Прочитайте онлайн Благородный разбойник | Глава 10

Читать книгу Благородный разбойник
4018+2086
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Гонсалес-Менендес
  • Язык: ru

Глава 10

Эмма подбежала к нему и опустилась на колени. Нед лежал с закрытыми глазами, верхняя губа раздулась, как от удара кулаком. Приложив пальцы к его шее, она ощутила биение пульса и поняла, что он жив.

— Нед! — тут же прошептала она. — Нед! — Эмма легким движением похлопала его по щеке, потом поцеловала в губы, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию.

Нед издал низкий стон, поднял веки и пару мгновений смотрел ей прямо в глаза, не понимая, где он и что с ним.

— Слава богу, — выдохнула Эмма.

Нед сел, приложив руку к своему боку.

— Сколько времени меня не было?

— Что-то около двадцати минут.

— Мисборн еще там?

Эмма кивнула, и Нед, поморщившись, поднялся.

— Мне нужно вернуться к нему. — Однако, когда Эмма опустила глаза, под его расстегнутым фраком она заметила страшное темное пятно, проступившее сквозь белый жилет.

— У вас кровь! — У Эммы сжалось сердце. — Я позову кого-нибудь на помощь.

— Нет! — Нед схватил ее за руку. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде светилась непоколебимая решимость.

Эмма кивнула, понимая, что ему нужно.

— Если вы оторвете от своей нижней юбки несколько длинных полос, я сделаю плотную повязку и смогу остановить кровь.

Она сделала все, как он просил, задрав юбку без ложного смущения, что он увидит ее ноги. Они оба понимали, что это необходимо.

Нед поднял рубашку. В лунном свете на светлом мускулистом животе блеснуло мокрое пятно свежей крови. Эмма успела заметить узкую темную рану, которую он накрыл сложенным в несколько раз носовым платком.

— Что случилось? — Эмма начала обматывать его вокруг пояса полосками ткани от нижней юбки, стараясь как можно плотнее прижать к ране носовой платок.

— Мне передали, что вам нужна моя помощь и вы просите меня прийти сюда.

— Я не передавала никаких сообщений.

— Я это понял, когда увидел, что меня поджидают.

Эмма сглотнула и, не став спрашивать, сколько людей потребовалось, чтобы уложить его, сконцентрировалась на своей работе.

Когда Нед опустил рубашку, она увидела на ней длинный разрез, оставленный ножом.

— Все хуже, чем кажется. Им заплатили за то, чтобы избить меня, но не убивать.

— Вы кому-то не нравитесь, — сказала она.

— Есть несколько человек, — ответил он, пока Эмма отряхивала плечи и спину его фрака.

Однако было одно имя, которое невысказанным шепотом звучало в их головах.

— Девлин не мог опуститься так низко… из-за одного танца.

Нед ответил одной лишь хмурой улыбкой.

— Возвращайтесь назад, чтобы нас не видели вместе. — Ему не потребовалось объяснять ей, что это значило бы для ее репутации. — Я сам закончу с этим и через несколько минут приду.

Эмма кивнула.

— Удачи вам с Мисборном. — Протянув руку, она вытерла кровь, размазанную у него по щеке.

На один миг их взгляды задержались друг на друге. Эмма поспешила назад.

Леди Ламертон по-прежнему увлеченно беседовала с окружившими ее дамами, и Эмма остановилась поговорить со своей школьной подругой неподалеку от того места, где стоял Мисборн… как будто никуда не отлучалась.

Прозвенел звонок, возвещавший окончание антракта.

Эмма направилась к леди Ламертон.

— Вы разговаривали с Фиби Хантер, если я не ошибаюсь?

— Да.

— Мне казалось, вы с ней больше не общаетесь.

— Вы правы. Но раз уж я решила забыть прошлое, то Фиби одна из первых, с кем стоит это сделать. Вы знаете, она многое обновила в Блэклоке и устроила новую детскую.

