Прочитайте онлайн Белый индеец | Глава одиннадцатая

Читать книгу Белый индеец
3812+1754
  • Автор:
  • Перевёл: А. Гук
  • Язык: ru

Глава одиннадцатая

Весть о возвращении Деборы Элвин облетела все английские колонии, от Нью-Гэмпшира до недавно основанной Пенсильвании. В Бостоне губернатор Шерли выпустил специальное обращение о том, что «сенеки — достойные люди, заслуживающие нашего глубочайшего уважения».

Казалось, все или почти все обитатели западного Массачусетса заглянули в маленький домик Элвинов повидать вернувшуюся Дебору. Она была грациозна и очаровательна, но мало рассказывала о своих приключениях, помимо того, что была похищена гуронами, а потом спасена сенеками, у которых и прожила несколько месяцев.

Люди заметили, что Дебора иногда говорит по-индейски с маленькой девочкой, поселившейся в доме Элвинов. Большинство посетителей, даже те, кто прежде заявлял, что не желает иметь с индейцами ничего общего, были очарованы малышкой, отлично говорившей по-английски.

Когда жители вдоволь наговорились о Деборе, они переключили внимание на Ренно. Дело заключалось не только в том, что Эндрю и Милдред Уилсон принимали воина у себя как дорогого гостя, а еще и в том, что пришелец, занимавший высокое положение в своем народе и называвший себя «сыном» великого сахема всех ирокезов, на самом деле был белым.

Ида Элвин утверждала, что Ренно сильно напоминает ее старых друзей, Джеда и Минни Харпер, погибших во время Страшной Резни. Всего за несколько дней до трагедии, Минни родила мальчика. Но ни тетушка Ида, ни другие оставшиеся в живых жители не помнили, было ли найдено тело младенца.

Неизбежно поползли слухи относительно Деборы и Ренно. Никто не отваживался задавать девушке вопросы, и мудрые люди предпочитали не заговаривать с суровым молодым дикарем о его личной жизни. Те же, кто хорошо знал тетушку Иду, утверждали, что ее молчание было очень красноречиво.

Эйб Томас склонялся к тому, что слухи были отчасти верны, в основном, судя по тому, как Ренно и Дебора общались между собой. Эйб не стал обсуждать этот вопрос с Ренно, просто немного охладел к прежнему другу.

Авдий Дженкинс публично высказал свое мнение по этому вопросу:

— Мы не знаем, что пришлось сделать Деборе, на какие уступки она вынуждена была пойти, чтобы остаться в живых в незнакомом и диком месте. Если она хоть как-то согрешила, я совершенно уверен, что Бог простил ее. Она вернулась к нам целой и невредимой. Так возрадуемся с ней и за нее!

Эндрю Уилсон сразу оценил возможности, открывающиеся в связи с неожиданным визитом Ренно в форт Спрингфилд, и немедленно связался с губернатором Шерли и генералом Пеппереллом. Наконец появлялась возможность укрепить связи с ирокезами.

Нападения гуронов на пограничные поселения не прекращались даже зимой, и полковник Уилсон с болью рассказывал гостю о неприятных фактах.

Когда в доме полковника появился необычный жилец, некоторые женщины в форте стали жалеть хозяйку и любили потолковать о ее проблемах. В комнате Ренно стояла постель с пуховой периной, но он предпочитал спать рядом на полу. Индеец не был требователен в еде, довольствуясь тем, что ему предлагали, но его манеры иногда шокировали гостей Уилсонов. Ренно отказывался пить что-либо, кроме воды, и пришлось объяснить ему, что не стоит выбрасывать серебряный кубок после того, как напьешься. Он не пользовался ночным горшком, шептали дамы друг дружке, а вместо этого уходил в лес за конюшней Уилсонов.

Ренно отказывался от теплой воды, которую служанка Уилсонов приносила ему в комнату. Вместо этого он спокойно купался в ледяной воде реки Коннектикут и явно не видел в этом занятии ничего особенного.

Белый индеец не мог долгое время находиться в небольших помещениях и часто выходил наружу подышать свежим воздухом. Из уважения к хозяевам он иногда пытался сидеть на диване или стульях, но чувствовал себя увереннее на полу со скрещенными ногами.

Принципиальной уступкой цивилизованному обществу со стороны Ренно стал охотно принятый подарок Эндрю Уилсона. Белый индеец обнаружил, что бритва — чудесный инструмент, особенно когда необходимо удалить слой нежных желтых волосков на лице и той части головы, где не должны были расти волосы. Теперь Ренно постоянно пользовался новой бритвой.

Эндрю и Милдред изо всех сил старались скрыть враждебность сына по отношению к гостю. Они не подозревали, что Ренно отлично знает, что именно думает о нем Джефри, и платит ему тем же. Ренно хорошо помнил юношу, который попытался обмануть его в товарищеском поединке, но сейчас белый индеец был гостем в доме Уилсонов и не обращал внимания на вызывающее поведение Джефри. Ренно ни на минуту не забывал, что Гонка велел ему изучить этих белых и установить с ними дружеские отношения.

