Прочитайте онлайн Безрассудные сердца | ГЛАВА ШЕСТАЯ

Читать книгу Безрассудные сердца
4018+3308
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. Пермогоров

ГЛАВА ШЕСТАЯ

К вечеру Абигейль была полностью уверена, что ей предстоит умереть в седле. Ее, наверное, похоронят где-нибудь в глубине этого безлюдного края, даже не поставив камня на могиле. Если вообще Бойд остановится для того, чтобы зарыть ее тело.

Вечером, чуть не споткнувшись о заранее разбитый лагерь, она настолько одеревенела, что даже не почувствовала запаха дыма от костра, не говоря уже о запахе готовящейся пищи. Солнце еще держалось на краю небосвода, готовясь с минуты на минуту скрыться за горизонтом и погрузить все вокруг в темноту. Каждый мускул ее тела кричал от боли, когда она ухитрилась слезть из седла на землю, не рассчитывая, что ноги удержат ее.

Повиснув на шее лошади, Абигейль некоторое время покачивалась, обретая устойчивость, и только потом смогла выпрямиться.

— Не знаю, Долли, как тебе удается целый день ходить да еще таскать на спине меня, — обратилась она к лошади, поглаживая ее шею.

Несмотря на усталость и боль во всем теле, она сняла седло, хорошо помня наставления Бойда о том, что сначала следует позаботиться о лошади и только потом — о себе. Седло, весящее около сорока фунтов, почти свалило ее на землю.

Рядом с ней появился молодой пастух.

— Мэм, ночью мы держим всех лошадей вместе, в загоне. Мы соорудили его из кольев и канатов. Там их будут сторожить. — Он протянул руку, чтобы взять поводья Долли. — Я отведу ее туда, миссис Ферчайлд.

Ей удалось сосредоточить на нем взгляд. Молодой Билли Кендалл…

— Спасибо, Билли.

Он отвязал свернутый спальный мешок и вместе с седельными сумками передал Абигейль, без особых усилий подхватил седло, которое она с таким трудом сняла, положил на плечо и, коснувшись шляпы, повел Долли.

Абигейль с удивлением покачала головой, наблюдая за тем, с какой легкостью передвигаются все вокруг, и потерла ноющий зад. Сегодня за целый день она упала всего три раза.

Чувствуя огромное облегчение от того, что ей не придется обтирать лошадь, она подтащила сверток со спальным мешком к ближайшему дереву и тяжело опустилась на землю, опершись спиной о ствол. Труднейший день с его нескончаемыми заботами, казалось, никогда не кончится. А впереди еще много таких дней, ведь она сама напросилась в это путешествие чуть ли не на край света. Под тяжестью невероятной усталости и боли в мышцах она закрыла глаза и даже не заметила, как погрузилась в сон.

— Абигейль!

Кто-то тряс ее за плечо. Она повернулась и попыталась вжаться в ствол дерева.

— Абигейль, проснись.

Но ей совсем не хотелось просыпаться. Сон был благодатным забвением.

— Вставай, вставай. Тебе нужно поесть и разложить спальный мешок.

Она узнала голос Бойда, приоткрыла один глаз и бессмысленно посмотрела на него.

— Я не хочу есть.

— Сердишься?

Если в его голосе сейчас прозвучала насмешка, она убьет его. Преодолевая боль в мышцах, требующих, чтобы их оставили в покое, Абигейль пересилила себя и села.

— Нет, просто отдыхаю.

— Ты всегда храпишь, когда отдыхаешь?

— Храплю? — Она посмотрела вокруг, увидела поблизости других мужчин и сказала уже тише: — Я никогда не храплю!

— А как ты можешь об этом судить?

В его темно-синих глазах промелькнула усмешка, и ей захотелось убить его прямо на этом месте. К сожалению, она сомневалась в том, что сможет поднять руку, не говоря об оружии.

— Ты невыносим.

Шутливо изображая протест, он прижал руку к груди.

— Ты меня убила.

— Нет еще, — пробормотала она.

— Давай-ка поднимайся. Тебе надо поесть. — Он протянул руку, чтобы помочь ей встать.

— Я уже тебе сказала. Я не голодна.

— Ты считаешь, что очень устала? Попробуй преодолеть такие же трудности завтра, не поев и не подкрепив свои силы сегодня. Вот тогда ты действительно устанешь.

Абигейль понимала, что он прав, но это не уменьшило ее возмущения. Чувствуя боль во всем теле, она заставила себя подняться на ноги, как бы не заметив протянутую ей руку. Но, кажется, это ничуть его не задело. Он просто пошел рядом с ней по направлению к кухне, без шуточек или насмешек.

