Прочитайте онлайн Белый индеец | Глава первая

Читать книгу Белый индеец
3812+1924
  • Автор:
  • Перевёл: А. Гук

Глава первая

Милдред Уилсон сидела у камина в огромном зале, в усадьбе своего мужа в Корнуолле, предаваясь невеселым раздумьям. Конечно, они с Эндрю любили друг друга, а трехлетнего Джефри баловала вся семья, но в остальном их жизнь была пуста, а будущее не сулило ничего радостного. Совсем не об этом мечтали они перед свадьбой каких-то четыре года назад.

Милдред отчаянно пыталась вспоминать только приятное. Она была хороша собой, изящна, богата. Впрочем, красавец Эндрю, младший сын знатного вельможи, вернувшего все свои владения после реставрации Карла II, не нуждался в ее приданом.

Молодая семья занимала огромный дом в Корнуолле, и в распоряжении Уилсонов был еще один, чуть поменьше, в Лондоне. Дюжина слуг с радостью исполняла любое повеление хозяев. К услугам Милдред были самые модные портные и лучшие магазины. Они с мужем провели несколько лет в Лондоне и даже были представлены Карлу, «королю-весельчаку», который всячески осыпал их своими милостями. Но придворные нравы пришлись Милдред не по душе, и теперь Уилсоны сидели взаперти в Корнуолле, и у Эндрю не было даже собственного титула.

Но больше всего Милдред пугало то, что деятельный, энергичный супруг никак не мог найти себе занятие. Сначала Эндрю Уилсон пробовал свои силы в политике, даже претендовал на место в Палате Общин, но оказалось, что парламент не обладает никакой реальной властью, соглашаясь на любые требования короля и министров.

Тогда Уилсон попытал счастья на военной службе, получил чин капитана и благоговел перед принцем Рупертом. Но старший брат Эндрю тоже избрал карьеру военного и, конечно, получил преимущество, став генералом, а младший так и оставался полковником.

Размышления Милдред были прерваны стуком копыт по утоптанному снегу. Эндрю возвращался из Лондона. Он уехал, ничего не объяснив, и обещал все рассказать, когда вернется. Милдред и не думала, что так соскучится по мужу за каких-то четыре дня.

Спустя несколько мгновений полковник Эндрю Уилсон вошел в комнату. На высоких сапогах со шпорами лежал снег. Эндрю улыбнулся и нежно обнял прильнувшую к нему супругу.

— Все в порядке, дорогая? — с беспокойством в голосе спросил он.

— Все хорошо. Просто я очень соскучилась. Но я не ждала тебя так рано, и обед еще не готов.

— Не беда. Посиди со мной.

Эндрю уселся в кресло у камина, закинув ноги на резной дубовый подлокотник.

— Если не считать обеда в родительском доме и лицезрения Его распутного Величества, я чудесно провел время, — сообщил он.

— Приятно слышать, — улыбнулась Милдред, протягивая мужу бокал с вином.

— Ты ведь не знаешь Джонни Блэдшоу? Теперь — лорда Блэдшоу… Мы с ним вместе учились в Оксфорде.

Милдред молчала, ожидая продолжения.

— Год назад он получил пост министра колоний. Даже мой отец, хотя всем известна его ненависть к любым чиновникам, и тот признает, что Джонни отлично справляется со своими обязанностями.

Милдред кивнула.

— Все это время я провел вместе с Джонни, — продолжал Эндрю, глядя в огонь. — И я думаю, что мы с тобой могли бы сделать очень выгодное вложение.

Милдред удивилась. Прежде Эндрю никогда не проявлял интереса к финансовым делам.

— Джонни рассказал мне потрясающие вещи. В Северной Америке есть несколько наших колоний. В Виргинии, правда, в основном занимаются сельским хозяйством, а это не очень интересно. Но есть еще Массачусетс…

Эндрю помолчал.

Милдред никогда не слышала такого названия.

— Главный город, Бостон, сейчас, конечно, не представляет собой ничего особенного, — наконец прервал молчание Эндрю. — Но если дело пойдет так же, как сейчас, он превратится в главный порт и торговый центр всей колонии. Отец хочет построить там верфи, так что незачем мне заниматься тем же самым.

