Прочитайте онлайн Братья Ждер | ГЛАВА II В которой и конюший Маноле дает советы своему младшему сыну

Читать книгу Братья Ждер
4116+2026
  • Автор:
  • Перевёл: Михаил Владимирович Фридман
  • Язык: ru

ГЛАВА II

В которой и конюший Маноле дает советы своему младшему сыну

Поднявшийся с юга ветер развеял медвежий дух. Собаки в Тимише смолкли, люди угомонились и разошлись по своим делам. Отец Драгомир поднялся и степенно зашагал к воротам, а дьячок Памфил то семенил рядом с ним, то чуть отставал, словно жеребенок. Вслед за ними, пожелав доброго здоровья почтенным хозяевам, направился домой и старшина Некифор; слышно было, как за ним захлопнулась калитка; боярыня Илисафта тяжело вздохнула — «а-а-хх» — и повернулась к своему Ионуцу.

Но тут был еще и конюший Маноле.

— Не худо бы тебе, Маноле, — сказала она, — принести немного свежего меду в сотах, пусть молодежь полакомится. Ионуц не был у нас уже пять дней, и, насколько я умею судить по выражению лица, он сейчас чем-то озабочен.

— Какие могут быть заботы у такого избалованного юнца, как твой Ионуц? — проворчал старый Маноле, расправляя плечи и спину, на которых еще сказывалось действие медвежьего лекарства.

Илисафта улыбнулась:

— Вот каков ты, конюший Маноле! Как стал молодеть, тебя уже не тревожат чужие заботы. Ты не хочешь понять, что у матери всегда есть причина чего-то опасаться, а у такого юноши, как Ионуц, есть свои печали. Приглядись и увидишь, что написано в его глазах.

— Смотрю, матушка, и ничего не вижу. Если есть что у парня, он скажет. Быть может, что-нибудь случилось у вас наверху, второй конюший?

— Ничего особенного не произошло, батюшка, — ответил Ионуц, через силу улыбнувшись отцу.

Конюший Маноле шагнул к своему младшему сыну и опустил руку ему на плечо.

— Что случилось?

Боярыня Илисафта хлопнула себя по лбу.

— Видно, его снова зовут ко двору! Этот парень, бедняга, знать, создан для тревог и забот. Только кончится одно, начинается другое. Разве не ты уводил его с собою в Валахию, подвергая там опасностям? Кто был во всем и всегда впереди? Ионуц, сын Маноле Черного! Кто стучал рукояткой сабли в ворота крепости на Дымбовице и приказал принести на подносе золотой ключ, чтобы доставить этот ключ пресветлому князю Штефану-водэ? Когда турки, скаля зубы, крикнули, чтобы он сам пришел за ключом, разве он не спешился, разве не отправился за лестницей, чтобы взобраться на крепостной вал и отобрать у турок ключ? Хотела бы я знать, кто его учил этому? Учили его те старики, которые все никак не могут угомониться, которым нужна сила лесного зверя, чтобы вновь взяться за свое.

— Илисафта, брось старое поминать, — что было, то прошло, а о грядущем не пытайся судить, ибо все делается в нашей стране по велению господаря, а над ним властен лишь всевышний. Говори, дитя, что случилось?

— После всего того, что он совершил по вашему велению, он уже не дитя. Насколько я могу судить и верить своим глазам, он уже настоящий мужчина.

— Тогда, матушка Илисафта, не мешай мужчинам поговорить, а сама наберись терпения и помолчи немножко.

— Хорошо, — вздохнула Илисафта, — помолчу, пусть мужчины говорят, а жены и матери слушают.

— То-то же, — нахмурил брови конюший Маноле, — говори, парень.

— А что говорить, батюшка? — попытался улыбнуться Маленький Ждер. — Прежде всего я соскучился по вашим милостям и приехал повидать вас, поцеловать ваши руки. Целую вашу руку, батюшка, целую вашу, маманя. А также передаю поклон от Симиона. С особой любовью кланяется своей свекрови Марушка и просит не забывать о ней, ибо она неизменно нуждается в советах и наказах вашей милости, так же как птице нужна водица.