Ноги Абигейль онемели. Она чувствовала, что ее походка напоминает походку пьяного, но ей было на все наплевать. Она съест эту чертову пищу и провалится в забытье.

Погонщики отдыхали вокруг костра. Некоторые продолжали ужинать, другие курили, третьи просто разговаривали и, что ей казалось невероятным, смеялись. Откуда у них столько энергии? Она взяла миску с едой, которую ей вручил повар Генри.

— Горячую лепешку, миссис Ферчайлд?

Она утвердительно кивнула, и он ловко шлепнул лепешку поверх ее миски с ужином. Стук вилок об оловянные миски создавал равномерный шум. Абигейль решила, что ей лучше поискать более тихое место, отошла немного в сторону и села, скрестив ноги по-портновски, прямо на жесткую землю. Ей пришло в голову, что земля в этом краю такая же жесткая, как и люди, которые ездят по ней. Она без интереса посмотрела в свою миску и узнала то же самое тушеное мясо, что ела днем. Но на ужин Генри сдобрил его свежевыпеченной лепешкой. Целый месяц такой еды? Она повела вилкой среди кусочков мяса, картошки и моркови, не испытывая ни малейшего желания отправить их в рот.

Вдруг чья-то тень заслонила свет костра. Она взглянула наверх. Перед ней стоял Бойд.

— Не возражаешь, если я сяду рядом?

— Как хочешь.

Не обращая внимания на отсутствие в ее голосе энтузиазма, он уселся рядом с ней.

— Ну, и что ты об этом думаешь?

— О чем?

— О перегоне скота.

Она не могла… не станет она выражать словами то, что думала о мучительном дне.

— А тебе самому это нравится?

— Сидеть весь день в седле, глотая пыль? Стараться не растерять скот до того, как мы доберемся до начала железной дороги? Дождь, жара, бобы и сухари? Кстати, все это считается нормальным рабочим днем.

Не следовало его спрашивать. Подцепив из миски кусочек картошки, Абигейль начала жевать, тем самым уходя от ответа. Последовала молчаливая пауза, во время которой она раздумывала о вариантах мести. Лучше всего медленная смерть, чтобы перед кончиной каждый его мускул просил ее о пощаде.

Один из погонщиков достал губную гармошку, и в темноте зазвучала мягкая мелодия. Простой незатейливый мотив был подхвачен погонщиками. Одни напевали слова песни, другие просто тянули мелодию. Эта была песня о трудной жизни и об одиночестве.

Тронутая их исполнением, Абигейль посмотрела на Бойда.

— Почему они поют такие печальные песни?

— Потому, что они честные люди. В этих песнях отражена их жизнь.

В ее всегда готовом к сочувствию сердце исчезли последние остатки гнева.

— Тогда почему они избирают для себя такую жизнь?

Бойд перевел на нее взгляд, но глаза его прятались в тени.

— Почему ты думаешь, что они ее избирают?

— Их никто не заставляет браться за такую работу, — возразила она.

— Их заставляет жизнь. У них не такой большой выбор. Как и у любого из нас.

— Абигейль вздрогнула и внимательно, с неожиданным любопытством посмотрела на него.

Ты никогда не рассказывал мне о своей жизни, Как случилось, что ты стал работать на ранчо?

— Это неинтересно.

Раздражение в ее голосе сменилось мягкостью.

— Расскажи мне.

— Да нечего рассказывать. Мой отец имел небольшое ранчо, захотел расширить его, купил для этого много скота. Но была плохая зима, и он потерял половину стада, а весной не смог выплатить по кредитам. Крупное ранчо присоединило к себе наше. И я уехал.

— Ты служил в армии, не так ли? — Она вспомнила, что об этом ей рассказал Риз Мак-Интайр, муж ее подруги Джем. Они с Бойдом вместе служили в армии во время гражданской войны.

Бойд кивнул.

— Да, в конных подразделениях армии Шеридана.

К другим чувствам к нему прибавилось еще и уважение. «Еще бы, одно из самых прославившихся во время войны подразделений», — пробормотала она про себя, вспомнив также, что Джем Мак-Интайр рассказывала ей о Бойде, когда тот пришел в Трипл-Кросс наниматься на работу. Тогда среди его достоинств и положительных качеств она отметила наличие у него нескольких медалей, полученных на войне.

Явно чувствуя неловкость оттого, что на него смотрят как на героя, он прихлопнул комара.

— Да, тогда подобрались хорошие ребята.

Оценка была явно заниженной, но Абигейль не стала развивать эту тему.

— А твои родители?

— После того как у них отобрали ранчо, мать заболела и через год умерла. Отец еще жив.

