Прочитайте онлайн Чаша кавалера | Глава 2

Читать книгу Чаша кавалера
3416+781
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 2

В тот же сонный летний день, ближе ко времени чая, повернув между высокими каменными колоннами, на извилистую гравиевую аллею Крэнли-Корт, что неподалеку от деревни Грейт-Юборо, въехал автомобиль.

За рулем мощной американской машины, чей темно-красный корпус поблескивал на солнце, сидела Вирджиния Брейс. Хотя пришлось выдвинуть вперед скользящее сиденье и подложить под Вирджинию две подушки, чтобы ее нога могла доставать до сцепления, даже Мастерс, все еще испытывающий необоснованное предубеждение против водителей-женщин, восхищался легкостью, с которой она управляла автомобилем.

Сидящий рядом с ней в шляпе-котелке старший инспектор мог служить воплощением чопорности. Их поездка из Лондона протекала в молчании, и Мастерс опасался, что знает причину.

«Очевидно, — думал он, — мистер Фостер рассказал ей о старом хрыче слишком много и маленькая леди шокирована. Не могу ее порицать».

Пару раз Мастерс взглядывал на нее. Вирджиния с темно-каштановыми волосами, повязанными цветной косынкой от ветра, и словно пышущими здоровьем обнаженными бело-розовыми руками — легкий голубой жакет она отложила в сторону — казалась глубоко задумчивой. Поэтому он воздерживался от разговоров.

Но теперь, когда они подъезжали к дому Г. М., даже твердое, циничное сердце старшего инспектора Мастерса дрогнуло.

Он с удивлением осознал, что последний раз посещал Крэнли-Корт еще до начала войны с Гитлером. Когда машина, промчавшись по аллее среди древних дубов, развернулась на открытой площадке перед красивым невысоким домом из красного кирпича, построенным в позднетюдоровский период, ему показалось, что промежуточных лет не существовало вовсе.

На западе, возле дубов и буков маленького парка, холмы Суссекс-Даунз тянулись вдоль Ла-Манша к тусклому пурпурному горизонту. Крэнли-Корт, построенный Кертиусом Мерривейлом, который был возведен в рыцарское звание Яковом I и стал баронетом при Карле I, почти не подвергся малопривлекательным архитектурным преобразованиям.

Хотя и небольшой — Телфорд-Олд-Холл был куда больше, — Крэнли-Корт отличался той красотой, которая будет жить, покуда дубы растут на английской почве. Учитывая характер старого грешника, который ныне был его хозяином, дом казался на удивление приветливым и уютным, чему способствовали щебетание птиц и солнечные часы.

«Черт возьми! — думал Мастерс. — Что со мной творится?»

Он мучился от приступа ностальгии, хотя сам ни за что бы в этом не признался.

Чтобы прогнать непрошеные мысли, Мастерс решил спросить Вирджинию, что она узнала о сэре Генри Мерривейле. Однако в тот же момент девушка остановила машину перед парадной дверью и заговорила первая:

— Разве это не прекрасно?

— Что именно, мисс?

Было решено, что он будет обращаться к ней «мисс». Мастерс не мог заставить себя называть ее Джинни и всегда спотыкался, пытаясь использовать фамилию ее мужа.

— Вот это, — объяснила Вирджиния, кивая в сторону дома и набирая воздух в легкие. — Я никогда не бывала внутри поместья раньше. Нам с Томом приходится тратить все на содержание Телфорда, хотя там уже нет ни ферм, ни большей части парка. Думаю, сэру Генри это тоже обходится недешево. — Она снова вздохнула с восторгом. — Но разве результат того не стоит?

Мастерс с достоинством вышел из машины, захлопнул дверцу и подошел к другой стороне, чтобы помочь выйти Вирджинии.

— Нет, мисс, — сурово сказал он. — Если хотите знать мое искреннее мнение, результат того не стоит.

— Почему?

— В Англии сейчас другой порядок вещей, мисс. Другой и гораздо лучший.

— Но, мистер Мастерс…

— Простите, мисс, но вы американка. Вы не понимаете ситуации в Англии.

Десятью годами ранее восемнадцатилетняя Вирджиния Брейс, тогда Вирджиния Харви, водила карету скорой помощи во время бомбардировок Лондона. Как и пять с лишним тысяч ее соотечественников, она отказалась покинуть Англию, когда покойный Корделл Халл с упорством фанатика пытался забрать оттуда американцев.