Огромный форт произвел сильное впечатление на Ренно. Полковник Уилсон отвел его туда на следующий же день после прибытия. Ренно, когда ему рассказывали о строительстве, впервые увидел в действии пилу, молоток и гвозди.

— Нужно собрать все деревья в лесу, чтобы сделать это, — сказал он по-английски.

Кое-кто из добровольцев был против, когда полковник хотел показать гостю орудия форта, но Эндрю Уилсон ничего не слушал.

— Боитесь, что сенеки узнают секрет изготовления орудий? Что за чушь!

Ренно с благоговением смотрел на гигантские огненные дубинки. Они были так велики, что три человека едва могли сдвинуть их с места. Рядом лежали металлические стрелы размером с тыкву.

Полковник велел зарядить две пушки и устроил для гостя показательную стрельбу. Мишенью послужила старая баржа, стоявшая на якоре на реке.

Раздался страшный грохот. Ренно замер на месте. Он не видел, куда полетело ядро, но баржа осталась невредима, и Ренно понял, что вождь белых в ярости из-за промаха.

Второй выстрел оказался точнее, и Эндрю Уилсон повел гостя на берег. Повсюду валялись обломки баржи, и Ренно с удивлением взирал на то, что еще недавно было крепкими бревнами.

Да, англичане могут стать ценными союзниками, а французы — вероломными врагами. Ренно запоминал каждую мелочь, чтобы подробно рассказать обо всем великому сахему.

В первое же воскресенье Уилсоны предложили Ренно отправиться с ними в церковь форта Спрингфилд, и молодой человек произвел фурор, появившись в полной боевой раскраске. Ренно взял с собой лук, стрелы, нож, и Эндрю с большим трудом удалось уговорить старшего воина оставить оружие в передней.

— Мы выказываем уважение к нашему Богу, приходя безоружными в его дом, — объяснил полковник.

Ренно неохотно расстался с собственным оружием, только когда увидел сложенные у входа в церковь мушкеты.

Ба-лин-та, в новом платье, сшитом для нее Деборой, прибыла с семейством Элвинов. Девочка бросилась через двор обнять брата, а потом вернулась на место и спокойно присела позади Уолтера.

Гимны показались Ренно скучными, хотя все присутствующие присоединились к хору. Белый индеец подумал, что пению недостает пыла заклинаний сенеков. Молитвы оказались более интересными, и хотя Ренно не мог разобрать отдельные слова, он понял, что колонисты просят своего Бога о том же, о чем индейцы просят маниту: обильный урожай, избавление от болезней, мир и покой для душ умерших. Все-таки белые не так сильно отличались от сенеков.

Ренно очень понравилась проповедь Авдия Дженкинса. Священник радовался, что Дебора вернулась домой, и Ренно было очень приятно, когда священник и прихожане приветствовали их с Ба-лин-той. Молодому воину нравился этот хранитель веры, почти так же как вождь Уилсон. Они были честными и достойными доверия людьми.

После службы прихожане собрались во дворе. Ренно снова вспомнил сенеков, любивших постоять и посудачить около длинного дома после принятия важного решения. Мужчины разобрали свое оружие, и Ренно почувствовал себя увереннее. Все смотрели на него. У сенеков это считалось невежливым.

Постепенно Ренно начал подмечать детали. Многие интересовались Деборой. Люди собрались вокруг нее, чтобы поздравить со счастливым возвращением. Ренно отметил, что Эйб Томас держится от него на расстоянии, но не подозревал, что сам стал причиной такой холодности.

Многие люди сторонились сына великого сахема, но Ренно не в чем было упрекнуть их. Джефри Уилсон стоял в стороне, обмениваясь редкими кивками с отдельными прихожанами, и скоро уехал верхом в сторону города.

К удивлению Ренно, люди избегали также молодую женщину примерно его лет, с зелеными глазами и рыжими волосами. Нетти была первой рыжей, которую он когда-либо видел, и воин подумал, что она такая же красивая, как Де-бо-ра. Только хранитель веры приветливо разговаривал с ней. Некоторые мужчины исподтишка поглядывали на Нетти, а женщины делали вид, что ее вообще не существует.

Нетти заметила, что белый индеец обратил на нее внимание, и на секунду поймала его взгляд. Девушка оказалась смелее, чем другие белые, но в то же время едва ли не болезненно застенчивой. Пока Ренно размышлял об этом странном противоречии, Нетти опустила глаза и быстро пошла прочь в сторону города. Ее бедра покачивались из стороны в сторону, и Ренно, никогда не видевший такой походки, нашел ее волнующей.

Уилсоны пригласили на воскресный обед много гостей, и Ренно с радостью обнаружил, что Элвины оказались в их числе. Взрослым подали бокалы с белым вином, но Ренно предпочел ягодный сок, которым угостили Ба-лин-ту.

— Скоро ты превратишься в белую, — сказал Ренно сестре, уложившей волосы точно так же, как Дебора.

Он улучил минутку, чтобы поговорить с Деборой наедине, и нарочно обратился к ней на языке сенеков.

— Ты счастлива теперь, когда вернулась к своему народу?

— Я очень счастлива, заверила его девушка. — Сердце мое полно благодарности к тебе.

Остальные гости изумленно смотрели на Дебору. Авдий Дженкинс подошел к молодым людям.