Эндрю был очень независимым.

— Меня больше интересует возможность освоения дальней части колонии, западной, на границе с индейскими территориями. Там есть небольшой форт, Спрингфилд. Правда, несколько лет назад индейцы разорили его, но сейчас люди понемногу возвращаются в те места. В лесах полно зверья, а за мех на лондонском рынке дают большие деньги. Там отличный климат и одному Богу известно, какие сокровища спрятаны в земле.

— Ты решил вложить туда деньги? — осторожно поинтересовалась Милдред.

— Да. Земля там стоит по шиллингу за акр, в двадцать раз дешевле, чем в Корнуолле. Знаешь, дорогая, Джонни показал мне бумаги, и я так увлекся этой идеей, что сразу выкупил участок в двадцать тысяч акров, в долине реки Коннектикут.

Цена была неслыханно низкой. А самое главное, Эндрю казался очень воодушевленным.

— Что мы станем делать с двадцатью тысячами акров? — поразилась Милдред. — Это же огромное поместье!

— Да, оно большое, но по меркам Нового Света не такое уж огромное. Я собираюсь его разрабатывать, дорогая.

— Не так-то просто будет найти управляющего.

Эндрю снова замолчал, словно в последний момент готов был передумать.

— Я решил, — медленно произнес он, — что мы сами поедем в Массачусетс.

Милдред изумленно посмотрела на мужа.

— Я не говорю, что все будет просто, — ответил на невысказанный вопрос жены Эндрю Уилсон. — Потребуется много сил…

Милдред от удивления не могла произнести ни слова.

— Спрингфилд отстроят заново, форт будет восстановлен, с воодушевлением продолжал полковник. — А самое главное, там нужны профессиональные военные. Джонни говорит, что губернатор отдаст под мое начало все западное ополчение — местных добровольцев.

— Понятно… — только и смогла выдавить Милдред.

— Тебе, милая, конечно, не придется рубить деревья или проводить время на кухне за стряпней. Наймем слуг и, надеюсь, сумеем обеспечить себя всем необходимым. В Массачусетсе наше состояние умножится. Мы будем самыми богатыми во всей колонии.

Милдред жестом остановила его:

— Конечно, дорогой. Мне очень нравится твой пыл, но нужно решить еще кое-какие вопросы. Наши дети вырастут там невежественными дикарями.

— Вряд ли. — Эндрю уже все продумал. — Пока сын маленький, ты сама займешься его обучением, а подрастет, мы пошлем Джефри… и остальных, когда они появятся… в английскую школу. Обещаю тебе, уж я-то исполню отцовский долг — не то что мой отец. — Эндрю улыбнулся. — И никогда не нарушу супружеского долга по отношению к самой прелестной женщиной на земле.

Милдред не знала, что и думать.

— Ты говоришь, что дикари сожгли город всего несколько лет назад? А там не опасно?

— Очень опасно, — серьезно кивнул Эндрю. — И мне как раз придется позаботиться о том, чтобы люди раз и навсегда забыли об этой опасности.

Если Эндрю не боится, подумала Милдред, то ей тоже придется побороть собственные страхи. Мысль о переезде нравилась молодой женщине все больше.

— Ну что ж, — улыбнулась она мужу. — Я согласна.

— У нас, конечно, есть выбор, — сказал Эндрю. — Можно остаться здесь и умирать от скуки или же принять участие в освоении нового неизведанного континента.

— Милый Эндрю, когда ты так ставишь вопрос, я просто не могу отказаться.

Достопочтенный Авдий Дженкинс, недавний выпускник Кембриджа, сидел в деревенском трактире неподалеку от Брэдфорда и, глядя на порцию жареной баранины, размышлял о том, что даже посвящение в сан не сумело разрешить всех его проблем.

Хорошенькая девушка за соседним столиком, не обращая внимания на незнакомца, громко заявила:

— Гарри, я не собиралась выходить замуж за Джонатана. Какая разница, что я говорила год назад? Я считаю, что сама имею право решать, что мне делать.

