Прочитайте онлайн Благородный разбойник | Глава 14

Читать книгу Благородный разбойник
4018+2253
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Гонсалес-Менендес

Глава 14

Утреннее солнце наполняло всю карету, отбрасывая серебристые отблески на серо-голубое шелковое платье Эммы. Снаружи донеслась песня дрозда, которую не смогли заглушить ни шум колес, ни стук лошадиных копыт. Внутри кареты царила оглушительная тишина. Ни леди Ламертон, ни миссис Тэдкастер, сидевшие напротив нее, не проронили ни слова, пока карета не остановилась возле дома Неда Стрэтхема на Кавендиш-сквер.

Тогда миссис Тэдкастер промокнула подступившие к глазам слезы и сказала:

— О, Эмма, меня радует только то, что ваша бедная матушка не видит этого позора.

— Я бы очень хотела, чтобы она была здесь. А что до позора, то вы ищете виновного не там, где надо! — выпалила Эмма с яростью, а миссис Тэдкастер бросила на нее такой взгляд, как будто получила пощечину.

— Я желаю вам добра, Эмма, — произнесла леди Ламертон.

— Спасибо. — Эмма с любовью посмотрела на старую даму. — За все.

Леди Ламертон одобрительно кивнула:

— Вы готовы?

Эмма ответила одним-единственным кивком.

Леди Ламертон грустно улыбнулась и сделала лакею знак открыть дверь кареты.

На полпути к дому в ожидании стоял джентльмен. Только когда он обернулся и посмотрел назад, Эмма узнала своего отца.

— Папа? — Она поспешила подойти к нему.

Отец слабо улыбнулся.

— Ты очень хорошо выглядишь, папа. — Его щеки больше не казались впалыми от худобы, а кожа приобрела приятный здоровый оттенок, который Эмма не видела уже много месяцев. Она окинула взглядом его элегантный дорогой костюм.

Отец поцеловал ее в щеку.

— Ты выглядишь прелестно, моя дорогая.

Эмма почувствовала, как к горлу подкатил ком, а глаза наполнились слезами.

— Я не знала, что ты приедешь.

— На свадьбу моей собственной дочери? — Он посмотрел на Эмму своими нежными добрыми глазами. — Даже если обстоятельства, при которых состоится эта свадьба, не те, которые я предпочел бы выбрать.

— Тебе сказали, что случилось?

— Стрэтхем рассказал мне. Он взял всю вину на себя. Не стану делать вид, что мне это по нраву, Эмма.

— Все было не так, как ты думаешь. Он не такой, как ты думаешь, папа. — Она понизила голос, чтобы другие не могли ее услышать. — Я люблю его.

Отец кивнул. И снова улыбнулся грустной улыбкой. Он подал ей руку, Эмма положила на нее свою, и они вместе пошли к открытой двери в гостиную. Потом остановились и окинули взглядом комнату.

Первое, что заметила Эмма, был чудесный аромат, нежный и сладкий, как в тот летний день, который казался ей теперь таким далеким. Ее взгляд пробежал по цветам, украшавшим гостиную, и бело-розовым гирляндам из лент, подвешенным к канделябрам. Она улыбнулась. Фиалки. От нее не укрылся смысл того, что Нед выбрал именно эти цветы. Ряды кресел были заполнены гостями. У камина стоял священник в черной рясе. Нед и Роб Финчли, выступавший в роли его шафера, в ожидании расположились рядом с ним.

Нед был одет в элегантный темно-синий фрак, чистейшую белоснежную сорочку, белый галстук и вышитый белый жилет. Каждый раз, когда легкий ветерок, проникавший из окна, шевелил пряди его чисто вымытых волос, они поблескивали золотом. Он был высок, широкоплеч и силен. Настолько силен, что мог справиться и с Девлином, и с любым бандитом из Уайтчепела. Настолько силен, что мог противостоять любой подлости со стороны других.

Нед спас Эмму от черноволосого в «Красном льве», от двух пьяных моряков, поджидавших ее темной ночью на пустынной улице Уайтчепела. Он спас ее от непристойного домогательства Девлина. И вот теперь он стоял здесь, готовый спасти ее от позора, жертвуя возможностью жениться на аристократке и получить связи и влияние, которых не мог добиться иным путем. Эмма с горечью думала о том, что, возможно, Нед делает это против своей воли. На мгновение она остановилась и застыла на месте, понимая, что, как только переступит этот порог, ее жизнь изменится навсегда.

