Прочитайте онлайн Чародейский рок | Часть 3

Читать книгу Чародейский рок
5016+1873
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Сосновская
  • Язык: ru

3

Гэллоуглассы шли медленно, осторожно, Векс замыкал процессию. Первым подал голос Магнус:

— Но как же камень мог играть музыку? Это не в природе камней — они твердые, бесчувственные.

— Чтобы камень был мягким — это тоже не в его природе, — напомнила брату Корделия.

— Если только камень — не из ведьмина мха, — фыркнул Джеффри.

— Ага. А что не в природе ведьмина мха? — спросил Грегори.

Гвен удивленно улыбнулась.

— Почему не спросить, что в его природе?

— Все и ничто, — ответил Род. — Так ведь, Векс?

— Это правильно, — отозвался робот. — Сам по себе этот грибок не обладает иными свойствами, кроме цвета, текстуры, состава, массы и способности откликаться на узконаправленную мысль. Его «природа» — чистый потенциал.

— Как творить что хочешь из ведьмина мха, я знаю — я пробовала, — проговорила Корделия и нахмурилась. — Но как он может хранить все то, чем я его наделила, когда меня нет рядом, когда я далеко?

Род пожал плечами.

— Понятия не имею. Но он это умеет. Если мое предположение верно, то первые эльфы были сотворены из ведьмина мха людьми, и не догадывавшимися о том, что они этим занимаются — возможно, бабусями — проективными телепатками, не подозревающими о своем даре и рассказывающими внучатам сказочки на ночь. А ближайшая поросль ведьмина мха уловила смысл этих сказок и превратилась в их персонажей.

— Хочешь сказать, что Пак сотворен из ведьмина мха?

— Я не стану этого говорить там, где он меня услышит, но это очень и очень возможно.

— Но ведь тогда тот, кто его сотворил, уже пять столетий как лежит в могиле! — горячо возразил Магнус. — Как же может Пак оставаться в живых?

— Думаю, он так хорошо сохранился благодаря тому, что в него верит очень много людей по всей стране, — вставил свое слово Векс. — Можно сказать, что на Грамерае сверхъестественное существует на фоне климата верований.

— То есть другие люди, наделенные даром посылать свои мысли, помогают Паку оставаться живым? — задал вопрос Магнус и понимающе кивнул. — Это мне понятно, но тогда — как же он мыслит?

— А он, думаешь, вправду мыслит?

Векс поежился.

— Это — философский вопрос, который я бы предпочел в данный момент не обсуждать, Грегори. — На самом деле он не собирался затрагивать этот вопрос еще лет этак десять. — Пока достаточно будет сказать, что Пак, как и все прочие эльфы, в действительности демонстрирует все признаки подлинного мышления.

— Если кто-то ходит вперевалку и крякает, разве это курица? — пробормотал Джеффри.

— Кто-кто? — переспросила Корделия.

— Курица! Ку-ри-ца!

— Не надо так орать. Голос сорвешь!

— Они настолько настоящие, что могут… это… — Магнус искоса взглянул на сестренку и покраснел, — …иметь детей?

— С пониманием этого явления у меня не было сложностей, — отозвался Векс, — с тех пор как я смирился с существованием ведьмина мха. Вопрос всего лишь в том, то ли волшебник-телепат творит эльфа непосредственно из ведьмина мха, то ли делает это на отдалении.

— Но если мы признаем, что эльфы мыслят, — задумчиво произнесла Гвен, — почему тогда нам не поверить в камень, творящий музыку?

— Но ведь историй про поющие камни нет, мама! — возразил Джеффри.

— Какая разница? — пожал плечами Род. — Если люди в этой стране верят в волшебство, то они, пожалуй, поверят во все, что только можно себе представить.

— Но ведь настоящий камень не может играть музыку? — нетерпеливо спросил Грегори.

— Настоящий камень — нет, не может, — протянул Векс. — Но он может проводить колебания и резонировать в ответ на них…

— Если так, то можно изготовить камень, который будет доносить музыку!

— В каком-то смысле — но сам бы он создавать музыку не смог. Однако человек мог бы создать вещество, которое внешне напоминало бы камень.

