Прочитайте онлайн Белый вождь | Глава XXЖилище гверосов

Читать книгу Белый вождь
2412+15644
  • Автор:
  • Перевёл: Литагент «Клуб семейного досуга»

Глава XX

Жилище гверосов

Ранчо и поместья лежат вниз вдоль реки на десять миль от Сан-Ильдефонсо. Ближе к городу жилища более многочисленны, но чем дальше, тем их становится меньше, они попадаются реже, и обитатели их всё беднее. Опасаясь воинственных индейцев, люди побогаче не решались селиться вдали от крепости и предоставляли возможность строиться у самой границы беднякам. Много лет, однако же, спокойствие колонии не нарушалось, и многие мелкие фермеры и скотоводы значительно удалились от города.

В полумиле от самых крайних ранчо стоял уединенный домик – самое отдаленное жилище в этой равнине. Разъезды гарнизона никогда не направлялись к нему, ни один патруль сюда не приближался. Очевидно, его хозяин не рассчитывал на покровительство колониальных властей и надеялся на снисходительность апачей – индейского племени, которое наиболее часто тревожило колонию своими набегами. Строение совсем не было укреплено. Уединенное положение его, может быть, и способствовало безопасности. Вместо того, чтобы стоять на самом берегу реки, оно прислонилось к утесу, как бы вросло в него.

Подобно всем домам долины, или, точнее сказать, всей Мексики, дом был построен из земляного кирпича – больших спрессованных и высушенных на солнце глыб глины. У лучших зданий этого рода фасады были оштукатурены, а там, где они были белые – где-то рядом находились залежи гипса. Некоторые же хозяева доходили до того, что вставляли в окна вместо стекол похожие на стекло сверкающие тонкие пластинки все того же гипса.

Дом, о котором у нас идет речь, отличался простотой. Темные стены его едва различались, сливаясь со скалой, у которой он приютился. Свет проходил только через дверь, которая была постоянно открыта настежь, и сквозь два отверстия, проделанные в грубо отесанных балках. Фасад едва был заметен с дороги: его невозможно было разглядеть не только белому путешественнику, – не исключено, что и проницательный взор индейца мог не заметить его. Он был, впрочем, окружен изгородью, странный вид которой удивлял путешественника, непривычного к растительности этого отдаленного уголка земли. Она состояла из цилиндрических кустов кактуса, посаженных в виде кольев палисада так близко один от другого, что между ними едва виднелись просветы – и те наполнялись колючками. Кустарники стояли в виде правильных колонн дюймов по шести в диаметре и от шести до десяти футов вышиной. Весной вершины этих живых колонн были покрыты массой ярко-пунцовых, словно восковых цветов, на месте которых потом появлялись яркие ароматные вкусные плоды.

Только проникнув за эту изгородь, можно было увидеть маленькое ранчо. Несмотря на грубые стены постройки, прекрасно ухоженный сад, ее окружавший, свидетельствовал о заботливости трудолюбивого хозяина.

За изгородью из кактусов находилась другая площадка, окруженная загородкой – простой стеной из земляного кирпича. Это загон, где помещался скот, в одном углу которого был выстроен сарай вроде конюшни. Сюда загоняли с полдюжины мулов и с десяток быков, а конюшня служила приютом для верхового коня чистой андалузской крови. В описываемое время помещения эти пустовали, ибо конь, быки и мулы – все животные и их владелец отправились далеко в прерии.

Вот здесь жил Карлос, охотник на бизонов, с красавицей сестрой и своей старой матерью. Хотя он жил здесь с самого детства, однако не имел ничего общего с остальным населением. Его не признавали своим ни испанцы, ни индейцы – до такой степени отличался он от тех и от других. Отец Хоакин говорил правду: семейство Карлоса и в самом деле было североамериканского происхождения. Родители уже очень давно поселились в долине, но никто не знал, откуда они прибыли. Известно было только, что они пришли с востока через огромные Великие Равнины, что были еретиками и что их не удалось обратить в католичество. Без покровительства прежнего военного коменданта их бы давно изгнали или как-нибудь расправились бы с ними.

Они всегда внушали суеверный страх сан-ильдефонскому простонародью. Чувство это позднее приняло новую форму, сосредоточившись на матери Карлоса: на нее смотрели как на колдунью (hechicera), и все, кто только встречался с нею, спешили осенить себя крестным знамением для предупреждения несчастья. Впрочем, ее мало видели: она, по-видимому, избегала появляться на людях, не общалась с жителями долины, и если оказалась на празднике святого Иоанна, то лишь потому, что Карлос хотел доставить развлечение нежно любимым сестре и матери.

Североамериканское происхождение служило главной причиной их уединенного образа жизни. Испано-мексиканцы нисколько не симпатизировали англо-американцам и относились друг к другу с подозрением. Эта неприязнь деятельно поддерживалась правительством и духовенством, не гнушающимися всяческих интриг и козней. События, совершившиеся впоследствии, подготовлялись уже на границах Мексики: на Флориду и Луизиану смотрели как на ступени нисходящей лестницы американского могущества, силу которого уже предвидели разумные люди; но, не заботясь о будущем, масса питала глубокую ненависть к гражданам Соединенных Штатов. Семейство охотника на бизонов страдало от племенных предрассудков и жило почти отдельно от обитателей долины; общались они лишь с коренными туземцами, бедными тагносами, не разделявшими общей настроенности против американцев.

Войдя в дом Карлоса, мы застанем белокурую Розиту, сидящую на циновке и занятую тканием шали. Деревянный станок ее сделан самым грубым образом, но длинные голубоватые нити, вытянутые параллельно и дрожащие при каждом прикосновении ее искусных рук, скоро преобразятся в прелестную шаль, которую кокетливо накинет на голову какая-нибудь городская щеголиха в Сан-Ильдефонсо. Шали, вытканные Розитой, пользуются известностью во всей долине. Ни одна рукодельница в долине не сравнится по искусству плетения шалей с сестрой охотника на бизонов. Подобно тому, как Карлос превосходит всех молодых людей в гимнастике и верховой езде, сестра его первенствует над соперницами в полезном ремесле, доставляющем ей средства к существованию.

Дом состоит из двух комнат, но это значит – на одну больше, нежели в прочих зданиях подобного рода. Семейство охотника на бизонов не совсем еще усвоило индейские нравы и сохранило деликатность, характеризующую англосакса.

Самая большая и самая веселая комната – кухня, потому что свет сюда проникает через дверь. В ней вы найдете небольшой очаг, напоминающий алтарь, полдюжины глиняных горшков, похожих на урны, чашки и кубки из тыквы, камень, на котором раздробляют маис для приготовления лепешек, бизоньи шкуры и циновки для сидения, мешок маиса, пучки сухих трав и связки красного и зеленого стручкового перца. В комнате не имелось икон, и, может быть, во всей долине это был единственный дом, в котором не встречались изображения амахской Богоматери, св. Гваделупы, Скорбящей и т. д. Видно было, что семейство охотника на бизонов и вправду принадлежало к еретикам.

Сидя перед огнем, старуха курит трубку. Странная она, эта старуха, да и странная, должно быть, у нее судьба, о которой, впрочем, никто ничего не знает. Черты ее лица резкие, седые волосы еще отличаются густотой, в глазах сверкает дикий блеск. С первого взгляда, не будучи даже темным и невежественным человеком, вы видите, что она не такая, как все, и готовы принять ее за существо сверхъестественное. Неудивительно, что жители долины считают ее колдуньей.