— Ты выйдешь за него, Элизабет, — мрачно проговорил ее спутник, высокий и плотный молодой человек. — Ты же знаешь, что у нас всего два маленьких клочка земли…

— Да, жалкие остатки от папиного поместья. Ты все проиграл в карты!

— Хорошо, допустим, я был слишком расточителен за карточным столом, — согласился мужчина. — Но поверь, сэр Джонатан — лучшее и единственное решение наших проблем. Он, конечно, не молод, но отчаянно влюблен в тебя. А самое главное — он первый богач в округе. Сейчас же, как только я допью это пойло, мы поедем к нему и ты примешь его предложение.

— Нет!

Авдий Дженкинс старался не обращать внимания на соседей. Собственное положение предоставляло ему достаточно пищи для размышлений. Все было очень просто. Юному священнослужителю предлагались на выбор два прихода. Первый, находящийся в Сассексе, был невелик, но населяли его люди обеспеченные, так что священник мог рассчитывать на солидный доход. Второе же предложение было настолько нелепым, что Авдий и не думал о нем всерьез. Университетский наставник, будучи в курсе финансовых затруднений юноши, рассказал ему о колонии Массачусетс. Жители окрестностей форта Спрингфилд нуждались в услугах священника. Они обещали выстроить церковь и выделить участок земли для выращивания овощей и птицы. Кроме того, прихожане брали на себя обязательство снабжать священника мясом — вместо денег, до тех пор, пока не будут в состоянии расплачиваться наличными.

Кому-то такая перспектива могла показаться очень заманчивой, но Авдий был трезвомыслящим молодым человеком и предпочитал мирный скучный Сассекс дикому Новому Свету.

— Гарри, мне больно!

Авдий обернулся и увидел, что мужчина схватил свою спутницу за руку и принялся выкручивать ее.

— Черт возьми, делай, что тебе говорят! — прорычал Гарри.

— Пожалуйста, отпусти!

Гарри левой рукой ударил девушку по лицу. Авдий не выдержал:

— Будьте любезны, сэр, немедленно отпустить леди!

— Не лезьте не в свое дело! — огрызнулся мужчина. — Она — моя сестра, и я сам знаю, как мне с ней обращаться!

Теперь он пытался вытащить девушку из-за стола.

— Я просил вас оставить ее в покое. А теперь требую этого! — Авдий говорил тихо, но твердо.

Мужчина отступил, и плачущая девушка с благодарностью улыбнулась спасителю. Гарри подошел к незнакомцу.

— Уходите отсюда, пока я добрый, — угрожающе прохрипел он. — Предупреждаю в последний раз!

— С удовольствием, но только когда вы прекратите мучить бедную девушку.

Мужчина окончательно потерял терпение. Раскрасневшаяся от выпитого эля физиономия побагровела еще больше, и Гарри решил раз и навсегда расправиться с нежданным препятствием.

— Выйдем, — предложил он Авдию, указывая на дверь, и тут же обратился к сестре: — Встретимся в доме сэра Джонатана, Элизабет.

Авдий положил деньги рядом с нетронутым обедом и вслед за Гарри вышел на полянку позади конюшни.

— Меня зовут Гарри Ален, — грубо заговорил мужчина. Ему было около двадцати пяти лет. — А кто вы такой, что встреваете в чужие семейные дела?

Авдий Дженкинс искренне порадовался, что не надел сутану.

— Ну, Дженкинс, придется научить тебя не соваться куда не следует! — Ален неприятно рассмеялся и вытащил шпагу.

Священник отнюдь не испугался. В Кембридже он каждый день несколько часов посвящал тренировкам, и теперь не уступал опытным фехтовальщикам.

Он обнажил доставшуюся ему от отца шпагу и спокойно наблюдал за противником. Нужно только ранить его, и тогда у девушки появится возможность отправиться туда, куда она сама сочтет нужным.

Гарри не блистал хорошими манерами. Вместо того чтобы приветствовать противника и вежливо скрестить шпаги, он бросился вперёд, целясь прямо в горло молодому человеку.

Авдий едва успел отскочить. Непривычное начало разозлило его. В первые секунды схватки священнику пришлось отступать, парируя целую серию яростных ударов.