— Очень хорошо, что вы вернули нам Дебору, — сказал он Ренно. — Не могу выразить, как я рад, что вы прибыли к нам. Вы принадлежите также и нашему народу.

Ренно покачал головой:

— Сенека всегда остается сенека.

— Нет, вы меня не так поняли… — Священник помедлил. — Злые люди делают плохие вещи, чтобы поссорить английских колонистов с народом ирокезов. Нам нужен мост между нашими мирами. Ренно, сын Гонки, ты принадлежишь обоим мирам, и ты станешь этим мостом.

Гонка говорил ему то же самое. Ренно кивнул.

— Твои слова — правда, — сказал юноша и посмотрел на Ба-лин-ту, стоявшую в углу рядом с Уолтером.

Девочка, как обычно, трещала как сорока. Уолтер, казалось, понимал, что она говорит. Ренно заметил, что она постукивает пальцами по тыльной стороне его ладони и запястью. Ренно слышал, что маниту любят тех, кто не может слышать или говорить, и иногда даруют некоторым людям возможность общаться с ними каким-нибудь другим способом. Может, духи вложили этот дар в ребенка.

— Сестра Ренно станет мостом тоже.

Дебора улыбнулась:

— Ба-лин-та скоро будет такой же жительницей Массачусетса, как и сенека.

Ренно стало приятно, что Дебора так привязана к его сестре.

За обедом белый индеец сидел рядом с лейтенантом Дональдом Доремусом, заместителем командира отряда милиции и владельцем местной гостиницы. Ренно не умел пользоваться вилкой, и Доремус показал ему, как можно обойтись без нее, пользуясь только ножом. Ренно был ему очень признателен.

Еда оказалась восхитительной. Правда, суп, на его вкус, был слишком густым, и Ренно удивлялся обычаю белых готовить и подавать овощи по отдельности, вместо того чтобы разрезать на кусочки и приготовить в одном горшке. Но жареная индейка была выше всяких похвал, а бифштекс понравился Ренно даже больше, чем лосиная печень или мясо бизона.

Но вкуснее всего оказался хлеб — сделанный из лучшей пшеничной муки, он был гораздо приятнее маисовых лепешек сенеков. Хлеб подавали горячим, и белые намазывали на него желтое вещество, приготовленное из коровьего молока.

Ренно уже хотел было запихать в рот сразу весь кусок хлеба с маслом, но увидел, что хранитель веры отломил маленький кусочек и съел его, Ренно сделал то же самое.

Авдий понял, что с него берут пример, и подмигнул белому индейцу. Ренно улыбнулся в ответ, и между ними завязалась безмолвная беседа. Молодой воин не смог бы объяснить, чем так важен был для него этот эпизод, точно так же как и предыдущий разговор.

И вдруг Ба-лин-та заявила:

— Уолтер хочет еще хлеба и индейки.

Все замолчали и посмотрели на девочку. Тетушка Ида перевела дыхание, взяла себя в руки и так же спокойно спросила:

— Откуда ты знаешь, дитя мое?

— Он мне сказал, — ответила Ба-лин-та, обмениваясь широкой улыбкой с Уолтером, кивком подтвердившим ее слова.

Разговор перешел на войну и политику. Полковник Уилсон сразу стал серьезным:

— Думаю, генерал Пепперелл прав, полагая, что именно французы ответственны за нападения гуронов на наши поселения. На прошлой неделе в пятидесяти милях к северу была сожжена еще одна ферма. Судя по описанию, это были гуроны. Тот же отряд побывал в Нью-Йорке и вырезал всю семью, жившую недалеко от форта Олбани.

Худощавый Том Хиббард, до сих пор оплакивавший свою жену, тихонько прошептал:

— Нужно сжечь все деревни гуронов.

Ренно от всего сердца поддержал человека, работавшего у вождя Уилсона:

— Не будет мира, пока жив хоть один гурон.

Кое-кто из гостей удивился такому кровожадному заявлению, но Эндрю Уилсон попытался взглянуть на предмет с другой стороны.

— Ренно, сын Гонки, предположим, мы захотим, чтобы гуроны стали нашими друзьями. Что мы должны сделать для этого?

— Тот, кто станет другом гуронов, будет врагом сенеков, — последовал бескомпромиссный ответ.

Англичане, естественно, предпочли бы заключить союз с сенеками и другими ирокезами, чем переманивать гуронов. Полковник вздохнул:

— Мы надеемся, что сенеки станут нашими братьями.

Лицо Ренно было непроницаемо, и только Дебора могла догадаться, что и сенеки склонялись к тому же.

Трудно было всерьез обсуждать идею полного истребления гуронов, но полковник Уилсон пришел к выводу, что белый индеец сможет подсказать ему, как прекратить постоянные нападения.

— А как мы сможем заключить мир с гуронами?

— Снять побольше скальпов, — твердо ответил Ренно. Эндрю Уилсон не хотел признаваться посланцу сенеков, что у Массачусетса не хватит сил для начала широкомасштабных военных действий.

— Если ирокезы будут действовать заодно с англичанами, возможно, нам удастся обезопасить наши земли от французов, гуронов и оттава.

