Прочитайте онлайн Благородный разбойник | Глава 18

Читать книгу Благородный разбойник
4018+2187
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Гонсалес-Менендес

Глава 18

Лицо лакея, открывшего дверь дома в Сент-Джеймс, ничем не выдало удивления, когда в шесть часов утра он увидел стоявшую на пороге женщину. Он держался так, словно в ее появлении не было ничего необычного.

— Не будете ли вы так любезны зайти несколько позднее, мадам? Его светлость еще не вставал.

— В таком случае вам лучше разбудить его и сказать, что его желает видеть миссис Стрэтхем.

Только войдя в дом, Эмма сняла капюшон и огляделась вокруг.

Гостиная была оформлена в исключительно мужском вкусе. Темно-красные стены. Камин из черного оникса, в отличие от обычного белого. А над ним картина, изображавшая женщину экзотического вида в шокирующе свободной позе. Эмма в некотором испуге, как завороженная, уставилась на нее.

Он появился минут через пятнадцать, тщательно одетый в рубашку и галстук такого белого цвета, что в мягком свете осеннего утра казалось, будто они светятся. Однако темные волосы Девлина были примяты, а на щеках лежала голубоватая тень небритой щетины.

— Девлин. — Эмма постаралась не думать о случившемся в последний раз, когда они оставались наедине.

— Эмма. — Его голос звучал хрипло, выдавая последствия бурно проведенной ночи. — Или мне лучше называть вас миссис Стрэтхем? — Он улыбнулся своей обычной непринужденной улыбкой. — Кофе? Или по утрам вы предпочитаете шоколад? Как Кит.

— Нет, благодарю вас. Я здесь не за этим.

— Я почему-то так и подумал. — Девлин взял графин и налил себе бренди. Потом поднял глаза и увидел, что Эмма наблюдает за ним с явным неодобрением. — Надо опохмелиться. Я сильно перебрал прошлой ночью, — сказал он в качестве объяснения и сделал глоток. — Ваш муж знает, что вы здесь?

— Нет, не знает.

— Понимаю.

Наверное, ей следовало испугаться. Оставаясь здесь с ним наедине, Эмма ставила себя в рискованное положение, учитывая то, как он обошелся с ней в прошлый раз. Но она не чувствовала никакого страха, потому что после признания Неда наконец все поняла.

Наступила небольшая пауза, во время которой Девлин снова наполнил свой стакан и расположился с ним у камина. Он смотрел на Эмму и ждал, что она скажет. Как будто знал это.

— В тот вечер в библиотеке полковника Морли… — начала Эмма, но вдруг замолчала и в волнении отвела взгляд в сторону.

— Примите мои искренние извинения за это небольшое… недоразумение. — Судя по виду, вспоминая то, что произошло между ними в тот вечер, Девлин испытывал не меньшее смущение, чем она.

— Едва ли это можно так называть.

Он опустил голову еще ниже и поднял бровь в знак того, что соглашается с ней лишь наполовину. Потом сделал еще глоток бренди.

— Вы говорили, что я должна выйти за вас замуж.

— Так оно и было. — Теперь в его лице не было ни намека на шутку или насмешку, только полная искренность. — Но теперь уже слишком поздно. Вы должны вернуться домой, Эмма. Замужем вы или нет, думаю, мне не нужно вам объяснять, что будет означать для вашей репутации, если вас здесь увидят. — Девлин выглядел холодным, отстраненным и совершенно невозмутимым. Ничего общего с тем человеком, каким она его видела в ту ночь в библиотеке.

Однако Эмма не собиралась уходить.

— Вы в самом деле хотели меня спасти, как утверждаете?

— Вы поняли, — произнес он очень тихо, почти шепотом. — Вы знаете, кто он. Поэтому вы здесь?

Эмма кивнула.

— Нед рассказал мне.

На секунду Девлин закрыл глаза. А когда открыл их, то смотрел в сторону.

— Я действительно пытался спасти вас от него.

— Я знаю. — Теперь она понимала: все, что делал Девлин, было направлено на то, чтобы спасти ее от Неда. — И ради этого вы предложили мне выйти за вас замуж?

— Да.

— Но, когда я отказалась, зачем вы пытались меня скомпрометировать? Хотели отвести меня к алтарю насильно?

— Монтейт и все остальные должны были войти и застать нас целующимися. Прошу прощения, что мне пришлось применить силу, но я был готов на все, лишь бы вырвать вас из его грязных лап.

