Прочитайте онлайн Без права на наследство | Глава I

Читать книгу Без права на наследство
3016+7960
  • Автор:
  • Перевёл: Ольга Валерьевна Чумичева

Глава I

– Здесь ты будешь спать. Приведи себя в порядок после дороги и спускайся в мою комнату. Адмирал уже вернулся, ты будешь прислуживать ему сегодня за ужином, – миссис Дрейк, управляющая, закрыла за собой дверь, оставив новую горничную в ее спальне.

Они прибыли в Сент-Крукс двадцать пятого февраля, через четыре месяца после того, как миссис Леконт передала в руки адмирала завещание и тайную инструкцию от имени Ноэля Ванстоуна. Теперь его вдова и тайные документы оказались в пределах одного дома.

До сих пор обстоятельства благоприятствовали Магдален. Без малейших препятствий она добралась до Сент-Крукса: она приняла имя Луизы, которая вот уже три дня назад отплыла в Австралию с мужем и ребенком. Настоящая Луиза была единственным человеком, знавшим секрет Магдален, и она покинула Англию, тщательно сыграв роль, которую сочинила для нее хозяйка. Шестинедельная задержка оказалась выгодной: она позволила Магдален практиковаться в работе горничной. К моменту приезда в Сент-Крукс она была отлично подготовлена, и это придавало ей сил и энергии.

Оставшись одна, она распаковала чемодан и переоделась к ужину: лавандовая форма, частичный траур по миссис Гёрдлстоун, была предписана адмиралом для всей прислуги, к ней – белый муслиновый фартук и аккуратный белый головной убор и воротничок. Платье простого кроя плотно охватывало шею и подчеркивало изящество и красоту Магдален, – если богатая одежда выдавала ее усталость и болезненность, форма горничной это скрывала.

Одевшись как положено, Магдален спустилась и прошла по двум длинным коридорам с глухими каменными стенами – один протянулся по третьему этажу, другой – по второму. «Как много комнат, – думала она, озираясь. – Сколько же нужно времени, чтобы отыскать в таком доме одну-единственную бумагу?!»

Добравшись наконец до первого этажа, Магдален столкнулась со стариком с обветренным лицом, который остановился и с любопытством уставился на нее. Это был тот самый старый моряк, которого капитан Редж видел на заднем дворе Сент-Крукса. Его все называли «рулевым адмирала», имя его было Мейзи. Шестьдесят лет жизни, трудности морских походов и обильная выпивка в кабаках по всему свету наложили печать на лицо морского волка. Долгие годы службы доказали его несокрушимую верность командиру и закалили характер. Теперь он нашел тихую гавань в доме адмирала и был за это бесконечно благодарен последнему. Поскольку никого другого вокруг не было, Магдален спросила у ветерана, как найти комнату управляющей.

– Я покажу тебе, дорогуша, – сказал Мейзи громким, странноватым голосом, характерным для тугих на ухо людей. – Ты новая горничная? Красотка, ничего не скажешь! Его честь адмирал любит, чтобы горничные были отменными и с носа, и с кормы.

– Не обращайте внимания на то, что говорит мистер Мейзи, – заметила управляющая, выглядывая в коридор. – У него есть привилегия говорить, что вздумается, он бывает ужасно надоедливым, но никому не причиняет вреда.

После чего миссис Дрейк показала Магдален сперва буфетную, затем бельевую, по дороге объясняя разные домашние правила и вводя новую горничную в курс дел. Когда церемония завершилась, они прошли в столовую, расположенную на втором этаже. Здесь Магдален получила наставления, как надо расстилать скатерть, как накрыть на одну персону – мистер Джордж Бертрам не вернулся с дядей в Сент-Крукс. Острый взгляд миссис Дрейк постоянно следил за новой служанкой и тем, как она исполняет обязанности. В итоге миссис Дрейк пришла к выводу, что девушка попалась толковая и знающая.

Часом позже на столе появилась супница, а Магдален стояла за спинкой стула адмирала в ожидании первого испытания.

Где-то в нижней части здания прозвонил большой колокол, в каменном коридоре раздались торопливые гулкие шаги, дверь резко распахнулась, и в столовую вошел высокий и сутулый старик с острым взглядом, узкими губами, беспокойными движениями. Его сопровождали два крупных лабрадора. Владелец дома быстро пересек комнату и сел на свое место. Собаки важно сели по обеим сторонам от его стула.