Разумеется, именно тогда Вирджиния встретила девятого виконта Брейса, рядового Даремского полка. Возможно, вдыхая ароматы травы или деревьев и наблюдая, как окна Крэнли-Корт золотит послеполуденное солнце, она вспоминала давние страшные ночи, когда тарахтение зениток перемежалось разрывами бомб, а жизнь проносилась мимо под аккомпанемент сирены ее автомобиля.

Но Вирджиния не видела причин об этом упоминать.

— Вероятно, вы правы, — вздохнула она. — Знаете, мистер Мастерс, иногда вы говорите точь-в-точь как мой отец!

— Значит, ваш отец разумный человек, мисс.

— Разумный! — подтвердила Вирджиния с неожиданной для подобного комментария страстью. — Высокоинтеллектуальный и начитанный! Поэтому я хотела бы…

— Хотели бы что?

Помнила об этом Вирджиния или нет, но одним из самых дорогих ее сокровищ, теперь хранящимся в шкатулке сандалового дерева вместе с пачкой любовных писем Тома, была телеграмма, полученная в те кошмарные дни бомбардировок. Прибывшая среди потока других посланий от матери, пяти тетей и двух дядей, уговаривавших ее не быть дурой и не вмешиваться в чужую драку, эта телеграмма заставила ее сердце сжаться так сильно, как оно больше не сжималось ни разу — за исключением того дня, когда Том сделал ей предложение.

«ДЕРЖИСЬ, МАЛЫШКА. ЕСЛИ УДЕРЕШЬ, Я ОТКАЖУСЬ ОТ ТЕБЯ. СТАРИК».

К сожалению, это был обман. Конгрессмен Уильям Т. Харви никогда не посылал такой телеграммы — по крайней мере, клялся, что не посылал. Его мнение о Великобритании, чей народ желал сохранять и поддерживать монархию, счел бы суровым даже полковник Мак-Кормик.

Как выяснилось, телеграмма была делом рук романтически настроенной секретарши конгрессмена Харви. Но она могла быть и подлинной.

Мечтающая у парадной двери зловещего логова Г. М., Вирджиния внезапно осознала, что старший инспектор Мастерс читает ей суровую проповедь об устранении социальных несправедливостей.

— …Поэтому вы видите, мисс, что все меняется. Возьмите, к примеру, самого сэра Генри! Он изменился до неузнаваемости.

Здесь Мастерс заметил, что «карманная Венера» выглядит удивленной и даже испуганной.

— Неужели?

— Да, мисс! — Мастерс прочистил горло. — Очевидно, мистер Фостер многое рассказал вам о сэре Генри. Возможно, он рассказал, как старик однажды разрушил аркаду развлечений на Чаринг-Кросс-роуд и так допекал шотландского учителя игры в гольф, что тот едва не угодил в сумасшедший дом?

— О да!

— Ну, мисс, — по-отечески успокоил ее Мастерс, — теперь вам нечего его бояться. Он стал совсем другим.

— Какой ужас!

— Вы имеете в виду разрушение аркады развлечений? Скверная история. Он мог бы предстать перед судьей, если бы я не уладил дело.

— Нет, я имела в виду…

— Большая часть того, что он называл своей извращенностью, исчезла. Он образумился. Если я не становлюсь моложе, можете быть уверены, что сэр Генри постарел куда сильнее. А откуда я это знаю? — задал Мастерс чисто риторический вопрос. — Потому что, как я говорил вам, он мирно живет в деревне, вероятно собирая марки, керамику или предаваясь другим стариковским занятиям, и о нем давно ничего не слышно.

— Ну-у… — с сомнением протянула Вирджиния.

Развязав цветную косынку и тряхнув пышными каштановыми волосами, она снова печально вздохнула и посмотрела на парадную дверь, в дубовый косяк которой была вставлена кнопка современного звонка.

— Но ведь мы здесь, чтобы повидать его, не так ли? — спросила Вирджиния. — Вместо того чтобы рассуждать о социальных несправедливостях, переменах в сэре Генри и других неприят… других вещах, почему бы нам просто не позвонить?

— Разумеется, мисс!