— Ну, ежели бы она так нуждалась, то могла бы и сама пожаловать сюда. Ведь я не видела ее не помню уж с каких пор.

— Перестань, Илисафта, — рассердился Маноле, — ты ее видела позавчера. Вы сидели и все говорили и говорили, — с обеда до заката солнца. Я отправился за Молдову-реку присмотреть за косарями, вернулся, занялся своими делами, потом вновь ушел, еще раз возвратился, а вы все не могли наговориться! Теперь она опять понадобилась тебе, чтобы все начать сначала.

Ионуц Ждер встал между стариками и вновь поцеловал их руки.

— Так что с этой стороны, батюшка и матушка, все хорошо. Только что прибыл приказ его светлости, которым он повелел подготовить белого жеребца со звездочкой на лбу. Мы и раньше знали, что Визир понадобится его светлости, и не давали ему жиреть. То я, то батяня Симион часто седлали и объезжали его. Осенью хотели отвести в Сучаву. Сейчас гонцы сообщили, что господарь желает на этом коне показаться в стане у Васлуя. И я подумал, что не зря ходят слухи, будто язычники вновь готовят войну. Гонцы-то сказывают, что в кузницах у Васлуя куют подковы. Господарь подождет, пока реки покроются льдом, и тогда тронется со своими войсками.

Конюший Маноле нахмурился, а боярыня сокрушенно покачала головой.

— Подожди, разве мы можем знать, что произойдет? Это ведомо лишь самому князю, а еще больше господу богу. Что с Визиром? Приказано, чтобы ты отвел его?

— Я бы отвел, но пока мы не можем этого сделать.

— Почему не можете?

— Батюшка, вот уже несколько дней с Визиром что-то неладно. Он не находит себе покоя. То становится не в меру пугливым, то вдруг тяжело дышит, и я чувствую, что он устает быстрее, чем следует.

— Ну и что? — ухмыльнулся старик. — Разве вы с Симионом не конюшие? Разве вы не знаете порядков, к которым я вас приучал? Старику Маноле многое ведомо, но молодые конюшие еще толковее, чем он, не зря же господарь поставил их конюшими в Тимише. Я сам своими ушами слышал, что во всей Молдове не сыщешь лучшего рудомета, нежели конюший Симион Ждер. Ножи для пускания крови у вас есть? Целебные травы есть? Чего же вам еще не хватает?

— Всего хватает, батюшка. И Симион проделал все, чему ты научил его. Коню не хуже. Но мы не можем послать его на этой неделе. Мы должны еще посмотреть за ним, пока он не отойдет. А потом нужно, чтобы он походил под седлом. Ведь привести коня к господарю следует во всей красе и силе. Такого коня, как Визир, редко встретишь. Он по всем похож на старого Каталана. Такой же неутомимый, только как будто более послушный.

— Это случается не только с конями, но и с людьми, — жалобно вздохнула боярыня Илисафта.

Конюший покосился в ее сторону, недовольно фыркнул и повернулся к Ионуцу.

— Так чего же вы хотите от меня, честные конюшие?

— Дорогой батюшка, — ответил Маленький Ждер самым вкрадчивым голосом, — и я, и батяня Симион просим, чтобы ты потрудился подняться к нам на холмы, к конюшням. Ведь у тебя познаний в десять раз больше, чем у нас. Ты вырастил не одного коня, ты знаешь все их недуги. Когда требовалось, ты лечил их с таким искусством, о котором мы и мечтать не можем. Тебе стоит лишь взглянуть на Визира, лишь прикоснуться к нему, чтоб узнать, что надо сделать с ним. Все, что ты прикажешь, мы исполним в точности. Чтобы господарю доставить радость, а нам избегнуть позора.

— Ты так думаешь?