— Это ты про молекулярные схемы говоришь, — проговорил Магнус, радуясь тому, что разговор вернулся на прочную почву физики.

— Именно так. Вы все видели перстень, который носит ваш отец. В кристалле, что вставлен в оправу, содержится одна молекулярная схема, а в самой оправе — другие.

— А он может играть музыку?

— Перстень вашего отца? Нет. Но он может «слышать» музыку и посылать ее в приемник, который вмонтирован у него за ухом. Однако можно было бы собрать схему такого размера, которая могла бы создавать несложную музыку — а здесь имеет место именно это.

— И такая схема выглядела бы точь-в — точь как камешек?

— Могла бы так выглядеть, — подтвердил Векс, а Род пояснил:

— В некотором роде микросхемы и являются камнями, кристаллами, потому что обычно их делают из кремния. Но это очень тонко и умно изготовленные камни.

— Ага! — просиял Магнус, наконец уловив идею. — Ты такие камни и изучал, когда сделал амулет и подарил его маме!

— А она благоразумно отдала подарок аббату. Да.

Корделия взглянула на коня-робота, и ее глаза злорадно сверкнули.

— Ну, доволен плодами своей науки, Векс?

— Не стану отрицать, Корделия. Мальчик меня порадовал, несмотря ни на что. Он не только усвоил информацию, но научился тому, как надо думать — а уж это совсем другое дело, хотя и связано с усвоением знаний. Он даже начал наслаждаться учением и впоследствии обнаружил, что это величайший источник наслаждения, и теперь он занимается поиском новых знаний просто ради удовольствия.

Роду с трудом удалось не покраснеть.

Джеффри поежился.

— И как только кому-то может нравиться учеба!

— Хочешь верь, сынок, хочешь — не верь, но порой такое случается.

— Я видел: ты читал о знаменитых полководцах древности, Джеффри, — заметил Векс. — На самом деле, когда ты узнаешь, что даже поддержание мира — росток от того же корня, от какого родилось искусство войны, ты обнаружишь, что почти всякие знания прекрасны.

— Не дай Бог! Хоть бы этого никогда не случилось! — воскликнул Джеффри.

— Но если тебе так нравится наука, папочка, почему же ты так редко ищешь новых познаний? — спросила Корделия.

— Не так уж редко, — обиженно возразил Род. — Я всегда нахожу время перелистать книженцию-другую.

— Да уж, ты читаешь такие книжки, какие другие не читают, — заметила Гвен.

— Что же до исследований, — добавил Векс, — то у вашего папы просто не всегда хватает времени для таких радостей.

— А в этом году почему-то нашлось, — въедливо проговорила Корделия.

— Да, и это было так приятно, — усмехнулся Род и блаженно потянулся. — Похоже, на Грамерай нахлынула волна мира и спокойствия. Уж месяцев десять как все тихо. И когда ваша мама вежливо намекнула мне, что я болтаюсь под ногами…

— О, я помню, как вы говорили про то, что папа уже давно не был в замке…

— Ну да, да. Тот самый разговор. Ну, и я отправился к своему звездолету и там с превеликим удовольствием потрудился в лаборатории. Она невелика, но все-таки места хватает…

— Неужели ты никогда так и не покажешь нам, где это? — сердито осведомился Джеффри.

Грегори промолчал. Он уже догадался, где спрятан отцовский звездолет, но не осмеливался наведаться туда.

— Тебе там будет неинтересно, Джеффри. Оружия там совсем мало, — сказал Векс, покуда Род размышлял над тактичным отказом. — А вот лаборатория на корабле хороша для самых разных исследований, и вот ваш папа поработал там, чтобы узнать, сумеет ли он изготовить молекулярную схему, которая могла бы действовать как псионный передатчик.

— Угу. Успех получился относительный, — поспешно встрял Род, дабы избежать критики. — И все же какая-то польза от этой схемы может воспоследовать. Да я и сам с ней поэкспериментировал бы, если бы только… — Он вопросительно взглянул на Векса.

— Не стоит скрывать от них правду, — сказала Гвен. — Теперь камень там, где он никому не причинит вреда.

— Что? Что такое? — озаботился Магнус. — У камня есть какое-то свойство, про которые ты нам не сказал?

