Прочитайте онлайн Беглец из Кандагара | ГЛАВА 6

Читать книгу Беглец из Кандагара
3216+860
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 6

Рудольф Гесс с малых лет интересовался практической магией, потому что руны Старшей Эдды пророчили власть над истинами мироздания всем, изучающим их основу. Посредник, владеющий рунами, сам становился связующим мостом между микрокосмом и макрокосмом. Рудольф думал, что с возникновением Третьего рейха Земле удастся избежать рагнарека — конца света, предсказанного в «Прорицании вельвы». Арийский конец света сочетает в себе свирепство огня (руна «сол») и мёртвый холод льда (руна «иса»). Но эту энергию первозданного хаоса заключает в себе руна «хагаль», то есть яйцо, которое само по себе является космосом.

Согласно древним сказаниям, многослойное ледяное яйцо столкнулось с Солнцем, и произошёл фантастический взрыв. В результате этого взрыва и возникла жизнь на Земле. Значит, «хагаль», несмотря на отрицательную энергию, содержит в себе зёрна будущей жизни. И если обитателям планеты Земля грозит предсказанное «Прорицанием вельвы» вымирание, то всего лишь один умный маг может использовать этот момент себе и всей планете на пользу. Применив символ яйца и разорвав цепочку событий, он сможет спасти мир как для себя, так и для избранных.

Майский вечер сорок первого года встретил Рудольфа весёлым солнечным светом и перьями облаков, парившими на пути скоростного штурмовика «Мессершмитт-110», на котором он только что взлетел с аэродрома Аугсбург. Пролететь надо было над всей Германией, но это не занимало много времени. Гесс рассчитывал, что под вечер по небу Великобритании не будут метаться перехватчики «Спитфайр» и вечерние туманы, обычные над Северным морем, помогут пролететь незаметно на север страны, в Шотландию. Именно там находилось поместье герцога Гамильтона Дангейвел-Хаус, куда надо было попасть во что бы то ни стало, иначе все планы, разработанные профессором Карлом Хаусхофером, его сыном Альбрехтом и Рудольфом Гессом, попадали в полосу ядовитого военного тумана, из которого выход был только в кладбищенский крематорий.

Рудольф Гесс знал и верил, что поступает правильно, ибо человек послан в этот мир для того, чтобы разрешить вопросы, не решённые до этого предками. В эпоху Средневековья история многих стран и, в частности, Германии была переписана заново, чтобы ни один народ никогда не узнал о своих предках, о великом прошлом, об истинах, существовавших задолго до прихода христианства в окружающий мир. Католические, православные и протестантские священники объявляли все страны варварскими, без каких-то проблесков культуры и социальной значимости.

Особенно ревностно — огнём и мечом — разрушали память народов иезуиты. Но уничтожение альбигойцев и друидов не уничтожило, по счастью, их учений.

Именно на основе древних знаний следовало создавать новую нацию, освобождённую от еврейского Золотого Тельца, от коммунистической веры в земной рай и даже от стремлений Гитлера к насильственному овладению всем видимым миром. Без крови и жертв, конечно, не обойтись, но действовать надо не таким грубым и прямолинейным способом, как оккупация чужих территорий и насильственное принуждение к уважению победителей. Допустим, та же Россия, разработку планов нападения на которую Гесс только что закончил, души не чаяла в германском народе, и немецкий язык стал в Советском Союзе почти что вторым государственным. Сознание коммунистов не утратило воспоминаний о немецких субсидиях, на которые удалось разжечь революционный пожар в начале двадцатого века и которые сделали правящую верхушку СССР действительными должниками Германии.

Спрашивается: зачем подвергать Насилию народ, который сам раскрывает объятия и принимает старших братьев-германцев как живых идолов, готов поклоняться им и слепо выполнять все просьбы, желания и даже приказы? Что невозможно сделать оружием, то спокойно достигается покупкой сознания. Почему же Адольф Шикльгрубер даже не стал слушать доводов Гесса, коллеги по партии и просто приятеля? Может, действительно настоящая фамилия фюрера очень уж попахивала шекелями, как утверждал профессор Карл Хаусхофер?

