Прочитайте онлайн Будь моим сыном | Глава двадцать четвертая ВСТРЕЧА

Читать книгу Будь моим сыном
4816+516
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава двадцать четвертая

ВСТРЕЧА

Размышляя о встрече с отцом, Ванята подошел к клубу. Все здесь было в порядке. Газета висела на месте. На фасаде трепыхали флажки. Над входом в клуб звал в гости огромный лозунг — «Добро пожаловать, товарищи хлеборобы!». Ванята полюбовался этим лозунгом, проверил на всякий случай, цел ли пригласительный билет с «уважаемым това­рищем», и только тогда пошел выполнять поручение тетки Василисы.

Размахивая рыжей коробкой кофе и кульком конфет, Ва­нята возвращался домой. От радости у него все пело и пля­сало в душе. Жаль, что мать не берет его с собой на вокзал, но это понятно: отец и мать давно не виделись. У них будут свои разговоры, и Ваняте знать их не обязательно. Пускай будет так, как задумала мать. Главное — приедет отец. Боль­ше ему ничего не надо!

Пританцовывая, вбежал Ванята в избу, поднял, как па­роль, как пропуск к счастью, коробку кофе и конфеты.

— Купил, тетя Василиса! Мировецкого! С цикорием!

Но что это? Тетка Василиса и мать даже не посмотрели на него. Пока Ванята вертелся возле клуба, выбирал в ма­газине самый лучший кофе и конфеты, тут что-то произош­ло. Полчаса назад мать была в белой праздничной кофте и синей юбке, а теперь надела серое с бледными цветочками платье, в котором работала на ферме, повязалась простым, с бахромой по краям, платочком.

Мать и тетка Василиса из-за чего-то поссорились. Тетка Василиса наступала, а мать тихо и виновато защищалась.

— Та що ж це такое робытся? — кричала тетка Васили­са. — Та що ж це таке надумала! Ох боже ж ты мий! Та по­думай же ты своею головою! Та тьху на тебя за таки дила! Та йды ж ты, я тобк кажу, на отой вокзал!

— Не хочу я, — тихо и упрямо сказала мать. — Хватит мучиться. Все одно толку не будет. Я знаю...

Ваняте стало все ясно. Мать передумала почему-то идти на вокзал. Отца никто не встретит. Он обидится и, возможно, даже уедет назад. Теперь уже навсегда, на всю жизнь!

Ваняте стало страшно.

Что ж ты делаешь, мама?

Мать не видела этого молчаливого упрека в глазах Ваняты. Она ушла на ферму, а Ванята и тетка Василиса остались в избе. Тетка Василиса кипела от гнева. Она ни с того ни с сего замахнулась на Ваняту и закричала:

— Та кинь ты отой чертив кохфе! Та на биса ты купив оту гадость! Ой боже ж ты мий, та що ж це на свити робыт­ся? Та довго я буду за всих страдаты? Та чого ж ты стоишь, як отой пенек, я тоби кажу!

Тетка Василиса оглядела огорченным взором стол с едой, сказала «тьху на вас на всих» и вышла из дому, хлопнув изо всей силы дверью. На стене качнулся портрет отца, жа­лобно и тонко зазвенели на столе рюмки.

А через минуту уже был на улице и Ванята. Задыхаясь, мчался он по жнивью, по тропинкам и лесным гарям на вок­зал. Он встретит отца, приведет его домой и навечно помирит с матерью,

Что у них там случилось? Почему мать не пошла на вок­зал? Эти мысли гвоздем сидели в голове Ваняты.

А вдруг мать заупрямится и не захочет мириться. Погля­дит на отца и скажет: «Иди, пожалуйста! Без тебя теперь проживем».

И снова память услужливо вернула Ваняту к Платону Сергеевичу. Может быть, он стоит на пути, закрывает Ванятино счастье?

По большаку сзади Ваняты пылила машина. Ванята свер­нул в сторону, добежал до телеграфных столбов и замахал над головой кепкой.

— Сто-ой! — закричал он. — Сто-ой!

Машина затормозила невдалеке, прокатилась юзом по гладкой, накатанной до белого сияния колее. Шофер высу­нулся из кабины, погрозил кулаком.