— Скорее побочный эффект, нежели свойство, — уклончиво ответил Род. — Дело в том, что этот кристалл не просто переводит одну форму псионной энергии в другую — он возвращает силу эспера к ее источнику.

— Это значит, что если я пожелаю поднять, например, валун силой мысли, то поднимет, наоборот, меня? — вытаращив глазенки, спросил Грегори.

— Себя мы поднимать и так умеем, — буркнул Джеффри.

— Я не умею, — сварливо проговорила Корделия.

— Тебе бы и не захотелось, — успокоил ее Род. — Импульс мысли черпает энергию из окружающего мира и возвращается к тебе усиленным вдесятеро.

Грегори еще сильнее выпучил глаза.

— Стало быть, мои собственные мысли вернутся ко мне еще более сильными?

— О, вот это здорово! Вот так штука! — восторженно воскликнул Джеффри. — Я бы с ней горы двигал, стены рушил!

— Конечно, — кисло проговорил Род, — если бы мы могли придумать, какая энергия преображается в телекинез, и если бы эту энергию можно было направить на стену. Но этого не происходит. Она бьет по тебе.

— Если ты попытаешься разрушить крепостную стену, Джеффри, — объяснил Векс, — эта затея обернется против тебя и разрушен будешь ты.

Джеффри сразу одумался.

— Нет, тогда, пожалуй, мне такого не надо.

— Только лишь «пожалуй»? — презрительно осведомилась Корделия, искоса глядя на брата.

— Но это еще не самое худшее, — продолжал Векс равнодушно, без эмоций. — Эта вдесятеро усиленная мысль будет направлена на тебя, и стена вернет ее к тебе в разум усиленной еще вдесятеро…

— Это получится в сто раз сильнее! — ахнула Корделия.

— Вот именно. И стократно усиленный сигнал отразится, а потом вернется усиленным еще в десять раз.

— В тысячу раз… — вырвалось у Джеффри. Он, похоже, начал четко осознавать весь ужас возможного развития событий.

— Да, Джеффри. Такое явление называется петлей обратной связи. И будучи неуправляемым…

— Оно может спалить наш разум, — прошептал Магнус.

— Может, если ты почти сразу же не прекратишь направлять свою мысль на объект. К счастью, вашему папе хорошо известно, что такое обратная связь, и он прекратил эксперимент, как только ощутил, что его мысленная энергия возвращается к нему. Но даже при этом у него жутко разболелась голова, и я наблюдал за ним целые сутки, опасаясь повреждения головного мозга.

— Это когда папа не смог вернуться домой! — вскричал Джеффри.

— Понятно, почему ты так волновалась, мамочка.

Корделия сочувственно посмотрела на Гвен.

— Да, я тревожилась, — согласилась Гвен. — Хотя Векс и пытался меня утешать.

— Я тут же известил вашу маму о том, что с папой все в порядке, но что ему нужно переночевать в корабле. Ваш папа подсоединил меня к своим системам — как делает всегда, когда отправляется в звездолет, и потому я мог непосредственно следить за его состоянием, покуда он отдыхал. Но он поправился, и никаких признаков повреждения мозга у него не было.

— А он попробует еще разок?

— Мне не нравится, как у тебя сверкают глаза, Джеффри. Прошу тебя, перестань вообще думать об этом устройстве. Оно слишком могущественное.

— А вправду ли от него не будет никакого вреда там, где оно теперь? — опасливо поинтересовался Грегори.

— Монахи ордена Святого Видикона Катодского занимаются подобными диковинами уже пять столетий, — заверила детей Гвен.

— И все эти пять столетий они изучают псионную энергию, так что кое-какой опыт у них имеется, — добавил Род. — Если честно, то брат Эл заверял меня в том, что равных им нет во всей Терранской Сфере, что они даже ученых с самой Терры обошли.

— Если уж они не сумеют обезвредить этот кристалл, — заявил Векс, — то это никому не под силу. И у них хватит ума сразу понять это.

— Значит, они могут уничтожить его?

В голосе Грегори прозвучало столь искреннее разочарование, что Векс счел это сигналом для беспокойства. Однако он был так запрограммирован, что соврать не мог.