– Ай-ай-ай, у нас тут новая горничная! – проговорил он, подозрительно всматриваясь в Магдален. – Как тебя зовут, девочка? Луиза? Я буду называть тебя Люси, если не возражаешь. Снимай скорее крышку – я сегодня уже на минуту или две опоздал. Завтра надо быть пунктуальнее, я живу строго по часам. Как ты после путешествия в моей тряской коляске? Сытный горячий суп – обжигающе-горячий – напоминает мне тот, к которому я привык в Вест-Индии. Ты надела частичный траур? Встань сюда, дай взглянуть. Да ты прехорошенькая и опрятная. Бедная миссис Гёрдлстоун! Ты не боишься собак, Люси? А? Что? Нравятся собаки? Отлично! Надо всегда быть доброй к бессловесным животным. Эти две собаки ужинают со мной каждый день, кроме тех случаев, когда у меня гости. Пес с черным носом – Брут, а с белым – Кассий. Слышала когда-нибудь о Бруте и Кассии? Это древние римляне. Хорошая девочка. Читай книги и шей – и мы тебе непременно найдем славного мужа, когда придет время. Уноси суп, милая, уноси этот суп!

И этот человек хранил самую важную для Магдален тайну! Этот человек занял ее место в завещании Ноэля Ванстоуна!

За супом следовала рыба и жареное мясо, адмирал продолжал свой бесконечный монолог, обращенный теперь уже не к горничной, а к собакам. Магдален с легким удивлением отметила, что адмирал не бросал псам объедков. Они сидели спокойно, положив головы на стол, и с предельным вниманием наблюдали за тем, как ел их хозяин, но не претендовали на свою долю. После мяса Магдален заменила тарелку адмирала и сняла серебряную крышку с первого из двух блюд, стоявших по обеим сторонам от него. Но когда она стала накладывать одно из блюд, собаки внезапно оживились. Брут шумно сглотнул, а Кассий вывалил язык.

Адмирал съел немного, потом велел Магдален принести хлеб с дополнительного столика, а как только она отвернулась, молниеносно отправил содержимое тарелки в пасть Брута. Кассий жалобно взвизгнул, глядя, как товарищ слопал изрядную порцию.

– Тише, болван, – прошипел адмирал. – Ты следующий!

Магдален открыла второе блюдо. Старый джентльмен поступил так же, как в первый раз: съел часть порции, отослал ее к дополнительному столику, а сам скормил еду Кассию. Затем дело дошло до пудинга и некоего «крема», и предположение Магдален насчет роли собак за столом подтвердилось. Пока хозяин закусывал пудингом, лабрадоры уничтожили крем. Адмирал не хотел обижать повариху, но в не меньшей мере хотел избежать объедания. Брут и Кассий были натренированы ежедневно избавлять его от проблемы тяжкого выбора.

– Все отлично! – лицемерно заявил старик. – Передай поварихе, что крем – просто чудо!

Магдален поставила на стол десерт и вино и собиралась покинуть комнату, но адмирал остановил ее.

– Нет-нет, Люси, ты не знаешь наших порядков. Возьми еще один бокал для вина – самый большой, вон там, справа. Для десерта у меня есть третий верный пес – старый морской волк, разделявший мои странствия и испытания на воде и на суше на протяжении добрых пятидесяти лет. Да, этот бокал подойдет. Хорошая девочка – аккуратная и толковая. Не надо бояться.

В дверь постучали, собаки ответили громким лаем, и адмирал пригласил пришедшего заходить. Брут и Кассий радостно замахали хвостами, когда увидели старого Мейзи, а тот прошел и встал по правую руку от адмирала, широко расставив ноги и покачиваясь, словно на палубе.

Адмирал щедро наполнил свой бокал кларетом, а второй – портвейном.

– Боже, благослови королеву, Мейзи, – он поднял бокал.

– Боже, благослови королеву, ваша честь, – отозвался Мейзи и отхлебнул портвейна.

А собаки тем временем вылизывали тарелки с десертом.

– Какой ветер, Мейзи?

– Северо-западный, ваша честь.

– Какие-нибудь новости?

– Нет, ваша честь.

– Ну, доброго вечера, Мейзи.

– Доброго вечера, ваша честь.

На этом церемония закончилась, Мейзи поклонился и ушел. Брут и Кассий растянулись на ковре, чтобы в тепле очага переваривать грибы и прочие тяжелые продукты.