— В самом деле? — Похоже, новости пришлись вдове по вкусу. Прозвенел третий звонок, антракт закончился, и все снова заняли свои места.

Как раз в тот момент, когда на сцене появились актеры, Нед проскользнул на свое место.

Он выглядел таким же аккуратно одетым, как перед уходом, дорогой темный фрак был застегнут на все пуговицы. Никто, кроме него самого и Эммы, не знал, что скрывается под ним.

Поздним вечером, когда Нед переодевался, Роб осмотрел его рану.

— Тебе дьявольски повезло. Чуть ниже — и они выпустили бы тебе кишки.

— Дьявол здесь ни при чем, — возразил Нед, подумав о диске из слоновой кости, лежавшем в кармане жилета, скользнув по которому лезвие ножа отклонилось от намеченного пути. — Кроме того, они не собирались меня убивать.

— Что-то не похоже.

— Они достали ножи, чтобы отомстить за своих товарищей.

Взгляд Роба сделался более пристальным.

— Что ты сделал с трупами?

— Когда я вернулся, они исчезли. Должно быть, они унесли их с собой.

— И ты сам забинтовал рану?

— Мне помогли.

Роб вопросительно смотрел на него.

— Эмма Норткот.

— Ты шутишь.

Нед взглянул на друга и поднял бровь.

Закрыв глаза, Роб потер переносицу.

— Я даже спрашивать не буду.

— Оно и лучше, — отозвался Нед.

— Что, черт возьми, ей от тебя нужно, Нед?

— Мне казалось, ты не собирался спрашивать.

— Она до сих пор тебе небезразлична.

Нед опустил рубашку и бросил в огонь испачканные бурой запекшейся кровью полоски ткани.

Наступила тишина.

Нед был не из тех, кто говорит о чувствах. С чувствами он давным-давно покончил. Чувства делают человека слабым, открытым для боли. Чувства мешают выживать. Но то, что было между ним и Эммой Норткот, то, что он чувствовал… Нед ничего не сказал, и его молчание подтверждало предположение Роба яснее, чем самый громкий крик.

Роб смущенно отвел глаза и принялся нервно постукивать по столу ногтем большого пальца.

— Если Девлин подстроил то, что произошло в ботаническом саду, только из-за того, что ты вклинился в его танец, то подумай, что он сделает, если узнает, что ты за ней ухаживаешь.

— Я не собираюсь за ней ухаживать. Это невозможно, учитывая, кто она. Кроме того, это не Девлин.

— Нет? Если он заговорит, ты можешь распрощаться с Мисборном. Ты можешь распрощаться со всем этим.

— Ты знаешь, что Девлин не может заговорить.

— Есть еще кое-что, что тебе следует знать. — Роб снова отвел взгляд и неловко потер рукой затылок. — Я тут решил разнюхать и поспрашивал, что болтают про нее и Девлина. Ты же сам говорил, что между ними что-то есть.

— И как, есть? — Нед напрягся.

Роб кивнул.

— Похоже, она винит Девлина и его приятелей в том, что ее брат сбился с пути. Малыш Кит Норткот связался с плохими взрослыми парнями.

Нед с сомнением покачал головой и скептически улыбнулся.

— Согласен, — сказал Роб. — Я просто подумал, что тебе стоит знать.

— Спасибо, Роб.

— Тебе удалось успокоить Мисборна?

Нед кивнул.

— Что ты ему сказал?

— Он не спрашивал, я не говорил.

— Возможно, он заметил синяк у тебя на лбу и ссадины на руках и догадался, что произошло.

— Было слишком темно, чтобы он мог их разглядеть.

— Но завтра наверняка разглядит.

Нед поднял крышку с серебряного блюда, на котором лежал толстый кусок сырого мяса.

Роб усмехнулся.

— Вижу, ты уже обо всем позаботился. Нет лучшего средства от синяков, чем компресс из сырого мяса.