— Эмма… — прошептал отец.

В тот самый миг Нед оглянулся и встретился с ней глазами. Его взгляд был таким уверенным, таким искренним и правдивым, что все ее сомнения исчезли. Ее охватил порыв любви к этому человеку, в котором она чувствовала свою вторую половину. Как будто вдвоем они могли противостоять целому миру. Как будто она была предназначена ему с самой первой минуты, когда его увидела.

— Эмма, — мягко сказал отец. — Возможно, в Неде Стрэтхеме много такого, чего я не могу одобрить. Но в одном я совершенно уверен: он тебя любит и будет заботиться о тебе и беречь тебя, как никто другой.

Эмма посмотрела в добрые глаза своего старого отца и увидела в них любовь и мудрость.

— Я горжусь тобой, Эмма. И твоя мама тоже гордилась бы тобой.

У Эммы на глаза навернулись слезы. Ком в горле сделался еще больше. Она улыбнулась и с любовью пожала отцовскую руку.

— Спасибо тебе, папа, — прошептала она, и он повел ее в гостиную к священнику и Неду Стрэтхему.

Нед стоял и смотрел прямо перед собой, каждой клеткой своего тела ощущая, что рядом с ним стоит Эмма. Он не мог отделаться от мысли, что она не смотрела бы на него такими глазами, если бы знала о нем всю правду. Если бы она знала, то не вышла бы за него.

На Эмме было серо-голубое платье, которое очень шло к ее теплой гладкой смугловатой коже и придавало ее карим глазам бархатистую мягкость. Ее волосы блестели, как вороново крыло. Она была самой красивой из всех окружавших ее женщин, и в этом доме, и в этом городе. Она была умной, полной жизни и готовности все преодолеть, чтобы добиться своего счастья. Несмотря на все, что ей пришлось пережить, Эмма не ожесточилась. Нед никогда не встречал такого большого сердца. И теперь она отдавала это сердце ему — человеку, который невольно стал причиной всех ее страданий.

Нед чувствовал, что Эмма нервничает, видел ее неуверенность в том, как эти темные глаза смотрели на него. Он ощутил холод ее пальцев, когда ее отец вложил руку Эммы в его ладонь. Нед думал о том, что готов был бы сделать все, что угодно, лишь бы повернуть время назад и уберечь ее от того, что с ней произошло, что стало причиной ее боли и лишений.

Нед улыбнулся, стараясь ее ободрить. Его ладонь сомкнулась вокруг руки Эммы, согревая ее. Он слегка пожал ее руку, как будто говорил этим, что все будет хорошо.

Эмма улыбнулась ему в ответ, и Нед увидел, что ее напряжение немного спало.

Потом священник стал читать маленький потертый молитвенник, который держал в руке.

Нед отбросил все эмоции, предоставив церемонии идти своим чередом, пока дело не дошло до того пункта, который не мог его не тревожить. Он напрягся. Стиснул зубы. И ждал, когда священник скажет слова:

— Если кому-нибудь из людей известна причина, не позволяющая законным путем соединить этого мужчину и эту женщину, пусть говорит сейчас или навсегда похоронит ее в себе.

Комнату наполнила звенящая тишина.

Нед ждал взрыва. Каждый мускул его тела натянулся до боли, готовый к вторжению. Сейчас распахнется парадная дверь, и голос Девлина объявит, почему Эмма не может выйти за него. И все будет кончено.

Но ничего не произошло.

Церемония пошла дальше, и Нед произнес слова: «Я, Эдвард Стрэтхем, беру тебя, Эмму Норткот, в свои законные жены…» — и все остальные, а потом надел ей на палец золотое обручальное кольцо.

— И пусть никто не разделит тех, кого соединил Господь… Я объявляю вас мужем и женой.

Теперь она была его женой перед Богом и законом.

Женщина, которую он любил.

Нед заключил ее в объятия и поцеловал.

Это был самый лучший момент в его жизни. И в то же время самый худший. Потому что он спас Эмму от нужды и от скандала. Потому что женился на женщине, которую любил. И, сделав это, доказал самому себе, что он самый презренный из людей.