Ренно обдумывал предложение полковника. Он понимал, что все присутствующие внимательно прислушиваются к их разговору. Ренно, правда, почти ничего не знал о французах, но зато был хорошо знаком с их союзниками.

— Только алгонкины, — сказал он, — пришлют вампум мира, вместо того чтобы выйти на тропу войны. Гуроны не трусы, и оттава тоже.

— Сможем ли мы — англичане и ирокезы — одержать победу, не посылая в бой всех наших воинов?

За столом воцарилась тишина. Ренно молчал. Только опытные вожди могли бы разрешить такую задачу.

— Когда я вернусь в землю моего народа, я задам этот вопрос великому сахему, — сказал наконец индеец. — Он выслушает голоса совета и скажет мне, как ответить.

Таким образом, разговор откладывался до ранней весны. Эндрю заметил, как нахмурилась жена, и не стал продолжать беседу в присутствии дам.

Подали десерт, изготовленный по рецепту Милдред. Это был пирог с яблоками, изюмом и смородиной, украшенный жженым сахаром, корицей и взбитыми сливками.

Ба-лин-та и Уолтер набросились на лакомство, и вскоре девочка объявила, что они оба хотят добавки. Уолтер радостно улыбнулся.

Ренно пирог показался слишком сладким. Белый индеец хотел уйти из-за стола, но все еще сидели, и он остался. Некоторые обычаи белых были очень глупы.

Эндрю разлил по крохотным рюмкам сладкий английский ликер, очень дорогой, и угостил взрослых мужчин.

Ренно впервые видел такую посуду. Он подумал, как было бы хорошо, если бы Милдред дала ему две такие рюмки, в подарок матери и Са-ни-ве. Даже огненные дубинки не производили на него такого впечатления, как эти предметы, почти невидимые, но прочные, как бутыли или горшки из глины, обожженной на огне. Однако содержимое волшебных рюмок Ренно совсем не понравилось. Жидкость обжигала рот и сводила желудок, и молодой человек не мог понять, почему англичанам так нравится мучить себя.

После еды все собрались в гостиной, и Милдред улыбнулась, заметив, как тетушка Ида обнимает за плечи Ба-лин-ту. Живость ребенка и ее дружба с Уолтером преодолели давнюю неприязнь тетушки Иды к индейцам.

Ренно видел, как Дебора и хранитель веры обменялись несколькими словами. Девушка отошла в сторону, и Авдий проводил ее взглядом. Ренно вдруг догадался, что Дженкинс хочет, чтобы Дебора стала его женщиной, и неожиданно для себя обрадовался. Они будут хорошей парой. Конечно, Ренно и сам нуждался в женщине, но знал, что больше никогда не будет спать с Деборой.

Дебора должна все решить сама. Внешне она казалась такой слабой и мягкой, но на самом деле была сильной и независимой. Она возьмет в мужья только того, кого выберет сама.

Ренно давно хотелось выйти на улицу, и он пригласил лейтенанта Доремуса устроить состязание по метанию томагавков. Белый проявлял к ним большой интерес.

— Подождем, пока не уедут преподобный отец Дженкинс и Элвины, — прошептал Дональд. — Они не любят, когда в воскресенье занимаются спортом.

Ренно не знал, что это означает, но смирился. Перед самым отъездом тетушка Ида пригласила Ренно поужинать у них на будущей неделе.

— Но я не хочу, чтобы вы подкрались к нашему дому и напугали нас до смерти. Преподобный Дженкинс тоже будет у нас, так что по дороге заедет за вами. И смотрите, научитесь вести себя за столом!

Ренно и лейтенант вышли в лес за коровником, и белый индеец показал, как следует метать томагавк. Казалось, все было очень просто, но юному офицеру не удалось попасть в цель.

Урок продолжался. Ренно пообещал сделать томагавк для Доремуса. В ответ лейтенант научил его быстро перезаряжать мушкет и пистолет после выстрела, и Ренно несколько раз перезарядил оружие, пока не научился делать это с легкостью.

Позже Доремус рассказал полковнику, что Ренно интересуется английскими методами ведения боя. На следующее утро Эндрю Уилсон привел гостя в форт и показал ему арсенал.

— Здесь ты научишься обращаться с пушкой.

Весь день артиллеристы учили сенека чистить орудие, прицеливаться и заряжать. На следующее утро ему объяснили, как заставить ядро лететь выше или ниже. Расстояние, на которое летело ядро, зависело от размера заряда. Но Ренно предупредили, что не нужно брать слишком много пороха.

— Каждый артиллерист знает, что орудие может взорваться, и тогда погибнут все, кто находится рядом.

Только на третий день Ренно позволили выстрелить из пушки. Он вычистил орудие, прицелился и только потом зарядил.

Первые два ядра упали в воду далеко от намеченной цели. Артиллеристы вместе с лейтенантом Доремусом принялись подшучивать над ним. Ренно сосредоточился, припоминая все, чему его учили. Он вылил на ствол ведро холодной воды и очень осторожно изменил траекторию. Все знали, что у белого индейца отличное зрение и расчет, и молча наблюдали, как он слегка меняет угол ствола.

