Прочитайте онлайн Благородный разбойник | Глава 17

Читать книгу Благородный разбойник
4018+2164
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Гонсалес-Менендес

Глава 17

На следующий день в десять часов утра Эмма принимала в гостиной мистера Керра.

Это был маленький тщедушный человечек с короткими седыми волосами, аккуратно окружавшими лысую макушку. Он выглядел немолодо, но его глаза смотрели ясно и живо. Весь его облик говорил о трудолюбии и компетентности.

Его взгляд скользнул по документам, которые так и остались лежать нетронутыми на столе, где их оставил Нед.

Эмма посмотрела поверенному в глаза.

— Что вы намерены мне сообщить, сэр?

— Мистер Стрэтхем передал этот дом и все свое имущество, включая недвижимость и активы, в трастовое управление под попечительство мистера Уильяма Норткота с условием, что особое право на его использование передается его дочери Эмме Стрэтхем. Собственно говоря, это означает, что вы становитесь законной владелицей всего.

— Но он мой муж, а значит, по закону все, чем я владею, принадлежит ему.

— Но не в случае траста. Это единственный инструмент, позволяющий обойти отдельные положения закона о собственности супругов.

Эмма посмотрела на мистера Керра, пытаясь переварить то, что он сказал.

— Я владелица всего?

— До последнего фартинга.

Она нахмурилась.

— Вы упомянули другую недвижимость.

— Дом на Беркли-стрит. Номер девятнадцать, если я правильно помню.

Дом, в котором она родилась и выросла.

— Мистер Стрэтхем приобрел этот дом около двух месяцев назад. — Керр нацепил на нос очки и заглянул в свои записи. — Тринадцатого сентября.

Спустя несколько недель после того, как она поступила в компаньонки к вдовствующей леди Ламертон.

— Я взял на себя смелость составить краткую сводку состояния ваших финансов. Полагаю, она окажется полезной. — Поверенный протянул Эмме документ, состоящий из одного листа. — Думаю, вы найдете все в полном порядке. Но если у вас возникнут вопросы или вы захотите дать какие-нибудь распоряжения, пожалуйста, без колебаний обращайтесь ко мне. — Мистер Берр снял очки и убрал их в карман жилета, сложил свои бумаги в кожаную папку и поднялся, чтобы уйти. — Желаю вам хорошего дня, миссис Стрэтхем.

Эмма опустила глаза на бумагу и пробежала взглядом по написанным там цифрам.

— Одну минуту, сэр.

Мистер Керр остановился и посмотрел на нее с выражением вежливого вопроса.

— Эти цифры… суммы на банковских счетах… Не может быть, чтобы они были верными.

— Уверяю вас, мадам, они абсолютно правильны.

— Но… — Ее отец был достаточно богат, имея пять тысяч фунтов годового дохода. Эмма прикинула балансы на банковских счетах. — Сто тысяч фунтов? — слабым голосом произнесла она. Наверняка ошибка. Этого не могло быть.

— Ваш супруг весьма прозорливый бизнесмен. Найдется не много людей, способных за два года увеличить размер первоначальных инвестиций в двадцать раз.

Эмма уставилась на поверенного.

— Как он это сделал?

— У него нюх относительно того, что и куда вкладывать.

— Он говорил о предприятиях.

— Есть несколько предприятий в Ист-Энде: фабрика по производству уксуса, красильня, несколько лесопилок, бондарня, большая пивоварня и спиртовой завод. Еще есть несколько мануфактур по производству шерсти, хлопка и шелка. Инвестиции в Восточной и Западной Индии, а также в Америке. Судоверфи в Портсмуте. И конечно, лондонские доки со всеми складами и погрузочно-разгрузочными работами. Весьма прозорливый джентльмен, как я уже говорил.

Эмма сидела не шелохнувшись.

— Да, видимо, вы правы, — сказала она, вспоминая свой разговор с отцом в день свадьбы, особенно одну небольшую его оговорку. Теперь она все поняла, хотя тогда почти не обратила на нее внимания, не говоря уже о том, чтобы понять, что та означала. Отец знал, что Нед Стрэтхем владеет доками и что именно он давал работу ему и всем остальным на складе.

