Прочитайте онлайн Без права на наследство | Глава XIII

Читать книгу Без права на наследство
3016+7951
  • Автор:
  • Перевёл: Ольга Валерьевна Чумичева

Глава XIII

Что же происходило в Олдборо в отсутствие капитана Реджа? Пожалуй, даже его ловкости и умения управлять обстоятельствами не хватило бы для того, чтобы найти выход из ситуации.

Как только экипаж капитана покинул Норт-Шинглз, служанка передала миссис Редж записку от мужа. Великанша поспешила в гостиную. Она еще не пришла в себя после бурного проявления гнева супруга, испытывая ужасное чувство вины, но не понимая, что именно сделала неверно, на что он сердился. Если Магдален была целиком во власти одной мысли – о надвигающемся браке, разум миссис Редж метался между отдельными воспоминаниями: визит миссис Леконт, поиски в шкафу, гнев мужа… Магдален могла так и не узнать, что произошло во время посещения гардеробной, так как слабый ум великанши не мог выделить важное и сопоставить факты, а тем более – сделать выводы.

Ужас перед грядущим понедельником заставил Магдален совершенно забыть обо всех прежних тревогах и угрозах. Все ее чувства погрузились во тьму, задавленные страхом, она утратила способность трезво мыслить. Миссис Редж трижды пыталась заговорить с ней о визите соседской управляющей. В первый раз она говорила в пустоту. Во второй ей удалось ненадолго привлечь внимание девушки – Магдален вздохнула, прислушалась, но затем потеряла интерес к теме. «Все это неважно, – заметила она. – Конец один. Я не сержусь на вас, но прошу – давайте помолчим». Позднее в тот же день миссис Редж предприняла еще одну попытку поделиться тем, что ее волновало. На этот раз Магдален раздраженно сказала: «Бога ради, не беспокойте меня пустяками! Это невыносимо». И миссис Редж замолчала, она не смела больше говорить на тему, запрещенную Магдален, ведь та всегда была так добра к ней, а теперь сердится. А капитан так и не узнал об особом интересе миссис Леконт к шкафу с одеждой Магдален. Он задавал жене простые вопросы и требовал кратких ответов, так что у нее не было шансов рассказать ему то, о чем он и догадаться не мог. Коричневое шерстяное платье так и осталось во мраке забвения, в дальнем углу шкафа, превратившись в тихую угрозу.

В середине дня миссис Редж осмелилась заговорить снова – она робко предложила прогуляться на свежем воздухе.

Магдален молча надела шляпку и пошла вслед за миссис Редж, не проявляя никакого интереса ни к прогулке, ни к окружающему миру. Они добрались до дальней северной оконечности набережной, где было особенно уединенно, и там сели на насыпь. День был ясным, прогулочные суда катали отдыхающих по лазурным водам. Олдборо выглядел совершенно идиллически. Все это освежающе подействовало на детский разум миссис Редж, она кидала камешки в море, время от времени бросая вопросительные взгляды на девушку, но та оставалась ко всему безразличной. Она опиралась локтем в колено и смотрела на морской горизонт пустыми глазами. Постепенно миссис Редж заскучала. Она села, и голова ее отяжелела и стала клониться, а чуть позже великанша мирно заснула. Когда она очнулась, прогулочные суда были уже далеко – лишь паруса были заметны вдали. Число гуляющих на пляже заметно сократилось, а солнце начало клониться к закату, поверхность моря рябила мелкими волнами – задул вечерний бриз. Единственное, что не изменилось, это поза Магдален.

– Ну поговорите со мной! – умоляюще произнесла миссис Редж.

Магдален обернулась, но взгляд ее оставался невыразительным.

– Уже поздно, – сказала девушка после небольшой паузы. – Пойдемте домой, вам нужно выпить чаю.

– Вы не рассердитесь, если я задам вопрос? – робко спросила миссис Редж уже за столом. – Дорогая, вы повредились умом?

– Да, – спокойно ответила Магдален. – Не обращайте внимания. Скоро все мои беды закончатся.

