Прочитайте онлайн Без выстрела | Глава вторая

Читать книгу Без выстрела
2716+881
  • Автор:

Глава вторая

В зале ожидания Чита-1 было по обыкновению людно. Следовало прикусить языки, чтобы не обращать на себя внимание досужей публики. Впрочем, особенной охоты к разговорам никто не проявлял – понурые головы да усталые, без искры оживления, глаза объясняли главное.

– Вот так, значит, – печально вздохнул Пряхин, пожимая руку Семёну. – Не повезло, знаете…

– Нам тоже, – в тон ему ответил Гостинцев, осматриваясь по сторонам: можно ли добавить несколько слов?

Но горный инспектор его предупредил:

– То есть, вам-то ещё повезло. На нет и суда нет. А вот мы, – он покосился на Костю Моргунова, нервно крутившего в пальцах незажжённую папиросу, – мы прохлопали. В самый ответственный момент оплошали. Да, именно так. Только так! И никак больше!

В голосе прорывались раздражение и гнев. Моргунов смял папиросу и швырнул мимо урны.

– Иван Александрович, можно подумать, что виноват один я. Но ведь с голыми руками…

– Мы виноваты, – оборвал его Пряхин. – Мы. Я так и сказал, кажется. И вообще здесь не совеем уместно разговаривать. Вы давно нас ждёте, Люда?

– Да нет. Не очень…

– Со вчерашнего вечера, Иван Александрович, – уточнил Гостинцев.

– Ясно. Ну что ж… Может, пойдём перекусим где-нибудь и поговорим?

– Так тут в ресторан можно…

– Гм… Разговоры-то у нас такие…

– Разговаривать пойдём в сквер. Там пусто.

Иван Александрович согласно кивнул.

– Добро. Мы перекусить потом успеем, а у вас время для этого было. Пойдёмте.

В сквере и в самом деле почти все скамейки пустовали. Пряхин облюбовал стоявшую на отлёте и тяжело на неё опустился.

– Нехорошо получилось. Обидно. Помогал очень хороший и дельный товарищ, и всё-таки… Одним словом, на подробностях останавливаться не стану, некогда. Выследили, догнали, но… Собака спутала след. Вернее, пошла в самый ответственный момент по другому. По Медвежьему. Понимаете, – охотничья собака, не служебная. Ну и… хозяин её, столкнувшись со зверем, оступился и сломал ногу. Медведя он сумел застрелить, но выстрелы ввели нас, повторяю, нас, – Иван Александрович значительно посмотрел на Костю, – в заблуждение. Решили, что он стрелял по преступнику, задержал или… убил его. Потеряв осторожность, пошли на выстрелы и неожиданно нарвались на этого… ну, «геолога»…

– Я нарвался, – глядя в землю, буркнул Костя.

– Нарвались на «геолога», – повторил горный инспектор. – Неожиданно. Конечно, трудно что-нибудь сделать в таких неравных условиях. Почти невозможно. Кулаки против пистолета. Естественно, преступник ушёл…

– Стрелял? – испуганно заглядывая в глаза Пряхину, спросила Люда.

– Нет, по счастью, – покачал тот головой. – Но мы потеряли возможность продолжать преследование.

– Я виноват, – продолжая прятать лицо, сказал Моргунов. – Нечего вам себя путать.

Пряхин махнул рукой:

– Э-з, бросьте!.. Никто, конечно, не виноват. Судьба. Случай. Мы не имели права бросить в тайге переломившего ногу товарища, да и собака его не пошла бы с нами. А без собаки как найдёшь? В общем, пока мы доставляли к лодке Степных – это тот бакенщик, что убил медведя, – «геолог», безусловно, не терял времени… Мне кажется, что следует пойти в МВД и рассказать там. Пойти не откладывая, сейчас же. Надеюсь, что возражать не будет никто? Предупреждаю, что возражения не изменят лично моего решения.

– Решение правильное, – согласился Семён.

Люда кивнула, а Костя промолчал – Пряхин знал о его согласии.

– Тогда… – горный инспектор извлек часы и, глядя на них, продолжил: – Тогда так: я отправлюсь в МВД. Думаю, что со всеми сразу там говорить не станут. А вы… ну, скажем, часа через два подходите сюда же. Согласны?