Ренно отмерил нужное количество пороха, убедился, что в нем нет комков, аккуратно вкатил в ствол ядро и зажег огонь с помощью волшебных предметов, которые белые называли трут и кремень. Ренно поднес факел к запалу и отошел на несколько ярдов, встав за бревенчатой перегородкой.

Пушка грохнула, дым рассеялся, и все увидели, что снаряд угодил в дальний конец баржи.

— Лейтенант, — заговорил сержант, — этот парень — прирожденный солдат. Все мы работаем вместе уже три года, но никто из нас не умеет так целиться!

Доремус пригласил повеселевшего Ренно пообедать в его гостинице. Сейчас лейтенанту нужно было идти, потому что его ждали торговцы и охотники.

У артиллеристов тоже имелись свои дела. Никто из них не был профессиональным военным, но каждый добровольно проводил на службе два дня в неделю. Сержант и еще один человек вели собственное хозяйство, третий, аптекарь, на все утро закрыл свою лавку, а четвертый, самый старший, работал в баре Хаггерти.

Ренно вернулся в поселение с аптекарем и барменом.

— Пойдем со мной, — предложил бармен. — Хаггерт нальет нам чего-нибудь выпить, пока тебе не придет время отправляться к лейтенанту. Его заведение как раз напротив.

По пути многие люди здоровались с Ренно, а незнакомцы просто пялились на голубоглазого раскрашенного воина.

Зал у Хаггерти был большим и светлым. В камине пылал огонь. Простые сосновые столы и кучи соломы на полу напомнили Ренно длинные дома в его поселении. За столом сидели трое хорошо одетых мужчин. В одном из них Ренно узнал Джефри Уилсона.

Сам Хаггерти оказался широкоплечим лысеющим мужчиной и, услышав о сегодняшних подвигах Ренно, засмеялся и хлопнул изумленного сенека по спине. Ренно истолковал это как дружеский жест.

— Будь я проклят, если знал, что думать, когда услышал, что в форт пришел белый индеец. Будь оно все проклято, но кровь всегда берет свое.

Ренно не понял, что имелось в виду. Джефри и его спутники встали из-за стола и двинулись к стойке.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Хаггерти. Я бы давно вышвырнул отсюда молодого Уилсона, если бы не его отец. А двое других еще хуже. Это земельные спекулянты, они ездят по пограничным поселкам, задешево скупают имущество у тех, кто испугался, а потом продают по немыслимым ценам тем, кто не знает, сколько это стоит на самом деле. Эти ребята просто подонки.

Ренно ничего не знал о торговле землей. Хаггерти понравился ему, и раз хозяин бара плохо думает о тех троих, Ренно решил повернуться к ним спиной.

Бармен налил ему эля. Ренно осторожно пригубил напиток, но тут же выплюнул. Джефри и его приятели громко рассмеялись, но Ренно помнил о возложенной на него миссии и держал себя в руках.

Предупредительный бармен подал ему кружку с клюквенным соком. В комнату кто-то вошел. Ренно допил сок и оглянулся. Это была девушка, которую белый индеец видел возле церкви. Отблески пламени плясали в ее рыжих волосах, спускавшихся волнами по спине, а платье с глубоким вырезом приоткрывало грудь. Летом женщины сенеков часто ходили без рубах, так что обнаженная женская грудь не была для Ренно чем-то удивительным, но такого платья он еще не видел, и у него пересохло в горле. У девушки были очень яркие губы, а веки намазаны чем-то светло-зеленым, что подчеркивало необычный цвет глаз.

Нетти заметила пристальный взгляд Ренно, и на ее лице появилось знакомое выражение смелости и смущения одновременно. Почему-то Ренно вспомнились женщины из особого дома.

Хаггерти ухмыльнулся:

— Так тебе приглянулась наша Нетти, да? И правда, она просто прелесть. Но предупреждаю, берет она прилично и чертовски своевольна к тому же. Я сдаю ей комнату, потому что дела у нее идут хорошо. Но кое-кто обжигается о крапиву, вместо того чтобы сорвать персик.

Троица за столом тоже обратила внимание на девушку. Джефри что-то сказал ей.

— Прекрати, Джефри Уилсон, — сердито ответила она. — Ты мог бы стать кем угодно в этом мире и получить все, что пожелаешь, если бы перестал пить и научился элементарной вежливости!

Он снова что-то сказал, и все трое засмеялись.

— Сколько возьмешь, крошка? — крикнул один из них. — Конечно, если не будешь болтать.

— У тебя нет таких денег, и никогда не будет, хвастун! — вспыхнула Нетти.

Земельный спекулянт подошел к ней и схватил за запястье, потом вывернул руку и больно ударил по лицу.

— Эй, хватит! — крикнул Хаггерти и вместе с барменом рванулся вперед.

Но прежде чем они вышли из-за стойки, Ренно стрелой пролетел через комнату. Ни участники, ни зрители разыгравшейся сценки в точности не поняли, что произошло, но земельный спекулянт перелетел через стол, Джефри Уилсон растянулся на полу, а третий мужчина съежился за стулом. Ренно даже не запыхался.

Бармен вывел одного спекулянта, оттащил к двери его товарища и вышвырнул обоих наружу. Хаггерти помог Джефри подняться на ноги.