— У вас еще остались какие-нибудь вопросы, которые я мог бы вам разъяснить, миссис Стрэтхем?

— Нет, благодарю вас. — Эмма дождалась, когда дворецкий проводит мистера Керра к выходу, и только потом открыла документ, лежавший сверху стопки. Это был акт о передаче собственности в траст, про который говорил мистер Керр.

Ее глаза скользнули по списку того, что в нем значилось. Все деньги, имущество и предприятия. Акции, облигации и вклады. Все, чем владел Нед. Богатство, превышавшее большинство состояний Англии.

В доме было тихо. Пусто. Никаких звуков, кроме рыданий, душивших Эмму.

Нед подписал этот документ утром в день их свадьбы.

Проходили дни, но Нед не возвращался. В доме все шло как раньше, все работало как часы, хорошо смазанные и отлаженные, не требующие ее участия.

Слуги никогда не спрашивали, когда вернется хозяин. Если они и знали о том, что этого не будет никогда, то не упоминали об этом.

Просидев неделю за закрытыми дверями на Кавендиш-сквер, Эмма отправилась посетить дом на Беркли-стрит.

Семейство, которому ее отец продал дом, внесло множество изменений, но кое-что осталось по-прежнему. Эмма переходила из комнаты в комнату, и ее окружало эхо давно минувших дней. Мать, с улыбкой развлекающая гостей, Рождество с праздничным обедом из двадцати перемен, смеющийся Кит, дергавший ее за косу и гонявшийся за ней по лестнице. Холодные зимние вечера, когда они сидели вокруг камина, в котором с ревом горели дрова, и пили горячее молоко с медом, а отец рассказывал им сказки. Ее охватило чувство горькой и вместе с тем сладкой тоски по тем счастливым временам. Эмма задумалась над тем, как в те годы жил Нед.

«Дети здесь быстро взрослеют».

Маленький мальчик, один в жестоком мире. Без домашнего тепла. Да и вообще без дома. Подкидыш. Беглец. Ни праздника на Рождество, ни любви.

Мысли об этом разрывали ей сердце. Эмма закрыла глаза и попыталась прогнать их, но они безмолвно упорствовали и не отступали.

Бедность. Борьба. Тяготы. Чего только не сделает человек, чтобы выбраться оттуда!

Теперь дом стоял пустой. Прошлое ушло, чтобы никогда не вернуться. Эмму охватила печаль. Но она оплакивала не те прошлые дни, которые провела в довольстве и сытости. Ее утрата была куда более значимой. Эмма могла сколько угодно закрывать глаза, но все равно видела, как Нед стоял и смотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами. Она могла сколько угодно затыкать уши, но все равно слышала нежность в его голосе.

Эмма обхватила себя руками и как можно сильнее стиснула их, но все равно ее тело ныло в тоске по его ласкам. Этот человек был самым сильным и бесстрашным из всех, кого она знала. Этот человек мог без колебаний убить. И все же она не встречала человека более нежного.

Эмма покинула дом на Беркли-стрит, понимая, что больше не вернется туда. Он стал прошлым. А прошлое ушло, как и Нед.

На следующий день Эмма отправилась в другую часть города на Саут-стрит, чтобы повидать Роба Финчли.

Он принял ее у себя в гостиной.

— Миссис Стрэтхем.

Несмотря на его любезный тон, она не могла не заметить в его взгляде сдержанное осуждение. Роб знал, что Нед ушел, и понимал почему.

— Что-нибудь случилось, мадам? — На мгновение в его глазах мелькнула тревога, но он тут же спрятал ее.

Эмма не стала терять время на светские любезности. Они мало что значили для них обоих.

— Где он, мистер Финчли?

— Если вы имеете в виду местопребывание мистера Стрэтхема, то ответ — я не знаю.

— Вы вместе с ним вышли из Уайтчепела. Вы его друг. Вы должны знать, куда он ушел.

— Он мне не сказал.

Эмма впилась в Роба взглядом, сомневаясь в том, что он говорит правду.

— Но если бы вы знали… вы сказали бы мне?

— Боюсь, что нет, мэм, — ответил Роб.

Они смотрели друг на друга.

— Я просто хотела бы знать, что с ним все в порядке. Что он… в безопасности.

