Прочитайте онлайн Беглец из Кандагара | ГЛАВА 8

Читать книгу Беглец из Кандагара
3216+834
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 8

«Каким будет последующий социальный порядок? Друзья мои, я скажу вам: это будет класс господ и толпа различных членов партии, разделённых строго иерархически. Под ними — огромная безликая масса, коллектив служителей, низших навсегда. Ещё ниже — класс побеждённых иностранцев, современные рабы. И над всем этим встаёт новая аристократия, о которой пока не могу говорить… Но эти планы не должны быть известны рядовым членам партии».

Слова фюрера, произнесённые на одном из тайных заседаний масонского общества, не раз вспоминались Рудольфу Гессу, потому как окончательно убедили рейхсминистра, что Гитлер решил пойти путём наименьшего сопротивления, а именно: покорить весь мир с помощью имеющегося оружия. Заодно подавлять всякое стремление к свободомыслию средствами психотропного воздействия на организм и человеческое сознание, полученными на Тибете.

— О! Если бы управление миром было такой простой задачей, — пробормотал Гесс, — тогда, по завещанию Ленина-Бланка, обязательно случилось бы так, что «отныне любая кухарка может управлять государством!». Однако ни Ульянов, ни его жидовствующие последыши не сумели справиться с такой простой задачей великодержавной поварихи.

Рудольф Гесс давно уже впал в старческую привычку разговора самим с собой, а может быть, всё-таки сказывались десятки лет одиночества, проведённые в лагере особо строгого режима на пустынном острове посреди высокогорного озера Кара-Су. Гораздо труднее приходилось двойнику Гесса в немецкой тюрьме Шпандау, где содержался лишь один заключённый, окружённый заботами охранников из четырёх стран-победительниц. Огромная тюрьма, рассчитанная на шестьсот человек, пустовала. В ней уже долгое время после Нюрнбергского процесса находились только двое сокамерников — тоскливое одиночество и подставной Гесс.

Хотя одиночество тоже было понятием относительным, поскольку вместе с рейхсминистром на российском острове оказались не только побеждённые во Второй мировой войне немцы, но и русские мыслители, даже единомышленники Рудольфа. Следовательно, прожжённые антикоммунисты и антисемиты. Таким в «светлое коммунистическое завтра и еврейское американизированное послезавтра» идти с правящим режимом было далеко не в ногу, поэтому-то большинство из них также оказалось здесь. Естественно, среди какого ни на есть островного общества условия существования были намного легче.

Не расстреляли антикоммунистов по одной простой причине: Сталин всё-таки надеялся найти точки соприкосновения не только с отечественными диссидентскими умами, но и завлечь на свою сторону Рудольфа Гесса, ставшего притчей во языцех всей планеты во время уже вспыхнувшей войны. Шутка ли, даже сам фюрер, Генрих Гиммлер, Альфред Розенберг и Геринг внимательно прислушивались к тихим советам «серого кардинала».

Скорее всего советская разведка разнюхала о ценных документах, вывезенных с Тибета, которыми не замедлил воспользоваться Рудольф Гесс. Этого не удалось сохранить втайне гитлеровскому институту «Аненэрбе», и косые взгляды политических деятелей различных стран уставились на Гитлера через пространство и время с разных сторон. А когда Гесс отбился от германского стада, оставлять его англичанам не имело смысла.

Что делать, человечество выбрало захватнический и агрессивный путь развития. Значит, любой из поклонников диктаторского режима сможет заслужить уважение среди людей своей страны, а особенно у соседей, только захватив власть в свои руки и вызвав к себе, любимому, всеобщее поклонение, перевязанное небольшой, но чувствительной ленточкой страха.

А самым видным политиком зависти в соседствующей с Германией России оказался бывший абрек Джугашвили. Уж ему-то, как никому другому, удалось привить веру и любовь к своей персоне большей части населения необъятной и непонятной страны. Были, конечно, антагонисты советскому режиму, но таких попросту ссылали в лагеря или в зоны особого содержания на бессрочное пребывание, то есть хоронили заживо. Нет человека, нет проблемы!

Одним из заповедных мест пожизненного заключения был уже известный остров на озере Кара-Су, где островитяне, все без исключения, попадали в графу бессрочников на пожизненное заключение. Единственная причина, почему этих ненужных Сталину людей не уничтожили сразу, заключалась в простом человеческом любопытстве генералиссимуса к неосторожным «кроликам», попавшимся в силки.

Примерно такое же любопытство к советским военнопленным проявлял и Генрих Гиммлер. Поэтому в фашистских лагерях смерти над заключёнными проводили различные опыты, психологические исследования и лабораторные препарирования ещё не умерших людей.

В лагере на озере Кара-Су арестантов не трогали. Более того, заключённым не запрещали заниматься любимыми изобретательскими работами прямо на острове, и майор охраны Рукавицын имел специальное указание из Москвы снабжать островитян необходимыми инструментами и сырьевыми материалами. Лучшие образцы приборов, конструкций, а также подробное изложение изобретённого майор отправлял в Москву на рассмотрение к высшему начальству, а создатель нового с этого времени жил надеждой, что на его дела обратят внимание ответственные люди в правительстве и, может быть, заменят пожизненное заключение на более короткий срок. Некоторые не рассчитывали даже на это и просили только разрешение на свидание с близкими.