– Возблагодарим Господа за Его дары, – произнес адмирал. – Ступай вниз, девочка, поужинай. Если хочешь мой совет, Люси, отдавай предпочтение легкой еде, иначе по ночам тебя будут мучить кошмары. Знаешь поговорку: рано ложиться, рано вставать – горя и хвори не будете знать? Не смейся, это мудрость наших предков, – с этим адмирал Бертрам отпустил ее.

На следующий день, после завтрака, среди прочих распоряжений новой горничной адмирал дал одно задание, вызвавшее ее особый интерес. Старый джентльмен собирался в Оссори и велел ей ознакомиться с жилой частью дома, выучить расположение комнат, чтобы разбираться, откуда поступает тот или иной звонок-вызов. Миссис Дрейк должна была возглавить эту экспедицию, если ее не отвлекут другие дела, – в таком случае сопровождать Магдален будет кто-то из младших слуг.

В полдень адмирал уехал в Оссори, и Магдален явилась в комнату миссис Дрейк. Управляющая оказалась занята и доверила обучение новенькой заботам старшей горничной. Но та тоже была вся в хлопотах, так что передала задание своей первой помощнице. Но и у той не было ни минуты свободного времени, и она довольно резко заявила, что вон старику Мейзи совершенно нечего делать, а уж кто лучше знает дом, чем он. Магдален поняла намек и лишь усилием воли скрыла негодование и досаду. Она уже догадалась, что все служанки в доме чувствовали к ней тайную неприязнь; она вызывала у них необъяснимое недоверие. Миссис Дрейк и вправду была занята счетами, но остальные служанки явно ссылались на фальшивые предлоги. Они всем видом показывали: «Ты нам не нравишься, мы не станем показывать тебе дом».

Со вздохом Магдален отправилась к старику Мейзи и нашла его по громкому хриплому пению – он голосил какую-то морскую песню про Тома Боулинга, красавчика, оказавшегося на рее.

Магдален пошла на голос и отыскала его обладателя в маленькой комнатке, окно которой выходило на задний двор. На носу Мейзи красовались очки, узловатыми руками старик мастерил модель корабля. Брут и Кассий лежали у очага и похрапывали. На одной стене висел портрет лорда Нельсона, нарисованный яркой акварелью, а на другой – изображение последнего флагманского корабля адмирала Бертрама на фоне золотисто-розового неба.

– Что? Они не хотят показывать вам дом? Ну и ладно, я покажу. Эта старшая горничная – ужасная зануда, дорогуша. А ты слишком молоденькая и симпатичная, чтобы им понравиться, – он встал, снял очки и притушил огонь. – У тебя фигурка стройная, как тополек, так и его честь адмирал говорит. Пойдем, дорогуша, я поучу тебя навигации.

Он пошел к двери, но потом внезапно вернулся и убрал недоделанную модель корабля в ящик комода, снова пошел к двери и снова остановился, вспомнив, что в некоторых комнатах будет холодно, и с ворчанием взял шляпу и куртку. Магдален терпеливо ждала его. По крайней мере, он был к ней добр, в отличие от служанок. Она внутренне сопротивлялась любым проявлениям доброты к себе, но не могла противостоять грубоватому дружелюбию старика. Брут проснулся и уткнулся мордой в ее руку, а Кассий помахал хвостом. Магдален улыбнулась и потрепала пса по голове. Казалось, только вчера она играла со своими собаками в Ком-Рейвене…

Наконец, старик Мейзи собрался и пошел первым, лабрадоры присоединились к компании.

Миновав первый этаж, целиком находившийся в ведении слуг, они прошли сразу на второй и оказались в длинном коридоре, в котором Магдален уже была накануне.

– Держитесь этой стены, – указал Мейзи на правую, которая была прорезана нерегулярно расположенными окнами, выходящими на двор и рыбные садки. – Смотри прямо вперед. Что ты видишь?

– Противоположную часть коридора, – ответила Магдален.

– И что еще?

– Двери комнат.

– А еще?

– Ничего больше.

Мейзи громко хмыкнул, подмигнул ей и поднял узловатый палец.

– Это одна из стрелок компаса, дорогуша. Если встанешь спиной к этой стене и посмотришь прямо вперед, увидишь направление строго на север. Если потеряешься в доме, просто вспомни мои слова и найди север! Вот так-то, дорогуша!