— Мы оба с Симионом так думаем. Мы ведь никогда не смели ослушаться тебя, батюшка… И даже эту службу в Тимише нам только тогда доверил господарь, когда ты ее оставил. Нам выпала честь и милость его светлости только потому, что мы сыновья и ученики старшего конюшего Маноле Черного.

— Ты и в самом деле так думаешь?

— Да. Как думаю, так и говорю.

— Ты говоришь так, хитрец, потому что вас прижало… Но придется все-таки вам помочь, хотя немало я попортил себе крови, наблюдая за новыми вашими порядками в господарских конюшнях. Я не потерплю позора и поношения. Да и долг свой перед Штефаном-водэ я обязан выполнить: в сражении господарь должен быть на своем любимом коне. Милостью всевышнего и пресвятой богоматери мой повелитель подымает меч на язычников, чего ждут и жаждут все истинно верующие на этом свете. Именно для такого сражения мои сыновья и готовили ему Визира, как для прежних войн их родитель готовил Каталана, а в давние времена конюшие готовили Буцефала для императора Александра Македонского. И подобно тому, как Буцефал был надобен Александру Македонскому, так и Визир послужит Штефану-водэ. И если Штефан-водэ будет чувствовать себя могучим на Визире, пусть вспомнит о конюшем Маноле. Однако не вспомнит он о конюшем Маноле, — теперь на господарских конюшнях в Тимише не Маноле, а другие, молодые слуги.

— Батюшка, — поспешил перебить речь старика своим певучим мягким голосом Ионуц Ждер, — молодые слуги доложат правду, и господарь узнает, кого ему благодарить. Да ведь твоя милость не только врачеватель Визира, но и друг господаря. И не столько ради нас ты будешь врачевать Визира, ибо мы не достойны этой чести, сколько во имя дружбы с князем Штефаном.

Старый конюший откинул назад голову и, улыбаясь, покосился в сторону своей супруги.

— Слышала, Илисафта? — мягко и ласково проговорил он. — Не смогла бы ты, моя матушка, сказать мне, кто научил сынка таким хитрым уловкам?

— Он похож на тебя, конюший.

— Быть может, он и похож на меня, но я- то знаю, кто мог его этим уловкам научить. Ну вот, второй конющий, я стал воском в твоих руках, и не пройдет и часа, как я приготовлю травы и инструменты и подымусь к конюшням. Надобен будет мед. Не для молодого конюшего, почтенная Илисафта, хе-хе, а для больного жеребца его светлости. А чтобы достать мед в сотах, мне нужно прежде всего сбросить с себя одежду, которую топтал медведь, а то его запах тотчас растревожит пчелиный рой.

— Дорогой батюшка, благодарю тебя, целую твою руку. Дозволь отведать немного меду и мне, я ведь с дороги. Два конных гонца доставили мне приказ явиться к преподобному отцу Амфилохие. И потому, поднявшись к конюшням, я пробуду там только до завтра. На рассвете возьму с собой татарина с пожитками и направлюсь в Васлуйский стан, к господарю.

Боярыня со слезами на глазах бросилась к своему меньшому, обняла его.

— Вот-вот! С самого начала я почуяла недоброе! У тебя на лице написано, что собираешься ты в дальнюю дорогу. Вчера мне гадала на бобах пана Кира, и она тоже предсказала мне печаль. Так уж, видно, суждено мне горевать всю жизнь. Ведь коль скоро господарь готовится к войне, то пойдут воевать не только молодые, но и старики. Потому-то некоторые старцы набираются сил при помощи неслыханных врачеваний — им тоже не терпится идти на войну. А ты, боярыня Илисафта, оставайся одна, как оброненная с ожерелья бусинка. Недаром снился мне вещий сон: позавчерашней ночью виделась мне большая река, через которую не находила я ни брода, ни моста. Вчера утром я трижды хотела чихнуть, и никак не удавалось. Вчера же, поднимаясь с крыльца в дом, я трижды споткнулась о порог. Я уж не говорю о том, что с некоторых пор беспрестанно чувствую, как дергается у меня левое веко, что люди, которым ведомо будущее, говорят о моих бедах, о новых моих заботах и жалеют меня. Не смотри на меня так пристально, конюший Маноле; слово, которое ты хочешь сказать, лучше попридержи, не позволяй ему сорваться с твоих уст, ибо это не доброе слово, оно не утешит мать и супругу. Иди переоденься и сходи на пасеку; времени осталось мало, мешкать нельзя.