Сроков пока никому не поубавили, свиданий тоже не было, но надежда в человеческих сердцах всё-таки не умирала. И довольно известные учёные, попавшие сюда, и талантливые изобретатели, и простые рационализаторы не прекращали выдавать «на гора» добытые из шахт подсознания идеи, изобретения и даже сконструированные приборы.

Не делились с майором Рукавицыным только одни военнопленные немцы, хотя начальник охраны подозревал, что у молчунов-русичей тоже кое-что имеется. Полковник Бурякин был одним из первых, испробовавших на себе систему проникновения во временное пространство. Предсказание о будущей смерти в Москве его ничуть не затронуло. Мало ли фантасмагорий может предложить прибор?! Ведь всё виденное — только предположение прибора, а не действительное предсказание. Но после того как сбежавший с контрактной службы у моджахедов Вадим Кудрявцев показал пещеру с захороненными в ней сокровищами, Бурякин сильно усомнился в своих выношенных с коммунистического пионерского детства убеждениях, что никакой мистики-идеалистики, тем более мегалитической, не существует.

Убеждения основывались на диалектическом законе «отрицание отрицания» — такого не может быть, потому что быть не может. Оказалось, что всё в этом мире может случаться и даже простое человеческое понимание строения этого мира иногда оказывается бессильным против реальных, уже свершившихся, фактов. Поэтому полковник решил снова навестить нового знакомого, бывшего рейхсфюрера, министра Третьего рейха без портфеля.

Рудольф Гесс действительно видел победу арийской нации не в диктаторско-тоталитарном режиме, ибо это не проходило ни в одной стране на протяжении многослойных эпох. Ведь профессор Карл Хаусхофер, министр Альфред Розенберг, да и он сам, «серый кардинал фюрера», положили немало усилий на то, чтобы историческая родина — Россия — вновь воспылала любовью к своим предкам — асам и ваннам.

Славяне в тридцатые годы уже безропотно восприняли постулат, что арийцы — самые близкие и старшие братья, которых надо любить и поклоняться безропотно. Для чего ж тогда организовывать несвоевременную, ненужную и проигрышную войну на Восточном фронте?

Но решение о захвате мира путём вооружённой оккупации было уже принято, утверждено и не подлежало никаким пересмотрам. Решение принадлежало вовсе не дальновидному политику, каким Гесс довольно долго считал Гитлера. Вооружённый захват власти — это было самомнение конченого маньяка, вкусившего энергию власти и энергию денег. Но такими энергиями тоже нужно учиться управлять, и никакая кухарка не сможет обучить управлению государством.

Не научила она и Вечно Живого. Недаром труп Ульянова-Бланка до сих пор не принимает земля.

Это относится и к тем мистическим энергиям, которым Рудольф когда-то уделял много времени, которые помогали ему и сейчас, в заключении. Недаром же ему удалось восстановить связь времён и даже самому проникать в прошлое и будущее любого человека. К тому же одним из подопытных кроликов совсем недавно оказался командир Московского отряда пограничников полковник Бурякин. Именно через него Гесс надеялся связаться с нынешним правительством Советского Союза и хотя бы обратить внимание Генерального секретаря Коммунистической партии на столицу Царства Десяти Городов — Аркаим.

Древний город существовал за пять тысяч лет до Рождества Христова, и тогда землю, а точнее, Россию, населяла совсем другая цивилизация, знания которой живы и поныне. Одно это смогло бы восстановить державу как действительный центр мира. Даже пророк Заратустра, родившийся в Аркаиме, воспользовался знаниями предков, и на территории Ирана возникла первая мировая религия — Зороастризм, семена которой спасают некоторые народы до сих пор.

Аркаим — вот то место, куда рвались танки Маннергейма в сорок втором! Ведь от Сталинграда до развалин Аркаима — рукой подать! Гитлер отлично помнил, что тибетские ламы показали именно здесь место, где надо искать дверь в Шамбалу — сказочное царство единства мудрости и власти. Побывав там, любой насельник нашего постоянно сражающегося за власть мира получит от Всевышнего венец на царство и кадуцей мудрости управления миром.

И это никакая не сказка. Ведь одна из нацистских экспедиций в Лхасу вывезла оттуда пять экземпляров уже созданного атомного «оружия возмездия», захватив которые в сорок пятом году, страны-победительницы не смогли скопировать вывезенные образцы. Военное командование этих стран устроило всего лишь испытательные взрывы: СССР — на острове Новая Земля, а США — в Хиросиме и Нагасаки.

Ещё два экземпляра «оружия возмездия» до сих пор изучаются в лабораториях тех же стран, но вряд ли хватит знаний современных докторов физических наук проникнуть в загадку его создания без помощи мудрецов из Шамбалы. А те вряд ли согласятся позволить малым деткам забавляться боевыми гранатами вместо игрушек. Народ нашей планеты уже показал, на что он способен, и никто не добьётся доступа к неограниченной власти, покуда не научится не играть с огнём, уничтожая космический лёд.