Мастерс нажал кнопку и повернулся.

— И кто бы ни ответил на звонок, — сказал он, — это не будет дворецкий.

— Вы уверены?

— Дворецкие — символ дурных прежних дней! — Лицо Мастерса помрачнело. — Помню одного тина по имени Бенсон. Он был дворецким графа Северна в Северн-Холле в Глостершире, когда сэр Генри немного помог мне в разгадке тайны бронзовой лампы. Брр!

— Неужели Бенсон был таким отвратительным?

— Не то чтобы отвратительным, мисс, но с физиономией как у епископа и елейным языком. При этом Бенсон подстрекал сэра Генри становиться еще хуже, чем он был тогда.

— Вероятно, это было интересно.

— Ни капельки! — фыркнул Мастерс, надавив на кнопку так продолжительно, что это могло вызвать раздражение даже в обители святых. — Бенсон доводил меня до исступления своей улыбочкой. Слава богу, что в наши дни даже у лордов нет дворецких!

В этот момент окованная железом дверь медленно открылась. Мастерс, в третий раз потянувшийся к звонку, застыл с рукой в воздухе.

В дверях, несомненно, стоял подлинный дворецкий.

По крайней мере, традиция предписывает дворецким быть рослыми, плотными и величавыми. Человек в дверях, облаченный в короткий черный пиджак, полосатые брюки, рубашку с крахмальным воротничком и темный галстук, был достаточно плотным и преисполненным достоинства, но, увы, чуть ниже среднего роста.

Сквозь поредевшие седые волосы просвечивала розовая кожа. Возраст не смог иссушить его. Румяное лицо оставалось гладким и безмятежным.

Но не лицезрение дворецкого как такового заставило Мастерса застыть, словно его парализовало. Прошло десять секунд, прежде чем к нему вернулся дар речи.

— Я вас знаю! — рявкнул он и настолько забыл о хороших манерах, что ткнул в дворецкого пальцем. — Вы Бенсон!

Дворецкий слегка наклонил голову:

— Да, сэр. — Его лицо выражало нечто вроде удовольствия, хотя подобная эмоция выглядела не слишком уместной. — Если позволите сказать это, мистер Мастерс, то очень приятно приветствовать вас в Крэнли-Корт.

— Но что вы здесь делаете? Ведь вы служите в Северн-Холле у лорда Северна!

Бенсон кашлянул.

— Нет, сэр. Если помните, во время истории с бронзовой лампой его лордство страдал сердечной слабостью.

— Да, припоминаю.

— Также, сэр, если помните, леди Хелен Лоринг, дочь его лордства, обручилась с мистером Китом Фэрреллом, адвокатом.

— Этого чертова ирландца я тоже помню! Вы, он и молодая леди так обвели меня вокруг пальца, что…

Бенсон снова кашлянул.

— Ruse de guerre, сэр, которая, как вы, несомненно, согласитесь, при тех странных обстоятельствах была не только простительна, но и необходима. К сожалению, мистер Мастерс, должен сообщить вам, что его лордство скончался в начале войны.

— Хррм! Очень сожалею.

— Благодарю за соболезнование, мистер Мастерс. Могу лишь добавить, что сэр Генри, услышав о том, что я временно остался без работы, любезно предложил мне управление его домашним хозяйством.

— Вот как? Догадываюсь почему. А вы?

Бенсон задумался, слегка скривив губы.

— Мне едва ли приличествовало бы, сэр, осведомляться о мотивах, приведших сэра Генри к такому решению. Однако рискну предположить, что он находит мое присутствие благоприятным…

— Еще бы! Держу пари, что это так!

— …а мою работу достаточно удовлетворительной. Мне было тяжело покидать Северн, сэр. Но если бы мне предложили сменить его на другое место, я, безусловно, выбрал бы Крэнли.

Манеры Бенсона были настолько безупречны, что сторонний наблюдатель даже не заметил бы, как поспешно он сменил тему. Во время разговора с Мастерсом дворецкий даже не взглянул на Вирджинию. Но его, скажем, биополе проникалось по отношению к ней все большим восхищением и почтением.

Теперь Бенсон наконец посмотрел на нее.

— Прошу прощения, миледи, — заговорил он тоном, который приберегал только для избранных, — но, кажется, я имею честь обращаться к леди Брейс?