Поднявшись к себе, она присела у туалетного столика, перебирая щетки и гребни, крошечные флаконы и коробочки с косметикой и повторяя одно слово «понедельник». Она механически расставила предметы на столике в одном порядке, потом в другом, а затем одним движением сгребла их в груду. Через пару минут руки ее снова пришли в движение, она выдвинула и задвинула на место ящики стола. В одном лежал молитвенник, привезенный ею еще из Ком-Рейвена в качестве одной из реликвий утраченного прошлого. Она открыла книгу на разделе «Венчание» и сразу захлопнула, не прочитав ни строчки, и убрала молитвенник в стол. Потом встала и прошла к окну. «Ужасное море! Пустынное, мрачное море!» – произнесла она в неожиданном приступе отвращения.

Она снова достала молитвенник, но и на этот раз раздраженно бросила его назад в ящик стола. А потом заперла ящик и выбросила ключ от него в окно, выходившее в сад. Он упал на цветочную грядку и был потерян. И это принесло ей некоторое облегчение.

«Что-то может произойти в пятницу, что-то может произойти в субботу, что-то может произойти в воскресенье. Есть еще три дня».

Она закрыла ставни и задернула шторы. Голова казалась ей чугунной, глаза жгло. Магдален прилегла и почти мгновенно провалилась в глубокий сон. Руки ее подергивались, голова поворачивалась то влево, то вправо, но все же она спала. Во сне она улыбнулась – она спрашивала: «Фрэнк, ты любишь меня? О, скажи это снова, дорогой, скажи снова».

Постепенно в комнате темнело, перед самым закатом Магдален внезапно проснулась и села в постели. Тишина и сумрак напугали ее. Она вскочила и распахнула ставни, открыла окно, чтобы вдохнуть свежий воздух. Глаза ее жадно ловили малейшие признаки жизни на пляже, она вслушивалась в шепот моря. Ей мучительно хотелось стряхнуть сонное наваждение! Больше никакого сна, никакой темноты. Сны предают и терзают ее.

Магдален спустилась в гостиную, теперь ей очень хотелось поговорить – о любых пустяках. Но комната была пуста. Возможно, миссис Редж занялась работой или слишком устала? Магдален взяла шляпку со стола и покинула дом. Теперь море казалось ей притягательным и дружелюбным. Ее радовала вечерняя прохлада и синева воды. Она гуляла, пока не опустилась ночь, и силы ее укрепились.

– Вы снова гуляли! – воскликнула миссис Редж, встречая ее в дверях. – Проходите, садитесь, дорогая. Должно быть, вы так устали!

Магдален улыбнулась и ласково похлопала великаншу по плечу.

– Вы забыли, какая я крепкая, мне ничто не повредит, – ответила она.

Однако в комнате прежняя тоска навалилась на нее: три дня впереди – все, что у нее оставалось. «Пятница, суббота, воскресенье. Что-то может случиться с ним, что-то может случиться со мной. Что-то серьезное. Фатальное. Один из нас может умереть». Лицо ее внезапно переменилось, она вздрогнула.

«Один из нас может умереть. Это могу быть я».

Магдален решительно распахнула дверь и позвала к себе миссис Редж.

– Вы правы, я устала, – призналась она через некоторое время. – Вечерняя прогулка была лишней. Давайте спать, – она поцеловала миссис Редж и вновь осталась одна.

Прежде чем лечь, Магдален решила написать сестре. Она заполняла страницу за страницей, она делилась с Норой своей историей, и письмо было исполнено печали, но не жалоб. Перо легко скользило по бумаге. Прошло два часа, но рассказ не был завершен. Магдален не стала подписывать его, убрала в ящик для письменных принадлежностей и подошла к окну, вновь подышать свежим воздухом.

Над морем взошла луна. Бриз улегся, и ничто не тревожило водную гладь. Магдален смотрела вдаль, но не видела красоты пейзажа. Перед глазами стояло надгробие родителей в Ком-Рейвене. Она прожила всего девятнадцать лет! Как мало! И столько страданий!