— На все? — повторила Эмма. — Но вы могли просто рассказать мне, кто он такой. Что Нед тот человек, который играл в ту ночь с Китом. Почему вы просто не сказали мне, Девлин? Всего несколько слов?

— Потому что я дал клятву. — Девлин допил свой бренди. Подошел к графину и налил еще стакан. — Если бы я сказал вам, Стрэтхем обнародовал бы тот факт, что Кит жульничал. Никто из нас не мог этого допустить.

Эмме почудилось, что земля уходит у нее из-под ног. Сердце ушло в пятки. Холодный страх осознания стал просачиваться в кровь. Когда до нее окончательно дошел смысл того, что сказал Девлин, она в ужасе уставилась на него.

— Кит жульничал? — произнесла Эмма не своим голосом.

— Разве Стрэтхем не сказал вам об этом? — тихо спросил Девлин.

— Нет, — ответила она. — Нед ни словом не упомянул о жульничестве. Но вы должны рассказать мне все, что произошло той ночью, Девлин. И вы мне все расскажете.

И он рассказал. О том, как они повадились ходить в притон «Олд-Молли» в Ист-Энде. Как Стрэтхем обставил их, выигрывая у них из ночи в ночь.

— Он сидел там и без конца катал между пальцами свою фишку. Дразнил нас. — Лицо Девлина помрачнело от этих воспоминаний. — Мы хотели прекратить игру, но Кит отказался. Он был убежден, что сможет обыграть Стрэтхема. Я стал подтрунивать над ним. Поднял его на смех. Я сказал: «Как в прошлый раз?» Я не понимал, на что Кит готов пойти. — Девлин закрыл глаза, но Эмма успела заметить в них боль и угрызения совести. — Он уговорил нас снова пойти в «Олд-Молли». Сказал: «Только один раз. Я знаю, что выиграю». И мы пошли. И снова сели играть со Стрэтхемом и его дружками. И как-то незаметно Кит сделал это. В точности как обещал. Он выиграл. И тогда Стрэтхем со своей бандой обвинили его в жульничестве. Сначала мы подумали, что это наглая увертка с их стороны, способ отказаться платить.

На лице Девлина, в его взгляде, который он упорно отводил в сторону, появилось мрачное страдальческое выражение, как будто он вернулся на два года назад и, как тогда, стоял в дымном полумраке притона.

— Стрэтхем скомандовал: «Засучите рукава». Кит, конечно, отказался, как сделал бы любой из нас. Мы пришли в ярость от такой наглости. Он унизил нас всех. Мы были готовы драться. Тогда Стрэтхем повторил: «Засучите рукава, или я сам это сделаю». И Кит засучил. — Девлин встретился с Эммой взглядом. — Там были спрятаны карты. Он жульничал.

В комнате повисла оглушительная тишина.

Эмма проглотила горький ком, стоявший в горле.

— Вы когда-нибудь слышали о том, как поступают в Уайтчепеле с людьми, которые жульничают в карты, Эмма?

— Думаю, что могу рискнуть предположить. — Но она знала. Она знала это совершенно точно, и ледяной холод пронзил ее до костей.

Девлин отвел глаза, выражение его лица стало жестким от пробудившихся воспоминаний.

— Его тело нашли бы где-нибудь у берегов Темзы.

И это было бы благодатью по сравнению с тем, что еще могли с ним сделать.

— Они собирались линчевать его. Но Стрэтхем сказал, что сам все уладит. Кит должен был поставить все, что имел. Всего одна игра. Только Кит против Стрэтхема. Они не хотели доверять Киту сдавать карты. Мы не доверяли Стрэтхему. Поэтому Стрэтхем сказал, что сдавать буду я. — Девлин тяжелым взглядом посмотрел ей в глаза. — Я был последним, кто сдал ему карты, Эмма. Я и никто другой. Я сдал, и он проиграл.

Проиграл деньги, но сохранил свою жизнь, подумала Эмма.

— Стрэтхем заключил с нами сделку. Мы обещали ничего не говорить о том, кто он и как получил свое богатство. В обмен на это он обещал молчать о жульничестве Кита. Но он никогда не упускал случая напомнить нам об этом. Стрэтхем бандит, картежная акула. Был и остается им. Каждый раз, когда я его вижу, я вспоминаю об этом, — с горечью закончил Девлин. Его глаза светились ненавистью и чувством вины. — Но лучше потерять все до последнего пенни, Эмма, чем терпеть бесчестье.