— Ты что — сдурел? Я ж тебя, как куренка мог... в ми­нуту!

— Возьмите! Мне на вокзал! Дяденька-а!

— Я тебе дам — дяденька! Ишь моду взяли! Садись ско­рее, окаянный!

Заскрежетала дверца. Ванята влез по высоким поднож­кам в кабину, сел на черное, вытертое до ниток сиденье. Ма­шина дала газ и снова рванулась вперед.

Шофер поправил зеркальце над головой, сердито сказал:

— За таких наш брат и страдает. Лезут под самые коле­са — и все. Встречаешь кого, что ли?

— Отца. С Востока едет. С границы он почти...

Шофер закурил, теперь уже одобрительно посмотрел на пассажира.

— Чего ж молчал? Так бы сразу и сказал! Тоже мне...

Машина домчала Ваняту до перекрестка. Направо дымил кирпичный завод, налево, в гуще пыльных деревьев, мелька­ли станционные дома, светил издалека яркий зеленый ого­нек светофора.

— Теперь успеешь, — сказал шофер, открывая дверцу. — Давай, давай. У меня работа!

Шофер свернул к заводу, а Ванята помчался на стан­цию. За леском уже показался и снова исчез, подымаясь в гору, двенадцатичасовой. Ванята свернул с большака, побе­жал к станции через пустырь. Споткнулся, упал на землю. Он больно ушиб колено и разбил в кровь ладонь.

Ни бинтов, ни платка у него не было. Какие уж тут плат­ки — поезд взобрался на подъем, постукивая колесами, ка­тил к входному светофору. Зажав пораненную ладонь, Ва­нята летел на всех парах к станции.

Он прибежал как раз к сроку. Электровоз, замедляя ход, прополз мимо станции, чихнул тормозами и остановился. Ванята выбрал местечко возле калитки для пассажиров. Сверху на ней на двух тонких трубах висела белая дощечка с надписью: «Выход в Козюркино».

Проводники открыли тамбуры, не торопясь, вытерли тряп­кой серые прямые поручни, сошли со своими флажками на перрон. Ванята не спускал глаз с вагонов — только бы не прозевать отца!

Пассажиров, как всегда, в Козюркине было не много. По­казались какая-то женщина с грудным ребенком на руках, два длинноногих суворовца с яркими малиновыми погонами на плечах; размахивая кефирной бутылкой и оглядываясь на окошко своего вагона, побежала к станционному киоску девчонка в синих узких джинсах.

В дверях среднего вагона появился еще один пасса­жир — седой старик в новом черном костюме и с узелком в руке. Он сполз по ступенькам на землю, сказал что-то про­воднице и пошел к выходу.

Электровоз постоял еще минуту-две, толкнул для поряд­ка взад и вперед вагоны и, набирая ход, умчался в свой далекий путь. Опустив руки, стоял Ванята возле калитки. Про­шла мимо женщина с ребенком, прогремели своими черны­ми курносыми ботинками суворовцы. Они поглядели на Ва­няту, хотели что-то спросить — и тоже прошли мимо.

Навстречу Ваняте ковылял с узелком в руке последний пассажир. Что-то далекое, уже полузабытое, напомнил Ва­няте этот старик в черном костюме. Сухое, морщинистое ли­цо, тонкие седые волосы на крутых висках, медная цепочка-висюлька в кармане на груди. Память услужливо унесла Ваняту в свое бывшее село. Он увидел заросшую ряской реч­ку Углянку, дорогу на материну ферму и на этой дороге те­легу с бидонами для молока. На телеге, свесив ноги, сидели двое — мальчишка в кепке, похожей на голубятню, и старик с ременным кнутом в руке.

Пассажир тоже узнал Ваняту. Он перебросил из руки в руку узелок, заторопился к выходу.

— Здравствуй, Ванята! А я тебя сразу и не признал! Встречать, никак, пришел? Ну, уважил. Ну, прямо, я тебе дам!

Дед Антоний схватил Ваняту в охапку жилистыми сухи­ми руками, приподнял и снова опустил на землю.