Рудольф Гесс точно знал, где искать вход в Шамбалу. Знания пришли к нему после одной из незапланированных поездок на Тибет во второй половине тридцатых. Именно после той поездки рейхсфюрера сначала за глаза, а вскоре и в открытую стали называть «серым кардиналом». Клички или прозвища зачастую прилипают к людям чаще и крепче, чем их собственные имена, потому что они возникают из дел, совершённых человеком, и одним словом могут обозначать второе человеческое «я», то есть суть личности. Именно такое прозвище имел со времён Второй мировой рейхсфюрер Рудольф Гесс, что ему самому, в общем-то, нравилось. Нравилось вовсе не из-за того, что когда-то так же звали реального правителя Франции кардинала Ришелье, а само это словосочетание подчёркивало умение управлять энергией природы, недоступное простым смертным.

Рудольф Гесс умел в первую очередь предвидеть и оценивать будущее, что для любого пророка или ясновидящего является одной из основных черт характера. Если бы до вынесения каких-либо законов, решений и указов сильные мира сего чаще обращались за советом к мудрецам, имеющим доступ к фантастическим энергиям, то население нашей планеты давно бы уже разучилось убивать себе подобных ради никчёмного обогащения.

Давно известно — голеньким пришёл в этот мир, голеньким уйдёшь из него. Память об ушедшем может сохранить только творчество. Ни агрессия, ни деньги, а истинная энергия творчества, потому что этой энергией человек может пользоваться для настоящей жизни, а не для благополучного разложения на сундуке с деньгами. Даже богатейшие масонские ордена во главе с орденом «бедных рыцарей тамплиеров» никогда не умели направить энергию денег в нужное для жизни русло, а самого богатого человека древнего мира царя Соломона чаще всего вспоминают только из-за библейской «Песни песней»: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе! Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана! спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от гор барсовых! Пленила ты сердце моё, сестра моя, невеста! Пленила ты сердце моё одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей. О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина! и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов! Сотовый мёд каплет из уст твоих, невеста; мёд и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана! Запертый сад — сестра моя, невеста, заключённый колодезь, запечатанный источник: рассадники твои — сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами, нард и шафран, аир и корица со всякими лучшими ароматами; садовый источник — колодезь живых вод и потоки с Ливана. Поднимись ветер с севера, принесись с юга, повей на сад мой, — и прольются ароматы его!…».

Так когда-то говорил Соломон царице Савской. Такие слова может произнести только истинно любящий. Но ни Соломон, ни царица Савская не согласились пожертвовать властью ради любви, поэтому и потеряли её. Ведь любовь не может жить рядом с насилием и агрессией. Что ж, каждый человек волен сделать свой выбор, на то он и подобие Бога.

Сегодня, проходя по утоптанной тропинке к островному причалу, Гесс знал, что скоро к нему в гости снова пожалует полковник Бурякин. Это было не простое предчувствие, а та истина, которая посылается извне и которая также является одной из составных частей общего энергетического потока Вселенной. Рейхсфюрер считал себя ещё только учеником в постижении знаний, но уже способным предсказать и рассчитать мелкие бытовые случаи.

К одному из таких случаев он приписывал будущую насильственную смерть своего физиологического клона — двойника в немецкой тюрьме Шпандау. Смерть, пришедшая с косой за близким родственником или же двойником человека, касается обоих, хотя забирает чаще всего только одного.

Гесс не знал, как будущий случай скажется на нём, но хотел подготовиться, если придётся переходить в мир иной, поскольку физиологическая гибель клеток может вызвать цепную реакцию. В таком случае надо было оставить кому-то знание и умение отыскать дорогу, ведущую в Зазеркалье, где люди живут и развиваются по другим космическим законам, где существует иная организация человеческой жизни.

Полковник Бурякин по тонкости восприятия и открытости сознания более всех подходил для продолжения работ в области мистических энергий планеты и приведения этого космического потока в привязанный к Земле порядок. Тем более что армейское прошлое приучило его к дисциплине. Всё равно более подходящей кандидатуры Гесс пока не нашел даже среди своих соотечественников, отбывавших пожизненное заключение. Для этого требовался человек не то чтобы какой-то особенный, но умеющий принимать данность без ропота и поисков каких-то доказательств, что неизвестная доселе энергия существует.

Вдали показался причал, а дальше, на водной глади, рейхсфюрер увидел моторку, шедшую к острову. Значит, расчёт, вернее, предсказание посещения полковником острова, оказалось верным вплоть до нескольких минут.

Рудольф Гесс встретил полковника Бурякина как знатного и долгожданного гостя. Тот ничуть не удивился такой встрече, наоборот, обрадовался, что его встречает сам рейхсфюрер.

— Знаете, господин Гесс, — начал Бурякин, едва спрыгнув на понтонную набережную, — я почему-то был уверен, что вы меня ждёте. Или я ошибаюсь?

