Прочитайте онлайн Белый вождь | Глава XXVIНепокорные индейцы

Читать книгу Белый вождь
2412+15052
  • Автор:
  • Перевёл: Литагент «Клуб семейного досуга»

Глава XXVI

Непокорные индейцы

Но сложившиеся последующие события, казалось, должны были бы отстрочить исполнение плана, задуманного офицерами. Меньше чем через двадцать четыре часа после их разговора слух о нападении индейцев распространился в городе и разнесся по всей долине. Уверяли, что шайки апачей, ютов или команчей появились в окрестности в полном боевом уборе. С минуты на минуту можно было ожидать нападения. Действительно, на второй день стало известно, что несколько пастухов подверглись нападению на плоскогорье, почти рядом с городом. Им удалось спастись, но хищники перебили их собак, а изрядное количество скота угнали в горы в свои неприступные убежища. Пастухи узнали ютов и их военную разрисовку. После успешной охоты на востоке Пекоса отряду этого племени вздумалось совершить набег на колонию, чтобы затем возвратиться к источникам дель Норте, где было их главное местопребывание.

Появление ютов легко объяснялось. Вероятно, они взяли дань с населения, живущего в богатой долине Таос, и благоденствие Сан-Ильдефонсо, видимо, не давало им покоя, возбуждая их алчность. В торжестве их не могло быть ни малейшего сомнения. А команчи и апачи жили мирно с Сан-Ильдефонсо, ограничиваясь с некоторых пор небольшими набегами на провинции Коагуила и Чиуауа.

В тот же день, когда угнали овец в горах, совершился более крупный грабеж. К вечеру индейцы спустились в долину в низовьях реки и угнали огромное количество всякого рода скота. Испуганные пастухи видели, как индейцы угоняли скот, но не смели сопротивляться и поскорее укрылись на своих фермах.

Хищники не совершили ни одного убийства, вероятно, потому что не встречали сопротивления, и не напали ни на одно жилище. А может быть, их было не много и они ожидали подкрепления, чтобы дерзнуть на более серьезные и опасные действия.

Город и вся долина были поражены ужасом. Обитатели уединенных ферм ночью же переселились в город или в дома крупных землевладельцев (hacienda), которые запирались с наступлением сумерек, под охраной часовых, до рассвета бодрствующих на террасах.

Объявший всех страх был тем сильнее, что никто не ожидал нападения индейцев, с которыми жители долины долгое время находились в хороших отношениях.

Особенную тревогу вызывало будущее, которое всем представлялось в самом мрачном свете. Дикари вряд ли ограничатся угоном нескольких животных. Всем было известно, что во время своих набегов они проявляли неимоверную жестокость: убивали всех мужчин и очень многих женщин, щадя только молодых женщин, но лишь для того, чтобы увести с собой в плен в свои пустыни, где превращали их в жалких, бесправных рабынь. Можно без преувеличения сказать, что в те времена тысячи мексиканок, оторванных навсегда от семьи, от своих родных и друзей, томились в неволе у индейцев. Естественно, что растерянность, смятение, ужас овладели буквально всеми жителями Сан-Ильдефонсо.

Комендант развил неутомимую деятельность. Лично командуя войсками, он объезжал соседние равнины до самых гор и даже забирался в горы. Ночью патрули рыскали в долине по всем направлениям. Жителям рекомендовалось в случае нападения запирать и забаррикадировать двери и не выходить из домов. Все восхищались рвением и энтузиазмом Вискарры. Это случилось в первый раз, когда он получил такую возможность продемонстрировать свою храбрость и, вообще, показать на что он способен, ибо с момента его приезда индейцы вели себя спокойно и никогда не нападали на жителей Сан-Ильдефонсо. Вспоминали, что его предшественник, вместо того чтобы броситься вслед за дикарями, которые несколько раз появлялись в этих местах, запирался в крепости и отсиживался там, пока индейцы угоняли стада в нужном им количестве. Как мужественно и благородно действует по сравнению с ним комендант Вискарра!

Волнение усиливалось с каждым днем, а между тем индейцы никого не убили, не похитили ни одной женщины и появлялись только по ночам. Всеобщее мнение склонялось к тому, что их, видимо, было очень мало, что иначе они бы не побоялись появляться среди бела дня и вообще не постеснялись бы принести мирным жителям намного больше вреда.

Сестра и мать охотника на бизонов оставались все это время в своем ранчо без какой бы то ни было охраны, однако, в отличие от всех остальных, почти без страха. Их образ жизни приучил их пренебрегать опасностями, которые заставляли дрожать от страха их не столь отважных соседей. С другой стороны, вероятнее всего, что индейцев мало интересовала такая жалкая хижина, когда они нацелились на дома богатых землевладельцев. Но Розита с матерью не слишком тревожились еще и потому, что Карлос, торговавший с разными племенами, знал почти всех их вождей и поддерживал с ними дружбу. Те ценили и уважали его как за личные качества, так и потому, что он американец. В ту эпоху англосаксы, по-видимому, пользовались определенным преимуществом по сравнению с мексиканцами; их охотники и торговцы беспрепятственно проходили по местностям, занятым дикарями, которые часто их даже весьма благосклонно принимали, в то время как многочисленным мексиканским караванам постоянно приходилось вступать с ними в схватки. Если дикари впоследствии объявили войну североамериканцам, в этом были виноваты сами белые, которые не раз по-варварски обращались с индейцами.