— Уилсон, — сказал он, — в последнее время ты то и дело затеваешь ссоры в моем заведении. Не приходи сюда больше. Если ты еще раз перешагнешь этот порог, я попрошу задержать тебя как нарушителя общественного порядка!

Джефри неторопливо прошел к выходу, натягивая пальто. Бармен подал Нетти рюмку коньяка.

— Я почуял неладное, — сказал ей Хаггерти, — и должен был избавиться от них раньше. Извини.

— Ничего. Они не первые и не последние, кто пытается оскорбить меня.

Она залпом выпила содержимое рюмки, и этот поступок удивил Ренно больше всего.

Нетти взглянула на него и сказала:

— Большое спасибо. Я в долгу перед тобой.

Зеленые глаза завораживали. Ренно снова подумал о тех женщинах.

Хаггерти и бармен понимающе переглянулись и скромно отошли в сторонку.

— Если хочешь, — сказала Нетти, — пойдем со мной.

Немного смущенный, Ренно следом за ней вышел из общего зала и поднялся вверх по лестнице. Мысли его вертелись вокруг ее качающихся бедер. Ренно и Нетти вошли в большую комнату, где стояло несколько стульев и стол с масляной лампой. Тяжелые шторы были отдернуты, а основную часть помещения занимала огромная кровать с пуховой периной. Ренно еще никогда не видел такой большой постели.

Нетти заперла дверь, достала с полки графин, два стакана и предложила Ренно выпить. Он покачал головой. Нетти быстро проглотила свою порцию.

— Ну а теперь, — заговорила она, — надеюсь, ты удовлетворишь мое любопытство. Я никогда не видела белого, одетого, как индеец. Кто ты?

— Я Ренно, старший воин сенеков, сын Гонки, великого сахема.

Она провела рукой по волосам.

В подтверждение своих слов Ренно указал на висевшие за поясом скальпы. Англичане всегда смотрели на них с отвращением.

Оказалось, Нетти и не думала сомневаться в его словах.

— О, я знаю, ты не шутишь. Но ты ведь понимаешь, что ты белый?

— Моя кожа такого же цвета, что и твоя, — с достоинством проговорил Ренно. — Но я — сенека.

— Ты мне нравишься.

Ренно понимал, что это означает, и был потрясен. Англичане, в отличие от индейцев, не очень заботились о том, что говорят.

— Садись, — Нетти указала на самый удобный стул. — Я не могу разговаривать стоя.

Ренно предпочел бы сесть на пол, но вежливо подошел к стулу.

— Богу известно, я не леди, — заявила девушка. — Хотя люди говорят, если я постараюсь, то буду на нее похожа. Я зарабатываю на жизнь, как умею. В Лондоне, Бостоне, а теперь здесь. До сих пор ни один мужчина не посмел меня осудить, по крайней мере в лицо. Но когда они видят меня в церкви или на улице, то притворяются, что меня не существует. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Ренно покачал головой. Эта женщина была очень красивой, и в ней был тот же внутренний огонь, что и в Деборе. Именно этого недоставало Йале. Но Ренно так и не понял, что Нетти хотела ему сказать.

— Они платят мне, и платят много, когда им нужна шлюха, — продолжала Нетти. — В остальное время они ведут себя точно так же, как их жены. Эти двуличные святоши просто завидуют мне. На них мне наплевать. Но вот мужчины! Если они ненавидят меня, пусть будут честными до конца. Я не могу, когда со мной обращаются, как с животным.

Ренно вспомнил о Я-го-не, благородном медведе.

— Многие животные гораздо лучше людей.

Нетти рассмеялась:

— Никогда об этом не думала, но ты прав. В общем, я просто хотела сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, когда такая дрянь, как Джефри Уилсон смотрит на тебя косо только потому, что ты индеец.

Ренно удивился, посмотрел в ее блестящие глаза и поверил, что она действительно все понимает. Он обрадовался, что смог ей помочь.

— Ты — мой друг, — сказал он.

На щеке девушки под ярким пятнышком появилась ямочка.

— Не совсем. — Нетти подошла поближе. — Не могу сказать, что плачу услугой за услугу, но хочу того же, чего и ты.

Ренно опять ничего не понял.

Нетти сообразила, что нужно быть более откровенной.

— Ты мужчина, а я — женщина.

Теперь все стало ясно, но Ренно знал, что мужчины платят ей, а у него не было ничего, что представляло бы для нее какую-либо ценность. Он не мог вспомнить, как называется вампум по-английски, и показал Нетти пустой мешочек, привязанный к поясу.

Она медленно и аккуратно развязала ремешки на его рубахе и провела рукой по груди.

— Иногда мне нужен мужчина, а не клиент.

Ренно отнес девушку к кровати с периной, подумав, что там ей понравится больше, чем на полу.

— Ты быстро учишься, — коротко рассмеялась Нетти.

Позже Ренно недоумевал, каким образом перина осталась цела, и думал только о том, какая же крепкая мебель у белых.

— Я знала, что так и будет, — прошептала Нетти, — но я такая жадная.

Девушка снова коснулась Ренно, он рассмеялся и обнял ее.