Тем не менее выбор был сделан ещё тогда, при Дюнкерке. Англичане были разбиты, проиграли сражение, но немецкие войска не стали добивать побеждённых. За это Англия должна быть благодарна ему, Рудольфу Гессу, сумевшему избавить англичан от вторжения оккупационных войск. К сожалению, знал об этом только герцог Гамильтон, к которому с тайным визитом стремился попасть рейхсминистр.

На подлёте к Англии погода заметно ухудшилась, но штормовых гроз не ожидалось. Просто вечерние туманы над Северным морем были обычным явлением. На это и рассчитывал Рудольф Гесс. Уже пролетая над береговой линией, он принялся бросать самолёт из стороны в сторону, чтобы не попасть под перекрёстный огонь береговых батарей и не встревожить патрульных перехватчиков воздушной обороны Великобритании.

Но совсем незаметным пролететь не удалось. Противовоздушная оборона была в Англии на высоте и чуть не подбила вторгшийся чужой самолёт. Отважного рейхсфюрера спасла только хорошая пилотная подготовка. Однако, делая «свечку», «горку», «иммельман» или бросая самолёт в «штопор», Гесс непроизвольно морщился, потому что не давало покоя старое ранение в левое лёгкое во время Первой мировой войны. Но и это было переносимо, лишь бы благополучно долететь до Шотландии.

За горючее рейхсминистр не беспокоился: «Мессершмитт-110» — штурмовик дальнего действия, к тому же лететь предстояло только в одну сторону. Самолёт придётся бросить, хотя Рудольф уже успел привыкнуть к этой машине, как к домашней кошке или собаке.

Жизнь всегда требует от человека жертв. И если ты не готов к жертвам, то обязательно проиграешь. А рейхсминистр летел не за проигрышем. К тому же давняя связь с герцогом Гамильтоном должна была послужить толчком для развития не только дружественных отношений между Германий и Великобританией, но и основой будущей коалиции, заинтересованной в едином управлении всеми странами планеты.

В первую очередь, конечно, надо было вернуть историческую родину, то есть Россию. Германия для этого не годилась из-за начавшегося в Средние века кровосмешения. А вот Россия, благодаря своей исторической инертности и консерватизму, могла снова стать колыбелью человеческой цивилизации при условии уничтожения обосновавшегося в стране иудейского племени сигаритов.

Потомков, особенно старших сыновей каждой сигаритской семьи, еврейский кагал проталкивал в священники, на руководящие должности и в управленческие структуры. Отсюда и пошло жидовствующее заселение огромной европейско-азиатской страны. Но всё легко можно было очистить, обновить и начать заново. Тем более что именно на территории России сохранился сакральный вход в Шамбалу, побывав в которой, человек мог достичь иных вершин и стать властителем мира.

Рудольф Гесс не представлял ещё себя в роли владельца всеми цивилизациями планеты, хотя определённые образы в голове уже проскакивали, и не раз. С помощью медиумного характера Гитлера в Германии удалось испытать действительную власть религии над массами. Идеей Гессу послужило то, что природная сакральная связь между стадом и его вожаком существовала всегда. Только ни у кого из животных не наблюдалось двух вожаков или же парламентского заседания старейшин. Такое было исключительно достоянием людей. Но Рудольф Гесс выполнил лабораторную работу путём превращения религии и власти, хранительниц основ и планов развития страны, в одно целое. И живым носителем этой структуры целостности стал Гитлер.

Собственно, коммунисты тоже придерживались этого пути. Но у Гитлера, равно как и у Сталина, были агрессивные имперские замашки, а ни одна структура, опираясь на тоталитаризм, не имела успеха в развитии. Даже в бесчисленном скоплении войн на исторических скрижалях Земли нет ни одной закрепившейся победы, ставшей символом процветания отдельного государства.