Нести на себе клеймо шулера. В обществе, где карточный долг считался долгом чести, не существовало ничего более позорного. Эмма кивнула, понимая, что, если бы правда о жульничестве Кита вышла наружу, двери в порядочное общество были бы навсегда закрыты для них всех.

— Эмма, я сожалею насчет Кита, насчет вашего брака со Стрэтхемом и насчет всего остального.

Эмма снова кивнула:

— Я обвиняла вас в том, что вы совратили моего брата, но правда в том, что Кит в этом не нуждался. Вы пытались защитить его… и меня. — И еще она винила Неда в том, что он взял деньги, тогда как Кит совершил нечто гораздо худшее.

— Но недостаточно хорошо, — тихо произнес Девлин. — Я не смог остановить Стрэтхема, когда дело дошло до вас.

— И я этому рада, — ответила Эмма. — Нед не такой, как вы думаете, Девлин. Он честный, порядочный человек.

Девлин ничего не сказал, но по глазам Эмма видела, что он ей не верит.

— Я люблю его, Девлин. Я люблю его всем сердцем.

Ответом ей была тишина.

— Не стану делать вид, что согласен с вашим мнением о Стрэтхеме. Но я рад, что вы счастливы, — наконец сказал Девлин.

Еще мгновение они смотрели друг на друга.

— Вы должны идти к нему.

— Да, — согласилась она. — Я должна. И я пойду.

— Желаю вам всего наилучшего. — Он поклонился на прощание.

Эмма накинула на голову глубокий капюшон своего плаща, чтобы ничьи любопытные глаза не смогли ее узнать, и выскользнула из дома в Сент-Джеймс.

Эмма не поехала домой. Вместо этого она отправилась к дому другого человека, находившемуся неподалеку на одной из респектабельных улиц.

— Миссис Стрэтхем. — Роб Финчли встретил ее так же смущенно, как и в прошлый раз.

— Мистер Финчли. Нед сказал, что, если у меня возникнут проблемы, я должна обратиться к вам.

— Чем я могу вам помочь? — Роб указал рукой на обитый красной тканью диван в своей опрятной чистенькой гостиной.

Но Эмма покачала головой и осталась стоять.

— Вы должны мне сказать, где Нед.

— Я уже говорил вам, миссис Стрэтхем, я не знаю, где он.

Тишина.

— Вы были с ним в ту ночь в притоне «Олд-Молли»?

— Да, я был там. — Его лицо приняло холодное выражение, челюсти сжались.

— Нед не сказал, что мой брат вел себя как шулер.

Роб перевел взгляд на нее.

— Откуда вы узнали?

— Девлин случайно проговорился. Он думал, что Нед уже все мне рассказал.

— Нед никогда бы не сказал вам.

— Я знаю. — И она знала почему. — Я люблю его, мистер Финчли, и хочу, чтобы он вернулся домой. Как видите, мне необходимо отыскать его.

По лицу Роба Финчли промелькнуло смущение. Он отвел взгляд в сторону.

— Пожалуйста, сэр. Я вас умоляю. Пожалуйста, скажите мне, где Нед.

Роб Финчли сглотнул. Эмма услышала, как он тяжело вздохнул. Потом провел рукой по волосам, прежде чем наконец решился посмотреть ей в глаза. И когда он это сделал, Эмма увидела в его глазах сочувствие.

— Я действительно не знаю ответа на ваш вопрос, миссис Стрэтхем.

— Но Нед же должен был оставить вам какие-то возможности связаться с ним.

Роб Финчли отрицательно покачал головой.

Эмма пристально вгляделась в его лицо и почувствовала, как ее надежда съеживается и тает.

— Он полюбил вас. А когда узнал, кто вы… его сердце разрывалось на части.

Как и ее сердце. Она наговорила ему столько жестоких слов. Она дала ему уйти, когда он ждал от нее одного-единственного — «останься».

— Я должна найти его, мистер Финчли.

— Я желаю вам удачи, искренне желаю, мэм. Но если Нед не хочет, чтобы его нашли, не думаю, что вам это удастся.

Эмму охватила паника и леденящий душу страх. Вернувшись в его кабинет на Кавендиш-сквер, она перерыла все ящики, пересмотрела все документы, которые аккуратными стопками разложил на столе мистер Керр. Но там ничего не было. Эмма открывала все серванты и библиотечные шкафы, пытаясь отыскать что-нибудь на полках и между книгами в кожаных переплетах.