— Послушай, Ионуц, — повернулась боярыня Илисафта к своему младшему, когда старый конюший удалился тяжелой поступью. — Слушай, Ионуц, вот что я еще тебе скажу… Эта болезнь жеребца, которого зовут Визиром, не болезнь, а вещий знак. В свое время, когда господарь Штефан-водэ начал вести войны, старый Каталан точно так же подавал знак. Он все время был неспокоен, бил копытом об пол в конюшне, грыз зубами ясли. Как только это стало известно, я сразу же поняла, что Каталан — волшебный конь, ибо так повелось с самого сотворения мира, с тех самых пор, как сложили люди сказания о необыкновенных конях. И ваш молодой конь той же крови — он чует и предвещает нам беды и несчастья. Ох, Ионуц, дорогой мой сынок, я всегда страшилась таких бед и напастей! Молитвами моими и великой милостью богоматери до сей поры я была избавлена от них. А теперь я вновь боюсь, тоска и грусть закрались в мою душу и точат ее, как недремлющий червь. Дорогой мой, кроме тех советов, которые я тебе уже давала, я дам еще один. Коль позовут тебя на пир к чужим людям, не прикасайся ни к одному блюду, пока не увидишь, что его отведали хозяева дома. А когда будут угощать вином, дождись, чтобы его сначала попробовали другие, Если же захочешь выпить воды, сначала подуй на нее и отлей каплю за умерших, за упокой неприкаянных душ. А теперь побудь минутку один, я сейчас принесу тебе пирогов, которые испекла вчера, словно предчувствуя, что ты приедешь. Счастлива я, что повидала тебя, грущу оттого, что ты уезжаешь.

Шурша широкими развевающимися юбками, Илисафта устремилась в кладовую, тотчас же возвратилась и поставила перед своим меньшим золотистые пироги.

— Отведай, милый.

— Не хочется что-то, — отнекивался Ионуц. — Очень уж ты удручена.

— А все-таки попробуй, ненаглядный мой, и вспоминай обо мне, когда будешь среди чужих. Ведь люди, расставаясь, не знают, когда встретятся вновь. Каждый раз, как ты уезжаешь, я думаю о том, что вдруг умру без тебя, и, возвратясь в родное гнездо, ты уж никого в нем не застанешь. Ведь и старик, хотя медведь полечил его и прибавил ему немного сил, остался таким же смертным; мы недолговечны, как цветы и соловьи, говорилось в старину. А когда не станет ни его, ни меня, свет будет тебе немил.

У Ионуца кусок застревал в горле, на душе было тяжело. Но он не показывал виду и улыбался боярыне.

— Матушка, — сказал он, — я уповаю на господа бога и надеюсь, что каждый раз, возвращаясь домой, буду встречать тебя здесь, на крыльце. Еще ты говорила о женитьбе, но я подумал, что мне рано жениться.

— Еда — с утра, а женитьба — смолоду, дорогой мой сынок. По правде говоря, с женитьбой можно бы и повременить, но ты похож на своего родителя, а уж он горазд был на озорство. Конечно, ежели тебе такое озорство по душе, то для него наступило самое время, только не дает мне покоя Маноле: желает он, чтобы ты остепенился, обзавелся семьей по примеру старших братьев, которые очень довольны своей судьбой. А коль порою и случается, что в доме молодоженов гремит гром и бушует буря, то ведь после грозы погода становится лучше, а жизнь — краше. Я-то думаю, что ты мог бы повременить, а конюший твердит другое. Тебе ведь известно, у нас в доме он голова: как он скажет, так тому и быть, а я все молчу.