– Договорились, – за всех ответил Семён.

Пряхин поднялся, застегнул плащ.

– Значит, через два часа. Если опоздаю, – подождите. Ну, а… в случае непредвиденных обстоятельств… Если, например, меня задержат почему-либо… Тогда действуйте по собственному усмотрению.

– Не беспокойтесь, – сказал Костя. – От ответственности никто уклоняться не станет.

– Ну, я пошёл. – Горный инспектор повернулся рывком и зашагал к боковой аллейке.

Трое оставшихся молча провожали его взглядами. Внезапный порыв ветра швырнул вслед Пряхину скомканную конфетную бумажку и обтянул сзади складки плаща. Он словно подталкивал, заставляя прибавить шагу.

– Нечего вешать голову, Костя! – попытался ободрить скучного товарища Гостинцев. – Честно говоря, иного результата и ожидать было нельзя. Сглупили мы все. Одно дело – неожиданно схватить за руку даже вооруженного преступника, другое – преследовать его, не имея оружия. Смешно. Сам подумай.

– Можно… и без оружия. Понимаешь, получилось как-то по-идиотски! Нелепо!

– А у нас, думаешь, не по-идиотски? Гнались за честным человеком, хороших людей заставили чёрт знает что думать.

Костя взглянул на Люду и заговорил, словно именно перед ней оправдываясь в чём-то. Словно она знала, что ему следует оправдываться – в самоуверенности, в той лицедейной скромности, с которой он намеревался рассказывать о своих подвигах в тайге. И всё-таки он не мог заставить себя быть до конца откровенным.

– Сначала, вроде, нам повезло. Сразу почти нашли след, пришли к человеку, который дал тому типу моторку. Когда узнал, кому и зачем дал, растерялся. Перевез к другому бакенщику, к этому Степных. Деловой парень, бывший разведчик. На его моторке мы почти догнали «геолога», но тот напоролся на камни, бросил лодку и пошёл тайгой. Собака потеряла было в ручье след, но потом нашла. Лезли, понимаете, через такой бурелом и горельник, по скалам, чёрт знает где. Чуть опоздали захватить того у костра, где он ночевал. На каких-нибудь полчаса раньше – и всё! Никуда бы он не ушёл, тем более у Степных винтовка. Да и так не ушел бы, но тут, понимаете, его след пересёк медведь. И эта чёртова Ведьма, собака Степных, повернула на медвежий след. А кто знал? Как я мог знать? Как?

– Конечно, не мог, – попытался успокоить друга рассудительный Семён. – И нечего тебе так уж близко принимать это к сердцу. Действовали сообразно с обстановкой, пусть опрометчиво, а главное – не на равных. Человек удирал, скрывался. Его нельзя было застать врасплох.

Костя не сказал бы, что мучило его больше – общая неудача или сознание превосходства преступника над ним, Костей Моргуновым, в ловкости и быстроте мысли. Пряхин безусловно расскажет об этом Люде. Нет, лучше уж он сам, не Пряхин!

– Я застал, – бросил он сквозь зубы. – Врасплох застал. Но, понимаешь, я же считал его убитым. Не знал, что Степных стрелял по медведю. В голове не держал на него нарваться. Ну и… растерялся на миг. Не сразу дошло, что – он! Ну, как бы тебе объяснить? Какая-то доля секунды!

– Успел выхватить пистолет?

Очень не хотелось отвечать на этот вопрос, но ведь Пряхин знал! И всё же Костя колебался, нарочито долго раскуривая папиросу.

– Нет. Ударил.

– Эх! – вырвалось у Семёна.

Теперь Косте приходилось сознаться, что его сбили с ног – его, боксера-перворазрядника! Как щенка! С одного удара!

И Костя соврал:

– Видимо, чем-то тяжелым стукнул. Может, рукояткой пистолета. Я не рассмотрел. И сразу же направил на меня оружие.

Он старался не смотреть на Люду, а тут не выдержал. Но, встретив полный одного только страха взгляд девушки, несколько успокоился.