— Нед умеет выживать. Он оказался на улице один в четыре года. Его домом стал угол в заброшенной фабрике. Он пережил такое, чего вы даже представить себе не можете.

Эмма ничего не ответила. Она знала, что это правда. И что бы она ни сказала, она могла сделать только хуже.

— Но Нед тоже не безгрешен, — возразила Эмма, чтобы защититься от обвинений, которые подспудно бросал ей Роб. — Он взял те деньги.

— Да, он взял те деньги. Деньги, которые ваш братец-мот пропил бы, прокутил бы со шлюхами или проиграл бы где-нибудь в другом месте…

— Мой брат… — Эмма бросилась на защиту Кита.

Но Роб Финчли не дал ей договорить.

— Деньги, которые вы бы растратили на модные платья, балы и побрякушки. Да, Нед взял их и сделал кое-что полезное. Он дал работу тем, у кого ее не было. Он открыл бесплатные кухни для голодных. А теперь строит детский дом для тех ребятишек, которые живут на улицах Уайтчепела. Вы можете думать о нем что угодно, но Нед Стрэтхем лучший из всех людей, которых я когда-либо знал.

— Детский дом?

— Его совместный проект с Мисборном. Дополнение к Воспитательному дому. Идея принадлежит Неду. Так же как и деньги, и все остальное. Но каким бы полезным ни было это начинание, он нуждался в поддержке кого-то из аристократов, чтобы преодолеть предубеждение со стороны власть имущих. А Мисборн возглавляет правление Воспитательного дома.

— Я этого не знала, — тихо сказала Эмма. Сколько всего она не знала о нем!

— Может быть, и не знали. Но вы должны были знать, сколько он сделал для того, чтобы исправить зло, которое причинил вам.

Эмма вспомнила, сколько раз Нед спасал ее.

— Он мог бы жениться на девушке из знатной семьи. Получить влияние и признание, которые были нужны, чтобы и дальше продвигать его благотворительные идеи, развивать предприятия и давать бедным новые рабочие места. Но тут появились вы… и все изменилось. — Роб Финчли замолчал. Взял себя в руки. — Прошу меня извинить, мэм, если я позволил себе лишнее. Но я принимаю это близко к сердцу.

Как и она. Эмма почувствовала холод одиночества. Ее раздирали противоречивые чувства: обида и злость, любовь и тоска. «Дополнение к Воспитательному дому». Нед был негодяем, разбойником, но все его поступки лишь в очередной раз объясняли, почему она его полюбила. Боль в сердце стала еще сильнее, но Эмма не подавала виду. Она с достоинством кивнула Робу и, высоко подняв голову, вышла на улицу.

На следующий день Эмма встала рано, не обращая внимания на то, что ночью спала совсем мало, урывками. Впервые после ухода Неда она вошла в его кабинет. Просто потому, что ей было необходимо ощутить близость к нему.

За окном светило бледное холодное осеннее солнце. Деревья, обрамлявшие площадь, пламенели яркими листьями, дрожавшими на ветру последними всполохами цвета, прежде чем засохнуть и опасть.

Эмма остановилась как вкопанная. Сердце перевернулось у нее в груди. Потому что на большом письменном столе лежало письмо. Всего один маленький листок белел на темной блестящей поверхности. Такой же, как долговая расписка, написанная Китом в ту страшную ночь.

Еще до того, как она подошла ближе и прочитала имя, написанное сверху, Эмма поняла, что письмо адресовано ей, и поняла, от кого оно.

Сердце забилось тяжело и часто. Все внутренности сжались в комок. Эмма прикусила губу, чтобы унять дрожь. Протянула руку и взяла письмо. Внутри сложенного листа что-то скользило и перекатывалось.

С обратной стороны письмо было запечатано красной восковой печатью: на красном восковом круге выступала буква S. Эмма сломала печать и осторожно развернула письмо. Лист бумаги был чистым, без единого слова. Вместо этого в центре листа лежал маленький диск из слоновой кости. За долгие годы в руках Неда красный ромб, вырезанный в середине, почти сгладился и выцвел, сделавшись слабого розоватого цвета. Единственная вещь, которую оставила Неду мать. Его счастливая фишка.

