в тупик до такой степени, что в голову лезут самые фантастические идеи. Например, что, если убийцей в универмаге был мужчина, переодетый женщиной?

Доктор Фелл посмотрел на него.

— Не болтайте вздор, Хэдли, — строго сказал он. — Ненавижу пустую болтовню. Видит бог, у мужчин в доме номер 16 на Линкольнс-Инн-Филдс немало недостатков, но никто из них не способен бегать по городу в женском одеянии. Кроме того…

— Знаю. Это отпадало с самого начала. Кажется, когда убийца убегала… — порывшись в бумагах, он нашел отпечатанную сводку, — некая мисс Хелен Грей (адрес приведен) попыталась ее остановить. Под пальто на женщине было что-то вроде блузки или джемпера, и эта штука порвалась от шеи вниз, когда выскользнула из рук мисс Грей. И мисс Грей, и двое мужчин, находившихся рядом, клянутся, что это была женщина, особенно мужчины. Они утверждают…

— Ну-ну, Хэдли, — с укоризной произнес доктор Фелл. — Иногда должен существовать предел даже для дотошности Скотленд-Ярда. Но я не понимаю следующего. Вы хотите сказать, что, несмотря на все это, ни эти люди, ни кто-либо еще не могли дать сносное описание убийцы?

Хэдли презрительно фыркнул.

— Вы когда-нибудь имели дело с возбужденной толпой свидетелей одного и того же инцидента — например, автомобильной катастрофы? Чем больше свидетелей, тем более путаным выглядит происшедшее. В данном случае все обстоит еще хуже. В суматохе и суете все описывали разных людей и клялись, что это и есть убийца. У меня имеется дюжина описаний, и лишь немногие из них хотя бы отдаленно совпадают.

— А мисс Грей и два кавалера? Их описания надежны?

— Да. Они единственные настоящие свидетели, которые у нас есть. Только они действительно видели, как произошло убийство. — Хэдли посмотрел на лист бумаги. — Они четко видели женщину, стоящую у прилавка, хотя находились справа и позади нее, видели, как к ней подошел администратор, взял ее за руку и что-то ей сказал. Она сразу же протянула другую руку к прилавку около подноса с драгоценностями, где, к несчастью, лежали серебряные изделия, в том числе столовые наборы, состоящие из вилки, подставки и ножа. Свидетели заметили, как женщина схватила нож из одного набора, — все уверены, что на ней были перчатки. И тогда это случилось. Они увидели, как кровь брызнула на стеклянный прилавок, освещенный внутри, и как женщина бросила нож. Потом она побежала, пригибая голову, и Хелен Грей попыталась ее схватить, когда администратор упал. Это единственные четкие показания… Только после начались крики и суета.

Мелсон поставил чашку с остывшим кофе. Упоминание о крови, брызнувшей на освещенный прилавок, вызвало у него неприятный озноб…

— Хм, да, — произнес доктор Фелл. — Скверно. Как они описали убийцу, помимо физиологических деталей?

— Как я сказал, она наклонила голову. Грей утверждает, что это была молодая блондинка. Один из двух мужчин называет ее блондинкой, а другой — брюнеткой; дело в том, что на ней была плотно прилегающая к голове шляпа. Грей говорит, что шляпа была темно-синяя, а двое мужчин — что черная. Дальнейшие описания… — Хэдли нахмурился, перевернув страницу. — По словам Грей, на женщине были синий костюм из сержа, сшитый на заказ, и белая блузка. Один ил мужчин думает, что на ней было довольно длинное синее или коричневое пальто; другой в этом не уверен. Но все сходятся на том, что белая блузка порвалась.

Хэдли бросил бумаги на стол, а доктор Фелл предусмотрительно отодвинул от них варенье.

— В том-то и вся чертовщина, — продолжал старший инспектор. — Подобные вещи можно найти в гардеробе почти любой женщины. Полагаю, рваная блузка могла бы послужить нитью — возможно, она скрепила ее булавкой в туалете, а если на ней было длинное пальто, то легко скрыть ее под ним. Прошлой ночью я не располагал этими сведениями — они могли бы мне помочь… Ну? Что скажете?

— Я скажу вот что, Хэдли, — отозвался доктор, сдерживая возбуждение. — Попали ли эти детали в газеты?

— Вероятно. По крайней мере, здесь стоит пометка: «Бюллетень для прессы может содержать…» — и так далее. Так что вы об этом думаете?

К доктору Феллу начало возвращаться хорошее настроение. Он закурил трубку, его широкое красное лицо сияло после сытного завтрака. Один глаз был задумчиво прикрыт.

— Картина понемногу проясняется, мой мальчик. Конечно, вы уже осознали, что, если вы принимаете алиби миссис Стеффинс, миссис Горсон и Китти Прентис, у вас остаются только двое подозреваемых?