Свадебный завтрак поражал роскошью. Денег на него явно не пожалели. Шампанское и изысканные экзотические угощения были достойны самой королевы. Столовую тоже украшали фиалки. Гирлянда из крохотных цветочков протянулась по каминной полке. Маленькие букетики красовались на каждом настенном канделябре, а посередине обеденного стола из красного дерева стоял ряд маленьких хрустальных вазочек с фиалками, чередовавшихся с ананасами. Эмма удивилась, как это роскошное и продуманное пиршество можно было организовать в такой короткий срок.

Во время еды расположившийся в углу столовой струнный квартет негромко играл прелестные мелодии Вивальди. Свадебный торт представлял собой большое белоснежное сооружение из сахара, похожее на те, которые так любил принц-регент. Сооружение изображало дворец, по стенам которого каскадом спускались сахарные фиалки. Это было очень красиво и в то же время имело для Эммы и Неда особый скрытый смысл.

Гостям подавали нежнейшую свинину, бифштексы и запеченных цыплят. А еще угрей в винном соусе, запеченный морской язык и крабов в масле. Блюдо с картошкой в чесноке со сливками, фасолью и грибами. Десерт из взбитых сливок, сахара и белого вина и творожный пудинг с апельсинами и миндалем. Вкуснейшие пироги на выбор. И среди всего этого великолепия, красовавшегося на тончайшем фарфоре, словно медный фартинг среди золотых соверенов, выделялось блюдо с бараньими отбивными и жареной картошкой.

Список гостей был невелик, но достаточно солиден, чтобы исключить любые намеки на вынужденный и скандальный характер этого бракосочетания: граф и графиня Мисборн, виконт и виконтесса Линвуд, мистер и леди Мэриэнн Найт, маркиз и маркиза Рейзби, леди Рутледж, миссис Хилтон и еще несколько старых дев, явившихся сюда, чтобы оказать любезность леди Ламертон. Леди Ламертон собственной персоной, миссис Тэдкастер и мистер Финчли. И конечно, отец невесты. Однако среди гостей не было ни одного человека из окружения Девлина или из тех, кто считался приятелем ее брата, что могло только радовать Эмму.

Внешне эта свадьба выглядела как брак по любви, и в каком-то смысле так оно и было. По крайней мере, для Эммы. Ей почти удавалось вести себя так, словно в кабинете полковника Морли ничего не произошло. Особенно после того, как она почувствовала теплую руку Неда, сомкнувшуюся вокруг ее руки.

И еще больше после того, как, взглянув ему в глаза, она ощутила всю силу того, что их связывало. Теперь это чувство стало еще сильнее и еще прочнее.

Эмма не сомневалась, что Нед хочет ее, как мужчина хочет женщину. Даже будучи невинной девушкой, она чувствовала, как клокочет страсть, влекущая их друг к другу. Она не сомневалась и в том, что он любит ее. То, как он смотрел на нее, как прикасался к ней, говорило, что Нед чувствует к ней то же, что и она к нему. Стоять здесь рядом с ним — это было как возвращение домой. Эмма чувствовала, что это правильно. Так и должно быть. Но вместе с тем она понимала, что он женится на ней, чтобы спасти ее, и если бы не происшествие с Девлином, Нед никогда не сделал бы ей предложения.

Наконец празднование подошло к концу, и довольные гости разошлись, оставив Эмму и Неда одних.

Они стояли в столовой в лучах теплого предвечернего света, игравшего радужными отблесками на хрустальных подвесках великолепной люстры, вспыхивавшего светлым ореолом на черных волосах Эммы и делавшего ее бархатные карие глаза золотыми. В воздухе между ними покачивались и мерцали мелкие пылинки, добавлявшие магии этому и без того волшебному моменту.

Она была его женой. Его женой. Которую он получил, так и не открыв правды. Но хорошо это или плохо, Нед не жалел об этом. Он любил ее. Он хотел ее. Он был готов подарить ей весь мир.

Нед протянул руку и, поймав кудрявую прядь, пропустил ее между пальцами.

— Ты прекрасна.

Эмма улыбнулась:

— Бьюсь об заклад, ты говорил это всем служанкам в тавернах.

— Нет, — возразил он. — Только тебе, Эмма Стрэтхем. — Уже не Норткот, а Стрэтхем, и это значило для него очень многое.

— Очень рада это слышать. — Она снова улыбнулась.

И он тоже.