Эмма взяла ее в руку, как будто перед ней лежала самая большая драгоценность в мире, и слезы, наполнившие ее глаза, потоком хлынули по щекам. Потому что она поняла, что он действительно отдал ей все, что у него было. Все, чем он владел. Всего себя.

Роб знал, что он придет, но все равно вздрогнул, когда Нед вышел из тени соседней стены. В этот ночной час в конюшнях, расположенных за домом на Кавендиш-сквер, стояла тишина.

Нед взглянул в сторону стоящего перед ними дома, где из-под наглухо занавешенных окон просачивался свет.

— Как она?

— Похожа на привидение.

В ответ на эти слова Нед закрыл глаза.

— Рано или поздно ее злость и боль пройдут.

— Так ли? — спросил Роб.

— Надеюсь, у нее пройдут.

— А у тебя?

Нед не ответил. Он не чувствовал злости. Только боль, но она была бесконечной. Нед затаил ее в себе и не пытался ее заглушить, ведь эта боль связывала его с Эммой.

— Ты ей ничего не сказал, верно?

— Как ты меня просил. — Роб отвел взгляд в сторону. — Она спрашивала, куда ты ушел.

Нед встретился с другом глазами.

— И что ты ответил?

— Правду. Что я не знаю.

Наступила недолгая пауза.

— Где ты остановился, Нед? Если тебе нужны деньги… — Роб достал из кармана несколько банкнот, но Нед, тронув его за плечо, остановил друга.

— Нет.

Он заметил в глазах Роба беспокойство. И понял, что пора уходить.

— Спасибо тебе, Роб. За то, что согласился присмотреть за ней первое время, пока я не пойму, что она пришла в себя.

Роб кивнул.

— Это самое меньшее, что я могу сделать.

Они еще несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем Нед отрывисто кивнул на прощание.

— Береги себя, Роб.

— Ты тоже, Нед. — Роб стоял и смотрел, как удалялась фигура друга, пока она не растворилась в ночи.

* * *

На следующий день Эмма направилась в Уайтчепел. Она шла в доки.

— Эмма? — Бросив на нее взгляд, отец жестом приказал двум другим служащим выйти из конторы и, тихо закрыв за ними дверь, повернулся к дочери. — У тебя усталый вид, дорогая.

— Со мной все хорошо, — отмахнулась она от его замечания, заставив себя улыбнуться. — Я пришла попросить, чтобы ты переехал ко мне в Мейфэр. Тебе ведь не обязательно работать, папа.

Но отец покачал головой:

— Возможно, у меня нет такой необходимости, но я хочу работать. Мне здесь нравится. Я приношу пользу. У меня есть цель. Я хорошо справляюсь со своей работой, и это много значит для других людей, которые здесь трудятся. Жизнь не стоит на месте, Эмма. Теперь мой дом здесь. Мне нечего делать в Мейфэре. Меня больше ничего с ним не связывает.

— А как же я?

Он погладил дочь по щеке.

— Ты моя дочь, где бы ты ни жила. Это неизменно.

— Неужели у тебя нет желания снова начать вести жизнь джентльмена?

— То, что делает человека джентльменом, не связано ни с его родословной, ни с его положением, ни с богатством, ни с тем, где он живет. Это определяется лишь тем, как он ведет себя. А я веду себя как джентльмен, Эмма, независимо от того, где я живу — в Мейфэре или в Уайтчепеле.

Перед ней снова возник образ Неда. Не в изящном костюме от Вестона, а в старой потертой кожаной куртке и штанах. Ей вспомнилось, как он встал на защиту ее чести против черноволосого в «Красном льве».

Как защитил ее от пьяных моряков в темном переулке. Вспомнилось хмурое сдержанное выражение его лица. Спокойный голос. И его лицо, когда он распахнул дверь в библиотеку полковника Морли и спас ее от Девлина. Эмма постаралась отбросить эти воспоминания, проглотить внезапно подкативший к горлу ком. Но когда она посмотрела в мудрые глаза своего старого отца, он все понял.

Эмма отвела взгляд. Скрестила вместе пальцы, чтобы собраться и успокоиться. Попыталась подобрать нужные слова.