Мало-помалу он опомнился и собрался с мыслями. «Ярость, — частенько повторял университетский учитель фехтования, — злейший враг дуэлянта: ясный ум страшнее самого острого клинка».

Старый совет спас Авдию жизнь. Он отбивался до тех пор, пока не понял, что соперник на самом деле гораздо слабее его самого. Деревенский сквайр полагался лишь на грубую силу и совершенно не знал приемов фехтования.

Продолжая отступать, Авдий аккуратно парировал удары, ни на мгновение не выпуская шпагу противника из вида. Багровому от ярости Алену никак не удавалось добраться до обидчика. Невероятно, но этот мальчишка оказался опытным фехтовальщиком! Ален начал уставать и принялся размахивать шпагой, как дубинкой. Это уже становилось опасным, какое-нибудь неосторожное движение, и шпага Авдия могла быть просто разрублена.

Дуэль затягивалась, и молодой священник решил ранить противника в плечо. Тот лишится возможности передвигаться, но в то же время сама рана будет не слишком серьезной. Дженкинс перешел в наступление и направил острие в цель.

Ален не успел понять, что произошло, и в ту же секунду сделал отчаянный выпад. От резкого движения тело его переместилось чуть в сторону. Клинок Авдия устремился прямо в сердце противника.

Юный священник был в ужасе, но уже не успевал отдернуть руку.

Шпага глубоко вошла в тело. Гарри Ален умер на месте, и краска постепенно спала с его лица.

Авдий окаменел от неожиданности, но через несколько мгновений вытащил клинок из бездыханного тела и вытер его об одежду убитого. Только теперь священник понял, в каком отчаянном положении оказался.

Это была не совсем обычная дуэль. Не было ни врача, ни секундантов, которые могли бы стать свидетелями в суде. Кто подтвердит, что Авдий вынужден был защищаться? В глазах света он, скорее всего, окажется хладнокровным убийцей.

Конечно, сестра жертвы видела, как они вместе вышли из трактира, но вряд ли девушка станет свидетельствовать против родного брата ради какого-то незнакомца.

В худшем случае Авдию грозила виселица. А если судья и сжалится над ним, то ни один приход в Англии не примет священника-дуэлянта.

Прекрасная жизнь в Сассексе закончилась, не успев начаться. Придется бежать в Америку, другого выхода нет.

Стараясь не поддаваться панике, Авдий осмотрел лужайку, проверяя не оставил ли где своих вещей. Довольный, что успел заплатить за обед, он кинулся в конюшню. Из трактира так никто и не вышел.

Лошадь была оседлана, и Авдий не мешкая тронулся в путь. Теперь он направлялся в Гулль. До порта оставалось пятьдесят миль. Дженкинс надеялся, что двадцати соверенов (всего, что у него было) хватит, чтобы оплатить проезд до Массачусетса.

Вскоре трактир остался позади. Авдий убедился, что никто за ним не последовал, и пустил лошадь галопом. Через несколько минут он заметил впереди одинокую всадницу. Подъехав ближе, Авдий узнал невольную виновницу несчастья.

Элизабет придержала коня и приветливо улыбнулась молодому священнику:

— Вы были так любезны! Спасибо, что хотели мне помочь. Но я решила, что брат прав. Так что сейчас я отправляюсь прямо к сэру Джонатану и скажу, что с радостью выйду за него замуж.

Авдий вежливо улыбнулся, приподнял шляпу и двинулся вперед, едва сдерживаясь, чтобы не пустить лошадь галопом. Комизм ситуации не выходил у него из головы. Гарри Ален погиб, погиб от его руки, он стал убийцей, и все из-за каприза молоденькой дурочки.

Авдий не задумывался, что ждет его в далеком Новом Свете, зная только, что нужно оказаться на борту судна прежде, чем власти настигнут коварного убийцу.

Только непоколебимая вера в милосердие Всевышнего поддерживала молодого священника в этот тяжелый час, и Авдий то и дело возносил безмолвную молитву Господу.