— Я в этом не уверен, Грегори. Твой отец просил монахов не говорить ему, если они решат поступить так.

— Да, и этим я горжусь, — признался Род.

— Поэтому, — резюмировал Векс, — монахи могут уничтожить кристалл, а могут воспользоваться им как инструментом для исследований. Мы просто не знаем, что будет.

— Зато мы знаем, что ни за что не сможем забрать кристалл у них, — сердито буркнул Джеффри.

— Совершенно верно, Джеффри. — Векс порадовался тому, что самый трудный из его учеников наконец смирился с этой мыслью. — Цел будет кристалл или его уничтожат — он отправился туда, где от него никому не будет зла.

Джеффри вдруг споткнулся и вскрикнул:

— Ой!

Все замерли и притихли, потому что вскрик мальчика отозвался очень странным эхом.

В тишине стала слышна музыка.

— Она громче звучит, — заметил Грегори.

— И как-то… мощнее, — добавил Джеффри и принялся качать головой в такт.

— Джеффри, — скомандовал Векс, — успокойся.

Мальчик обиженно зыркнул на коня.

— Да я не шевелился, Векс!

— А вот и нет! — возразил Грегори и посмотрел на Векса, широко раскрыв глаза. — Что же это за волшебная штука такая, Векс, что она заставляет тело человека двигаться, а сам он этого даже не замечает?

— Это та музыка, которую играют камни, Грегори, — ответил Векс. — Ее принято называть рок-музыкой. Пойдем посмотрим, обо что запнулся Джеффри.

Они вернулись на шаг назад и раздвинули ветки кустов. И конечно же, на земле лежал он — двойник первого найденного детьми камешка.

— Мы не ошиблись! — воскликнула Корделия, сжала кулачки и запрыгала от радости. — О! Наш опыт удался, Векс?

— Да, Корделия. Наша гипотеза подтвердилась. Теперь нужно собрать побольше данных.

— Отлично! — Корделия опустилась на колени и подняла с земли камешек.

— Ой! — хихикнул тот.

— Он тверже первого! — удивилась девочка.

— А все-таки мягкий.

Джеффри ткнул камешек пальцем, и тот заливисто расхохотался.

— Дай мне! Дай мне!

Грегори сел на корточки, потрогал камешек пальцем, и тот так расхохотался, что даже закашлялся — но в пределах ритма, конечно.

— Не надо! — пищал он, ритмично кашляя. — Ой, я умру от щекотки!

Корделия бросила камешек на землю и вытерла руки об юбку.

— Так ты живой? — спросил Грегори.

— О да, я не какая-нибудь там окаменелость, — хихикнул камешек. — Ой, я так не смеялся с тех пор, как последний раз разорвался!

— В последний раз? — Магнус пристально уставился на камень. — Значит, ты делишься часто?

— Ну, за час-то я не разделюсь… Ой! — заливался смехом камешек. — А только… хи-хи-хи, когда стану побольше!

— А сегодня ты делился?

— С кем? Чем делился? Или ты хочешь узнать, на что делится сегодня? На утро и вечер, само собой. Но только это не я делю, это светило.

— Кто кому светил? А, это ты про солнце! И ты разделился тогда, когда оно стояло высоко-высоко?

— Да, малый, и я так делаю каждый день! Тут, в теньке, плодородная почва! И на почве этого плодородия я пложусь, как только могу!

— Ты только плодишься? Ты не трудишься?

— Нет, я живу только для того, чтобы играть музыку! Вот веселое житье!

— Ага, пока есть ведьмин мох, чтобы можно было докатиться до него, — фыркнула Корделия. — А что это ты жестче стал?

— А состарился. Старясь, все на свете становится жестче.

— Ну, не все, — поспешно возразил Род и бросил взгляд на Гвен.

— Это не совсем справедливое утверждение, — согласился Векс. — И все же явление достаточно распространенное, вынужден признать.

— Но если с этим камнем произошло то же самое, что с его родителем…

Магнус застыл и задумчиво воззрился на деревья.

— Ага. — Грегори вытянул руку. — Ты продолжаешь тот вектор, который мы мысленно прочертили, братец!