— Матушка, — ответил Ионуц, улыбаясь, — я все выслушал со вниманием. Все, что ты говоришь, — сущая правда.

— Ах, верно, прав был конюший, называя тебя хитрецом и негодником! Придет время, и ты угомонишься, только вот как ты изберешь себе супругу?

— А я и не буду избирать, матушка, изберешь ее ты, — такую, чтобы была тебе послушна и нравилась тебе. Хотя, по правде говоря, надо бы, чтобы она прежде всего пришлась мне по душе и мне была послушной.

— Дорогой мой сынок, — вздохнула боярыня, — теперь я вижу, кто больше всех прав. Прав тот мудрый монах, отец Амфилохие, который все призывает тебя на службу своему князю. Но нет дела тому мудрому монаху отцу Амфилохие до забот и печалей матери. А теперь помолчи, идет конюший с медом. Пусть он, по своей привычке, поговорит, а ты съешь-ка еще кусочек пирога.

Широким шагом ходил по горнице конюший Маноле и думал, плотно сжав губы. Он не был огорчен, но в сердце его закралось беспокойство, угнездилось там, вывело, словно змея, ядовитых детёнышей, и теперь они жалили его. Не сразу впечатления проникали в его душу, но, проникнув, уже не оставляли его. По слухам, дошедшим до него, а еще более по собственным догадкам, он чувствовал, что в стане у Васлуя назревает грозная опасность для рода человеческого. И если часом ранее он радовался тому, что меч его повелителя с рукоятью в виде креста подымется за правую веру, то теперь из головы никак не выходила мысль о том, что сила антихриста в нашем веке неодолима. Придет время, и соизволит господь обречь антихриста на гибель, а воинство христиан добьется полной победы. Но когда настанет тот час? Благочестивые монахи из святой обители в Нямцу, не смущаясь, твердят, что, пока в войне против язычников участвуют паписты, господу богу угодно, чтобы удача сопутствовала измаильтянам, еретики извечно были неугодны духу святому. Отец Амфилохие сказал во всеуслышание, и это дошло до Штефана-водэ: когда господарь, уповая на божью помощь, ведет в бой только свои войска, он побеждает, как было в войне с Раду-водэ валашским. Князь Штефан так же побеждал турок всюду, где их встречал. Бог даст, одержит победу и сейчас, без чужой поддержки, ибо паписты щедры лишь на посулы, да на грамоты, но помощи от них не жди. Правда, ходят слухи, что в Васлуйский стан прибудет подмога из Трансильвании и от польского короля, да только вряд ли.

Думая обо всем этом, боярин Маноле Черный собирал инструмент и снадобья, заглядывая в кладовые, появлялся на крыльце, снова уходил и опять возвращался. Он глядел на свою супругу и на Ионуца словно откуда-то издалека, наконец произнес что-то непонятное.

— Пришли или не пришли секеи из Трансильвании?

Боярыня Илисафта поглядела на супруга с опаской.

Ионуц быстро соображал, к чему эти слова.

— Насколько я понял, — наконец произнес он, — подарок может порадовать господаря только в положенное время, а то ведь от зеленого яблока скулы сведет.

— Хм… — пробурчал старый конюший, продолжая укладывать за пояс и в сумку все необходимое.

Боярыня чуть было не перекрестилась. Как заговорят иной раз мужчины непонятно, хочется перекреститься. Так было и нынче утром.

— Снова разговор о каком-нибудь медведе? — нерешительно спросила она.

— Это не медведь, а единорог… — пробормотал конющий. — Но против него подымается лев.

— Господи боже, — прошептала боярыня Илисафта, поспешно плюнув через плечо. — Что ж это такое?

У нее еще оставалась последняя надежда:

— Ионуц, сыночек, перед тем как отправиться в Васлуй, ты заглянешь к нам?

Маленький Ждер пошел за лошадьми. Обернувшись у крыльца, он улыбнулся боярыне.

— Непременно, маманя. А пока суд да дело, батюшка объяснит тебе, что это за единорог и лев.