После такого предварительного совета Мейзи открыл первую дверь слева и провел Магдален в столовую, в которой она уже была. Вторая комната по коридору оказалась библиотекой, третья – утренней гостиной. Четвертая и пятая двери вели в пустые комнаты и были заперты. На этом северное крыло заканчивалось, начинался второй, более короткий, коридор, поворачивавший вправо от первого. Здесь Мейзи, который непрестанно болтал про «его честь адмирала», перемежая речи свистками собакам, снова остановил ее и велел встать у стены, Магдален подумала, что он будет объяснять ей теперь про восточное направление. Так и вышло.

Восточный коридор протянулся всего на несколько ярдов и заканчивался вестибюлем с высокой дверью. Через нее они вступили в огромный зал – большую гостиную, обставленную, как и предыдущие комнаты, дорогой старомодной мебелью. Из гостиной тяжелая дверь вела в банкетный зал. Там было ужасно холодно и сыро. Старый моряк пояснил, что адмирал называет это место Арктическим проходом, а сам Мейзи дал комнате имя «Промерзни-до-Костей».

По левую руку от Магдален тянулся ряд высоких окон с глубокими, словно амбразуры, проемами. Стена протянулась на добрую сотню футов. По правую руку размещалась унылая коллекция почерневших от времени и влажности картин в гниющих рамах, они представляли морские и сухопутные баталии. Ниже, примерно посреди стены, виднелась каверна огромного камина с облицовкой из черного мрамора. В огромном пространстве зала единственным предметом мебели – если это вообще можно было назвать мебелью – был старинный металлический трипод в центре комнаты, на нем стояла круглая сковорода, заполненная пеплом и обгоревшими углями. Высокий потолок с резьбой и позолотой был покрыт грязью и паутиной, обнаженные стены с торцовых сторон в пятнах сырости, ледяной холод от мраморного пола, прикрытого узкой полосой ковра, лежавшего параллельно окнам, словно трап для пассажиров. Пожалуй, Мейзи придумал для этого помещения самое подходящее название – «Промерзни-до-Костей».

– Здесь никогда не топят камин? – спросила Магдален.

– Все зависит от того, с какой стороны от «Промерзни-до-Костей» живет сам адмирал, – ответил Мейзи. – Его честь время от времени меняет комнаты, переезжает из одного крыла здания в другое. Если он живет к северу от «Промерзни-до-Костей», куда мы и пойдем дальше, огонь разводят и в камине, и в той жаровне в центре зала. Каждую ночь мы боремся с этой сыростью, и каждый день она берет свое.

После этого странного объяснения Мейзи повел ее в дальний конец зала, открыл двери и показал Магдален еще одну череду комнат, всего четыре, среднего размера, меблированные в том же стиле, что и комнаты северного крыла. Магдален посмотрела в окно и увидела заброшенные сады Сент-Крукса, заросшие ежевикой и сорняками. Тут и там сквозь заросли виден был извилистый след приливной линии. В восточном направлении перспектива была более открытой: виднелись стоящие вразнобой дома соседней деревни, между которыми тянулись приливные протоки, резко обрывающиеся защитной стеной, ограждающей побережье Эссекса от вторжения моря.

– Еще много комнат надо осмотреть? – поинтересовалась Магдален, отрываясь от созерцания сада и оглядываясь в поисках очередной двери.

– Больше нет, дорогуша. Есть еще южное крыло, но оно совсем разваливается. Если захотите взглянуть на него, придется выйти в сад. Часть дома разобрали, а кирпичи использовали для строительства стены. Сотни лет назад к югу отсюда жили монахи. По утрам они пели в церкви, днем пили грог во фруктовом саду, спали на перинах и толстели год от года. Счастливые нищие!

Воздав должное памяти монахов, бывший моряк вздохнул – вероятно, он сожалел, что не может перенестись в добрые старые времена. На обратном пути через «Промерзни-до-Костей» Магдален шла впереди.

– А этажом выше тоже есть жилые комнаты? – спросила Магдален, когда они вернулись к стартовой точке.

Но моряк внезапно оказался туг на ухо. Он проигнорировал последний вопрос и снова заговорил о компасе. Магдален заверила его, что все запомнила, и попробовала повторить вопрос, но ветеран и на этот раз прикинулся глухим.

– Да, дорогуша, ты права – здесь ужасно холодно, пора вернуться к очагу. Если ты усвоила принцип стрелки компаса, пойдем отсюда, – он игриво подмигнул, свистнул собакам и побрел прочь, продолжая по дороге свой бесконечный монолог о пустяках.