— Спасибо тебе, Нед. За фиалки, за сахарный дворец с голубями. За то, что ты превратил этот день в праздник. За то, что заставил всех поверить, что это брак по любви. — Она отвела взгляд в сторону, но он заметил ее смущение. — Я понимаю, что тебя вынудили жениться на мне, и что…

Нед нежно приподнял пальцами ее подбородок, чтобы она смотрела прямо на него.

— Ты считаешь меня человеком, которого можно заставить что-то сделать против его воли?

— Я считаю тебя человеком, которому небезразлична моя честь.

— Эмма, я хотел жениться на тебе с тех самых пор, когда мы встречались в Уайтчепеле. В то утро на старой каменной скамейке, когда я сказал, что нам надо будет поговорить после моего возвращения…

— Ты собирался сделать мне предложение? — Эмма закрыла глаза, но Нед все равно успел заметить, как в них блеснули подступившие слезы.

— Эмма, — тихо сказал он, — мое сердце принадлежит тебе. И всегда принадлежало. И всегда будет принадлежать. — Из кармана своего фрака он извлек белую бархатную коробочку и протянул ее Эмме.

Открыв коробочку, она увидела лежавшее внутри лиловое колье из драгоценных камней в виде фиалок.

— О, Нед! — Эмма прижала руку ко рту. Лепестки были сделаны из аметистов, сердцевинки — из бриллиантов, а листочки — из изумрудов и перидотов.

— Самые нежные из всех цветов, — сказал он.

— Ты запомнил?

Нед выгнул свою разбойничью бровь, заставив Эмму улыбнуться. Они смотрели друг на друга, вспоминая тот день и то, как расцветала их любовь.

— Спасибо тебе, Нед.

Он застегнул колье на шее Эммы, глядя, как вспыхивают и мерцают на ее груди драгоценные фиалки.

— Я люблю тебя, Нед Стрэтхем.

Их губы сблизились и прильнули друг к другу, как будто этим прикосновением хотели доказать справедливость их слов. Руки Эммы скользнули к Неду под фрак и обхватили его за пояс. Их тела качнулись вперед, готовые слиться в союзе, к которому они так долго стремились.

Он поднял ее на руки и понес в спальню.

Нед вытащил шпильки из волос Эммы, распустил их, позволив свободно спадать по ее плечам и спине.

— У тебя такие красивые волосы. — Он наклонился и вдохнул их аромат.

Поднимая прядь за прядью, он пропускал их между пальцами, играя ими, как будто гладил драгоценный гагат.

— Они как черный шелк.

— Настолько же темные, как твои светлые. В нас двоих так много противоположного.

Нед посмотрел куда-то вдаль, и его взгляд помрачнел.

— Много, — низким эхом вторил он ей.

— Но противоположности уравновешивают друг друга. Вместе мы одно целое.

Его глаза снова вернулись к ней и остановились, глядя на нее с такой любовью, что Эмме вдруг захотелось плакать.

— Ты говоришь слова, которые я ношу в своем сердце, — тихо сказал он и нежно провел костяшками пальцев по ее щеке.

Потом с улыбкой взял в ладони ее лицо и поцеловал с особенной нежностью. Нед был ее мужчина, ее муж, ее любовь. Эмма хотела его, хотела слиться с ним в том соитии, которое скрепило бы их брак и навеки связало бы их вместе.

Руки Неда скользнули по спинке ее лифа и принялись расстегивать ряд перламутровых пуговок. Его пальцы неспешно делали свою работу, вызывая в ней мучительное томление каждый раз, когда касались голого тела под платьем. Лиф постепенно раскрылся, и платье соскользнуло с плеч Эммы. Она стряхнула его вниз, позволив шелку, скользнув по бедрам, упасть на пол у ее ног. Протянув руки, Эмма положила их на лацканы его фрака, потом расстегнула фрак и попыталась стянуть его с плеч Неда. Но фрак сидел так плотно, что у нее ничего не вышло.

Нед снял фрак и бросил его на кресло. За ним последовал его вышитый жилет.

Эмма ослабила узел галстука и, развязав его, позволила длинной полоске белого шелка мягко опуститься на пол, как ленте, принесенной откуда-то ветром.

Открытый ворот его рубашки обнажил тело, заставляя кровь Эммы бежать быстрее. Она завороженно смотрела на Неда. Потом неуверенными движениями вытащила рубашку из его брюк.

Нед поднял рубашку вверх и, стянув ее через голову, бросил на пол.