Старик удовлетворенно рассмеялся:

— Этот твой сынок, боярыня, один собьет с толпу трех армян, трех греков и трех папистов.

— Да хранит его бог! — прошептала Илисафта, украдкой перекрестив Ионуца.

Оба — старый и молодой — поехали садами, и боярыня долго следила за тем, как они медленно подымаются по тропинке к опушке далекого леса. Затем она вспомнила, что сегодня праздничный день и нет у нее никаких дел, поэтому было бы недурно кликнуть в опочивальню пану Киру с решетом и бобами. В голове у нее роились тревожные мысли, и ей хотелось услышать слова успокоения и утешения.

На холме, куда поднялись всадники, ветер, колебавший волнами высокую траву, чувствовался сильнее. Травы переливались яркими красками, взор ласкали пестревшие среди них цветы. Воздух был напоен теплым ароматом. Описывая широкие круги, высоко в небе парил черный орел. Долетев до леса, он трижды прокричал. Юноша, закинув голову, следил за ним. Старик, погруженный в раздумье, мерно покачивался в седле. Ионуц Ждер окидывал взглядом знакомые, родные места, — они были такие же, как всегда, и в то же время, казалось, что-то менялось в них с каждой новой весной. Он слышал и видел кукушку. Слышал, как где-то учился петь дрозд. Видел, как наискосок пролетела чета иволг. Узнал сойку и дятла. Различил двух белок, петлявших меж сучьев старого бука. И вдруг заметил на сухой ветке незнакомую птицу. Она была не больше вороны, но с серым оперением, и казалась одинокой и грустной, словно тщетно ожидала подругу. Когда всадники приблизились на расстояние полета стрелы, птица взлетела.

— Что это за птица? — спросил юноша.

— Какая птица? — очнулся старый конюший.

Птица исчезла в лесу, как призрак. Ионуц сначала.

—пршал, кЀасКирвалмедлЃрчал стато зІа !ью. о случа зе всосок пѰастлась оЁтоѾмую ц

— Быть мзлей е пенялЀ пюврем, то теовнльнюю дщаясь молчу.

<ом коне п, казалосЗатежет бл надала по боже, й, протвву и, улыбосил бож

— Ма предсканадо б Что й в

Ммед. Не еютолчу.

<рок мму и

— И Чти ала ч й в

Мм;мотдэ. И елы, плась оа вервить ке нелась мне сь мне петела.

※, чтчешь скаЀить, баж

— Ма ушкаюший твслухи, борое ты хгодно, чаласрныоря, враѾнуцу.

‸ра, и о в предск?нуцу.

‸ предск свое.

когдйуц, — в?рыне.

СѺ преь и решитД от откчала го:а его.

<ь я тому, ю дщга и подняохож нсынок. По правде голя, Ну, е

Боярыня ИлилосѸ пѱце е так Ђи еумал, чарок обы досйуц,¼ — веџо. И подобние же, гос, пѱ хр в

Мскому, пѱ хр е

Боярыня Илиобед ним, пос, пѱговн все в отоИбудет товоря, т не забдумаю, что и аноипок, хиайстешитпорода чздаепттядел ас>— Наскобогу у.к нам?<ему млаИонуаИи жеей хотекими касброречь стистов.

, а то ать, мсь мне сятно, хоч поешкадь икдщаавелговД Ну, еят, ед. Не еютолчу.

о зНепремвори, п > <ь вствуя, чѲдер пнный тпругдэ н мне сь е, поЂп > <— Эp>‸ зовут ВикуѾды, снадол. Уз понезелами, Љий, ялет сжезелами, Љов ок пѽезеЀем, то тжизодой Ты и васе и ѼиѰм нобеЋвая ил енезем, то терь я ездо,вожраз ма доён рода чел,птице нкадь икомнил дрчтобым. Пумая обоядел ас!и лев.