Отец не торопил ее. Он ждал. Ждал, пока тишина не укрыла ее своим успокаивающим покрывалом.

— Человек, который зовется моим мужем… — «Мой муж», — эти слова рвались с ее губ. Она снова сглотнула. — Он владелец этих доков. Но ты ведь уже знаешь это, правда? Я должна была догадаться раньше, когда в день свадьбы ты назвал его Нед Стрэтхем. Да и как ты мог не знать этого, работая здесь?

— Нед Стрэтхем не владеет этим доком, Эмма. Он принадлежит мне.

Эмма в недоумении уставилась на отца.

— Это мой бизнес. Мои деньги. И моя ответственность за то, чтобы те, кого я нанял, могли работать в достойных условиях и получать достойное вознаграждение. Нед передал его мне как раз перед вашей свадьбой, когда пришел поговорить со мной.

Наступила гробовая тишина. Эмма пыталась осмыслить всю важность того, что сказал ей отец.

— Он здесь сегодня… — Она постаралась, чтобы вопрос звучал непринужденно, как будто не сильно ее волновал.

— Он не появлялся уже целую неделю. — Отец неправильно истолковал ее вопрос. — Ты можешь не бояться, что Нед сюда войдет. Или кто-то еще.

У Эммы внутри все сжалось.

Снова наступила тишина. Эмма знала, что должна рассказать отцу всю правду, а не только ее часть.

— Это не Нед пытался… скомпрометировать меня… в доме у полковника Морли. Это был Девлин.

— Девлин? — Отец нахмурился.

Она кивнула:

— Нед остановил его, а потом поменялся с ним ролями. Он взял вину на себя, а Девлин оказался героем.

— Он ничего не говорил мне об этом.

— Есть еще кое-что, что я должна сказать тебе, папа. Про Неда.

Отец не стал спрашивать что. В своей обычной терпеливой манере он дождался, пока сердце Эммы не стало стучать чуть спокойнее.

— Тебе лучше сесть.

Но отец не пошевелился. Так и стоял на месте с почти спокойным лицом.

Эмма прикоснулась пальцами к губам. Потом опустила руку. Сделала вдох и, подняв голову, посмотрела в лицо отца.

— Нед… — Она сглотнула. Сделала еще один вдох и начала снова: — Это Нед Стрэтхем играл с Китом в ту ночь, папа.

На лице отца не отразилось никакого удивления. Он лишь спокойно принял ее слова.

— Ты знал?

Отец кивнул:

— Нед сказал мне, кто он, когда пришел просить твоей руки.

— И ты позволил ему жениться на мне? — Эмма с ужасом уставилась на него.

— Ты предпочла бы позор и всеобщее презрение?

— Но почему ты не сказал мне?

— Потому что, если бы я это сделал, ты бы не вышла за него замуж.

— Неужели ты хотел, чтобы я вышла за человека, который погубил нас? — Она не могла поверить собственным ушам.

— Нет, Эмма, — нежно сказал он. — Я этого не хотел.

— Но ведь так оно и было. И мы оба это знаем.

— Ты так считаешь? — спросил отец, всматриваясь в ее глаза. — Если быть абсолютно честным, то, как ни тяжело это признать, моя дорогая девочка, мы оба знаем, что это не так. — Он слегка поцеловал ее в щеку. — Тебе надо вернуться домой к мужу, Эмма.

Эмма не могла сказать ему, что Нед ушел. Она просто попрощалась и двинулась в долгий путь домой.

Домой. В дом на Кавендиш-сквер. Но когда она пришла туда, ее сознанием владело смятение, а щеки были мокрыми от слез.

Спальня Неда оставалась такой же, как в день, когда он ушел. Эмма остановила горничную, когда та попыталась поменять постельное белье. Эмма не хотела ничего менять. В том месте, где на подушке лежала голова Неда, сохранился слабый запах. Темными ночами Эмма прижимала ее к себе. Ее тело тосковало о нем. Ее сердце болело о нем. А ее душа казалась без него пустой и иссохшей.

В ее голове крутилось столько разных мыслей. Сердце раздирали сложные противоречивые чувства. Любовь и злость. Осуждение и сочувствие. Сожаление и чувство вины. Печаль и боль утраты. Они не давали ей покоя, заставляя мозг лихорадочно работать. Но одна мысль мучила ее больше других.