Оставшись в одиночестве, Магдален опробовала метод старого моряка, сразу поднявшись по лестнице на третий этаж. Каменный коридор здесь был таким же, как этажом ниже, только дверей больше. Она открыла две ближайшие двери, затем еще одну – везде были спальни. Магдален боялась, что ее застанет кто-то из служанок в той части здания, куда она не должна была ходить. Она торопливо миновала коридор, чтобы понять, где он заканчивается, и оказалась перед чуланом, расположенным прямо над вестибюлем. Отсюда она решила поскорее вернуться.

На обратном пути она заметила предмет, прежде ускользнувший от ее внимания. Это была низкая кровать на колесиках, стоявшая параллельно стене рядом с дверью одной из спален. Было очевидно, что на ней кто-то спал: простыни, толстый красный рыбацкий колпак под подушкой. Магдален приоткрыла дверь комнаты рядом с кроватью и по ряду предметов и мелочей обнаружила, что это спальня адмирала. Магдален не решилась заходить внутрь и осматриваться, она осторожно закрыла дверь и вернулась в район кухни.

Передвижная кровать в коридоре всерьез заинтриговала ее. Кто мог там спать? Красная рыбацкая шапка и собачья преданность Мейзи хозяину наводили на очевидную мысль. Но почему, несмотря на обилие спален, ему надо проводить ночи в холодном и неуютном помещении у двери адмирала? Кого и что он сторожит? Нет ли в этом доме какой-то ночной опасности, пугающей владельца? Каким бы абсурдным ни казалось это предположение, оно весь день вновь и вновь приходило на ум Магдален.

Природное любопытство, усиленное потребностью сориентироваться в доме и выведать его тайны, заставило Магдален рискнуть и задать прямой вопрос управляющей. Она призналась, что после осмотра второго этажа поднялась на третий и заметила странную кровать на колесиках. Миссис Дрейк ответила лаконично:

– Я не склонна винить столь юную девушку, впервые оказавшуюся в новом доме, в излишнем любопытстве, но не стоит забывать: твоя работа никак не связана со спальнями и соответствующим этажом. На передвижной кровати спит мистер Мейзи, он привык ночевать у хозяйской двери.

Никаких других объяснений не последовало. Миссис Дрейк поджала губы и замолчала. Позднее в тот же день Магдален застала самого Мейзи в хорошем настроении. Он курил трубку и потягивал из жестяной кружки подогретый эль, уютно устроившись у огня.

– Мистер Мейзи, – отважно спросила Магдален, – а почему вы поставили свою кровать в холодном коридоре?

– Что? Ты все же поднялась наверх?

Магдален улыбнулась и кивнула.

– Ну-ну, прошу, расскажите, почему! – проворковала она весело. – Зачем вам спать у двери адмирала?

– А зачем тебе, дорогуша, совать нос не в свои дела? – проворчал старик.

– Да я часто так делаю, – беззаботно призналась Магдален.

– Ай-ай, – покачал головой ветеран. – Значит, так? Вот и я сплю у двери адмирала по той же причине – часто так делаю! – с торжеством заявил он и рассмеялся.

Третья и последняя попытка разгадать тайну передвижной кровати была предпринята за ужином. Расспросы адмирала предоставили Магдален возможность как бы случайно перевести разговор на интересующую ее тему, не появив неуважения или дерзости. Но и адмирал наотрез отказался отвечать.

– Это тебя не касается, – довольно резко заявил он. – Не стоит проявлять чрезмерное любопытство. Пойди вниз и почитай Ветхий Завет про любопытство Евы и потерю Эдема. Будь хорошей девочкой!

Поздним вечером Магдален поднялась в коридор третьего этажа, когда пришла пора идти к себе. Посреди коридора была теперь установлена ширма, из-за которой доносился богатырский храп. С лестницы проходящим мимо служанкам не было видно, что и кто находится за этой ширмой. Прикрывая ладонью свечу, Магдален осторожно дошла до отгороженного участка коридора и заглянула туда. Старик Мейзи крепко спал, до бровей натянув красную рыбацкую шапку и натянув до подбородка пару одеял. То, что морской волк спит на страже у двери хозяина, пренебрегая явными неудобствами, и при этом сам он, равно как адмирал и управляющая, хранят причины такого поведения в тайне, вызывало серьезные подозрения.

«Странный конец странного дня», – подумала Магдален, размышляя над своим открытием по дороге в спальню.