— Нет, ничуть, — улыбнулся тонкими губами рейхсминистр. — Вы прибыли как раз вовремя. Мои расчёты разнятся с вашим прибытием всего только на каких-то пять-десять минут.

— Неужели вы знали, когда и в какое время я снова соберусь к вам в гости? — несколько недоверчиво спросил Бурякин.

— Подумаешь, бином Ньютона! — фыркнул Гесс. — О вашем приезде мне было известно в прошлый раз, когда вы ещё никуда не отплывали. Я лишь не мог точно определить время.

— Но как такое возможно? — в глазах полковника вспыхнули задорные огоньки любопытства.

— Очень даже просто. Скоро вы узнаете всё в полном объёме. А чтобы развеять все ваши реликтовые сомнения, скажите, вас обрадовали поиски клада?

— Как?! — поразился Бурякин. — Вам и это известно?

— Более того, — продолжил Гесс. — Прошу не забывать то, что вам показал наш прибор в прошлый раз.

Перед глазами полковника тут же вспыхнула картина, когда он в парадной форме генерала подошёл к гостинице «Украина» в Москве и увидел себя же, но только в гражданской одежде, раздавленным сорвавшимся с крыши монолитным пилоном. Это изображение довольно чётко отпечаталось в сознании Юрия Михайловича, однако он до сих пор гнал видение от себя, просто отмахивался, потому что в жизни такого просто не могло быть по простому закону диалектического материализма. Тем не менее бывший рейхсфюрер снова напомнил полковнику о невозможном. Неужели всё не так уж невозможно в этом загадочном и непредсказуемом мире?

Как бы то ни было, а сейчас Юрию Михайловичу просто не хотелось думать на тему будущих страстей и несчастий. Тем более он вовсе не за этим пожаловал в гости к Рудольфу Гессу. Не за этим? А зачем же? Ведь именно сбывшееся предсказание о кладе подтвердило реальность предсказаний. Значит, и монолитный пилон с крыши запросто может сорваться на голову вышедшего в отставку полковника. Так? К сожалению, так.

Юрий Михайлович ничуть не боялся смерти. Тем более что в пограничной зоне опасность всегда гуляет рядом и раскалённые девять граммов свинца очень часто проносятся в воздухе, отыскивая поживу. Но одно дело — принять смерть от пули, в бою, а совсем другое — быть раздавленным заживо неживым камнем, который с удовольствием сменил роль монолитной фурнитуры по краям крыши московской гостиницы на образ настоящего могильного камня, поставившего точку в мирских делах бывшего пограничника.

— Да, вы правы, — кивнул Юрий Михайлович. — Вы, к сожалению, предельно правы. После того как мой бывший подчинённый указал место, где был спрятан клад, я сразу же вспомнил и о втором предсказании, в котором огромных размеров кирпич сваливается мне на голову с московской крыши. Я не то что боюсь погибнуть, но уйти из жизни таким вот нелепым способом мне бы не хотелось.

— Я не знаю всей сути того, что вам привиделось, — задумчиво сказал Гесс, — но страницы предсказаний можно пролистать снова и разобраться в том, что вас ожидает. Даже не только разобраться, но и попытаться изменить будущее. Заманчиво? Только для этого нам снова надо будет вернуться к рунам.

— Куда? — поперхнулся Бурякин.

— К рунам, — усмехнулся Гесс. — Неужели вы и вправду поверили, что бездушный прибор, металлический материальный механизм, сможет послужить вам машиной времени и властвовать над вещами, не слишком материальными?

Растерянность полковника выглядела довольно занятно, и бывший рейхсфюрер по-старчески беззлобно хихикнул. Но глаза его при этом светились таким молодым живым огнём, какой редко встречается даже среди новоиспечённых новобранцев. Бурякин тоже попытался улыбнуться в ответ, но это у него пока плохо получалось.

— Я же не имею доступа к вашим мистическим делам. В советском государстве всякая мистика-идеалистика и вейсманизм-морганизм считаются вещами недопустимыми, вносящими в человеческое сознание панику и антикоммунистические, антипартийные сомнения. А это чаще всего приравнивается к антисоветской трусости и в экстремальных ситуациях наказывается расстрелом.

— Да, я знаком с коммунистической идеологией, — помрачнел Гесс. — Поэтому всегда был антикоммунистом, антисемитом, а сейчас превратился ещё и в закоренелого антифашиста.

— Не может быть! — недоверчиво буркнул Бурякин. — Хотя в ваш полёт к Гамильтону тоже до сих пор плохо верится. Интересно, вы действительно хотели вовлечь Великобританию в войну с Советским Союзом на стороне фашистской Германии?

— Как знать, чего я хотел, чего не хотел? — вопросом на вопрос ответил рейхсфюрер. — Может, чего хотел, то вовсе не зря не получилось, иначе я бы никогда не встретился с вами и не смог бы провести тех работ, над которыми трудился здесь не один десяток лет. Для этого необходимо было действительно отключиться от остального бренного мира и оставить драку за власть людям, жившим только для собственной утробы.