Эндрю Уилсон уже сожалел, что пришел в Ньюгейтскую долговую тюрьму. Внутренний двор был переполнен узниками. Большую часть времени обитатели тюрьмы предпочитали проводить на свежем воздухе и, только замерзнув до костей, возвращались погреться в помещение, пропитанное запахом грязных тел и нечистот. Спать приходилось на полу, а помоев, которыми кормили узников раз в день, едва хватало, чтобы не умереть с голоду.

Самое страшное заключалось в том, что люди теряли надежду когда-либо выйти на волю. Долги росли, судьи оставались равнодушными, и на перемену участи смели рассчитывать только те, у кого были родственники. Хуже всего приходилось неимущим должникам. Они не могли освободиться, не уплатив долг, а, оставаясь в тюрьме, не могли собрать необходимую сумму.

Капитан Уилсон знал, что найти слуг в Новом Свете будет практически невозможно, и решил сделать это еще в Англии. Он шел через тюремный двор, положив руку на эфес шпаги, готовый дать отпор, если кто-нибудь из мошенников, слоняющихся по двору, посмеет подойти к нему. Два хмурых охранника не внушали доверия.

Эндрю уже успел отказаться от трех кандидатов, даже не заговаривая с ними. Судя по выражению лица, эти типы, не моргнув глазом, убили бы их с Милдред прямо в постели.

— Вот еще один, ваша светлость.

Начальник караула показал на юношу лет двадцати, в когда-то добротной, а ныне оборванной одежде. Эндрю проследил за взглядом молодого человека и увидел девушку в темном платье, знавшем лучшие дни; она черпала воду из источника. Издали девушка казалось хорошенькой, хотя и неправдоподобно худой. В Ньюгейте вообще было мало толстяков.

— Ну-ка, встань! — Начальник ткнул юношу рукояткой хлыста.

Молодой человек покраснел.

— Назови его светлости свое имя и объясни, как ты сюда попал.

— Я — Томас Хиббард, — ответил заключенный, глядя в глаза знатному гостю. — Я должник, и да поможет мне Бог. Отец скончался через неделю после моей свадьбы, оставив в наследство восемьдесят соверенов долга. Вот почему я здесь и, похоже, проведу в тюрьме остаток своих дней.

Хиббард держался с достоинством, а его речь выдавала человека образованного. Эндрю понравился этот юноша, и полковник решился.

— Если вам угодно, я готов заплатить ваши долги. Я отправляюсь в Новый Свет, и мне нужны слуги. Мы подпишем договор на четырнадцать лет, и вы станете работать на земле, которую я недавно купил на границе с индейскими территориями. Согласны?

Огонек блеснул в глазах Хиббарда, но тут же погас.

— Я бы с радостью, сэр, но не могу. — Он указал на девушку, приближавшуюся к ним со встревоженным выражением на лице. — Моя жена тоже должник, потому что суд забрал те несколько соверенов, что у нее были, и объявил преступницей, как и меня. Даже если мне предложат полную свободу, я не смогу оставить ее в этом проклятом Богом месте.

Агнесс Хиббард подошла ближе:

— Что происходит, Том?

Муж объяснил ей, в чем дело. Девушка кивнула, стараясь сдержать мгновенно навернувшиеся слезы.

— Сколько вы должны, миссис Хиббард?

— Четыре соверена, — ответил за нее супруг. Голос молодого человека был тверд и спокоен. — Для нас это все равно, что четыре тысячи.

Эндрю Уилсон не колебался.

— Вы поедете со мной и моей семьей в Америку, миссис Хиббард?

Агнесс во все глаза смотрела на нежданного благодетеля. Перед ними стоял настоящий аристократ с открытым взглядом и благородной улыбкой. Впервые за полтора года, проведенные в тюрьме, к ним отнеслись с теплотой и участием.

Муж не успел сказать ни слова, как Агнесс быстро ответила за них обоих:

— Том и я, мы принимаем ваше предложение, полковник Уилсон. И благодарим вас от всего сердца. Клянусь, ни вы, ни ваша жена не пожалеете об этом. Неважно, что ждет нас в Америке. Хуже, чем здесь, не будет нигде!

Хиббарды отправились за своими скудными пожитками, а Эндрю пошел в кабинет начальника. Там он уплатил долги и подписал необходимые документы.