— О боже! — шепнула она.

Нед улыбнулся.

Эмма протянула руки и легкими, словно перышки, пальцами провела по его мускулистой груди, поражаясь различию в цвете их кожи. На фоне его белизны ее пальцы казались золотисто-оливковыми. Она дотронулась до него более смело, впервые исследуя мужское тело. В одежде Нед казался ей могучим воином, но сейчас, полураздетый, с обнаженной грудью, он был воистину великолепен: упругие точеные мышцы, длинные крепкие руки. Нед был воплощением силы и мощи. В его словно высеченной из гранита фигуре не было слабости ни на дюйм.

От этого зрелища у Эммы пересохло во рту, а сердце начало неистово стучать. По телу пробежала дрожь, бедра вспыхнули огнем, рассылая по всему телу незнакомые ощущения.

Руки Эммы опустились ниже и, скользнув по ребрам, легли ему на живот, касаясь тонкой полоски шрама, оставленного ножом бандита.

— Он уже совсем зажил.

— Благодаря тебе.

Воспоминания о той ночи навсегда останутся в их памяти.

Эмма провела пальцем вокруг пупка, Нед затаил дыхание. Увидев голубое пламя, с новой силой вспыхнувшее в его глазах, она поняла, как велика сила ее чар. Ее охватило пьянящее чувство собственной власти над ним.

Эмма приложила руку к его груди, накрыв ею сердце, чтобы чувствовать его ровные и сильные, как все в этом человеке, удары. Потом посмотрела в его глаза, самые удивительные глаза в мире, затуманенные страстью. Страстью, которую пробудила в нем она.

Нед медленно провел руками по ее плечам и стал развязывать нижние юбки. Слои тонкого льна незаметно соскользнули на пол. Его глаза пробежали по губам Эммы, а потом опустились ниже на выпуклости ее грудей, выступавших над тугим корсетом. Взгляд Неда был таким голодным и жарким, что Эмма почувствовала его как прикосновение. Сердце ее понеслось галопом во весь опор, кровь мчалась по жилам с такой скоростью, что у Эммы закружилась голова. Дыхание сделалось сбивчивым от нестерпимого желания и предвкушения.

Каждая секунда ожидания стала мукой. И с каждой секундой страсть бушевала все неистовее.

Эмма отчаянно хотела почувствовать его руки на своей обнаженной груди, ощутить губами его горячий рот. Но Нед ничего этого не делал. Вместо этого он повернул ее кругом и, собрав все волосы в охапку, нежным движением перекинул их ей через плечо, а затем с ловкостью, которой позавидовала бы опытная горничная, принялся расшнуровывать корсет. Эмма почувствовала, как он упал и с тихим стуком приземлился на турецкий ковер, лежавший у нее под ногами.

Ее охватил трепет. Эмма жаждала ласк Неда. Хотела отдаться ему. Возможно, ей придавало храбрости то, что она стояла к нему спиной, а может быть, она действительно была такой храброй. Но независимо от причины она сбросила с плеч бретельки своей нижней рубашки, и тонкий полупрозрачный шелк соскользнул с ее тела.

Эмма стояла совершенно обнаженной, если не считать чулок и туфель. Стояла и ждала, пока не почувствовала, как его пальцы ласково коснулись ее голой кожи, как они скользнули по ее спине с самого верха до самого низа, вызывая дрожь и покалывание в самых неожиданных местах. Дыхание вырвалось у нее с легким стоном.

Она почувствовала, что Нед улыбается, почувствовала на плече его теплое дыхание, заставившее ее вздрогнуть, прежде чем его губы коснулись ее.

Эмма дышала все тяжелее и чаще.

Рука Неда обвилась вокруг ее талии, притягивая Эмму ближе. Его ладонь легла ей на живот, спина Эммы прижалась к его груди, а ягодицы — к его твердым мускулистым бедрам. Его тело так сильно отличалось от ее тела, и все же у нее было ощущение, что они созданы для того, чтобы быть вместе.

Эмма чувствовала, как Нед снова ласкает ее волосы, чувствовала его поцелуи на шее. Прикосновение его губ к какой-то одной точке заставило Эмму шумно втянуть воздух.

— О, Нед… — шепнула она, закрыв глаза, и наклонила голову, предлагая ему повторить.

Нед понял, чего она хочет. Он осыпал поцелуями ее шею и горло, делая языком что-то удивительное в том месте, где пульсировала кровь.