Но когда через несколько минут Роб вышел из комнаты, Нед думал не о синяках и не о Мисборне, а о женщине, которая помогла ему в этот вечер. Если бы она не пришла, он мог упустить Мисборна. Но она пришла и помогла ему, не испугавшись крови и того, что с ним произошло, хотя это явно потрясло ее. Неду казалось, что он до сих пор чувствует на лице ее дрожащие пальцы, вытирающие кровь, которую он не заметил, и прикосновение ее губ, вернувшее его в сознание.

Нед налил себе одну порцию джина и выпил его.

«Ты знаешь, что Девлин не может заговорить».

Когда-то он знал это наверняка. Теперь Нед больше не был в этом уверен. Потому что, вопреки тому, в чем он уверял Роба, после сегодняшнего он уже не мог отрицать, что Эмма ему небезразлична. Нед любил ее, и, если бы Девлин узнал об этом, все договоренности пошли бы прахом.

Это был не тот случай, чтобы Нед мог позволить себе рисковать.

Налив себе еще одну порцию джина и отхлебнув глоток, он уставился на прыгающие в камине языки пламени.

Нужно держаться от нее подальше. Ради них обоих.

В ту ночь Эмма не могла спать.

В сознании снова и снова вставало зрелище кровавой раны Неда и тот ужас, который она испытала, обнаружив его лежащим там на земле. Ей показалось, что он мертв. Мертв! Этот душераздирающий миг был худшим в ее жизни.

Она выглянула из окна на тихую улицу, залитую лунным светом, по которой катилась одинокая по возка. Перед ней Эмма заметила силуэт крадущейся кошки.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, Эмма видела расползающееся пятно крови, казавшееся таким темным на фоне белоснежной сорочки Неда, а под сорочкой — поблескивающую рану, зиявшую на его мускулистом животе. Такая тонкая черная линия и так много крови. Его кожа была скользкой от крови. Эмма чувствовала это пальцами. Даже сейчас ей казалось, что она ощущает в воздухе ее запах, а во рту чувствует металлический привкус. Внутри все сжималось от этих воспоминаний. Как будто невидимая рука держала ее сердце и сжимала его снова и снова.

Неужели Девлин мог пасть так низко?… Он был повеса, надменный эгоист и прожигатель жизни. Но, несмотря на все это, Эмма всегда считала его джентльменом. Нед сам сказал, что у него есть враги. У торговца всегда найдутся враги среди людей из высшего общества.

Эмма поежилась и плотнее завернулась в свою шаль. Но не холод заставлял ее дрожать. Она до сих пор любит Неда. Ей приходилось признать это. Эмма закрыла глаза, понимая, что это невозможно.

Все знали, что он подыскивает себе титулованную невесту. Он мог хотеть ее, он всегда ее хотел, но никогда бы не женился на ней.

Нед был амбициозен. Он строил собственную империю, имел свои планы. А у нее были своя гордость и свои обязательства. Малейший намек на скандал — и она потеряет место у леди Ламертон, а с ним последнюю надежду найти Кита. Отец верил ей. И если вспомнить, что происходило между ней и Недом в Уайтчепеле… Эмме вспомнилась старая пословица: «Попался на обман впервые — позор лжецу, попался на обман вторично — позор глупцу».

Она любила его, но она была совсем не глупа.

А значит, надо пожелать ему удачи в поисках невесты и забыть о нем.

Нед сидел один на деревянной скамейке в Грин-парке. Перед ним простирался вид, так не похожий на тот, которым он любовался, сидя на другой, каменной скамейке, всего в нескольких милях отсюда, в Уайтчепеле. Ему нужно было выбраться из четырех стен дома на Кавендиш-сквер, нужно было побыть одному, чтобы подумать. Но на сегодня он запланировал столько дел и столько встреч, что времени на то, чтобы пойти в Уайтчепел, не оставалось. Хотя, сказать по правде, он не пошел туда не только поэтому. С тех пор как Эмма переселилась в Мейфэр, Нед ни разу не возвращался в Уайтчепел.