Первый, Второй, а теперь уже и Третий Рим не несут в себе того всеобъемлющего единобожия, которое заставит позабыть про войны, смуты, передел мира и власти. Третий рейх мог стать ареной этого единства, однако медиум управления государством слишком рано вкусил от отравленного плода власти и решил переделать мир только по своему усмотрению, не опираясь на исторические анналы, исследования и заключения ревнителей человеческого мудрствования.

В этом отношении герцог Гамильтон мог составить Гессу наиболее выгодную партию для игры человеческими судьбами. Тем более что англичанин с молодых лет был склонен к авантюрным трюкам, проявлению ума и сообразительности в экстремальных ситуациях. Ведь недаром он стал первым покорителем Эвереста и пронёсся над его вершиной на не слишком по тому времени совершенной в техническом плане летательной машине. Но полёт состоялся! И герцог Гамильтон автоматически вошёл в списки способных к овладению миром. Если же два таких индивидуума — в одном из них Гесс, конечно же, видел себя — объединят на время свои способности и создадут реальную машину власти, то вход в Шамбалу откроется сам и, может быть, с какой-то другой стороны. Но и тот вход, прячущийся в глубинах Западной Сибири, упускать не следовало.

Густые клубы английского тумана вдруг рассеялись, и перед взором пилота возникли залесённые равнины английского королевства. Вдали, возле северного горизонта, равнина переходила в Шотландское нагорье. Справа было море, а слева — какой-то портовый город, раскинувший кварталы домов по берегам морского залива.

Это в планы пилота не входило. Необходимо было пробиться в Дангейвел-Хаус, сторонясь людных мест и обходя пункты береговой и противовоздушной обороны. Но из-за несвоевременных мыслей, посетивших голову, время «инкогнито» было упущено. Самолёт наверняка уже заметили, и с минуты на минуту следовало ожидать перехватчиков.

Не успел Гесс об этом подумать, как вечернее небо вокруг него покрылось разрывами трассирующих снарядов. Самолёт пару раз ощутимо тряхнуло. Пилот оглянулся. Точно: сбоку, со стороны моря, ему в хвост заходил английский «Спитфайр». Перехватчики никогда не летают в одиночку. Где-то недалеко должен быть ещё один, а то и несколько боевых охранников территории Великобритании.

Рудольфу ожидать окружения в воздухе было вовсе не с руки, поэтому он проворно выполнил «мёртвую петлю» и сам оказался висящим на хвосте у перехватчика. Увидев в перекрёстном прицеле хвостовое оперение не слишком поворотливого «Спитфайра», Рудольф, не задумываясь, нажал гашетку. «Англичанин» сначала слегка задымился, потом, всё сильнее выпуская клубы чёрного дыма, спикировал вниз с душераздирающим воем моторов и врезался в берег около пригородных поселений. Пилот не стал любоваться произошедшим вслед за этим взрывом, а сразу же лёг в правый крен и ушёл в клубы морского тумана, низко расстилавшегося над поверхностью воды.

Однако через какое-то время необходимо было вернуться поближе к заветному острову, потому что блуждание в тумане ещё ни одного пилота ни к чему хорошему не приводило. Странно, что даже в Первом Риме императору Цезарю пришла мысль о поисках на землях Великобритании мудрости управления миром, ведь Первый Рим никогда не мыслил себя в ином ракурсе.

Снова проносясь в бреющем полёте над посёлками, лесами и пастбищами Англии, Гесс скоро определил, что до назначенного места лететь осталось совсем немного. Подобравшись к крутым холмам Шотландии примерно там, куда Рудольф собирался попасть, самолёт резко взмыл вверх, потом с машиной что-то произошло. Она вдруг устремилась к обрывистому склону и врезалась в мрачную, нависшую над просёлочной дорогой скалу, зато в сумеречном небе раскрылся белый купол парашюта, и лётчик, выбросившийся из самолёта, попытался управлять падением на землю, подтягивая стропы то справа, то слева.