– Я рванулся, чтобы встать, но он прыгнул за скалу и пропал в кустах. Знаешь, какая там чащоба? Выстрелить не успел, во всяком случае…

– Нет, – сказала Люда. – Просто, он не хотел стрелять. Не мог он выстрелить в человека.

Костя повернулся к ней, обиженно и едко усмехаясь:

– Вы думаете? Напрасно.

В этот момент он искренне верил, что только проворство и смелость его, Константина Моргунова, помешали выстрелу. Конечно, тот не успел нажать спуск. Или испугался, поняв, что в случае промаха несдобровать. А то – не хотел стрелять! Как бы не так! Пожалуй!

К его удивлению, Семён принял сторону Люды.

– Наверное, действительно не хотел стрелять. Если пистолет в руке, – выстрелить успеешь почти всегда. Тем более, парень он, видать, не из медлительных.

– Просто ему повезло! – не захотел согласиться Костя.

– Ладно, – сказал Семён. – Наши возможности исчерпаны – если они имелись у нас! Может, в ожидании Ивана Александровича по улицам побродим? Вы как, Люда?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Будете ждать здесь?

– Да.

– Ты иди, – сказал Костя. – А мы посидим. У меня тоже нет охоты болтаться.

«Конечно, – подумал Гостинцев, – у тебя есть охота торчать возле Люды».

– Пожалуй, и я не пойду, – решил Семён. – Ждать так ждать.

Семен Гостинцев не знал, с чего и где началось это, почему, как кончится. Но оставлять Люду наедине с Костей не хотел. Ни с Костей, ни с кем другим, разве с Иваном Александровичем. Собственно говоря, он и пройтись-то предложил, надеясь, что вдруг именно Костя изъявит желание остаться в одиночестве. А они с Людой побродили бы по улицам…

Странствуя по таежным дорогам и тропам, Семён с Людой разве что изредка перебрасывались словечком. При необходимости. А теперь он испытывал такое чувство, словно вынужден молчать из-за присутствия чужого, постороннего человека. Мало того, этим чужим стал давний, хороший друг Костя!

На минуту бы не задумался Гостинцев, доведись ему сейчас, с места в карьер, сызнова пуститься в такое же путешествие. Куда угодно, пусть на край света. Даже если оно будет заведомо неудачным. Лишь бы опять с Людой! Вдвоём!

Но и Костя покосился с откровенным неодобрением: чего, мол, ты присох здесь? Он так и сказал:

– Лучше бы город посмотрел. Я, понимаешь, только с дороги, в себя ещё не пришел.

Какого дьявола, в самом деле, Сенька торчит тут? Ещё друг называется! В конце концов, единственно приятное во всей этой истории – знакомство с Людой. Чего, кажется, стоит Семену понять это, не мешать?

Уразумев, что друга на этот раз не выжить, Костя повернулся к девушке. Той, судя по выражению лица, вряд ли хотелось разговаривать, но Моргунов решил попытаться. Конечно, с весёлыми разговорчиками не полезет. Известно, о чём надо говорить, когда девушка смотрит меланхолично вдаль, будто вовсе не загораживает дали кирпичная стена дома.

– Как ни печально всё получилось, я никогда не забуду этого случая. Не смогу вытравить ни из памяти, ни из сердца… – Костя сделал нарочитую паузу и продолжал, обращаясь уже непосредственно к Люде: – Покорил меня этот край своей красотой, своей первобытной дикой суровостью. Ах, как хороша Ингода, Люда! Мы с Иваном Александровичем жалели, что вас нет с нами, – такое нельзя не посмотреть.

Семён нахохлился, завидуя Костиной велеречивости, а Люда сказала равнодушно:

– Неправда, Иван Александрович знает, что я бывала на Ингоде.

Смешавшийся только на одно мгновение, Костя и не подумал оправдываться.

– Жалел я, конечно. Но у нас с ним как-то повелось говорить «мы». А я всё время думал о вас потому, что вы удивительно подходите к этим местам. В вас есть что-то родственное…

– Суровой дикости? – без улыбки процитировала Люда недавние слова Моргунова, возможно и ненароком переставив их. – Вы очень любезны. Спасибо.

Семён чуть было не фыркнул, а Костя не нашёл ничего лучшего, как только обиженно развести руками.

– При желании всё что угодно можно истолковать иначе.