Карлос же, вступая в какие-либо отношения с индейцами, торгуя с ними или обменивая какие-либо товары, никогда не забывал о своей семье, склоняя дикарей к благосклонности по отношению к своим родным, и уверял мать и сестру, что им нечего бояться, когда он отсутствовал дома. Единственным племенем, с которым он не поддерживал дружеских отношений, были хикариллы – бедное, жалкое племя, которое жило в горах, к северо-востоку от Санта-Фе. Племя это считалось одной из ветвей апачей, но кочевало уединенно и имело мало общего с сильными южными грабителями – мескалеро и койотерос, так названными потому, что одни питались плодами алоэ-мескаля, а другие – койотами, или степными волками.

Вот по всем этим причинам Розита и ее мать, хоть и не оставались совершенно спокойными, когда вокруг ширились разные тревожные слухи, однако и не разделяли в полной мере страха своих соседей.

Дон Хуан несколько раз приходил к ним и предлагал переселиться к нему в его большой, хорошо укрепленный дом, где с помощью многочисленных работников мог выдержать любую осаду, но мать Розиты только смеялась над страхом дона Хуана, а скромная молодая девушка не находила удобным и приличным переезжать в его жилище.

Прошло четыре дня со времени появления индейцев. Наступила ночь. Окончив работу, оставив станок и веретено, Розита с матерью собирались уже улечься спать, как их верный пес с ужаснейшим лаем бросился к двери. Очевидно, кто-то чужой подошел к дому.

Дверь была заперта на засов, но старуха, не спросив даже, кто там, отодвинула засов. Едва она показалась на пороге, как раздался страшный воинственный крик индейцев, и тяжелый удар томагавком по голове свалил ее на землю. Несколько индейцев, разрисованных самым устрашающим образом, в полной боевой раскраске и с перьями, размахивая оружием, вскочили с диким воем в комнату. Невзирая на отчаянную защиту пса, они схватили растерявшуюся, кричавшую от ужаса девушку, вынесли ее на руках и привязали на спине мула; потом, захватив все, что имело какую-нибудь ценность, подожгли ранчо и поспешно ускакали.

Когда Розиту переносили через порог, она не могла не заметить неподвижного, безжизненного тела матери и прежде чем ее увезли, увидела, как огонь распространялся по крыше их домика.

– Бедная матушка! – прошептала она. – Что с ней будет, великий Боже!

Через некоторое время после нападения на ранчо Карлоса или почти одновременно с ним индейцы появились перед домом дона Хуана, но там они ограничились только криками да тем, что пустили несколько стрел в дверь и на террасу. Это не испугало дона Хуана, но он испугался за своих друзей, к которым и отправился, как только индейцы удалились от его фермы. Вскоре он увидел зарево пожара. Кровь застыла у него в жилах; мысль, что Розите грозила опасность, повергла его в отчаяние, близкое к безумию, и в то же время усилила его отвагу. Он был пеший, но хорошо вооружен, и прибавил шагу с решимостью защищать до последней капли крови свою возлюбленную.

Когда он подошел к ранчо, старуха все еще лежала на земле, и багровый блеск горевшей кровли освещал ее бледное лицо. Огонь еще не коснулся ее, но через несколько минут она могла стать жертвой пламени. Дон Хуан перенес ее в садик и побежал в дом искать и звать Розиту голосом, исполненным отчаяния. В ответ на его тревожный зов послышались только треск пожара, свист ветра, крики филина и вой койотов.

Потеряв надежду отыскать молодую девушку, он возвратился к старухе и убедился, что она была лишь в обмороке. Он начал обрызгивать ей водой лицо, влил несколько капель в рот, и старуха начала приходить в себя. Дон Хуан взял ее на руки и с тоской в сердце направился к своему жилищу.

На другой день весть о ночном событии разнеслась по всей колонии и еще больше усилила ужас ее обитателей. Отряд улан, под руководством коменданта, шумно проскакал по городским улицам и после долгих разговоров и бесполезных разъездов будто бы отправился в погоню за индейцами, на чей след якобы напали и даже выяснили, что те должны были держать путь по нагорной равнине.

Однако в тот же день отряд возвратился с обычным донесением:

– Дикарей настигнуть не удалось.

Уланы объявили, что шли по следам до самого Пекоса, через который индейцы переправились по дороге к Льяно Эстакадо.

Известие это несколько успокоило жителей долины, потому что если хищники пошли по этому направлению, то – для того, чтобы догнать главные силы своего племени, которое, как всем было известно, охотилось где-то далеко. Значит, можно было предположить, что набеги и грабежи окончились.