— Еще одна гипотеза?

Векс тут же навострил уши, услышав слова, имеющие отношение к науке.

— Да нет, пока только данные, подтверждающие предыдущую. Если мы пойдем дальше назад по этому вектору, Векс, мы найдем родителя этого камешка.

Векс рассудительно кивнул.

— Вполне разумная экстраполяция, мальчики. Однако времени у нас не так много. Давайте-ка отправим глаз-шпион.

Лука седла приподнялась, и над ней взлетело вверх металлическое яйцо.

— Здорово! — воскликнула Корделия, и дети столпились возле холки Векса. Квадратик синтетической шкуры коня отъехал в сторону, и на его месте возник видеоэкран. Экран загорелся, и на нем возникло изображение ближайших окрестностей с высоты птичьего полета. Дети увидели голову Векса, его шею и спину, собственные головы, склонившиеся к экрану. Постепенно изображение стало уменьшаться в размерах и уплыло влево.

— Я об этом не знала, — сказала Роду Гвен.

— Извини, все забывал сказать, — смущенно проговорил Род. — Напомни, я на днях поищу для тебя полную инструкцию.

Камешек вдруг зазвучал громче — наверное, обиделся, что про него все забыли.

— Корделия, — сказала Гвен. — Перестань притоптывать ногой.

Корделия набычилась, но топать перестала.

На экране стремительно проносились зеленые поля листвы. Глаз-шпион мчался к западу. Но вот он вдруг замедлил полет и остановился.

— Триста метров, — сказал Векс. — То же самое расстояние, какое мы прошли от первого камня. Включаю звук, дети.

Под экраном располагалась сетка, а за ней — динамик. Оттуда донеслась музыка — быстрая, с еще более тяжелым и навязчивым ритмом. Она не совпадала по рисунку с той мелодией, которую играл камешек. Дети недовольно поморщились, и Векс выключил звук.

— Поблизости определенно есть еще один музыкальный камень. Пусть глаз опустится, Векс.

Зелень на экране как будто поднялась вверх, заполнила собой весь квадратик, уплыла за его края и вскоре сменилась коричневатым ковром опавших листьев. Появился куст, и его изображение начало расти и росло до тех пор, пока детям не стали видны каждая веточка, каждый листик.

— Вон он! — прокричал Джеффри.

— Как раз там, где мы ожидали, — гордо проговорил Магнус.

— Тоже серенький, только темнее. — Корделия поджала губы. — Он будет еще тверже этого, как думаешь, Векс?

— Учитывая, что этот камешек оказался тверже первого, найденного нами, и учитывая также его утверждение, будто отвердение приходит с возрастом, я бы сказал, что такая возможность не исключена, Корделия. Можете высказать еще какие-нибудь предположения?

Дети умолкли, обескураженные вопросом, и некоторое время молчали. Наконец Магнус взял слово.

— Ты хочешь сказать, что если мы продолжим поиски в этом направлении, мы найдем еще камни.

— Это представляется мне вероятным.

— Значит, чем дальше мы будем продвигаться, тем жестче они будут становиться? — спросил Джеффри.

— Я бы рискнул предположить, что это так, но глаз-шпион этого проверить не может.

— Но зато он может проверить, есть камни вообще или нет, — сказал Магнус. — Пошли-ка его дальше. — Магнус поднял голову, оценил угол падения солнечных лучей и добавил: — Дальше на запад, Векс.

Изображение на экране сморщилось — глаз-шпион набрал высоту, а потом размазалось — он набрал скорость.

— Гипотеза: чем дальше мы будем уходить на запад, тем больше камней мы будем находить, и каждый из них будет попадаться нам на расстоянии приблизительно в триста метров от предыдущего, — постулировал Векс. — При этом каждый новый камень будет жестче, хотя мы не можем в этом удостовериться.

— И еще — темнее! — выкрикнула Корделия.

— И музыка будет громче и мощнее! — добавил Грегори.

— Жестче, темнее и мощнее в музыкальном отношении, — суммировал Векс. — И почему же мы провели такую экстраполяцию?

— Да потому, что чем дальше мы будем уходить на запад, тем более старые камни нам будут попадаться! — победно заявил Магнус.