Она обыскала его спальню и гардеробную, вывернула карманы каждого сюртука и фрака, висевших в шкафах. Но так ничего и не нашла.

Эмма взялась за сундук с одеждой: осмотрела все бриджи, все жилеты, аккуратно сложенные внутри. Но нет, она не обнаружила ни одного ключа к разгадке того, куда мог уйти Нед.

Эмма прижала к лицу жилет, вдыхая его запах. Она не позволила себе заплакать, только еще сильнее прижалась лицом к жилету, исполнившись решимостью найти его.

Она подошла к гардеробу. Внутри висели старая кожаная куртка и штаны, которые он носил в Уайтчепеле. Когда-то они были коричневыми, но теперь выцвели и приобрели белесый бежевый оттенок. Эмма провела рукой по куртке, вспоминая тот день, когда увидела его в первый раз, когда эти голубые глаза заглянули в ее глаза и перевернули весь ее мир.

Как и во всех других случаях, карманы куртки и брюк были пусты. И все же эти вещи отличались от других, потому что они шепнули Эмме еще одно место, где она могла поискать Неда.

— Эмма! — Нэнси выглянула из-за барной стойки «Красного льва». — Вот уж не ожидала увидеть тебя здесь, детка. — Глаза пожилой женщины окинули взглядом дорогое платье Эммы, ее лицо и мгновенно оценили все вместе.

Час был сравнительно ранний. Три крепких орешка из числа завсегдатаев, сидевшие за столом, с любопытством уставились на нее. Остальные столы в заведении оставались пустыми.

Послышались удары разделочного топора по дереву, и из кухни, весело насвистывая, вышел Том. Новая служанка без особого усердия возила тряпкой по полу.

Из угла с интересом выскочила Полетт, отскребавшая угловой стол от воска.

— Как ты, Эм? Вы только посмотрите на нее! Ну чем не леди?

Эмма обнялась с Нэнси и Полетт.

— Я ищу Неда Стрэтхема.

— Неужели вы с ним до сих пор встречаетесь? — Нэнси подняла брови.

— Можно и так сказать.

— Что-то серьезное? — поинтересовалась Полетт.

— Очень, — ответила Эмма. — Мне надо разыскать его. Срочно.

Она увидела, как Нэнси и Полетт переглянулись.

— В самом деле? — Нэнси шлепнула по барной стойке тряпкой, которой вытирала пробки от эля.

— Он не заходил сюда? — спросила Эмма.

— Мы не видели Неда Стрэтхема и ничего о нем не слышали уже несколько месяцев, — отозвалась Нэнси.

— С того дня, как я сказала ему, что ты поступила горничной к одной леди, он больше не появлялся, — пояснила Полетт.

Эмма закрыла глаза и вздохнула. Она знала, что обе женщины смотрят на нее.

— Если он вдруг придет… если вы его увидите, скажите, что я ищу его. Скажите, чтобы он вернулся ко мне.

— А он знает, где тебя искать? — спросила Нэнси.

— Знает. — Эмма помолчала и добавила: — Скажите ему, что я его люблю.

Они с нескрываемым изумлением посмотрели на нее и кивнули.

В эту ночь Эмма не стала ложиться в постель. Она сидела в кресле Неда в его кабинете. Ящики стола до сих пор стояли открытыми после ее отчаянных поисков, документы по-прежнему были разбросаны по столу. Она не потрудилась сложить их.

Эмма бросила Неду в лицо все возможные обвинения. Но все равно она верила ему. Все это время ее сердце знало о нем правду. Если бы только она его послушалась!

Нед ушел из-за нее и больше не вернется. И теперь ей предстоит жить с этим до конца своих дней.

Она обвиняла Девлина и Хантера.

Она обвиняла Неда.

Она обвиняла Кита.

Но, отбросив в сторону все предлоги и взглянув правде в глаза, Эмма должна была признать, что во всем виноват только один человек — она сама.

Ведь на самом деле это она заставила его уйти. Его — человека, которого любила, человека, который спас жизнь ее брату и защитил ее честь. Человека, который любил ее и отдал ей все до последнего.

И это знание, словно острый нож, терзало ей душу. Эмма понимала, что никогда не простит себя.

Ее взгляд упал на документы, делавшие ее одной из богатейших женщин страны. У нее было все. Все, что потеряла ее семья и гораздо больше. Но все это было прахом. Потому что единственное, что имело ценность, — это ее любимый.