Вскоре парашютист почти благополучно приземлился. Это был первый прыжок Рудольфа Гесса с парашютом, поэтому всё прошло не так гладко, как хотелось бы. Сбежавший из фатерлянда рейхсминистр неудачно упал на покатый склон, заросший скользкими кустами вереска.

Рудольф взвыл от боли и прокатился несколько метров вниз по склону. Но зацепившийся за кусты парашют затормозил падение незадачливого пилота. Отцепив парашют и не слишком заботясь о белом шёлке, издалека заметном на пепельно-зелёной окраске кустов вереска, рейхсминистр подобрал валявшуюся тисовую палку и заковылял к ближайшему фермерскому хозяйству, которое заметил ещё с воздуха. Увидели ли его приземление и слышали ли взрыв самолёта владельцы сельской усадьбы, Гесс не задумывался. Да и ни к чему всё это. Было уже довольно темно, а ночью может произойти всякое. Но вряд ли бедный шотландский йомен откажется за хорошее вознаграждение показать дорогу в Дангейвел-Хаус и даже предоставить мула или лошадь.

Путь до ближайшего фермерского хозяйства оказался для рейхсминистра довольно долгим, потому что при приземлении он здорово повредил лодыжку и ударился копчиком о подвернувшуюся кочку. К тому же комбинезон лётчика, который рейхсминистр надел перед полётом, немного порвался. Прореха была несущественной, но создала неприятное настроение.

Такое приземление его явно не радовало, и всё-таки благодарить судьбу нужно хотя бы за то, что можно было идти, опираясь на тисовую палку. Дорога давалась с трудом, но из-за густого смешанного леса вдруг выглянула фермерская усадьба и разбавила подступившую ночную мглу мерцанием многочисленных огней. При поверхностном взгляде казалось, что первая попавшаяся на пути фермерская усадьба вовсе не обычный дом шотландца среднего достатка или сельскохозяйственный центр, а городской гостиничный комплекс, готовый разместить не менее действующей дивизии. За крутым частоколом виднелись три крепких дома, не считая сараев и амбаров.

Рудольф доковылял до крепких добротных ворот усадьбы, взялся за бронзовое кольцо, висевшее на двери, и несколько раз постучал. Хотя за воротами слышались какое-то движение и человеческие приглушённые голоса, но открыли ночному гостю не сразу. Более того, на очередной стук кто-то подошёл к двери, но не открыл её. Может быть, у жителей фермерского хозяйства была где-то в воротах проделана смотровая щель, а может, просто прислушивались. Видимо, в этих местах не водилось пускать на постой ночных путников и неожиданных гостей.

Чтобы выяснить обстановку, Гесс сам подал голос и попросил открыть калитку в воротах. Английское произношение у него было неважным, но довольно понятным, поэтому ворота наконец-то открылись, и в образовавшуюся щель просунулась лохматая голова одного из дворовых слуг.

— Добрый вечер, — коротко кивнул ему Гесс. — Я не знаком с хозяином этого поместья, но у меня имеется для него важное сообщение.

— Я хозяин этой фермы, — представился лохматый шотландец. — Что вам угодно?

— Хозяин? — удивился гость. — Простите за визит в неурочное время. Но я прилетел в вашу страну на самолёте и потерпел аварию. Моё имя Альфред Хорн. Гаупман Альфред Хорн. Меня хорошо знает герцог Гамильтон, поместье которого находится где-то в этих краях. Помогите мне добраться до герцога и получите хорошее вознаграждение. Более того, я могу купить у вас какую-нибудь лошадь, только желательно с коляской, потому что я сильно подвернул ногу.

На этот раз ворота открылись шире, и перед незваным гостем предстал владелец усадьбы в терракотовом кожаном кафтане и таких же кожаных, только чёрного цвета, штанах. Лохматая нерасчёсанная голова йомена, вероятно, была личным амплуа этого мужчины, потому что в таких кафтанах, к тому же расшитых узорчатыми нитями и галунами, позволяли себе ходить только зажиточные скотоводы или дворяне.