Последняя мысль, преследовавшая ее перед сном, была о смерти…

– Как вы чувствуете себя с утра? Хорошо? – спросила ее за завтраком миссис Редж.

– Да, – она на мгновение задумалась и вдруг сказала: – Нет, не очень. Зубы болят.

За столом сидели молча, причем Магдален ограничилась чашкой чая и на предложение миссис Редж что-нибудь съесть ответила вежливым, но решительным отказом. Лекарств принимать тоже не захотела. Великанша, как обычно, застенчиво уступила, хотя огорчилась. После завтрака Магдален пошла на прогулку одна.

Она уселась на склоне возле пляжа и не заметила, что рядом расположилась няня с двумя маленькими мальчиками. Младшему было года два, он играл с корабликом. Некоторое время малыш с любопытством разглядывал девушку, а потом вдруг подошел к ней и положил игрушку ей на колени.

– Посмотрите, какой у меня кораблик, – заявил он.

У Магдален не было особого опыта общения с детьми. В счастливые дни под родительским кровом она, вероятно, поспешила бы избавиться от ребенка, но сейчас удивление ее сменилось мягкой улыбкой. Она взяла кораблик, осмотрела и вернула мальчику, а потом подхватила его и посадила себе на колени.

– Ты меня поцелуешь? – спросила она.

Мальчик задумался – казалось, он охотнее поцеловал бы свою игрушку, но потом обнял девушку за шею и поцеловал в щеку.

– Вам нравится мой кораблик?

– Да. Как ты назвал его?

– Кораблик дяди Кёрка. А сам дядя Кёрк ушел в море.

Имя было ей незнакомо, но мысль о человеке, который ушел в море, вызвала личные воспоминания.

– В море? – автоматически переспросила она.

– Да, в Китай, – ответил мальчик.

Даже произнесенное устами ребенка это географическое название было, как удар в сердце. Магдален опустила маленького племянника Кёрка на землю и поспешила покинуть пляж.

Несмотря на волну горькой тоски, встреча с малышом оставила в ее душе нежное воспоминание, словно проблеск надежды, свежести и невинной радости заставил дрогнуть тонкие, лучшие струны ее натуры. Может быть, не поздно еще повернуть назад? В первый раз она заколебалась.

Повинуясь импульсу, она побежада в свою комнату, сняла и отшвырнула шляпку и села писать капитану Реджу:

«В этом конверте вы найдете обещанные вам деньги. Решимость покинула меня. Эта свадьба приводит меня в ужас – гораздо больший, чем я могла вообразить. Я уезжаю из Олдборо. Простите мою слабость и забудьте обо мне. Нам не следует больше встречаться».

Сердце Магдален бешено колотилось, руки дрожали, когда она доставала шелковую белую сумочку и извлекала из нее банкноты. В досаде она вытряхнула все содержимое на стол, энергично перебирая бумаги: одни она рвала, другие откладывала в сторону. И вдруг взгляд ее наткнулся на копию записки адвоката, приложенной к последнему письму ее отца. Дочери мистера Ванстоуна теряют имя, закон ничем не может им помочь, они остаются на милость своего дяди. Эти слова заставили ее сердце сбиться с ритма, Магдален почувствовала, как холодеет. Она в ужасе смотрела на все, что лежало перед ней теперь, но видела картины из прошлого. Потом щеки ее порозовели, а сердце все еще сжимала мучительная боль. Слез не было, глаза сверкали холодным, яростным блеском, граничившим с безумием. Она поцеловала копию отцовского письма, собрала деньги, бумаги и все сложила назад в сумочку, а потом разорвала записку, адресованную капитану Реджу. Обрывки его посыпались на пол.

Магдален не видела возможности свернуть с намеченного пути.

На лестнице она встретила миссис Редж, которая взглянула на нее с робкой надеждой: великанша была испугана резкими переменами в настроении девушки.