Опечаленная, она накрыла его руку своей.

— Ты получаешь от него какие-нибудь вести?

— Иногда. Но прошел уже почти год со времени последнего письма.

Абигейль не могла представить себе такую непостоянную связь с родителями. Ее родители писали регулярно, хотя сейчас она жила в тысячах километров от них. Каждый раз, когда на ранчо привозили почту, она находила в ней письмо от родителей. Они приехали бы и остались жить с ней на ранчо после смерти Майкла, если бы она дала на это согласие. Отсутствие подобной близости с родителями должно порождать чувство глубокого одиночества.

— Ты был близок с родителями?

Он на мгновение опустил глаза.

— Да, до того, как мы все потеряли. Но смерть матери очень отразилась на моем старике. Он до сих пор еще не оправился.

Искренне сочувствуя ему, Абигейль проглотила появившийся в горле комок.

— Мне очень жаль.

— Что поделаешь. Такова жизнь. — Бойд, очевидно, решил, что рассказал слишком многое, и резко поднялся. — Должен проверить лошадей.

Она смотрела ему вслед, обводя взглядом контуры его фигуры, широкие плечи и узкие бедра. Длинные ноги в кожаных ковбойских штанах крупным шагом мерили землю, и звучный звон шпор сопровождал каждый его шаг.

Абигейль взяла свою миску и кружку и отнесла их в кучу грязной посуды, с удивлением обнаружив, что, разговаривая с Бойдом, незаметно для себя съела почти все мясо. Она догадалась, что таков был его план с самого начала.

Несмотря на усталость, она собралась с силами и развернула спальный мешок в подходящем, по ее мнению, месте, надеясь, что усталость сразу же заставит ее уснуть. Но ее поразил крик какого-то зверя. Абигейль начала тревожно прислушиваться к раздающимся в ночи звукам, раздумывая над тем, какие звери, разгуливающие поблизости, могут издавать их, и, вспомнив рассказы о волках, медведях, койотах, поглубже залезла в мешок.

Никогда раньше ей не приходилось спать на голой земле, и она сразу же представила себе, какие страшные существа или насекомые могут заползти в ее мешок. Как бы в ответ на эти опасения, зачесались ноги, и она не сомневалась в том, что кто-то уже забрался к ней. Что дернуло ее настоять на участии в этом перегоне?!

С заходом солнца температура стала быстро понижаться, и вскоре Абигейль уже дрожала от холода. Жаркий днем, ночью горный воздух становился чрезвычайно холодным. Сумасшествие, вот что толкнуло ее отправиться в эту поездку. Ей не нравилось ехать верхом под палящим солнцем. Ей не нравилось глотать пыль. Но особенно ей не нравилось спать на голой земле под открытым небом, когда от хищников, которые, без сомнения, готовы были растерзать ее, отделял только спальный мешок. Зарывшись в него с головой, она попыталась отогнать наваждение.

Прикосновение к плечу напутало ее чуть не до смерти.

— Абигейль!

Все еще дрожа, она высунула голову из мешка и увидела озабоченное лицо Бойда.

— Тебе необходимо лечь поближе к костру.

Он, конечно, не предполагал, что в этот момент Абигейль была готова броситься в его объятия и остаться в них. Но она, преодолевая страх, комком застрявший в горле, тихо сказала:

— Я не знала.

— Огонь согревает нас и отпугивает зверей.

Услышав окончание его фразы, Абигейль поднялась на ноги и потянула за собой спальный мешок. Понимая, что Бойд мог оставить ее замерзать или быть съеденной заживо, она слабо улыбнулась ему в знак благодарности.

Он казался немного встревоженным ее жалкой улыбкой и испуганным выражением лица и осторожно поддерживал ее на пути к костру. Там она начала раскладывать свой мешок, но Бойд остановил ее.

— Не здесь. Тут неровная земля. — Он указал на торчащие из земли камни. К утру ты чувствовала бы себя так, как будто лежала на доске для пыток. Стели вот тут.

Отбросив приличия, Абигейль постелила свой спальный мешок рядом с его мешком и забралась в него, испытывая чувство благодарности к Бойду, не оставлявшее места для размышлений, следует ли ей держаться на должном расстоянии от своего главного работника. Бойд был рядом, и она, успокоившись, закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон. Абигейль не могла слышать его глубокий вздох, который, казалось, нарушил тишину всей равнины. Не чувствовала она и как еще одно одеяло, взятое Бойдом про запас, покрыло ее, как он подоткнул его края под ее плечи и ноги. Сон сморил ее, а Бойд долго не мог уснуть, обуреваемый теми же страхами, которые совсем недавно мучили Абигейль.