— Вот как?! — полковник в упор взглянул на собеседника. — Вам уже стал известен смысл жизни на этой планете?

— Посидите в заключении с моё, может быть, вам ещё и не такое откроется, — парировал Гесс. — Но пойдёмте в мой подземный бункер. Там я смогу объяснить вам значение девяти важнейших рун, с помощью которых вам удалось в прошлый раз кое-что выудить из подпространства. Кстати, по дороге вы мне подробно расскажете о найденном кладе, если вам это не покажется нетактичным любопытством. Заранее объясняю — это мне необходимо для анализа вашего нейрофизиологического сознания.

— Даже так? — удивился полковник. — Ну, хорошо. Я могу рассказать всё, что с нами случилось, потому что доверяю вам, как никому в жизни ещё не доверял, даже своим родителям.

Собеседники отправились в сторону сопки, на вершине которой был вход в Карасумский муравейник, где трудились отщепенцы внешнего мира, по каким-то критериям не принявшего их в общее человеческое стадо. Хотя жизнь в этом стаде не сулила ничего хорошего даже самым выдающимся стадным баранам.

То, чего достигли отщепенцы-островитяне, казалось сейчас Бурякину намного важнее всяческих достижений народного и даже инородного хозяйства. Если действительно островитяне понимают смысл существования человечества, то, значит, у них уже имеются свои критерии выбора жизненного пути, несмотря на отсутствие связи и доступ к соблазнам остального мира. Да и кто сказал, что сочинённые человеком законы и правила жизни — есть какие-то аксиомы, не требующие доказательств, или новые Божьи Заповеди?!

Недалеко от входа в Карасумский бункер им встретилось несколько островитян, спускавшихся в жилой посёлок. Увидев Гесса с полковником Бурякиным, лаборанты заулыбались и приветствовали гостя как старого знакомого и уже не чужого человека. Признаться, Юрий Михайлович пока ещё не чувствовал в себе какую-то избранность, но простая человеческая радость его оживила. Полковник понял, что в этом мире каждый действительно сам выбирает путь развития. Это может произойти в любом возрасте, в любое время и в любом месте, но посланный в этот мир человек начинает жить совершенно другими понятиями, стремлениями и смысл жизни открывается ему постепенно, с накоплением опыта.

Подземная лаборатория, куда вошли Гесс и Бурякин, на первый взгляд была почти такой же, как во время первого посещения. За рабочими столами в разных концах помещения также работали островитяне-лаборанты, одетые, как и на Большой земле, в белые халаты, а в углу также стоял прибор, с помощью которого в прошлый раз сознание полковника уловило предсказания будущего. Возле прибора на столе в форме креста были размещены девять разноцветных квадратов, на каждом из которых виднелись какие-то замысловатые знаки. На них в первый раз Юрий Михайлович не обратил внимания — мало ли что лежит на столе в чужой лаборатории! Но сейчас он внимательно разглядывал разноцветные квадраты с замысловатыми иероглифами, похожими на буквы китайского или японского алфавита, собранные в одном месте.

— Это и есть те девять рун, которые приводят в действие положительные и отрицательные энергии планеты? — поднял он глаза на рейхсминистра.

— Именно так, — кивнул Гесс. — Это наиболее важные мистические руны, с помощью которых наши предки беспрепятственно общались с богами.

— Зачем же тогда вы сконструировали какой-то прибор?

— Это не просто механическая машина. Это ещё и катализатор, посылающий разрядный импульс вашему сознанию, посредством которого ваш мозг сам находит ту клемму подключения, когда он сможет обозревать прошлое и будущее.

— И управлять силами природы? — не отставал полковник.

— Управление — это уже другая ступень обучения, — отмахнулся Гесс. — Давайте для начала ознакомимся с одной из основ мистики, то есть с важнейшими рунами.

— Хорошо, — кивнул Бурякин. — Что я должен делать?

— Ничего. Просто сидеть, слушать и запоминать то, что вам рассказывает учитель.

Юрий Михайлович ещё раз согласно кивнул, уселся на стул. Достал из кармана кителя походный блокнот и приготовился конспектировать лекцию. Глядя на приготовления «ученика», Рудольф Гесс ничего не сказал, но видно было, что он очень доволен.

— Итак, — начал рейхсфюрер. — Те девять рун, которые лежат на столе перед вами, — буквы древнерусского и скандинавского алфавитов, в которых, помимо фиксированной информации, заключены ещё три важные функции жизни и существования человека. Это гадания, тайнопись и практическая магия. Ведь слово «руна» в переводе на современный язык звучит как «тайна». Даже одно это свидетельствует о древних рунах как о мистических символах, с помощью которых можно научиться управлять положительными и отрицательными энергиями природы. А глубже — перемещением во времени. С этим вы уже знакомы, иначе не пожаловали бы ко мне в гости в очередной раз. Так вот. Руны, пришедшие из Древней Руси в Германию и Скандинавию, состояли из двадцати четырёх знаков. Все руны разделяются на три атта. Первый носит имя богов Фрейра и Фрейи, второй — стража богов Хеймдаля, а третий — бога войны Тора. Причём каждая руна является отражением не только какого-нибудь предмета, а отвечает за черты человеческого характера. Я всё это рассказываю вам потому, что крест из девяти рун, выложенный перед вами на столе, может привлекать либо положительную, либо отрицательную энергию Земли. Вопрос заключается в том, чем занимается человек: колдовством или практической магией.