— А меня, друг ситный, на пенсию спихнули, — сказал он. — Куда хочу, туда и еду. Дай, думаю, к Пузыревым наве­даюсь. Скучал тут без меня? Ну-ну, по глазам примечаю! По­шли, чего же ты?

Ванята опустил голову. Стараясь не смотреть на деда Ан­тония, ответил:

— Нет, я сейчас не могу. Еще один поезд придет. Мне встречать надо...

— Беда с твоими поездами! Их же вон сколько ходит. Рази все встретишь? Пошли, тут я тебе подарочек привез от Гришки Самохина. Помнишь Гришку?

Дед Антоний полез в карман, достал узенький бумаж­ный пакетик. Ванята развернул бумажку, увидел три тон­ких серебряных крючка.

— На щуку Гришка велел пускать. Нехай, говорит, ловит. Мне, говорит, без него вот как скучно. Так, говорит, и пере­дайте. Ну чего ж мы стоим? Духмень вон какая! Аж в пот кинуло. Пошли в тенек. Чего ты?

Они пошли в конец перрона, туда, где росли корявые ака­ции и текла сама по себе тонкой струйкой из чугунной колон­ки вода. Дед Антоний сел на длинную скамейку, устало вытя­нул ноги. На земле мерцала кружевная тень от деревьев, по луже возле колонки ходили пешком голуби.

Дед Антоний поглядел на Ваняту, вздохнул и, быстро ро­няя слова, сказал:

— Не мечтал я тебе говорить, Ванята, а скажу. Ты это­го поезда не жди. Не приедет твой отец. Другая у него линия жизни вышла, чтоб ему... А мать вот как его любила! Ну просто без памяти!

— Вы что, дед Антоний?

— Ото самое, Ванята! Думала мать, возвернется муж, и все у вас будет браво. Надеялась, в общем, А не вышло вот...

Отсидел твой отец срок, а потом за прежние дела принялся. Там такого натворил — не говори! Приехал, значит, в село, ну его прямо со свадьбы и взяли...

— С какой свадьбы? — замирая, спросил Ванята.

Дед Антоний вздохнул во всю ширину груди, махнул от­решенно рукой.

— С Фроськой обвенчаться возмечтал. В лавке которая торгует. Давно он ей письма писал... Ты, Ванята, не того, — при чем тут слезы? Пошли, парень, Вставай!

Дед Антоний взял Ваняту за руку и повел по дороге. Он хотел отвлечь Ваняту, а может, и самого себя от мрачных, непрошеных мыслей, без умолку рассказывал все, что при­ходило вдруг на память.

— Проводили меня, в общем, Ванята, на пенсию, костюм подарили, часы от эти в презент купили. Узнали, что разбил свои, ну и уважили. Всю область объездили, а нашли. «Пал Буре» по названию. Помнишь часы мои прежние? Как звери ходили!

Дед Антоний вынул из кармана часы с медной цепочкой и поболтал возле уха, как тухлое яйцо. Часы торопливо за­стрекотали колесиками и виновато смолкли,

— Пружина, видать, лопнула, — сообщил дед Анто­ний, — А так — ценная вещь... Мне, Ванята, теперь часы ни к чему. У меня времени с верхушкой, до самой смерти хва­тит. К вам вот приехал. Председатель лично послал. Узнал про твоего отца и сказал: «Мотай, дед, скорее, к Пузыревым, зови обратно». Поедешь, что ли? Гришка там Самохин ждет. Отдайте, говорит, крючки Ваняте — дружба у нас...

Много еще мог рассказать Ваняте дед Антоний, потому что дорога длинная, а память человека — еще длиннее. Но из-за поворота выскочила на полном газу бортовая машина. Шофер круто затормозил возле путников, высунул голову из кабины.

— Эй, парень! — крикнул он. — Встретил отца?

Дед Антоний подошел к машине, сердито сказал:

— Чего орешь на весь степь? Тоже мне хлюст! Подве­зешь ай нет? Открывай калитку...

Шофер безропотно дернул ручку, впустил в кабину деда Антония. Ванята полез по скату в кузов. Машина подожда­ла минуту и снова помчалась вперед.