Его рука медленно поглаживала живот Эммы.

— У тебя такая нежная кожа, — сказал он, скользя рукой вверх.

Ее дыхание участилось. От прикосновений его то поднимающейся, то опускающейся груди Эмма еще острее ощущала, как сильные мужские пальцы все ближе подбираются к ее груди. Их медленные манящие ласки лишали ее способности думать. Чем ближе они приближались к своей цели, тем сильнее Эмма хотела этого.

— Нед… — Она шептала его имя, как молитву.

Он продолжал целовать ее шею, слегка покусывая ее, и наконец обхватил ладонями ее груди.

Из груди Эммы вырвался низкий стон, она отвела руки назад и, обхватив Неда за спину, с силой прижала к себе.

Нед ласкал ее груди, как будто совершал над ними какой-то магический ритуал.

Эмма выгнула спину, словно хотела еще глубже погрузить их в его ладони, словно хотела чего-то большего, требовала этого. В конце концов Нед подчинился.

Когда он в первый раз сжал ее соски, колени Эммы ослабели, и ему пришлось поддержать ее, чтобы она не упала. Эмма громко застонала.

Рука Неда снова обвилась вокруг ее бедер, ладонь накрыла ее лоно. А потом его длинные горячие пальца начали медленно двигаться.

Эмма снова застонала, и ее ноги раздвинулись сами собой. Она чувствовала прикосновение его пальцев к самым потаенным местам. Он не останавливался ни на секунду, другой рукой продолжая ласкать ее соски. Его ласки сладкой томительной мукой терзали Эмму. Так продолжалось до тех пор, пока она не начала задыхаться, извиваться, умолять…

Только тогда Нед остановился, положив ей руку на сердце, как раньше делала она.

— Эмма. — Ее имя слетело с его губ, как дыхание. — Любовь моя.

Ладонь Эммы накрыла его руку, еще крепче прижав ее к сердцу.

— Любовь моя, — эхом повторила она.

Эмма повернулась к нему лицом и заглянула в глаза.

Нед поднял ее и, поднеся к кровати, осторожно положил на спину. Быстро снял с нее туфли и чулки. Избавился от той одежды, которая еще оставалась на нем.

Эмма уставилась на его полностью обнаженное тело, на то огромное, что делало его мужчиной, и ее охватил внезапный испуг. Она задрожала. Но когда Нед накрыл ее своим телом, умудрившись сделать это так, что его тяжесть не придавила ее, страх исчез.

Нед поцеловал ее, и она забыла обо всем, кроме своей любви к нему, кроме желания отдать ему всю себя без остатка.

Он нежно раздвинул ей ноги, и их любовь открылась Эмме во всей ее полноте. Это было как путешествие. Вместе они добрались в такие места, о существовании которых она даже не подозревала. Туда, где звезды, взрываясь от восторга, мерцали россыпью волшебных огней, потому что она любила его, а он любил ее. В этом соитии слились в одно целое не только их тела, но и сердца, и души. И это целое больше никому не дано было разъединить.

Теперь Эмма знала: они были созданы друг для друга. Им было предначертано быть вместе. Любить друг друга. Этот человек значил для нее все. Он заполнял собой все ее мысли, все ее сердце, каждый ее вздох.

В эти первые безумные дни после свадьбы Неду казалось, что он, как никогда, близок к раю. Ему хотелось сделать их незабываемыми и для Эммы. Хотелось показать ей, как сильно он ее любит. Они проводили вместе каждую минуту, и многие из них в постели, занимаясь любовью. В этом коконе не существовало никого, кроме них двоих. Ни прошлого, ни будущего. Только сейчас, только любовь.

Все в ней радовало его: ее улыбка, ее смех, звук ее голоса. Они могли разговаривать часами, и это никогда не надоедало. Их страсть не стихала. Нед наслаждался каждым моментом. Смаковал его, любовно запечатлевая в своей памяти, чтобы никогда не забыть. Да и как бы он смог? И все же даже тогда в нем не угасало сознание быстротечности этих моментов. Сознание того, что это сон. Они не могли навсегда отгородиться от внешнего мира. Реальность уже стучалась в дверь. Нед не хотел впускать ее. Но, в конце концов, у него были и другие обязательства, которыми он не мог пренебречь. Реальность стучалась, и Нед ответил.