— Вполне логичный вывод, Магнус! Однако следовало бы сделать и еще один вывод.

Дети молча смотрели на экран.

— Вот бы мне такого учителя… — завороженно проговорила Гвен.

— Вывод такой, — медленно произнес Магнус. — Самые первые камни зародились на западе.

— Превосходно, Магнус! Ну а это, в свою очередь, о чем говорит нам?

— О том, что тот, кто создал первый камень, тоже с запада, — выдохнул Грегори. — Я совсем позабыл о том, что должен же быть тот, кто сделал первые камешки.

Изображение на экране замерло. Конечно же, он лежал на положенном месте как миленький — темно-серый камень. Векс включил звук, и из динамика хлынула подвижная музыка с жестким ритмом. Дети уже были готовы зажать уши руками, когда Векс убрал звук.

— Гипотеза подтверждается, — сказал Векс, с трудом скрывая гордость.

— Слушайте… А ведь если вот так рассуждать, можно и вражеский лагерь разыскать, — прошептал Джеффри.

— Да, это могущественное орудие — такой ход мыслей, — согласился Векс.

— Но есть не только эта гипотеза, — вдруг проговорил Грегори. Малыш смешно наморщил лоб.

— Вот как? — удивленно и немного встревоженно спросил Векс.

— Мы проследили путь одного-единственного камешка, — сказал Грегори, — но ведь совсем не обязательно, что кто-то сделал только один камень?

Братья и сестра уставились на младшего отпрыска семейства Гэллоуглассов недоуменно, а мать с отцом — гордо.

А потом Корделия задумчиво произнесла:

— Да, вряд ли бы он стал делать один… Даже если бы этот человек мастерил эти камешки ради своего удовольствия, разве ему не захотелось бы наделать их побольше, чтобы похвалиться своим мастерством?

— Это возможно. — Векс из осторожности не стал напоминать детям о том, что этой весной к дому Гэллоуглассов слетелось необычайно много певчих птиц. — Но как нам найти ответ на этот вопрос?

— Если другие камни были, — задумчиво произнес Магнус, — то они тоже должны были делиться и падать на расстоянии в триста метров друг от друга, как эти.

— Это логично, если мы предположим, что те камни были идентичны найденным нами.

Магнус раздраженно пожал плечами.

— Вряд ли могло быть иначе. Значит, каждый из них лежит на каком-то расстоянии к северу и югу от тех, которые мы нашли, но расстояние между ними к западу и востоку одинаково.

— Это как? — не понял Джеффри.

— Ой, ну чего тут не понимать! — Магнус проворно схватил палочку, присел, расшвырял в стороны опавшие листья, расчистил клочок земли и стал чертить на ней палочкой. — Если путь камней начался от их создателя — вот здесь, на западе… обозначим его точкой… — то камни разлетались от него и падали на расстоянии в триста метров друг от друга. Вот тут… тут… и тут… и так далее. — Он поставил несколько точек на пути с запада на восток. — Но если другой камень делился точно так же, то его отпрыски должны были бы лежать совсем рядом с этими камнями. А мы знаем, что это не так. Может быть, другие камни лежат на каком-то расстоянии к северу и югу… вот тут… вот тут и вот тут…

Он изобразил еще одну линию идущих с запада на восток точек — но севернее первой линии. А потом он замер и озадаченно уставился на собственный чертеж.

И его родители тоже.

Грегори осторожно поднял другую палочку, поставил несколько точек южнее первой линии, еще южнее и еще…

— Круги получаются.

— С общим центром, — прошептала Корделия.

— Такие круги называются концентрическими, — объяснил Векс.

Магнус задумчиво воззрился на коня-робота.

— Ведь в этом нет ничего невозможного, Векс.

— Согласен, — неторопливо произнес робот. — Давайте пошлем глаз-шпион на поиски к северу и югу. Хотя, как вы, наверное, заметили, дети, лететь ему придется не по прямой линии с юга на север, а по дуге.

— А он-то как вычислит, какая должна быть дуга? — придирчиво осведомился Джеффри.

— Как-как! По расстоянию от центра до края окружности, братец! — выкрикнул Магнус. — Ты разве не помнишь, что длина окружности равняется произведению числа на диаметр?