— Похоже, у меня выбор небольшой, — озадаченно пробормотал Юрий Михайлович. — Либо то, либо другое.

— Почему же? — возразил Гесс. — Всегда есть третий, запасной, выход — не принимать ничего и жить в своё удовольствие. Но, если вы занимаетесь магией, умение составлять крест из определённых рун с давних времён считалось ценным магическим искусством. Итак, первая руна «Феу», магическое значение которой связано в основном с материальными ценностями. При этом никакой мешок с деньгами, конечно, не свалится, но с уверенностью можно ожидать удачного разрешения проблем. Кроме того, эта руна является одной из основных, потому что связана с управлением внутренней энергией человека. В древности маги называли её врилем. При заклинании она способна усиливать действие остальных рун и притягивать или отталкивать энергию.

— То есть в данном случае магический, а не механический катализатор, — уточнил Юрий Михайлович.

— Именно так, — благосклонно кивнул преподаватель. — Следующая руна, лежащая перед нами, — «Урус». Ей соответствует священный источник Урд, дающий мудрость и силу. Кроме того, эта руна обладает силой предсказания будущего. Именно эта сила придаёт ей магическое значение и делает её символом непобедимой жизненной силы. В ней заключено изначальное единство мужского и женского начал. В китайской мистике такую же роль играют инь и янь, а в японской — знак дао. Эта руна способна передать ослабевшему телу свежие физические силы. «Туриса» — руна, которая применяется почти во всех заклинаниях, так как олицетворяет злое начало. Даже практическая магия не может обойтись без тени противоположной силы. Кстати, она же помогает ввести в мир элементы порядка. С одной стороны, руна является Мельниром — молотом бога Тора, с другой — обозначает злых ледяных гримтурсов. Под этой руной человек проходит инициацию и начинает видеть своё предначертание будущего.

— Выходит, я инициировался у вас изначально как злой человек? — насупился полковник.

— Не совсем, — возразил Гесс. — Я уже говорил, что наш мир не может существовать без теней, без отражения негативного в стране Зазеркалья. Но такое посвящение чаще всего бывает нужно для того, чтобы суметь что-то исправить, изменить или переместить предназначенное событие в пространстве и времени.

— Такое возможно?

— В принципе, да. Но ваш случай мы рассмотрим позже. Четвёртая руна, — продолжал Гесс, — носит название «Ас». Вот она, в центре креста. Догадались, что она — одна из самых важных во всём ряду, потому как это одно из имён Одина и, ко всему прочему, воплощает магическую силу Хрофта-шамана? В наше время её называют интуицией, которая покрывает духовное посвящение. Руна «Райдо», по древнегерманским поверьям, считалась охраной на жизненном пути. Кроме того, она связана с космической колесницей, которая оставляет колею порядка во вселенском хаосе. Но, с точки зрения психологии, «Райдо» олицетворяет ещё и постоянное изменение. Примерно так же, как линия горизонта ускользает от человека, и дорога, по которой идёт путник, всё удлиняется, а следовательно, удаляется цель достижения, куда идёт человек. Первая руна второго ряда — «Хагаль», или «Хайль». Она довольно-таки неоднозначна в Футарке. В мифологии этому мистическому знаку соответствует Рагенарек — конец света. Он сочетает в себе свирепую разрушительную энергию огня, который содержится в руне «Сол», а также обжигающий холод льда, отражающийся в руне «Иса».

— Сол — яр — ис? — вставил Бурякин. — Такой роман недавно написал Болеслав Прус.

— Видите, как всё взаимосвязано. Одно из значений слова «Хагаль» — яйцо. Алхимики говорят, что это изначальное состояние космоса, которое подробнейшим образом описывается у последователей апостола Андрея Первозванного, принесшего на Русь веру в Единого Бога и знания о происхождении мира. Когда-то многослойное ледяное яйцо столкнулось с огнём, в результате чего произошёл взрыв. Но взрыв не разрушающий, а наоборот, породивший жизнь на Земле. Поэтому руна «Хагаль», несмотря на негативную окраску, содержит в себе зёрна будущей жизни. Умелый маг может использовать этот момент себе на пользу, используя символ как меч, послуживший Александру Македонскому для разрубления гордиева узла. Руны «Иса» и «Сол» также занимают в Футарке значительные места. По мифологии кельтов — изначальная холодная материя, из которой впоследствии при помощи огня возникла жизнь. Традиционно в символике огонь рассматривается как мужская активная сила, тогда как вода — истинно женская и пассивная. Согласно своему первому значению «Иса» может останавливать процессы, поэтому и считается одной из рун промедления. Но при этом она не лишена элемента разрушения. Вспомните: когда жидкость охлаждается и превращается в лёд, она зачастую раскалывает сосуд, в котором находится. И ещё: не забывайте, какой убийственной силой обладают сель или лавина, сорвавшиеся с гор. В мистических традициях лёд всегда был символом мудрости, незыблемо разрушающим время. Алхимики всех стран и во все времена проявляли к огню и льду большой интерес, так как оба эти символа являются мостом, то есть живым и твёрдым состоянием материи, своеобразным переходом живого к мёртвому, и наоборот. И последняя из девяти представленных здесь рун, это «Зиг», обозначающая славу и победу. Она является символом Солнца, поэтому в нашем отечестве эта руна наиболее почитаема. Если «Зиг» повернуть на девяносто градусов и наложить на прямое изображение этой руны, то получится свастика, которая является настоящим солярным символом. В своём атте «Зиг» — последний элемент и обозначает окончание дела, но с настоящей победой. Видите, в прямом изображении эта руна похожа на молнию, то есть на разящий молот Тора.