Небо накрывали свинцовые тучи, воздух казался противоестественно неподвижным. Вся атмосфера буквально излучала напряжение, от которого людям становилось не по себе, и они начинали испытывать беспричинную тревогу. Похоже, надвигалась сильная гроза. Все, кто мог, не выходили из дому, а остальные спешили по улицам, чтобы поскорее туда добраться. Холмистые лужайки и дорожки парка обезлюдели, и Нед остался один, если не считать одной или двух случайных фигур вдалеке, торопившихся убежать прочь от неприятного ощущения приближающейся бури.

С Недом все обстояло не так просто. Возвращение на Кавендиш-сквер не могло избавить его от душевного дискомфорта. Как, впрочем, и ничто другое.

«Я не собираюсь за ней ухаживать. Это невозможно, учитывая, кто она». Собственные слова звучали у него в ушах как насмешка.

Он не мог выкинуть Эмму из головы. Возможно, именно из-за того, кто она такая. Возможно, именно потому, что она была единственной женщиной в мире, которую он не должен был хотеть и никогда не мог бы сделать своей. Возможно, причиной было и то и другое, а может быть, ни то ни другое. Нед не знал. Но что он знал точно, в чем больше не мог обманывать себя, так это то, что он хотел Эмму Норткот так же сильно, как хотел Эмму де Лайл. Переехав из Уайтчепела в Мейфэр, она не изменилась. Это была та же самая женщина. Нед понял, почему она лгала, но это не изменило ничего. Ни того, что он хотел ее, ни того, что он любил ее. И от этого все становилось только еще сложнее.

Это несло в себе такую опасность, с какой ему еще не приходилось сталкиваться. Он рисковал всем, ради чего трудился всю свою жизнь. Опасность грозила ему, самой его сущности и всем его помыслам.

Нед знал, кто он такой, и его это всегда устраивало. Он смотрел на вещи ясно и бесстрастно. Но с Эммой Норткот все обстояло иначе. Это толкало его туда, где он никогда не был и не желал быть. Заставляло задумываться о вещах, о которых он не хотел думать. Это заставляло его спрашивать себя, что он за человек.

Нед делал пальцами правой руки привычные, успокаивающие движения, катая фишку взад-вперед, взад-вперед.

Если он любил ее, то как мог быть с ней, помня, кто он такой?

В отличие от всех других трудностей, с которыми он сталкивался в жизни, от всех тех огромных проблем эта дилемма не имела другого решения, кроме того, чтобы отступить, уйти в сторону.

У него есть обязательства. Своя судьба, свои долги. И хотя Нед не играл по правилам, которые признавал свет, у него был свой кодекс чести, свои принципы.

Каждый раз, когда он думал об этом, все аргументы, предоставленные ему разумом и логикой, сводились к одному — оставь ее в покое. Другого выхода нет.

Но Нед никак не мог заставить себя не думать о ней.

* * *

Письмо, которое Эмма написала отцу, было отправлено. Под предлогом того, что ей нужен свежий воздух, она сама отнесла его на почту вместе с двумя письмами леди Ламертон, положив его между ними, чтобы никто не смог увидеть, что в адресе указано: Уайтчепел. Впрочем, нельзя сказать, что предлог был вымышленным. После происшествия в ботаническом саду Эмма никак не могла прийти в себя, и ей хотелось побыть одной. Погулять, чтобы освежить голову и успокоить сумятицу в мыслях.

Эмма знала, как трудно жить в ином мире, чем тот, в котором ты родилась и выросла. Оборвать все корни, пойти другим путем было совсем не просто. Она вспомнила все то, чему ей пришлось научиться, чтобы выжить в Уайтчепеле. Нед сделал и до сих пор продолжал делать то же самое здесь. Он всегда казался уверенным, и все же она знала, что здесь все до последней мелочи чуждо ему.