– Вы совсем измучились! – воскликнула Магдален. – Бедняжка! Простите меня, девицы всегда так склонны нервничать, но не тревожьтесь, со мной все в порядке.

Давайте устроим развлечение, пока ваш супруг не вернулся. Поедем кататься! Надевайте красивую шляпку и идем к постоялому двору. Закажем в трактире холодный ужин в корзинке и устроим пикник. Когда вы станете старушкой, вы будете вспоминать меня добрым словом? Ну, идем же!

Полчаса спустя они уже сидели в экипаже, и Магдален требовала, чтобы возница гнал коней быстрее. «А что, если я выпаду из экипажа и убьюсь насмерть? – внезапно спросила у своей спутницы. – Ерунда! Не смотрите на меня так. У меня, как и у вашего мужа, странное чувство юмора, я просто пошутила».

Вернулись они уже с наступлением темноты. Долгие часы на свежем воздухе утомили обеих женщин, и Магдален спала без сновидений. Так прошла пятница.

Однако субботним утром решимость вновь покинула девушку. Ее охватило прежнее отчаяние, смертельный ужас опять сжимал сердце ледяными когтями. За завтраком она сослалась на то, что зубная боль вернулась, но и на этот раз отказалась от предложенного миссис Редж лекарства и ушла одна, предположительно, к аптекарю. Она и вправду заглянула к нему и попросила средство от зубной боли. Пожилой аптекарь предложил ей какие-то старомодные медикаменты, и она отказалась от них, попросив вместо этого настойку опия. Аптекарь поинтересовался, проживает ли она в Олдборо или приехала с коротким визитом. Магдален представилась как мисс Байгрейв с виллы Норт-Шинглз. Этого оказалось вполне достаточно, и пожилой аптекарь записал ее имя и адрес, а затем достал флакон с настойкой опия на пол-унции весом. Затем он извлек из стола перо, чернильницу и тщательно вывел на этикетке: «ЯД».

– Разве такое малое количество опия может быть опасным? – Магдален высоко подняла брови, демонстрируя удивление.

– Это вещество может быть смертельным, мисс. Требуется осторожность в обращении с ним, – спокойно ответил аптекарь.

– Но это количество опия смертельно разве что для ребенка или для очень больного и слабого человека, не так ли?

– Нет, мисс, этого хватит, чтобы умер даже очень крепкий и здоровый человек.

Аптекарь аккуратно поместил флакон в бумажный пакетик, перевязал его и вручил Магдален. Она с улыбкой заплатила и заметила:

– Не беспокойтесь, в Норт-Шинглз не случится ничего дурного. Я буду держать флакон в запертом ящике туалетного столика. Если предписанная доза не поможет от зубной боли, я вернусь к вам за каким-нибудь другим средством. Всего доброго.

Магдален сразу вернулась домой и прошла мимо миссис Редж в коридоре, словно мимо неодушевленного предмета. Она стремительно поднялась к себе в комнату, дважды чуть не упав на лестнице, когда нога наступала впопыхах на подол. В спальне она извлекла флакон с настойкой опия из упаковки, выбросила бумагу и приложенный тампон, и в этот момент в ее дверь постучали. Девушка спрятала флакон и с досадой открыла. К ней зашла миссис Редж, которая хотела узнать, нашла ли Магдален подходящее средство от зубной боли, и предложить свою помощь. Но когда краткий разговор закончился, великанша не ушла, а смущенно топталась у двери.

– Что вас тревожит? – спросила Магдален.

– Не сердитесь, но я вот подумала… Капитан так хорошо пишет, но писем от него нет. И он всегда действует быстро, но сегодня уже суббота, а он пока не вернулся. Как вы считаете, он не мог сбежать? А вдруг с ним что-то случилось?

– Думаю, что с ним все в порядке, и он скоро вернется. Подождите меня в гостиной, я сейчас приду, и мы все обсудим подробно.