— У вас действительно что-то важное для герцога? — с сомнением осведомился хозяин. — В таком случае утром я сам смогу отвезти письмо в Дангейвел-Хаус. И, если герцог пожелает, могу доставить вас прямо к нему. А сейчас проходите в дом. Мои слуги подлечат вам повреждённую ногу.

Такого радушного приёма Рудольф Гесс не ожидал, потому что относился к шотландцам несколько пренебрежительно, как и саксы, но отказываться от приглашения не стал. Тем более что комната, предоставленная хозяином неожиданному гостю, была довольно уютной. Вот только письмо не мешало бы написать сразу же, поэтому рейхсминистр попросил у хозяина бумагу и чернила.

После того как двое слуг хозяина выправили гостю лодыжку и перетянули её плотным бинтом, Гесс сел за сочинение письма, на которое у него ушло довольно много времени. Но когда он поднялся из-за стола, подошёл к дверям комнаты и открыл их, то увидел в коридоре тех же двух молодцев, недавно вправлявших ногу, которые тут же вскочили с лавки возле стены и уставились на вышедшего из комнаты гостя.

Эта вневедомственная охрана покоев, предоставленных пусть непрошеному, но гостю, очень не понравилась Рудольфу Гессу. Ну да с англичанами не поспоришь. Тем более что шотландцы считались в Англии людьми второго сорта.

Немецкий паломник отдал слугам прошение на приём к герцогу Гамильтону и попросил передать его хозяину фермы. Досадливо покачав головой, он снова удалился в комнату. Подойдя к окну, Гесс попробовал приподнять раму. Окно спокойно открылось. Но бежать отсюда в никуда не имело никакого смысла: во-первых, не позволяла больная нога, а во-вторых, отыскать Дангейвел-Хаус без посторонней помощи было попросту невозможно. Оставалось надеяться на хозяина фермы и ждать, когда он выполнит своё обещание.

Ждать, к сожалению, пришлось не очень долго. С первыми лучами солнца хозяин вернулся в свою усадьбу вместе со взводом полисменов на казённом полицейском автобусе. На такую «почётную» встречу рейхсминистр явно не рассчитывал. Связываться с герцогом через полицию вовсе не входило в планы Рудольфа Гесса.

К тому же пока никто не должен был знать о заморском госте, прилетевшем не просто налаживать отношения между странами, а склонить англичан к полноправному сотрудничеству по овладению государствами центральной части планеты, а затем и всего земного шара.

Предполагаемую оккупацию можно было совершить пролитием малой крови и потерей минимальной государственной мощи при соединении двух стран в одну действующую машину. Причём никто ещё не проводил войны на таком уровне, какой хотел представить на обсуждение рейхсминистр. В разработке технических и тактических планов сражений ему не было равных, но Гесс считал, что никакую физическую мощь не следует расходовать с безразличием и жестокостью, какими обладал Гитлер.

Завоевание мира следовало направить совершенно по другому руслу. Конечно, и здесь бы не обошлось без кровопролития, но лес рубят — щепки летят. Зато цели можно было достичь в довольно короткие сроки. Всё зависело от сообразительности англичан. И тут какой-то фермер-шотландец одним обращением в полицию рушил все грандиозные и долго вынашиваемые планы захвата власти над всем миром!

Полиция в европейских странах действовала приблизительно одинаково, поэтому добиться встречи с герцогом было практически невозможно. Английские констебли разных ранжиров и званий терзали Рудольфа Гесса несколько дней подряд, пока он не решился признаться, кто он на самом деле. Может быть, то, что человек номер два в фашистской Германии сам прилетел в Великобританию, сможет всё-таки пробить медные лбы служащих английского режима?