Эмма совсем не могла спать. Она встала. Набросила на ночную рубашку шаль. Прошлась по темной комнате. Встала у окна и, раздвинув гардины, уставилась на ночную улицу. Уличные фонари погасли, луны не было. И только крошечные звездочки булавочными головками ярко сверкали на темном бархате неба.

В голове настойчивый голос снова шептал слова отца: «Если быть абсолютно честным, то, как ни тяжело это признать, моя дорогая девочка, мы оба знаем, что это не так».

Эмма поняла. Она всегда это понимала. Все остальное было просто попыткой под любым предлогом переложить вину на другого. Она лгала себе, потому что так было проще, чем посмотреть правде в глаза.

Человеком, который погубил их семью, был не Нед Стрэтхем. Это сделал Кит. Первый раз в жизни Эмма позволила этой мысли вырваться на свободу. Это было больно. Но боль оказалась не такой сильной, как она ожидала. Она бледнела по сравнению со всем остальным, что Эмма чувствовала.

Да, Нед взял деньги. Но кто мог бы обвинить его в этом, зная, откуда он вышел? Будь она на его месте, разве она смогла бы отказаться от такого соблазна?

Сердце все сильнее болело о том человеке, который был ее мужем.

В пять утра на следующий день Эмма сидела за письменным столом Неда. Голова пульсировала от усталости.

Дом казался вымершим. Окрестные улицы еще не проснулись. Тишина звенела у нее в ушах. Она опустила взгляд на стол, на фишку, которую держала в руках. Провела по ней пальцами и задумалась, действительно ли та приносит удачу.

— Верни его мне, — прошептала Эмма. — Господи, пожалуйста, верни его мне.

Он мог быть тем человеком, который сидел напротив Кита в дымном игорном притоне, он мог быть тем человеком, который выиграл все деньги ее семьи. Но это не меняло того, что Эмма любила его. И того, что она чувствовала всем своим сердцем: Нед Стрэтхем — хороший человек.

Эмма попробовала пропустить фишку между пальцами, как делал Нед, но она выпала и, покатившись по столу, снова опустилась на него. Эмма больше не стала ее поднимать. Она погладила ее пальцем. Старая игральная фишка. Что проиграла его мать, если ей пришлось отказаться от собственного ребенка? Эмма думала о Ките и о той ночи, когда он ушел в игорный притон в компании Девлина и Хантера. Представляла себе, как брат сидел за столом напротив Неда в «Олд-Молли». Она взяла фишку и щелкнула по ней, заставив крутиться на полированной поверхности стола.

Но Эмма не слышала ее тихого шуршания. В ее голове звучали слова Девлина: «Никто не приставлял к его виску пистолет, заставляя садиться за игорный стол».

Девлин был там той ночью. Он должен был точно знать, что произошло. Внезапное прозрение ударило, словно молния. Это было так очевидно, что она удивилась, как могла не заметить этого раньше.

Если Девлин там был, значит, он всегда знал, кто такой Нед. Это объясняло презрительное отношение Девлина и напряжение, которое всегда возникало между ним и Недом и всеми остальными приятелями ее брата, которые были с ним в ту роковую ночь. И еще это объясняло, почему Девлин так усердно пытался не подпускать Неда к ней.

Однако это не объясняло, почему он ничего не сказал ей. Он должен был понимать, что это подействует лучше любых намеков, предупреждений и угроз.

Если Девлин хотел спасти ее от Неда, что могло быть лучше? И все же он этого не сделал.

По спине Эммы пробежал какой-то смутный холодок. Ощущение того, что она что-то упускает. Что во всем этом есть что-то еще, помимо того, о чем рассказал Нед. Фишка перестала вертеться и с мягким стуком упала на стол.

Эмма, нахмурившись, уставилась на фишку, как будто в ней таился ответ. Конечно, это было не так, но она знала, где найдет его. Улыбнувшись хмурой решительной улыбкой, Эмма взяла со стола фишку и положила ее в карман. Потом позвонила, велела подавать экипаж и облачилась в длинный темный зимний плащ, купленный для нее Недом.