— У которого есть имя Мельнир?

— Именно так! — улыбнулся Гесс. — У вас хорошая память. Поздравляю. Вашей хватке позавидовал бы и Гитлер. Он любил этой руной украшать залы своих публичных выступлений, но в результате сделал ставку не на мистические предсказания и рассудок, а на укрепление захватнических идей с помощью оружия. Даже английские скальды пели про разрушительную силу этой руны, когда она попадала в руки не освободившегося от страстей человека. Я слишком поздно понял: с Гитлером у нас дороги разошлись в разные стороны, и он для физического захвата власти не остановится ни перед чем, несмотря на то, что ему неоднократно предлагались различные варианты оккупации послушного мира. В результате, чтобы выяснить правду или разрешить возникавший спор, я пошёл на своеобразный хольмганг. История показала, что я был полностью прав, и вашу страну не стоило топить в крови миллионов людей. Время само расставило всё по своим местам.

— Постойте-ка, — прервал рейхсфюрера полковник. — Значит, приветствие «Зиг — Хайль»…

— …Да, это вера в то, что мы победим. И мы победили бы, если б господин Шекель-грубер хоть немного прислушивался к советам тех, кто умнее его.

— Однако вы до сих пор не можете простить покойнику проигрыша, — покачал головой Бурякин. — Шекель-грубер — надо же!

— Кто вам сказал, что он покойник? — глаза Рудольфа Гесса были в этот момент похожи на два чёрных дула «вальтера», и по спине Юрия Михайловича пробежал холодок. — В тюрьме Шпандау в данный момент сижу тоже я. Меня одного, не совершившего никаких убийств и преступлений, содержат в пожизненном заключении, где нет ни одного заключённого, кроме охранников, которые тоже отбывают со мной срок, не странно ли? Однако никто не поинтересовался, есть ли у немецкого заключённого шрам на груди.

— Какой шрам? — не понял Бурякин.

Рудольф Гесс расстегнул форменную рубашку, и полковник увидел довольно глубокий шрам, который мог остаться только после осколка снаряда или разрывной пули. Рейхсфюрер прикрыл ранение ладонью:

— Вот куда меня ранило во время Первой мировой войны. Вот почему у меня появилась одышка, но никто не знал этого и я продолжал летать на самолётах. Самой любимой машиной у меня был «Мессершмитт-110». Это штурмовик дальнего действия, и пилот всегда себя чувствует на высоте, когда появляется взаимопонимание с машиной. Вы не находите?

— Признаться, мне как-то не довелось заниматься пилотажем, — пожал плечами Бурякин. — Даже с парашютом не прыгал.

— Ну, парашют я использовал только один раз, и то не очень удачно, — вспомнил Гесс.

— Это было в Англии?

— О, да! На севере этого острова редко бывает хорошая полётная ситуация, — покачал головой рейхсминистр. — Я не рассчитывал, что меня встретят с распростёртыми объятиями, но не учёл, что прыжок может быть не слишком удачным. Уже потом, в Тауэре, мне пришлось зализывать раны.

— Значит, англичанам не понравился предложенный вами союз? — ядовито усмехнулся полковник. — Или Черчилль так же искренне ненавидит немцев, как вы — евреев?

— Не знаю, что думает Черчилль, но из-за собственной трусости он отказался рассмотреть ряд моих предложений, хотя герцог Гамильтон и ещё несколько английских пэров серьёзно прислушивались к предложению провести оккупацию России не с помощью вооружённого нападения и повсеместного насаждения тоталитаризма, а посредством тех же самых фунтов стерлингов. Основная масса населения вашей страны видит в европейских «братьях по разуму» живых идолов и безропотно будет поклоняться оккупационным деньгам — будь то стерлинги, франки или марки. Но ту же самую идею, украденную американцами, выполнит американский доллар, и Россия будет раздавлена финансовым крахом. Но о финансовых махинациях мирового правительства я сообщу в следующий раз.

— Вы забываете, — усмехнулся Бурякин, — что Россия — одна из богатейших стран мира!