— Мы еще встретимся до твоего отъезда, — сказала Нетти, когда они оделись. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь. Все эти леди и джентльмены могут сколько угодно оскорблять меня. Теперь мне наплевать.

Ренно вовремя пришел на обед в гостиницу. Лейтенант с удивлением отметил, что гость спокоен и чувствует себя как дома даже в совершенно незнакомом месте.

На этой неделе у полковника и его гостя состоялся очень важный разговор.

— Колония Массачусетс хотела бы заключить договор с сенеками и другими ирокезами.

— Я тоже хотел бы этого, — отвечал Ренно. — Но решать могут только великий сахем и совет ирокезов.

— Когда они встретятся со мной и нашим военным вождем, генералом Пеппереллом?

— Моему другу всегда будут рады на земле сенеков.

Эндрю Уилсон ухватился за неожиданное приглашение.

Было решено, что они с генералом нанесут визит Гонке еще до конца зимы.

— Скажи великому сахему, что мы хотим разработать план, как нам вместе одолеть французов и их союзников-индейцев до того, как те решатся напасть на нас.

Ренно самому очень хотелось выйти на тропу войны против гуронов и встретиться с Золотым Орлом. Он очень надеялся, что отец, вожди других племен и белый вождь заключат такой союз.

Мысли о будущем занимали Ренно и в тот вечер, когда он вместе с Авдием Дженкинсом отправился на ужин к Элвинам. Ба-лин-та и Уолтер еще больше сблизились друг с другом, и девочка безошибочно понимала все, что он пытался выразить.

Ренно знал, что принес печальные вести, и вежливо дождался конца ужина, чтобы начать говорить. Наконец Авдий Дженкинс закурил трубку, и Ренно сказал сестренке на языке сенеков:

— Через два дня мы отправляемся в земли нашего народа.

Дебора быстро перевела его слова священнику и тетушке. Ида расстроилась:

— Мы будем скучать по малышке. Она такая славная и так хорошо относится к Уолтеру.

Дебора кивнула, а Авдий добавил:

— Верно. Она прекрасно понимает его, но как — это для меня загадка.

Ба-лин-та по очереди посмотрела на каждого из взрослых и обратилась к брату:

— Уол-тер хочет пойти с нами в землю сенеков. И я хочу, чтобы он пошел. Он может жить с нами в доме нашего отца.

Ида Элвин задохнулась:

— Но это невозможно! Уолтер беспомощен. Страшно даже подумать, что может с ним приключиться у ди… Я хотела сказать индейцев.

— Я не согласна с вами, тетушка, — Дебора, как всегда, говорила прямо. — Я знаю сенеков. Уолтер получит отличную возможность обрести уверенность в себе.

— Меня никто не спрашивал, — произнес Авдий, — но я думаю, что Дебора права. Всемогущий даровал этим детям возможность понимать друг друга. Вы видите, как изменился Уолтер. За такое короткое время он стал увереннее и самостоятельнее. Не кажется ли вам, чтобы было бы ошибкой разлучать их теперь?

Дебора поднялась, в знак благодарности пожала священнику руку и тут же отошла в сторону. Ренно внимательно смотрел на Авдия. Удивительно, но ни белый хранитель веры, ни сама Дебора не понимали, что предназначены — друг другу.

Ба-лин-та ждала ответа брата. Для нее мнение старшего воина значило гораздо больше, чем желание матери Уолтера.

Уолтер с тревогой наблюдал за Ренно.

— Я… я боюсь, — промолвила Ида.

— Семья Ренно и Ба-лин-та были добры ко мне, — напомнила ей Дебора.

— Но ты не глухонемая! — вспылила тетушка.

— Через несколько недель полковник Уилсон отправится в селение сенеков, чтобы заключить союз с ирокезами, — сказал Авдий. — Я с радостью поеду с ним, если, конечно, он не будет против, и вернусь вместе с мальчиком.

Ба-лин-та покачала головой:

— Уол-тер хочет пожить у нас подольше. Мне тоже хочется, чтобы он остался в деревне сенеков на много месяцев.

Тетушка Ида была поражена.

Ренно знал, что все ждут его решения, он собрался с мыслями и скрестил руки на груди:

— Те, кто не может говорить или слышать, получают другие дары маниту. Сенеки чтят таких людей. Может быть, маниту явятся Уол-теру в видениях и предложат ему помощь.

Ба-лин-та радостно захлопала в ладоши, а в глазах Уолтера зажегся огонек.

Дебора испугалась, что упоминание о языческих божествах заставит священника изменить точку зрения, но Авдий удивил ее.

— Мы должны следовать по пути, указанному Господом, — пробормотал Дженкинс. — Мы не вправе решать за него, какой путь нам следует избрать. Пусть духи сенеков помогут ребенку. Он отправится с моим благословением.

Последние возражения тетушки Иды были отвергнуты, остался только страх. Больше всего на свете она хотела, чтобы ее несчастный сын жил нормальной человеческой жизнью, и ничем не могла ему помочь.

Ренно знал, как повела бы себя в подобных обстоятельствах Са-ни-ва, и почувствовал симпатию к этой гордой женщине.