— Естественно — Лючия Хэндрет и Элинор Карвер. Я также сознаю, — с горечью добавил Хэдли, — как аккуратно разделяются между ними эти новые улики… Прошлой ночью мы видели на мисс Хэндрет сшитый на заказ костюм. Правда, он был серый, а не синий, но молодые деловитые леди постоянно носят такие костюмы. И один из надежных свидетелей заявляет, что убийца была брюнеткой. С другой стороны, два других свидетеля — в том числе Хелен Грей, которую я считаю самой надежной из троих в том, что касается наблюдения за женщиной, — говорят, что убийца была блондинкой, как Элинор Карвер, а прошлой ночью на Элинор было синее пальто. Превосходно! Платите деньги и делайте ваши ставки!

— Спокойно, мой мальчик, — благодушно промолвил доктор Фелл. — Значит, вы принимаете алиби и исключаете трех остальных женщин?

— Я не настолько доверчив. Конечно, в суде алиби неопровержимо, но с точки зрения здравого смысла это самая неубедительная защита, так как для ее создания требуются всего лишь два лжеца. Разумеется, я попытаюсь опровергнуть представленное алиби, но если не смогу…

Доктор Фелл придвинул к нему банку с табаком, продолжая задумчиво курить.

— Ну, тогда оставим это ненадолго. Следующее, о чем я собираюсь спросить вас, Хэдли, настолько просто, что мы вполне способны упустить его из виду. Вы абсолютно уверены, что женщина, заколовшая администратора универмага, заколола прошлой ночью и полицейского инспектора?

Хэдли заерзал на стуле.

— Я ни в чем не уверен… Но какая-то безумная нить связывает их! Что еще у нас имеется для продолжения работы?

— Фактически это мой следующий вопрос — вопрос номер три, — сказал доктор Фелл, кивнув по-совиному. — Что у нас имеется для продолжения работы? Ну, в основном рапорт Эймса, касающийся безымянного обвинителя. Просто замечательно, Хэдли, как эта особа остается безымянной от начала до конца. Эймс нападает на след благодаря какому-то анонимному источнику, поэтому он снимает квартиру на Портсмут-стрит, чтобы наблюдать за обитателями дома Карвера. Очевидно, источник был убедительным, если заставил Эймса решиться на все эти хлопоты. Далее тот же самый Икс наносит визит Эймсу и… мне незачем описывать вам дальнейшее развитие этого кошмарного дела. Тем не менее теперь, когда произошло еще одно убийство и ненайденный преступник пребывает в том же доме, обвинитель хранит молчание!.. Вы достаточно долго размышляли о чудовищном смысле всего этого?

— Мы спорили всю прошлую ночь, — отозвался Хэдли с чем-то похожим на стон. — Черт возьми, не думаете же вы, что кто-то просто морочил Эймсу голову? Такое было бы чересчур фантастично даже для этого дела. С другой стороны, вы не можете предполагать, что Эймс морочил голову нам, не так ли?

— Да, но может существовать третье, вполне простое объяснение. Я пытаюсь предложить вам его, связывая воедино серии фактов при помощи вопросов. Конечно, я могу ошибаться, — пробормотал доктор Фелл, поправляя очки, — и если так, то громовой хохот по моему адресу будет сотрясать стены Скотленд-Ярда. Но позвольте мне и далее потворствовать своим причудам. У меня осталось два вопроса — номер четыре и номер пять. Вопрос номер четыре…

Хэдли пожал плечами. Мелсон с его методичными привычками достал конверт и начал записывать на нем «серии фактов».

— Кстати, — сказал он, — говоря о вещах настолько очевидных, что их никто не упоминает: я ничего не знаю об искусстве расследования, но мне кажется, простейшей причиной, по которой обвинитель хранит молчание, может быть…

— Ну? — с интересом осведомился доктор Фелл.

— …то, что он (или она) боится. Женщина, которая заколола администратора, опасна, как кобра. Она нанесла удар так быстро, что ее почти никто не видел. Обвинитель, вероятно, подумает дважды, прежде чем заявить публично: «Я видел такую-то с украденным браслетом или сжигающей пару перчаток». Наверняка он не желает давать показания, пока убийца не попадет в руки полиции.

Хэдли выпрямился.

— Это возможно, — признал он.

— Боюсь, что это чушь, — покачал головой доктор Фелл. — Если за всем этим кроется страх, то он действует довольно странным образом. Допустим, Икс — обвинитель — испугался убийцы, увидев, как та сжигает окровавленные перчатки. Думаю, в таком случае он бы боялся быть пойманным во время слежки за ней и не чувствовал бы себя в безопасности, пока весь Скотленд-Ярд не будет в курсе дела. Но предположим, Икс действует именно таким образом и потихоньку информирует Эймса. Что же происходит? Эймс, узнавший тайну из вторых рук, тут же оказывается заколотым. К этому времени страх Икса должен был бы достичь силы урагана. Однако он молчит, продолжая жить и спать под одной крышей с коброй. В таком случае я назвал бы это не страхом, а, по самой скромной оценке, глупой опрометчивостью.

Последовала пауза.

— В этом что-то есть, — неохотно согласился Хэдли. — Ладно, давайте выслушаем два ваших последних вопроса, а потом попытаемся во всем разобраться.