Небо постепенно темнело, превращаясь из серого в угрожающе черное.

Надвигалась гроза. Эмма ощущала зловещую неподвижность воздуха. Чувствовала запах приближающегося дождя и затаившееся в атмосфере напряжение. Она понимала, что находится слишком далеко от Гросвенор-сквер, чтобы успеть добраться до дома леди Ламертон до начала грозы, и бросила обеспокоенный взгляд на свою зеленую шелковую юбку. Когда-то испорченное дождем платье означало для нее всего лишь еще один поход к модистке. Теперь все изменилось. Она оказалась по другую сторону жизни, там, где женщины носили одно платье всю свою жизнь.

Хмуро улыбнувшись этой мысли, Эмма пошла коротким путем, через Грин-парк.

На полпути она заметила джентльмена, одиноко сидящего на деревянной скамейке.

Он напомнил ей другого мужчину, сидевшего на другой скамейке совсем в другом месте. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Но чем ближе Эмма подходила, тем сильнее начинало стучать ее сердце, тем быстрее неслась по жилам кровь, потому что она узнала его. Узнала эти светлые волосы и это магическое движение пальцев, катавших маленький диск из слоновой кости. Это был как будто оживший сон, если не считать того, что Эмма видела его наяву своими собственными глазами.

На мгновение сердце ее замерло. Ноги остановились сами собой.

Нед поднял глаза и посмотрел на нее так, словно специально сидел здесь и ждал ее. Диск в его пальцах прервал свой ритмичный бег.

Время остановилось. Каждое мгновение тянулось невыносимо долго.

Нед встал. Он стоял и смотрел на нее, ни на секунду не сводя с нее глаз.

Сердце Эммы грозилось вырваться из груди. Она сделала вдох и продолжила идти. Но так же, как и он, не могла отвести взгляд.

Не дойдя до него несколько шагов, она остановилась.

— Эмма. — Его низкий голос звучал хрипло.

— Нед.

Снова наступила тишина. Напряжение нарастало. Эмма чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

— Как поживаете? — тихо спросил Нед.

— Хорошо, спасибо, — медленно ответила она. — А как ваша рана? — Эмма опустила взгляд на его фрак.

— Быстро заживает. Благодаря вам. — Взгляд Неда не отрывался от ее глаз. Она заметила, как дернулся его кадык. — Вы не должны были этого видеть.

— Я видела вещи и похуже, — соврала она. — Вы забыли, я работала в «Красном льве».

— Я ничего не забыл, Эмма. — В его словах было все. Темные ночные улицы, страстные поцелуи, последнее солнечное утро на каменной скамейке, обещания и намеки… Все, что связало их тогда. — Вы рисковали собой и своей репутацией, чтобы помочь мне, Эмма.

— Значит, теперь мы квиты, Нед.

— Мы никогда не будем квиты.

Эмма не поняла, что значили эти слова, но она видела его потемневшие упорные глаза, и от того, как он смотрел на нее, ее сердце стучало все быстрее и больнее.

Она сглотнула.

— Мне надо идти домой. Меня ждет леди Ламертон.

Нед ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул в знак согласия.

Эмма присела в реверансе.

Он поклонился.

Эмма пошла вперед, оставив его стоять на месте.

Но, сделав всего несколько шагов, остановилась. Приложила руку ко лбу и закрыла глаза, чтобы удержать подступившие слезы. Она понимала, что другой возможности задать этот вопрос может и не быть. Никогда.

Повернувшись, Эмма встретилась с ним взглядом.

Он стоял не шелохнувшись и казался более напряженным, чем обычно. Его глаза затуманила тень.

— Могу я спросить вас, Нед?

Он кивнул.

— Почему вы постоянно возвращались в Уайтчепел?

— Там мой дом. А где может отдохнуть человек, если не у себя дома?

— Но у вас есть дом на Кавендиш-сквер.

— Кавендиш-сквер — это место, где я живу. — «Не мой дом».