Вновь оставшись в одиночестве, Магдален задумалась. Появление миссис Редж прервало ход ее мыслей и возродило почти угасшую надежду на случайность, способную избавить ее от грядущей свадьбы. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на непосредственной задаче и спрятала настойку опия в комоде, ящик которого запирался на ключ. «Время еще есть. Надо дождаться капитана».

Остаток дня прошел мирно: после разговора с миссис Редж Магдален дремала над книгой в гостиной, она испытывала слабость и старалась избегать любых мыслей о будущем. С наступлением темноты к ней вернулась прежняя тревога на грани отчаяния, чтение уже не помогало: ни книга, ни газета не увлекали. Магдален пробежала глазами по заголовкам газеты, листая страницу за страницей, но потом ее внимание привлекла заметка о казни в отдаленном районе Англии. Обычная кровавая драма – убийство поденщицы на ферме ревнивым другом – не показалась ей интересной. Преступник признался, когда его прижали к стенке, и автор подчеркивал некоторые обстоятельства отношений между жертвой и ее убийцей. Мужчина обещал жениться, когда у него появятся деньги, но она настаивала, что денег им и так хватает, завязалась ссора. Женщина пригрозила уйти от него и встречаться с другим работником. Тогда мужчина пообещал жениться, если она даст ему слово никогда не связываться с тем, другим парнем, а она рассмеялась в ответ. Оскорбленный любовник ушел, долго сидел на поле, обдумывая план мести, потом пошел за ружьем и вернулся к той женщине, еще не приняв решение, убивать ее или нет. Потом он решил подбросить мотыгу, и если она воткнется в землю, убить. Так и вышло. Преступника повесили.

В былые времена статья не привлекла бы внимания Магдален, она никогда не читала криминальную хронику. Но теперь что-то в этой истории взволновало ее. Она отложила газету, потом попыталась читать другие статьи, но тщетно. Тогда Магдален вышла в сад. Стемнело, на небе сияли звезды. Девушка прошлась туда-сюда по дорожке, отчетливо различимой в лунном свете.

Газетная статья все не шла у нее из памяти. Магдален вышла из ворот и направилась в сторону моря, но образ убийцы почти сгустился в воздухе и заставил ее торопливо вернуться домой и поспешить в комнату, где лежал настой опия. Пробило полночь, капитан не приехал.

Магдален достала из ящика длинное письмо к Норе, медленно перечитала его и немного успокоилась. После короткого размышления решила переписать его иначе. Пробило час ночи, капитана не было.

Магдален еще раз перечитала письмо и взялась за новую переделку. Добравшись до финала, она взглянула на часы: без четверти два. И тут до нее донесся отдаленный скрип и шорох колес. Отбросив письмо, девушка сжала заледеневшие руки и прислушалась. Все ближе и ближе – банальные звуки подъезжающего экипажа казались голосом Рока. Экипаж остановился, громкий стук, голоса, тишина, снова скрип и шорох колес – теперь затихающие, внизу открылась дверь. Капитан звал служанку…

Магдален встала и приоткрыла дверь, окликнула его. Капитан почти взбежал по лестнице, удивленный тем, что она еще не спит. Магдален заговорила с ним через не до конца открытую дверь, она не хотела, чтобы он в этот момент видел ее лицо.

– Все сорвалось? – спросила она.

– Успокойтесь, все в порядке.

– Значит, вплоть до понедельника все идет по плану?

– Полагаю, что так. Ничто не мешает венчанию.

– Ну, что же, спокойной ночи.

– Вы напрасно засиделись допоздна, вам понадобятся силы, – заметил капитан. – Надо спать.

– Я усну, – ответила она, закрывая дверь. – Крепче, чем вы предполагаете.

В два часа ночи она осталась одна. Еще раз перечитала письмо к Норе и добавила заключительные строки: «Я открыла перед тобой сердце, ничего не скрыла. Конец слишком страшен, но я должна добиться своего или умереть. Что бы то ни было – грех или безумие – пусть будет так. Мне предстоит выбрать один из двух путей: в церковь или в могилу!», и с нового абзаца: «Выбор сделан. Если суровый закон не воспрепятствует, похорони меня рядом с родителями, у нас дома. Прощай, любимая! Оставайся чистой и невинной, будь счастлива. Если Фрэнк когда-нибудь спросит обо мне, скажи, что перед смертью я простила его. Не горюй по мне, Нора, я того не стою».