— Хм. На чем я остановился? Ага! Ну, четвертый пункт я уже упоминал, но подчеркну его вновь, чтобы он занял подобающее место в группе. Речь идет об украденных стрелках. Зачем этому, очевидно, полоумному вору было красть обе стрелки и дожидаться, когда часы запрут, вместо того чтобы сделать это, когда они были на виду?

— А пятый вопрос?

Доктор Фелл криво усмехнулся:

— Пятый вопрос в некотором смысле вытекает из четвертого, но он кажется еще более безумным, если его не интерпретировать в соответствии с остальными. Но сначала позвольте спросить, какие именно предметы были украдены в универмаге «Гэмбридж» в день убийства?

— Они у меня записаны. — Хэдли посмотрел на листы с отпечатанным текстом. — Давайте поищем… «Бюллетень для прессы»… Ага, вот он! «Официальный список украденного в универмаге». Жемчужные серьги стоимостью в десять фунтов, кольцо с опалом в оправе из мелких бриллиантов стоимостью в двадцать фунтов и часы Карвера. Это все.

— Часы Карвера были обозначены как таковые?

— Вы имеете в виду табличку с его именем? Да. На каждом экспонате была маленькая карточка с именем владельца и краткой историей… — Внезапно Хэдли ударил ладонью по столу и выпрямился. — Господи! Ну конечно! Я же говорил, что теряю хватку. Ваш последний вопрос: «Почему кто-то из домочадцев Карвера, желая заполучить эти часы, пошел на безумный риск, украв их в переполненном универмаге, когда было гораздо легче сделать это дома?»

— Совершенно верно. Тем более что сигнализация Карвера не предназначалась для домочадцев. Подозреваю, он с радостью показал бы свою коллекцию любому, кто стал бы его слушать. Кстати, мы это проверим. Ну и что вы об этом думаете?

— Не знаю, что и думать. — Хэдли покачал головой и рассеянно уставился в окно. — Теперь все дело достигло последней стадии безумия. Если вы в состоянии найти простой ключ, который свяжет все воедино, то вы еще умнее, чем мне кажется. Эти ваши вопросы… Прочитайте, что вы записали, — добавил он, повернувшись к Мелсону. — Давайте послушаем все пункты подряд. А то я уже забыл, в каком порядке они идут. Мелсон с сомнением пробежал карандашом по перечню. — Если я не ошибаюсь, они выглядят следующим образом:

«Пункты, которые нужно учитывать по поводу убийства в универмаге в случае его связи с убийством инспектора Эймса:

1. Поскольку алиби всех остальных принимаются, подозрения в убийстве в универмаге сводятся к Лючии Хэндрет и Элинор Карвер.

2. Нет конкретных доказательств того, что убийца администратора Эвана Мэндерса является также убийцей инспектора Эймса».

— Браво! — мрачно произнес Хэдли. — Прекрасный способ начинать строить дело против кого-либо, верно? Сначала вы заявляете, что, согласно имеющимся данным, убийцей администратора может быть либо мисс Хэндрет, либо мисс Карвер. А потом выливаете на слушателя ведро холодной воды, добавляя, что убийцей Эймса может быть кто-то другой… Не просите меня верить, Фелл, что в доме находятся двое убийц со склонностью закалывать людей. Это уже чересчур. Это embarras de richesse. Нет-нет. Если я смогу доказать, что одна из этих двух женщин совершила убийство в универмаге, у меня не останется много сомнений, что она также прикончила и Эймса.

Доктор Фелл собирался разразиться громовой тирадой, но ограничился простым возражением.

— Я боялся, что вы это скажете, — заявил он, взмахнув трубкой. — Но я хочу вбить вам в голову, что не пытаюсь построить дело против кого-то. Повторяйте про себя эти слова: «Согласно имеющимся данным, согласно имеющимся данным». Я указал вам на эти пункты, так как хочу, чтобы вы правильно их интерпретировали и поняли, что означает эта дьявольская история… Продолжайте, Мелсон.

— Переходим к следующему пункту:

«3. Обвинение одной из женщин в убийстве Эвана Мэндерса исходит от неопознанного лица, которое даже сейчас, под сильнейшим давлением обстоятельств, отказывается контактировать с нами.

4. Добывая оружие, убийца инспектора Эймса (а) украл обе часовые стрелки, хотя для достижения цели было вполне достаточно одной, и (б) осуществил эту кражу не когда она не составляла труда, а дождавшись, пока часы не заперли в комнате Карвера.

5. Убийца в универмаге не украл часы, принадлежавшие Карверу, дома, когда сделать это было гораздо легче, а пошел на страшный риск, украв их с подноса в переполненном универмаге».

— Хе-хе, — усмехнулся доктор Фелл. — Этот документ обладает ароматом педантичности, Мелсон, вызывая у меня желание сохранить его. Хм, да. Но он честно указывает на проблески здравого смысла, которые у меня появились. Позволю вам подумать над этим, пока я одеваюсь. Потом мы отправимся в дом Карвера.