Эмма любила Неда и не нашла ничего лучше, чем выгнать его из дома. Он мог быть где угодно, в любом конце света. И она не знала, как его найти. В голове эхом звучали слова Роба Финчли: «Если Нед не хочет, чтобы его нашли, не думаю, что вам это удастся».

На столе лежал договор о покупке дома на Беркли-стрит, который Нед выкупил для нее, документы на мануфактуры, которые он построил, чтобы дать работу людям из Ист-Энда, бумаги о передаче лондонских доков, вернувшие ее отцу прежнее достоинство. И еще планы по строительству детского дома в Уайтчепеле — самое важное дело в его жизни. Все его деньги и все добро, которое он сделал с их помощью.

Эмма закрыла глаза, но не могла остановить слезы, которые текли по щекам. Она сунула руку в карман за носовым платком и вместе с ним вытащила счастливую фишку Неда. Выпав у нее из рук, фишка опустилась на ворох бумаг, лежавших на столе.

Эмма взяла маленький потертый диск и снова попыталась прокатить его между пальцами, как это делал Нед. Но он не мог вернуть ей Неда, как бы она ни хотела.

Она позволила фишке проскользнуть между пальцами, и та снова упала на бумаги.

Взгляд Эммы задержался на фишке, а потом сосредоточился на бумаге, лежавшей под ней, — планы строительства детского дома. Она приподняла край бумаги, отодвинула фишку в сторону и развернула сложенный в несколько раз лист, чтобы увидеть план целиком.

Это был чертеж, аккуратно и очень детально выполненный архитектором. На нем Эмма увидела здание, каким оно будет после завершения строительства, со всеми комнатами и коридорами, изображенными в уменьшенном масштабе. С площадками для игр и садами. Отдельно было помечено, что в саду должны расти фиалки. И еще там было точно указано, в каком месте Уайтчепела будет построен приют.

Ей вдруг вспомнились слова, которые сказал Нед однажды летним утром: «Я здесь вырос. Это место напоминает мне о детстве». Теперь Эмма поняла, о чем он говорил ей тогда.

Сердце Эммы сжалось. Слезы потоком хлынули у нее по щекам, когда в темном отчаянии ее души сверкнула крохотная искорка надежды. Она не стала раздувать ее. Не смела надеяться слишком сильно. Однако ее сердце билось твердо, и в его глубине затаилась уверенность, в которой Эмма боялась себе признаться. Уверенность в том, что она знает, где Нед. В том, что она всегда должна была это знать. Куда же еще может пойти человек, если не в то место, которое считает своим домом?

Он сам сказал ей об этом, а теперь Эмма знала, что Нед Стрэтхем никогда не лгал ей.

Она взяла игральную фишку и прижала ее к губам, потом сунула в карман и пошла собираться.

* * *

Издалека доносился звон утренних колоколов. Сидя на своей каменной скамейке, Нед смотрел, как внизу в доках, словно муравьи, суетились люди. Небо было чистым и синим, и солнце быстро нагрело воздух, прогнав осеннюю прохладу. Листья над головой казались красными и желтыми флажками, трепетавшими на ветру.

Звук экипажа он услышал еще до того, как увидел его. Красивые городские кареты встречались в этой части Лондона не часто, и, прежде чем она успела остановиться в самом конце улицы, Нед узнал карету. И еще до того, как лакей открыл дверь, он понял, что это Эмма.

Она на мгновение остановилась и посмотрела на него. Совсем как тогда, в то летнее утро. На ней было то же самое узорчатое муслиновое платье, та же шаль, что и тогда, и та же выцветшая соломенная шляпка с зеленой лентой в тон платья. При виде ее у Неда отчаянно сжалось сердце. Он даже подумал, что это видение, сон, мечта.

Нед поднялся и стоял, не смея пошевелиться. Весь мир вокруг него померк. Осталась только Эмма.

Она шла к нему, ни на секунду не отрывая от него глаз. Нед стоял как завороженный. Он не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел.

Она шла к нему, и, казалось, все вокруг замедлилось и затихло. Нед слышал только стук собственного сердца.

Эмма шла прямо к нему. Не дойдя до него двух футов, она остановилась. От солнечных лучей, пятнами падавших ей на лицо, ее нежные карие глаза вспыхивали золотыми искрами.

— Ты нашла меня, — сказал Нед.

Ее губы не улыбались, но глаза… в ее глазах он увидел то, на что не смел даже надеяться.