Запечатывая письмо, Магдален почувствовала, как набегают слезы. Она утерла их и достала из сумочки банкноты, предназначенные для капитана. Вложив их в конверт с его именем, она добавила записку: «Заприте дверь моей комнаты и оставьте меня здесь до приезда сестры. Я оставила вам обещанные деньги. Вам не в чем себя винить, я принимаю на себя полную ответственность. Все, что я делала и делаю, результат моих собственных решений. Постарайтесь сохранить обо мне дружеские воспоминания и будьте добрее к вашей жене – хотя бы ради меня».

Оставалось сделать совсем немного. Магдален аккуратно сложила вещи, осмотрела комнату. Потом тщательно расчесала и уложила волосы. «Как я бледна, – подумала она, взглянув в зеркало. – Стану ли я еще бледнее к следующему утру?» – она невольно улыбнулась.

Теперь опий. Она достала флакон – такой маленький! Крошечный глоток коричневой жидкости – и СМЕРТЬ!

Холодное прикосновение стекла к губам заставило молодую кровь быстрее бежать по телу, страх перед смертью почти пересилил желание сбежать от всех проблем и испытаний жизни. Она не решалась сделать роковой глоток. Вместо этого она встала, подошла к окну и раздвинула занавески. На востоке уже занималась заря – еще бледный, сероватый свет над морем.

Некоторое время она смотрела на туман над водой, ощущала прохладу на лице, и силы вернулись, разум очистился от сомнений. Ей снова вспомнился убийца, сидевший на поле и замышлявший преступление. Но она была теперь и убийцей, и жертвой в одном лице. Может быть, и ей стоило положиться на Случай? Загадать между жизнью и смертью? Но как это сделать?

Сквозь туман к берегу двигалась небольшая флотилия, пользуясь приливом. Примерно через полчаса корабли пройдут напротив ее окна. На часах четыре. Она села перед окном, поставила флакон с опием на подоконник и стала ждать. Если в течение получаса мимо нее пройдет четное число судов, она останется жить. Если нечетное, значит, ее ждет смерть.

Вот первый корабль скользит сквозь туман по тихому морю. За ним последовал второй, и сразу третий. Пауза – долгая, очень долгая. Магдален взглянула на часы: двенадцать минут, три корабля. Три.

Появился четвертый, он шел медленнее предыдущих. Снова долгая пауза. И новое судно – темное и скорое. Пять… нечетное число.

Девятнадцать минут и пять кораблей. Двадцать минут. Двадцать одна… две… три… шестого судна не видно. Двадцать четыре… и вот он – шестой корабль. Двадцать пять… шесть… семь… восемь минут… Показался седьмой, нечетный. Остается две минуты до получаса. Семь кораблей.

Двадцать девять минут. Прошло полчаса, но туман оставался непроницаемым. Не меняя позы, Магдален протянула руку, взяла с подоконника флакон и еще раз взглянула на часы. И в этот момент появился ВОСЬМОЙ корабль. Магдален окаменела. Она автоматически поставила флакон с отравой назад и следила за тенью – медленно проходящим в тумане судном.

Провидение или судьба? Глаза ее закрылись, сквозь закрытые веки она почувствовала, как освещается небо – над горизонтом поднялось солнце. Море сияло расплавленным золотом, но Магдален этого уже не видела.

Она опустилась на колени и разрыдалась.

Примерно к полудню капитан, ожидавший внизу и не слышавший никаких звуков из комнаты Магдален, сильно встревожился. Он послал новую горничную наверх, чтобы она узнала, проснулась ли госпожа.

Служанка заглянула в спальню, потом вернулась и сообщила:

– Она такая красивая, сэр. И спит безмятежно, точно младенец.