— Никто не причинит Уол-теру вреда, — торжественно пообещал Ренно. — Ба-лин-та — дочь Гонки, великого сахема, и Ины, хранительницы веры, и Уол-тер будет их сыном.

Тетушка Ида не могла допустить, чтобы люди видели ее слезы, и отвернулась к огню. Она всегда так ненавидела индейцев, а теперь должна доверить им своего сына, надеясь, что дикари смогут дать ему то, чего не дал его родной народ.

Ба-лин-та подошла к ней и взяла за руку. Этот жест любви прогнал остатки страха:

— Что ж, тогда возьмите его с собой.

Ба-лин-та и Уолтер, приплясывая, закружились по комнате, но взрослые хранили молчание из уважения к матери мальчика. Ренно с удовольствием принял на себя новую обязанность и пообещал научить Уолтера охотиться, ловить рыбу и выживать в диком лесу. Маниту хранят его, и мальчик непременно будет счастлив.

В тот же вечер Ренно рассказал об этом плане Уилсонам. Полковник приготовил обоюдоострый нож в подарок Уолтеру, и на следующее утро Милдред, посовещавшись с Ренно, принялась собирать еду для путешественников. Закоптили куски говядины, уложили пакеты с маисовой крупой — вместо сушеного маиса — и еще копченый окорок. Ренно настаивал, что больше им ничего не понадобится.

За день до ухода Ренно обнаружил, что Ида приготовила слишком много вещей для Уолтера. Белый индеец отобрал только самое необходимое для путешествия по зимнему лесу. Ренно убедился, что сапоги мальчика смазаны жиром, и позволил Уолтеру оставить шапку, телогрейку, кожаные бриджи и куртку, в которых тот обычно рубил дрова. Из трех одеял взяли два и отложили потрепанные черные бриджи и куртку, в которых Уолтер ходил в церковь. Ради Ба-лин-ты, учившейся читать по-английски, Ренно позволил взять Библию, сборник рассказов какого-то человека по имени Чосер и третью книжку со стихами некоего Мильтона.

Эндрю Уилсон встал до рассвета, чтобы позавтракать вместе с гостем.

— Через месяц, — сказал полковник, — наш военный вождь и я прибудем в селение сенеков.

Ренно понял, что миссия его завершилась успешно.

Прощание с тетушкой Идой было совсем простым. Она поцеловала Ба-лин-ту и не проронила ни слезинки, обнимая сына. Потом повернулась к Ренно:

— Думаю, я делаю это потому, что Минни и Джед Харпер были такими хорошими людьми… И моими близкими друзьями.

Дебора подошла к Ренно. В ее глазах он видел только дружбу.

— Мы еще встретимся, — сказала девушка.

Члены отряда милиции переправили путешественников через реку. Стоило им войти в лес, как тут же выяснилось, что Уолтер не умеет двигаться, не производя шума. Но Ба-лин-та быстро объяснила, что требуется от мальчика. После этого он стал внимательно наблюдать за Ренно, а к концу дня сумел справиться с трудной задачей.

Вскоре Ренно обнаружил, что Уолтер видит ничуть не хуже его самого. Они шли довольно медленно, и Ренно каждый день учил мальчика пользоваться луком и стрелами. Уолтер быстро все схватывал и однажды убил большого кролика. Ба-лин-та поджарила его на костре. Конечно, ее стряпню трудно было назвать съедобной, и Ренно украдкой поедал кусочки копченого мяса, наблюдая, как дети наслаждаются плодами своего труда.

Барабаны известили жителей поселения о приближении маленького отряда, и толпа встречающих во все глаза смотрела на Уолтера. Глаза мальчика блестели от возбуждения.

Ренно объяснил родителям, кто такой Уолтер, и Ина пригласила его в свой дом. Мальчик был в восторге.

Гонка сидел у огня, недалеко от входа в дом. Ренно подошел к нему и поведал о своем визите в форт Спрингфилд, включая опыт стрельбы из гигантской огненной дубинки.

— Уилсон и Пепперелл скоро придут в земли сенеков, — сказал он, — чтобы заключить союз с ирокезами.

— Можно им доверять? — спросил Гонка. Ренно не колебался:

— Да, отец мой. Потому, что им нужно то же, что и нам. Они хотят одержать победу над французами, а мы хотим покорить гуронов и оттава. Им необходима мудрость великого сахема, чтобы составить военный план, который спасет жизни наших воинов и англичан. Я уверен, они дадут нам еще больше огненных дубинок, а если мы попросим, то и много мягких одеял и металлических горшков для приготовления пищи.

Лицо Гонки оставалось неподвижным.

— Многое случилось с тех пор, как ты ушел, — сказал он и, не тратя времени впустую, объяснил, что большой отряд оттава, лишенный разума крепким напитком, который им дали французы, сжег деревню сенеков и разорил поселение могауков. Враги не брали пленников и никого не оставили в живых.

— Это французы заставили их сделать так?

Гонка пожал плечами:

— Думаю, нет. Это было бы глупо. Но французы дали оттава воду, которая жжет горло. И теперь, когда наши братья и родственники убиты и оскальпированы, французы тоже стали нашими врагами. Нам также необходим союз с англичанами, потому что наш народ хочет мести.