— Разве вы не можете отдыхать здесь?

— Здесь я должен играть роль джентльмена, но мы-то с вами знаем, что я не джентльмен.

— Но, мне кажется, эта роль дается вам довольно легко.

Нед улыбнулся:

— Спасибо за комплимент. Но, чтобы добиться этого, мне пришлось нанять множество учителей и долго практиковаться.

Эмма улыбнулась в ответ, но улыбка получилась грустной.

— А одежду вы меняли, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания?

— Явиться в «Красный лев» в костюме от Вестона?… — Нед поднял вверх свою разбойничью бровь.

Взгляд Эммы скользнул по шраму, ей вспомнился свой последний поход в Уайтчепел.

— Представляю. — Немного помолчав, она спросила: — Вы не заходили в последнее время в «Красный лев»?

Намек на улыбку исчез.

— Я был слишком занят. — Пристальный взгляд Неда невольно наводил на мысль, что это не единственная причина его отказа возвращаться в знакомую харчевню.

Напряжение неотвратимо нарастало. Казалось, сам воздух между ними вот-вот взорвется.

С неба начали падать крупные тяжелые дождевые капли. Две из них, попав на щеки Эммы, медленно покатились по ним, словно слезы. Упав на оливково-зеленый шелк, они оставили темные пятна.

Эмма подняла глаза и увидела, что свинцовое небо, потемнев еще сильнее, стало почти черным.

— Мне надо идти.

Ее слова потонули в оглушительном раскате грома. Небо до самого горизонта озарила вспышка молнии. Разразилась гроза. Дождь полил с неистовством, которое было сродни бушевавшим в них чувствам.

— Слишком поздно, Эмма, — произнес Нед, и эти слова показались ей зловещими.

Он снял с себя фрак и накинул его на плечи Эммы. Потом схватил ее за руку, и они под проливным дождем бросились к ближайшим дубам.

Нед завел ее под сень густых, низко растущих веток, дававших надежное укрытие. Они стояли лицом друг к другу, по-прежнему держась за руки. Так близко, что Эмма видела, как блестели капли дождя на его жилете, как проглядывали упругие контуры груди сквозь намокшую ткань рубашки. Так близко, что его грудь на вдохе прикасалась к ней. Так близко, что она чувствовала запах намокшей от дождя ткани, а сквозь нее — знакомый, чистый, манящий запах Неда.

Эмма подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Его мокрые от дождя волосы сделались темными и облепили голову. А его глаза, самые удивительные глаза в мире, были словно окно в его душу.

Ветви дубов и стена дождя плотной завесой отгородили их от реального мира. Эмма и Нед понимали, что эти мгновения не повторятся больше никогда.

— В тот день, когда я последний раз видела вас в Уайтчепеле… В тот день на старой каменной скамейке… когда вы сказали, что нам нужно будет поговорить, когда вы вернетесь…

Дождь струйками стекал по лицу Эммы.

Нед нежно смахнул рукой капли с ее щек. Его глаза пристально вглядывались в нее.

— Да, — сказал он, отвечая на ее так и не заданный вопрос. — Я рассказал бы вам про Мейфэр. Я рассказал бы вам все. — Он действительно сделал бы это, потому что считал ее ровней. Такой же, как он, привыкшей к тяжелому труду, умной и достаточно амбициозной, чтобы карабкаться вверх. Он считал ее женщиной, которой он мог бы поверять свои устремления, которая могла бы его понять. Женщиной, которая смогла бы разделить с ним его двойную жизнь.

— Нед… — шепнула она.

Она и сейчас была той самой женщиной. Той же женщиной, но под другим именем, в котором заключалась самая жестокая ирония судьбы.

Взгляд Эммы скользнул с его глаз на губы, и Нед понял, что она хочет его с такой же силой, с какой он хотел ее. Он был создан для того, чтобы любить ее. Она была создана для того, чтобы любить его.