— Я потратила бы всю жизнь, лишь бы найти тебя, Нед Стрэтхем.

Он сглотнул.

Эмма подошла к скамейке и села рядом с тем местом, где раньше сидел он.

Нед опустился рядом с ней.

— Старая уксусная фабрика. — Она взглянула на другую сторону улицы, где стояли полуразрушенные древние стены. — Ведь это здесь ты жил в детстве, когда сбежал из Воспитательного дома, чтобы вернуться назад в Уайтчепел?

— Да, здесь, — признался Нед.

— И именно на этом месте ты хочешь построить свой детский дом?

— В Уайтчепеле слишком много бездомных ребятишек.

— Ты прав.

Они немного посидели в тишине, глядя туда, где вскоре должно было начаться строительство.

Легкий ветерок с реки нежно шуршал листьями у них над головой. Со стороны доков доносился стук молотков, скрип лебедок и громкие выкрики рабочих.

— Тебе нужно было сказать мне про Кита, Нед. О том, что в ту ночь он жульничал.

— Ты любишь своего брата. Я не хотел причинить тебе боль. Я отдал бы все на свете, чтобы ты оказалась кем угодно, только не сестрой Кита Норткота.

— Но я его сестра.

Нед посмотрел на нее.

— Я забрал его деньги. Разорил его семью. Я обрек тебя на бедность и лишения, потому что мне хотелось изображать из себя джентльмена.

— Ты спас ему жизнь. Мы оба знаем, что случается в Уайтчепеле с теми, кто жульничает за карточным столом.

Он не стал этого отрицать.

— А что до того, чтобы изображать из себя джентльмена… Мой отец сказал, что джентльменом делает мужчину не его родословная, не его деньги и собственность и не то, где он живет, а то, как он живет. А в тебе, Нед Стрэтхем, больше благородства, чем во всех других джентльменах, которых я знаю.

Нед посмотрел ей в глаза. Почувствовал, как ладонь Эммы накрыла его руку, лежавшую на скамье между ними. Он взял ее за руку, и их пальцы сплелись.

— Я жалею, что наговорила все те жестокие слова, Нед. Я совсем не хотела, чтобы ты ушел, и только моя глупая гордость не позволила мне сказать тебе это. Я пришла сюда, чтобы просить у тебя прощения.

Нед потрясенно уставился на нее.

— Но это я должен на коленях молить тебя о прощении.

— Тогда в «Олд-Молли» мой брат сам принял решение, как поступить. Он решился на жульничество. Это его, а не твое решение обрекло на страдания нашу семью. И если бы мы могли выбирать хоть тысячу раз, мы выбрали бы то, что сделал ты, лишь бы спасти Киту жизнь.

Нед чувствовал, как пульсирует ее кровь в том месте, где сплетались их руки, чувствовал тепло этой женщины, которую так сильно любил.

— Я люблю тебя, Нед. Пожалуйста, вернись домой.

Он протянул руку и коснулся ее нежной щеки.

— Я люблю тебя, Эмма Стрэтхем. — Его рука скользнула под шляпку и обхватила Эмму за шею, а губы прижались к ее губам.

Они сидели на этой тихой каменной скамейке под пламенеющими ветвями, раскинувшимися над головой. И в этом поцелуе была вся любовь, которая жила в его сердце.

А потом Нед поднял ее на руки и понес по улице туда, где ждала карета.

Позже, когда день погас, сменившись ночью, и луна повисла в небе, словно огромный светящийся опал, Эмма и Нед предались любви с такой нежностью и пониманием, с которыми ничто не могло сравниться. А потом, когда луна омыла их своим мягким серебристым светом, Эмма лежала в теплых объятиях своего мужа, положив голову ему на грудь, и слушала, как ровно и сильно бьется его сердце.

Нед погладил ее волосы и поцеловал в макушку.

— Как ты узнала, где меня искать? — спросил он.

Эмма протянула руку на прикроватный столик и пошарила там, пока ее пальцы не нащупали маленький потертый диск из слоновой кости. Посмотрев Неду прямо в глаза, она прижала фишку к губам.

— Просто удачная догадка, — сказала она и подбросила фишку так, что та завертелась над ними в воздухе.

Нед потянулся вверх и поймал ее.

— Возможно, судьба решила немножко помочь мне, — добавила Эмма.

Они засмеялись.

А потом опять целовались, снова и снова доказывая друг другу всю силу своей любви.