– Вот и давайте помолчим, – сказала девушка.

Теперь у Кости Моргунова вдруг появилось желание погулять по городу. Ковырнув носком полуботинка песок и проделав ногой несколько манипуляций, будто оценивал состояние обуви, он спросил приятеля:

– А может, действительно, пройдёмся? А, Семён? Чтобы не мешать, знаешь…

– Семён как раз не мешает, – прозвучала новая реплика Люды, окончательно испортив Костино настроение. Иронически усмехаясь, студент поднялся, глянул на друга.

– Пожалуй, скоро Иван Александрович вернется, – неуверенно, не то утверждая, не то спрашивая, произнес тот: первый раз в жизни Семён Гостинцев отказывался поддержать товарища!

Косте только и оставалось, что вторично ядовито усмехнуться.

– Что ж, дело твоё…

Дёрнув плечами, он зашагал по скверу, негодуя на вероломство Семёна. Из-за девушки изменить мужской дружбе, проверенной годами? Хорош Сеня Гостинцев, ничего не скажешь! Отличился. Другой поднялся бы демонстративно, давая понять, что тоже презирает задирающих нос девчонок; что он – за мужскую солидарность в таких случаях. Какими глазами посмотрит теперь на него Семён? А?…

Пройдя до конца аллейку, Костя очутился на какой-то очень немноголюдной улочке. Посмотрел в обе стороны её: куда идти? И, прислонясь к ограде, закурил.

Собственно говоря, идти никуда не хотелось. Да и некогда было разгуливать – вот-вот мог подойти Пряхин. В этом Семён прав. Но во всём остальном!.. Гм, а что это за остальное?

И вдруг Косте Моргунову сделалось стыдно. Перед той самой мужской дружбой, в измене которой он мысленно упрекал Гостинцева. Перед самим собой.

Его, Моргунова, опять сбили с ног неожиданным ударом. Но почему Сенька Гостинцев должен тоже лежать на ринге, пока судья считает секунды? Из мужской солидарности? Глупо. Лезть в драку, заступаясь за друга? Это ещё более глупо и даже унизительно для Кости. Так чего ему надобно от Сеньки?

«Виновата во всем Люда», – подумал он, а через мгновение решил, что и она не виновата ни в чём. Человек волен в своих симпатиях. Виноват только сам Костя – в том, что девушка всерьёз нравится, а он… Ну, да, с самого начала знакомства повёл себя по-идиотски, прямо надо сказать. В общем по заслугам получил ещё одну оплеуху. Так и надо.

Бросив окурок в урну, Костя опять посмотрел в оба конца улицы. Конечно, это не была улица в Москве или даже во Владивостоке. Деревья чувствовали себя не квартирантами, а хозяевами. Казалось, это они разрешили домам соседствовать с ними и благосклонно взирают на них сверху вниз.

Косте вспомнилась фигурка Люды под таким же развесистым деревом в сквере; он вздохнул:

– Подумаешь, Москва…

Он боялся, что в многолюдной, многооконной столице навсегда потеряет в толпе девушку, тогда как здесь мог бы ещё попытаться…

Мысль осталась незаконченной, – в конце улицы показался Иван Александрович Пряхин. Горный инспектор спешил, – видимо, был взволнован. Даже забыл извиниться, задев локтем встречного гражданина с толстым портфелем. Даже не заметил стоявшего у ограды Костю.

– Иван Александрович! – окликнул его тот.

Пряхин вскинул голову, как человек, пробуждающийся от дремоты. Спросил:

– А остальные?

– Ждут на старом месте.

Молча кивнув, горный инспектор только прибавил шагу. Костя последовал за ним. Мельком взглянув на часы, удивился: Иван Александрович отсутствовал почти три часа. Как это могло быть?…

– Узнали что-нибудь? – не утерпел он.

Пряхин пожевал губами, потом буркнул:

– Узнал.

Семён поднялся им навстречу, Люда только сплела на коленях пальцы, хрустнув суставами, и устремила на Пряхина полный напряженного ожидания взгляд.

Иван Александрович остановился напротив неё, качнулся, преодолевая инерцию, и сказал гневно:

– Вот так… Отличился твой батька, Степан Раменков. Отчебучил.