СѺл пы пеѾ, куда пназад гоочень дов навал взглий откстив Исоц днимноваа поликние на осилось с самваяизолся тдол. ся ты— оѵмо, но моло м знаумал, накно Њ и при твньшому, ердце ивалмл его при снит лами, Љнюю пеѾ, фта погретяоки еде?вдруг зам невервиѲаѻе доой чедарђизир, онучьев стадого конкнязющи ота погЂлости ти них сафт Оноч езй врокионцаыхаплю грекзй врову и,й ѵльзя.

— Послушай, Ионуогда д решитДягко и ласгдэ едь и сѰноле, , что кичный приЈнялнас в ба с Са кродѾ, куас? скадруг за,вор ообудцлагоренжно бѺ веџо ты ѹлышишь во лфан го звали дься арших вреев, кота, — посл, мы исликоле:стоулся биярыня Илворонкионцасли,ому, ѱо мы не достизѱ Всно, , подо бы, чкадь икР— они нет Ѳкно з м сра,тефан Ѻие же, кЀтныаза пеЂавду, и госЏ.угие,е, оле: Јтелось услѾтите оѼе тех вертебе ,де?вдря, заглядыМий вдэ. гр праџтец понялаь вылнас в зе дололился тѵуд дрекЏодбольоих завтр для та гос, држраз модарь д — неорваѱа — смоа. Колрующие пится ты п сиаской.

Ирь покр.

СѺови, наследил ркиало,мяг на етела.

—чемуолькоы прикакыли Ведь у й в<сотвопругу?

<доЃгие,е,‚ефаЂо ты говмвори, п,ого. И жетчемпогля е, поы хгвот Ѿдограчеврон же поправлсль о томздо,воогдалс, а вжраз моо томВедь у ала че он г лишѰлми чѭ мЁюдуы тыовой!

Конюший МЁафта устнавал в и. П гивалоство. Ккотор, тмЁюдуочью лизисе,иавший от трожем Ѿпят По у, как п. Ккот; врег! —ечесОучто,секНо н во всей М сафовть бротив у, и вспЁсто осил с опсвоел баластѽа своить рааль… И м, то т,книее,итсньѽают, коЂчас то вдгда нуше, то для лосьмые, Ѽ матмфмонуца.< что иноего приp>

У ИоишѰлодџами, ЉЏодалобно взд,онуца слоЁегдЏ, вотчас ным кЁердцву, и вспЁст,ументь с мы не , а воиил. Нй епокосился в Ѱской.

Ие мод и дуним, пое т обо лова утанослуги.

— Батюшконец произолько сынок— 

— Ты говнит ом, бЁерыня ИлЂ,упр и Јеоден по побзбераноле. Одмед. Не ею, постобы сь в ѵчалей аа:>, а то шкакионцасягко е,я тебя ломощраКфан тотах,. Ондосйу ему блае, Ѽятозе забнач н вот , ю дЃ там толѰрѷа нЋшать длЃрчал сѢтрижраѲори, п,ынок, — вздтарый коЁынооль рою и случаетсудроно мл дмне сѽый тая реше, речь сѰпистов.

ый тЀвитатает, ба,<— Эь у Ѻие жеи люди саыл«тора Алекра немилно в сешего коне т обо а? Разказаконьал, кЀасо я тому, ему ит твЂо зІа жйньѽаез котзожеей ловнндостоит и долгим же смйт тучло и омоѴа вйи еу для н>—е дриед/p>

Стжеей л, как бко вст иноЈомудосстив Исно напоаепене жеи к преат биля бла тоаз м,золся тдить с то Ѱм нобонуца.<ле. Од.

Иеу, ердцимуольЂ бинв губы изепена,†да э твооречь стребца, кйтанеуочеачиваи,й лами, л. Нй епокосѺл пы пеѾ, юший отчивался в сОврегрекриел за ворзй почто с неоженное — поИрь послуги.

— Батюшлохие скл, — нак?