Наконец с долгожданными бумагами в руках супруги Хиббард подошли к тюремным воротам.

— Теперь я куплю вам новую одежду и нормальную еду. И расскажу немного о том, что нас ждет впереди…

Эндрю замолчал, увидев, что супруги его не слушают. Агнесс шагнула за ворота. В глазах ее стояли слезы.

— Мы свободны, Том, — прошептала она, — свободны!

Америка оказалась совсем не такой, как представлял себе преподобный отец Дженкинс. Бостон, правда, походил на обычные английские городишки, но западный Массачусетс был совсем другим.

Воды реки Коннектикут оказались такими прозрачными, что с берега можно было увидеть форель и лосося в глубине. Леса на западе простирались до самого горизонта и напоминали океан, не меньше Атлантического. В лесу было полно зверья, а щедрая земля родила пшеницу, маис, лен и ячмень в таком количестве, что хватило бы на десяток колоний.

Авдий вздохнул и принялся настилать крышу нового бревенчатого дома.

В лесу таилось множество опасностей, от диких зверей до индейцев. Но самая главная угроза исходила с севера, где жили французы, обосновавшиеся в Канаде и стремившиеся захватить английские колонии.

Авдий почти забыл о трагическом инциденте, послужившем причиной его бегства в Северную Америку. Теперь священник радовался, что приехал сюда, и, странное дело, чувствовал себя здесь как дома. Если бы Авдий принял тот приход в Сассексе, его жизнь сейчас была бы мирной и скучной, а здесь каждый день сулил приключения. Новые земли манили людей, и вскоре по соседству выросла еще одна усадьба — полковника Уилсона.

Определив по солнцу который час, молодой священник вошел в дом, облачился в сутану, взял шпагу и пистолет и пошел седлать лошадь. Проезжая по берегу реки, Авдий вновь рассматривал развалины форта Спрингфилд. Индейцы, напавшие на крепость, сожгли ее до основания. Дженкинс был полностью согласен с полковником Уилсоном, что форт необходимо отстроить заново, и собирался, как только закончит строительство собственного жилища, присоединиться к добровольцам, уже начавшим разбирать развалины. Новый форт будет не по зубам ни индейцам, ни французам.

Примерно через четверть часа Авдий подъехал к маленькому бревенчатому домику. Ему предстояла нелегкая задача.

Во всей округе не было человека, который не беспокоился бы о судьбе вдовы Элвин. И для этого имелись серьезные причины. Ида Элвин и ее муж были одними из первых поселенцев в этих краях и, пожалуй, единственными уцелевшими после страшной резни в форте Спрингфилд. По счастливой случайности именно в ту ночь они оказались в Бостоне, куда, отправились встречать брата Иды, его жену и малышку дочь. Ида осталась жива, но беды ждали ее впереди. Брат и невестка умерли во время путешествия, и Ида с мужем удочерили племянницу, Дебору. Вскоре Ида родила сына, Уолтера, но выяснилось, что бедняжка глухонемой. Потом ушел в лес и не вернулся муж Иды, и женщина осталась одна с двумя малышами.

Вдове приходилось выполнять всю мужскую работу на ферме. Это было слишком тяжело, и друзья пытались убедить ее переехать в Бостон, где она могла бы зарабатывать на жизнь шитьем. Совсем недавно с Идой говорили и Уилсоны. Богатство и обширные владения обеспечивали молодой чете уважение всей округи, но миссис Элвин не слишком вежливо попросила их не лезть в чужие дела. Теперь пришел черед нового священника поговорить с чересчур самостоятельной вдовой, и Авдий был не в восторге от предстоящей встречи.

Священник вежливо постучал, и Ида сразу открыла дверь.

— Приятная неожиданность, преподобный отец Дженкинс.

— Я проезжал мимо и решил заглянуть, миссис Элвин, — ответил Авдий. Предлог был не самый удачный, но даже спустя годы он так и не научился придумывать повод для подобных визитов. — Привет, Дебора.

Голубоглазая девочка пяти или шести лет с волосами цвета спелой кукурузы была похожа на куколку.