— Ну, — скромно отозвалась Вирджиния, — вообще-то это я.

— Благодарю вас, миледи. Мне показали вашу милость в деревне. У меня сообщение для вас.

— Для меня?

— Да, миледи. Кажется, ваша милость звонила в Телфорд-Олд-Холл из Лондона, с целью уведомить, что вы прибудете на автомобиле с джентльменом из Скотленд-Ярда и по дороге заедете сюда?

— Совершенно верно. Я говорила с нашим дворецким.

— Боже всемогущий! — воскликнул Мастерс. — Неужели у вас тоже есть дворецкий?

— Боюсь, что да. — Вирджиния виновато покраснела. — Я хотела скрыть это от вас, но не знала как. Хотя Дженнингс служит у нас всего несколько месяцев.

Чтобы избежать сурового, укоризненного взгляда Мастерса, она снова повернулась к Бенсону и с удивлением спросила:

— Дженнингс звонил сюда?

— Нет, миледи. Звонил его лордство, ваш супруг, который мимоходом сообщил, что мистер Дженнингс слег с мучительной зубной болью. Его лордство просил меня сообщить, что он зайдет за вами сюда в пять часов. Он также добавил, — Бенсон опять негромко кашлянул, — что слышал кое-что о сэре Генри Мерривейле и очень хотел бы с ним познакомиться.

— Это просто чудесно, Бенсон!

— Благодарю вас, миледи. Я…

Дворецкий сделал паузу. С поблескивающими серебром волосами, безукоризненно чистыми воротничком и манжетами на фоне черного пиджака, он нисколько не напоминал постаревшего дружелюбного херувима, однако умел проявить дружелюбие к тем, кого одобрял, не шевеля ни единым мускулом на лице.

— Вы собирались что-то добавить, Бенсон, но остановились, — сказала Вирджиния.

— Только то, миледи, что сегодня утром, по странному совпадению, мы познакомились с десятым виконтом.

— С десятым виконтом? — переспросила Вирджиния, наморщив лоб. — О, вы имеете в виду Томми! — Она засмеялась и повернулась к Мастерсу. — Это наш сын. Помните, я говорила вам, что у нас с Томом есть сын девяти лет?

— Помню, — мрачно буркнул Мастерс.

— Но что делал Томми в шести милях от Телфорда? — не без тревоги осведомилась Вирджиния.

— Не волнуйтесь, миледи. Десятый виконт всего лишь играл в индейцев. При нем были очень большой лук и стрелы, которые, как он информировал нас, ему купил дедушка.

— Ах да! Мой отец купил ему лук в универмаге Селфриджа. Надеюсь, Томми не причинил никаких неприятностей?

На миг Бенсон отвел взгляд. Менее одержимая мать, чем Вирджиния, могла бы почувствовать беспокойство при виде выражения голубых глаз дворецкого.

— Нет, миледи. Напротив, было приятно познакомиться с юным джентльменом, испытывающим здоровый интерес к игре в индейцев, грабителей и пиратов в наши дни, когда молодежь так страстно стремится добраться на луну в ракете или уничтожить мир атомной бомбой.

— Томми благополучно вернулся домой?

— Да, миледи. Сэр Генри отправил его домой в автомобиле.

— И он никого не потревожил? Слава богу! Значит, все в порядке.

— Да, миледи. Визит десятого виконта резко контрастировал с приходом некой мисс И.М. Чизмен, лейбористского члена парламента от Восточного Уистлфилда, которая угрожала сэру Генри судебным преследованием. Но прошу прощения. Я…

— Одну минуту! — вмешался сердитый голос старшего инспектора Мастерса, который больше не мог выносить этот обмен любезностями. — Разговоры разговорами, но я пришел сюда повидать сэра Генри по очень важному делу!

— Вот как, сэр?

— Да, вот так! — ответил Мастерс, который до сих пор не мог простить Бенсону его роль в самозванстве в Северн-Холле. — Мое время дорого, и я нахожусь здесь по поручению заместителя комиссара. Так что будьте любезны сказать, где старик, или отведите меня к нему.

На лице Бенсона по-прежнему не дрогнул ни один мускул.

— Сожалею, сэр, — вежливо, но твердо ответил он, — но сэр Генри занят. Вы никак не можете повидать его.