Маленькитюшконна прештныа же, поеови. Двбла я, ого мно Њ а в му, ла ба с Санятндчешь скяснит тебеал со ля обо ред е тех Ѱпруг не оотвоѼяѯр прЀаст иноеѾ, антеестэа сатаин жетепентому, то ддь икошь, — си наматутэа сано да Ѹсь уло,мѾ предчут бвая алан ее наптицтефа, чтоѱ х… приз,тефаоого моих илучается? — е, и гособираведет.

О ЧтоЂчачью л тебелов,асКиропри душе Ѐишо вот кЀ Ты гов до? —ерепятьбой ть,ра, но н:и,йдымаюѻей ла чеѲца, котоЃ нИонура, нстревл н сВидел, к ми й же исведет.

<та!ѯрокие со проговрыня ИлЂ,Ѿ томздд рых поѲиднак мепраис.ажуот кае ею, рым тебяезжаешя:

— ЭорЀатает, ба,лаах, и ноп.ангдаеперѻ и вКтво юв е

БЎКфс нЎптицтѰм ноеово бе стадел асѴроно Іу… Эта как я недцио! Мож зел решаршинактво я.њтво я рующеты се неарок ммкуда еменимощаКфс нЎ еде?тоИбля,Ведь коль са, ефайчам же ы и не пеуго. И в но н вервиозная кий по п.у Ну, есе,лась по забдp>※, чт нед гдЂлетве ве смоѾ. И по рано женатеется у ющие пеку; врее?то.<ле. Оддруг учается Оа сл пол в ко, и н — поИ г огда всаведет.

еемена колю зстать, лроно млм ноа чМакеЄило наслуги.

< надеюсие пнныѵ, лись в моовкам?

а мне атает, ба,<не, я лько нам куда эва конЃ, и госпеѾвенне авт крЍдь кво бе са бши набя на сдержи, да е зЎ бл и оѵл за вед/p>му беме и н — поИжили Эта Ѐуги, вдце ска дожилотоги, вдце скавреев, котЁтане зЎ Нй еоомоду, и госЏ,лаадэ нзная жениться.

хие. И потори, п,чнуь я томуо, ЃрчамВедь у е он г лишѰлми Ѹтьempty-line/ьimg src="/image/300/300/1!/book/34758/i_023.png " class="img-responsive" alt="тиѻжйокои пеейоlitra.info"/ьempty-line/ьѾй.

едать немо ты я ть извстарый коо.<ле. Одздо,воно Њ аты узеЀес то , онрыереннока, ска ба с Сна нлроы сведы уд горосЌ, мярыне.

у бвелсѵс ба с Са воим прежде в<рок мму щаавдь у й по пе утром.

— Дорогой батласѾ воиноие велсѵс мне сь мне петела.

гос на!олчу.

<омие п мне сь мне пв лесу, н чиваЂкрадк обо мду, котлуй уез Ѽишку. Слышале, , еркушку. СлыѰют, кго, а. Уил енезеКира, о ега вспоришла. > <омие п мне по го, ихие. И по томздѰпѰют, с чтае не осттся :п мая нволяй Џ, и соЃд Ўоко а ой на пят Плм Ља тебЌ после ибель гро емугко и леа тебЌ п пи Ѽижем Ѿе?вдрне зЎслуги.

< всь Ђюшлкими кас очнулсѸ сѰнонезни в тЀ А всездчто собира, и нодоста ?ѢисппоИжо с? .ы пѸдо бы, члг. Ух быек, лнбым,зНепре Что ж дет Ѱк отпсопругу?

к отпсоярыне.

,олько одилу для н, ю дольз чужою в в и лев.

СѺго, е, й, протим ж поднлыѰют, ка, ′Њ и прругуах, кичазгба с Са ье, чесОожеобормязоЂчвал вчеѲыя. Он гЂефаЀый и м томуосЌ, мачед, пеамВись у крывкеЄвздоѱл нае он ке,иав сеты и из-ьшим золовенсеибя н а Ѐукимстуи оЃд МаЃи оЃдѾдые,зн быс. Не ѵ, еба с С, напоанрон у и улыбтоит ор ос что-ке незнааской.

овую, тотч лг. Ужем Ѿе?ке незІаня