— Добрый день, преподобный отец Дженкинс.

Авдий подошел к колыбели и ласково улыбнулся, приветствуя малыша. Уолтер с интересом посмотрел на него.

Ида Элвин подала чай.

— Извините, что побеспокоил вас, — сказал Авдий. — Прошу вас, ничего не надо.

— Чепуха! — отрезала хозяйка. — Никакого беспокойства! А если бы и так, здесь слишком давно не видели священника! Я с радостью испеку вам кекс на дорогу!

Авдий засмеялся и обернулся к девочке, сидевшей с книгой в руках. Дебора спрыгнула на пол:

— Можно, я пойду погуляю, тетушка Ида?

— Хорошо, но только чтобы я видела тебя из окна.

Дебора выбежала из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Сейчас здесь не слишком много индейцев, — заговорила женщина. — Во всяком случае, их никто не видел. Но никогда не стоит забывать об осторожности.

— Конечно, — глубоко вздохнул Авдий. — Жить здесь тяжело и опасно, особенно вам, миссис Элвин.

— Не хуже, чем всем остальным, твердо произнесла Ида. — Я многое испытала, но благодарю Бога за то, что он дает мне силы и мужество переносить все несчастья.

Благоразумие одержало верх, и Авдий пошел на попятную.

— Дебора умеет читать? — сменил он тему разговора.

— Не вижу в этом ничего удивительного, преподобный отец Дженкинс. — Ида успокоилась и теперь маленькими глотками пила горячий чай. — Я начала учить Дебору еще совсем малышкой, когда ей было столько же, сколько сейчас Уолтеру.

— Простите, пожалуйста, но я не предполагал, что вы умеете читать.

— Я выучила азбуку еще в молодости. Иногда я говорю не совсем правильно, но теперь, когда Дебора уже большая, стараюсь следить за речью. — Ида задумалась. Наконец вздохнула: — Жаль, что Уолтер никогда не будет читать.

— В форте Спрингфилд он, конечно, не научится, — подхватил Авдий. — Но в городе могут найтись люди…

— Мы живем здесь, — тихо ответила миссис Элвин.

— Я пришел сюда, с намерением убедить вас переехать в Бостон, где вы смогли бы заработать больше, чем здесь, занимаясь тяжелой работой. Миссис Элвин, вы умеете читать и писать. В Бостоне многие семьи нуждаются в учителях. Мне и самому не раз делали такие предложения… Самые лучшие семьи с радостью откроют перед вами двери!

— И все-таки вы отказались и приехали в Спрингфилд, сэр, — заметила Ида, переходя в наступление. — Позвольте спросить, что заставило вас отклонить все эти заманчивые предложения?

— Я — священник, а не учитель, мэм. Я должен прежде всего служить Господу.

— Прекрасно, отец мой. Все должны служить Господу, и я тоже, как умею! На прошлой неделе здесь был старый Джон Бейли, а еще раньше Крукшанк. Два дня тому назад полковник Уилсон и его красавица жена заглянули, проходя мимо, и все они говорили то же самое. Они славные люди. Но все-таки не понимают, что очень невежливо давать советы тем, кто в этом не нуждается.

— Когда-нибудь и здесь будет достаточно людей, чтобы вы смогли зарабатывать деньги шитьем. Но до тех пор, миссис Элвин, вам придется трудиться на ферме.

— А я умею работать.

— Конечно, но работа слишком тяжелая. А у вас двое детей, и один из них болен…

Я смогу прокормить и Дебору, и Уолтера!

— Но ваша жизнь стала бы намного легче…

— Мне не нужны удобства. — Ида Элвин встала и взглянула в глаза юному священнику. — Послушайте, преподобный отец Дженкинс. Мой муж, светлая ему память, и я расчистили эту землю своими руками, срубили деревья, выкорчевали кустарник. Это моя земля! Когда я умру, она достанется моей племяннице и сыну, а потом их детям. Никто и ничто не заставят меня покинуть форт Спрингфилд. Вы недавно в Америке, но поживете здесь и поймете, о чем я говорю. Эта земля — часть меня самой, я буду жить здесь и здесь умру. Это — мой дом.