Джеффри гневно зыркнул на него.

— Но в данном случае мы точно не знаем, где находится центр, — напомнил Магнусу Векс.

Магнус помотал головой и… смутился.

— К счастью, те камни, которые мы разыскиваем, испускают звуки, — сказал Векс. — Я увеличу усиление до максимума, дети. Если глаз-шпион окажется поблизости от камня, мы найдем его по звуку музыки.

Дети взволнованно молчали, стараясь не слушать занудной мелодии, исходившей от камешка, лежавшего рядом с ними.

И вот с экрана донеслось позвякивание.

— Есть! — вскричал Джеффри.

— Мы тронемся в направлении максимального возрастания уровня сигнала, — сказал Векс.

Изображение на экране опустилось вниз, качнулось в одну сторону, в другую и успокоилось.

— Еще один! — воскликнул Магнус, а Корделия захлопала в ладоши. Грегори стоял и с улыбкой смотрел на экран, сверкая глазами.

Камешек был виден в самой середине экрана. Он был серый, не слишком темный, и издавал каскады металлических нот.

— Поищи еще! — взволнованно попросил Магнус.

— Поищу, — покладисто отозвался Векс, и картинка снова затуманилась.

Дети затаили дыхание. Звук пошел на убыль, утих, а потом на его место пришел новый…

— Лежит! — ткнул пальцем в экран Магнус. Все дружно закричали «ура».

Камешек красовался посередине экрана, почти такой же, как два предыдущих, — и по виду, и по звуку.

Когда Векс убавил громкость, Грегори спросил тоненьким голоском:

— Векс, а ты мог бы построить кривую по этим трем точкам?

Робот немного помолчал и сказал:

— Если предположить, что это дуга, Грегори, — то да, мог бы.

— Тогда сделай это, пожалуйста! И покажи нам ее на карте Грамерая.

Род в изумлении вытаращил глаза, догадавшись, к чему клонит его младшенький.

— Помните, — осторожно проговорил Векс, — это всего лишь гипотеза.

— «Гипотеза, гипотеза»! — возмутился Джеффри. — Неужели за одной гипотезой всегда приходит другая?

— Да, Джеффри. Так происходит прогресс науки.

Экран замигал, и перед детьми предстал вид острова Грамерай с большой высоты. Потом над островом повис кружок, сместился к западу, где лежали владения Романова, пересек их, пролетел вдоль западных границ графства Тюдор, рубежей Раннимеда и графства Стюарт, перелетел реку Флорин посреди леса Геллорн, промчался над западными пределами герцогства Логир и пересек владения герцога Борджиа с севера на юг.

Дети не спускали глаз с экрана.

А потом Магнус еле слышно прошептал:

— Ну, где же его центр, Векс?

— Там, где сходятся радиусы, — ответил робот, и в западном углу графства Глостер появилась большая красная точка.

— Центр каменной музыки — на западном побережье, — выдохнул Грегори.

— Давайте будем называть ее рок-музыкой, дети, — предложил Векс, — ибо жанр именно таков. Но замечу, что этот центр пока гипотетический.

— Да ладно! — махнул рукой Джеффри. — Как ни называй эту музыку, именно там находится тот малый, что понаделал кучу музыкальных камней. Так он на побережье или нет?

— Помните, мы делаем несколько предположений, которые могут оказаться ложными, — предупредил детей Векс. — Нам нужно собрать больше сведений, прежде чем мы сумеем назвать нашу гипотезу теорией.

— А теория — это утверждение факта? — спросил Магнус.

— Да, Магнус. С пониманием того, что данное утверждение может потом оказаться всего лишь частью некоей большей картины. Не допустите ошибки, как это бывает со многими, и не говорите «теория», когда на самом деле речь идет всего лишь о гипотезе.

— Ну ладно, давай будем дальше строить гипотезу, — сердито буркнул Джеффри, сложил руки на груди и уставился на экран. — Давайте спросим, что будет, если мы правы — если эта каменная… то есть рок-музыка будет и дальше развиваться без помех.

— Хороший вопрос, — чуть удивленно выговорил Векс, а уж братья и сестра уставились на Джеффри с откровенным изумлением. — Экстраполируй.