— Ага, — кивнул Гесс. — Но американские евреи загонят вашу страну под каблук, и над Кремлём вместо красного флага будет развиваться рваный доллар.

— С чего вы решили, что американцы украли вашу идею?

— О, милый друг, это просчитывается любым первоклассником, имеющим хоть небольшое представление о развитии логической мысли.

— И как же оно выглядит? — не отставал Бурякин.

— Очень просто, — тонкие губы рейхсфюрера тронула мимолётная улыбка. — В своё время Пётр Аркадьевич Столыпин призвал к созданию хуторских хозяйств, что позволило экономике России занять первенствующее положение среди соседей. Но еврейским народовольцам не нужна была сильная страна, задававшая цену валюте на мировом рынке. Столыпина убили, а хуторскую идею, переименованную в идею фермерских хозяйств, присвоили американцы. В результате Америка в довольно короткое время выползла из ямы экономического краха и принялась внушать остальному миру уважение к своей валютной системе. Присвоение чужих идей относится и к братьям Райт, предъявившим миру изобретение паровоза. Но никто и никогда не вспомнил, что двадцатью годами ранее такую паровую машину уже придумал русский Левша — Черепанов. Другой пример: Эдисон считается на Западе изобретателем электрической лампочки, однако русский самоучка Яблочков создал и даже продемонстрировал такую лампочку гораздо раньше. Изобретения Маркони, Морзе и Попова тоже имеют русскую основу, так что от колыбели разума и цивилизации просто никуда не спрячешься.

— Вы это серьёзно? — недоверчиво взглянул на собеседника Бурякин. — Проникнуться такой любовью к России можно, только живя в ней, изучая историю, культуру и принцип той же цивилизации.

— Простите, а я где живу? — голос Рудольфа Гесса приобрёл жёсткость. — На какой территории?

— В общем-то, да, — замялся Бурякин. — Но здесь вы всё-таки не имеете возможности путешествовать по стране.

— А это обязательно? — парировал Гесс. — Вспомните, всемирно признанный гений Александр Пушкин ни разу не бывал за границей, однако произведений написал столько, что прочим творческим личностям, изъездившим земной шар вдоль и поперёк, подобный подвиг оказался не по силам. Но я хотел сейчас поговорить с вами вовсе не об этом.

— Хорошо, — согласился полковник. — Чем могу быть полезен?

— Можете, — рейхсминистр на секунду замолчал, собираясь с мыслями. Видимо, он давно уже обдумывал этот вопрос.

Если бы командир Московского отряда пограничной зоны согласился на сотрудничество, то Гессу пришлось бы за короткое время оставить преемнику наработанное за несколько десятков лет и научить его работе с мистическими символами скандинавских рун, в которых с незапамятных времён сохранились важные знания предков.

— Знаете, — Гесс в упор посмотрел на собеседника, — вы, наверное, давно уже осведомлены о том, что наш участок границы проходит по магической аномальной зоне, и озеро мёртвой воды, Кара-Су, вовсе не что-то необычное, а скорее всего нормальное природное явление?

— Да, — неуверенно кивнул Бурякин. — От многих я слышал историю этих мест. Причём каждый при рассказе старался придать голосу такую интонацию, которую положено считать мистической и таинственной.

— Я не о страшных историях, — поморщился рейхсфюрер. — Я о действительных вещах! Если вам необходимо какое-то доказательство, то милости прошу искупаться в нашем озере.

Предложение, высказанное с неприкрытой издёвкой, вызвало у полковника непроизвольную дрожь. Он совсем забыл, что беседует с человеком, к мыслям которого прислушивались видные деятели фашистской Германии. Значит, Рудольфу Гессу даны те знания, та человеческая энергия, за счёт которых он может повлиять на природу или на сознание человека.

— Так вот, — продолжал Гесс, — мне осталось жить не так уж много и в девяносто три года придётся покинуть этот мир. Но дело не в этом. Я хочу оставить ту информацию, которая пригодится вам в жизни, и не только вам. В своё время вы последуете за мной, но важно, чтобы дорога открылась. Иначе вы попадёте в другой мир или же сомнамбулическое состояние. Чтобы избежать этого, надо вспомнить все плохие дела, которые вы совершали, или решения, каких принимать не следовало.

— Это что, прообраз предсмертной исповеди?

— Именно так! — кивнул Гесс. — Я подключу вас к аппарату, и рунический крест покажет вам дорогу, но выбирать нужно не сразу. Просто необходимо будет всё осмыслить и сделать выбор на каком-то этапе жизненного пути, как это сделал один из ваших императоров. Вы сейчас с этим познакомитесь.

— Неужто какой-то мой дальний родственник?

— О! — отмахнулся Гесс. — Не это важно. Важно, чтобы вы поняли, как делать выбор и надо ли.

Рейхсминистр подозвал одного из лаборантов, и тот поместил голову полковника меж двумя эбонитовыми кругами, прикреплёнными к аппарату.

Юрий Михайлович сначала ничего не видел, лишь только слышал голоса Рудольфа Гесса и лаборанта, превратившиеся в какую-то звуковую какофонию.