В небе над ними сверкали молнии. Гром грохотал так, что земля, казалось, раскалывалась на части. Очередная вспышка ярким белым светом озарила лицо Эммы.

— Прости меня, Господи, — дрогнувшим голосом прошептал Нед и наклонился к ней.

Он целовал ее нежно. Он целовал ее страстно. Наслаждаясь этими мгновениями, потому что знал, что других не будет.

Эмма прильнула к нему, обхватив его руками. Они забыли обо всем. Остались только их чувства, только их страсть, не уступавшая по силе бушующей вокруг них грозе.

Их сердца бились в унисон. Каждый разряд молнии, раскалывавший небо, отдавался в их душах и только усиливал эмоции, бушевавшие в них.

Поцелуй длился до тех пор, пока нахлынувшие на них чувства не улеглись настолько, что они снова смогли дышать. Они стояли обнявшись, грудь к груди, губы к губам. Его ресницы касались ее ресниц. Двое влюбленных средь бела дня под большими старыми дубами посреди одного из самых оживленных и модных парков Лондона. Свидание, волею небес скрытое от посторонних глаз. Гром постепенно утих, гроза ушла дальше. Молнии больше не озаряли небо. Тишину нарушал лишь шум дождя, окружавшего их серой стеной.

Нед держал Эмму в объятиях, наслаждаясь последними моментами близости. Он поцеловал ее в последний раз. Больше этого не будет. Никогда.

Небо посветлело, сделавшись бледно-серым, тьма уходила на север. С соседних улиц снова доносился шум экипажей. Город возвращался к нормальной жизни.

Еще немного, дождь кончится, и они станут видимы для окружающих.

Нед закрыл глаза и глубоко вдохнул, готовясь сказать ей то, что должен.

— Эмма. — Его голос стал низким и хриплым.

Но Эмма покачала головой.

— Я знаю, — сказала она. — Вы должны жениться на девушке с титулом.

— Да. — Но это была ложь. Он не должен был жениться на девушке с титулом. Он просто не мог жениться на Эмме Норткот. — Вы можете сделать хорошую партию, Эмма. — С любым другим мужчиной, кроме него.

— Могу. — У нее тоже есть гордость. Эмма высоко подняла голову. Она снова была готова постоять за себя. Холодно и спокойно высвободившись из его рук, она отодвинулась в сторону. Но ее вид не мог обмануть Неда.

— Полагаю, нам было бы разумно держаться друг от друга подальше, Нед.

— Думаю, вы правы. Это лучшее, что мы могли бы сделать.

Они еще несколько мгновений смотрели друг на друга.

Впервые в жизни Нед поступил правильно, но, по иронии судьбы, он никогда не испытывал более сильного ощущения, что это ошибка.

Да, было лучше, чтобы Эмма считала его эгоистичным мерзавцем, чем узнала, кто он на самом деле. Но легче от этого Неду не стало.

Дождь почти перестал. Пелена вокруг них начала рассеиваться.

— Нас не должны видеть здесь вместе, — сказала Эмма, сохраняя ясность ума и здравый смысл, невзирая на то, что чувствовала. А Нед знал, что она чувствует. Он понимал это. И чувствовал в груди такую же боль. Он снова сказал себе, что поступает правильно, и кивнул головой. Но он не смог отвести взгляд и уйти.

— Прощайте, Нед.

— Прощайте, Эмма.

Это сделала Эмма. Она пошла прочь, пригибаясь под низкими ветками, пока не дошла до дорожки, где с достоинством продолжила свой путь. Нед стоял на месте и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

И даже после этого он выждал еще какое-то время, прежде чем пойти в ту же сторону.

В небе блеснуло солнце, но оно не могло прогнать холод, пронизывавший его до самых костей.

Он думал об Эмме и о том, что могло бы быть.

И так же, как до него Эмма, он не заметил высокую темную фигуру, наблюдавшую за ними с порога одного из стоявших поодаль домов.