— Эта дуга будет расширяться со скоростью триста метров в день.

— Если так, то мы можем подсчитать, сколько этой дуге понадобилось времени, чтобы забраться так далеко на восток, — подхватил сияющий Грегори.

— И как мы это сделаем, Грегори?

— Разделим расстояние от западного побережья на триста метров!

На экране появился ответ в виде синих цифр.

— Две целые и три четверти года? — вытаращил глаза Магнус. — Но почему же мы ничего раньше об этом не слышали?

— Да это ж просто развлечение, — пропел камешек, лежавший на земле позади детей.

Магнус сердито зыркнул на него, а Векс сказал:

— Может быть, он прав, Магнус. Никому не пришло в голову рассказывать об этом. Каждый считал, что в этом нет ничего необычного.

— И много ли осталось ждать, пока всю страну заполонят эти мягкие камешки? — спросил Джеффри.

— Вопрос, конечно, интересный… — пробормотал Род.

— С экстраполяцией при теперешней скорости в триста метров в день и предполагая, что в этом смысле ничего не изменится?

— Да, да! — нетерпеливо топнул ногой Джеффри. — Скоро ли вражеское войско завоюет нас, Векс?

Робот немного помолчал и ответил:

— Я бы предпочел, чтобы ты не считал эти камни крагами, Джеффри…

— Всякая закономерность может быть вражескими происками, Векс!

— Нет! — испуганно покачал головой Грегори. — Во всякой закономерности есть какой-то смысл, но смысл вовсе не обязательно плохой!

— Ты, братец, наукой занимайся, а мне оставь оружие. Войну не дозорные развязывают. Ну, Векс, когда это случится?

— Через четыре года и один месяц, Джеффри, — со вздохом ответил робот. — И позволь поздравить тебя с верным применением научного метода на практике.

Джеффри подпрыгнул и, размахивая кулаками, взмыл ввысь и издал победный клич.

Музыкальный камешек воспользовался моментом и прибавил громкость.

— Однако цель, ради которой ты применил этот метод, вызывает у меня сомнения, — охладил пыл мальчика робот. — Тем не менее я готов рукоплескать, если можно так выразиться, тому рвению, с которым ты усвоил сегодняшний урок.

— Я? Усвоил… урок?! — Джеффри уставился на робота, разинув рот. — Векс! Ты мне не сказал, что это треклятый урок!

— Было время учебы, Джеффри. Но теперь уроки закончились. По моим часам сейчас 15.00. На сегодня вы свободны.

Дети радостно вскричали, развернулись и, не раздумывая, бросились по лесу на запад.

Род оторопело смотрел им вслед.

— Что это им в голову взбрело?

— Дети! Вернитесь! — крикнула Гвен.

— Но Векс же сказал, что уроки закончены! — воскликнула Корделия недовольно. — Теперь мы может делать все, что захотим, правда?

— Правда, — согласилась Гвен. — Но что вы хотите делать?

— Конечно же, проверить нашу гипотезу, — ответил Магнус.

— Нам нужно заняться сбором данных, — серьезно проговорил малыш Грегори. — Векс сказал, что их недостаточно.

— И точно, он так сказал, — неуверенно проговорил Род.

— Но я вовсе не давал вам задания, — возразил Векс.

— А разве мы вообще не за этим пошли? — набычился Джеффри.

— Не совсем, — с трудом скрывая замешательство, отозвался Род. — Мы должны выяснить, кто засылает в Раннимед зомби и пытается запугать законопослушных налогоплательщиков!

Джеффри склонил голову набок.

— Ну и где же мы об этом узнаем?

Род раскрыл рот, но сказать ему было нечего.

— А тут хотя бы тропинка хорошая видна, — сказал Грегори. — И очень может быть, что эти два явления как-то связаны между собой.

— Не могу отрицать: в этом утверждении прослеживается логика, — заметил Векс.

— Пожалуй, да. В том смысле, что когда не знаешь, где искать, одно направление ничем не хуже другого. — Род поднял руки. — Ладно! Почему бы нам не пойти на запад?

Дети с радостными криками устремились в чащу леса.