Признание рейхсминистра действительно вызвало потрясение в полицейских кругах, и арестованного перебежчика сначала заключили в неприступную тюремную крепость Эдинбурга, где армейские власти взяли немца под свою неусыпную опёку. Затем именитого заключённого переправили в древний лондонский Тауэр. Все эти тюремные пересылки и перевозки в сопровождении многочисленных конвоиров довольно быстро вымотали психическое сознание рейхсминистра и даже привели к некоторому нервному истощению.

И только в Тауэре к нему на свидание явился долгожданный герцог Гамильтон собственной персоной. Признаться, Рудольф Гесс уже совсем отчаялся увидеть своего давнишнего знакомого, гостившего у него в загородном поместье. Тогда они довольно быстро подружились и сблизились. Во всяком случае, так казалось Гессу, потому что найти единомышленника в этом мире редко кому удаётся.

Сам Рудольф до этого думал, что отыскал верного единомышленника в Гитлере. Однако когда тот пришёл к власти, то сильно изменился. Деньги и власть — самые непреодолимые искусители человеческого сознания. Хотя кто-то из древних говорил, что огнём испытывают золото, золотом — женщину, а женщиной — мужчину. Но Гесс не видел в женщинах той энергетической силы, той жизненной опоры, которую может дать друг-единомышленник. Женщины прекрасны, как наши самые извращённые мысли о них, а человеческая жизнь состоит отнюдь не из извращений и мимолётных страстей. Лишь настоящий друг, понимающий и разделяющий твой взгляд на окружающую действительность, может помочь перевернуть мир.

Арестанта ввели в комнату свиданий. Надо сказать, англичане обращались с заключёнными Тауэра гораздо лояльнее, чем в тюрьмах Германии, где Гессу пришлось побывать однажды вместе с Гитлером. Но англичане всегда гордились своей непохожестью на остальные народы, чопорностью, изысканностью вкусов и тонкими манерами. Сейчас Рудольф Гесс был просто-таки благодарен за это англичанам, потому что тюремное существование реально подрывает здоровье любого выносливого человека. А Гессу через два года должно было исполниться пятьдесят лет — круглая дата!

Арестанта посадили за стол, находившийся недалеко от двери. Возле противоположной стены стоял другой стол, за которым сидел герцог Гамильтон. Гесс давно уже не видел своего английского друга, но отметил, что со времени последней встречи герцог ничуть не изменился. Разве что возле глаз чуть увеличилась сеть мелких морщин. И на свидание с немцем Гамильтон явился в английском френче, какие принято надевать лишь на конные прогулки. Собственно, Тауэр — далеко не Винздорский дворец, поэтому надо было прежде всего радоваться, что встреча с герцогом наконец-то состоялась.

— Господин Гесс? — полувопросительно произнёс Гамильтон. — Признаться…

— …признаться, не ожидал вас здесь увидеть и сильно удивился, когда мне сообщили о вашем прибытии в Англию, — перебил герцога рейхсминистр. — Я правильно вас процитировал?

— Вы меня каждый раз поражаете своим умением читать мысли, — согласился англичанин. — Но чему обязан вашим вниманием и смогу ли я действительно что-либо сделать для вас?

— Мне хочется, — жёстко произнёс Гесс, — чтобы нас оставили на несколько минут наедине. Я не могу говорить с вами при посторонних.

— Но присутствующие констебли вовсе не посторонние, — попытался возразить герцог. Потом, увидев, что арестованный немецкий друг вмиг нахохлился, как воробей на продуваемой сквозняком улице, англичанин всё же решил пойти навстречу просьбе искавшего встречи с ним бывшего друга. — Хорошо! Нас оставят на пять минут. Пяти минут для вас достаточно?

— Более чем достаточно, — кивнул Гесс.

Пока полисмены покидали комнату свиданий, Гесс ещё раз взвешивал и обдумывал слова предстоящей беседы, ведь именно сейчас предоставлялась возможность что-то изменить и направить жизнь всей планеты по новому, неизведанному руслу.

— Итак? — герцог вопросительно взглянул в лицо рейхсминистра. — Я вас внимательно слушаю.

— Да, не будем терять драгоценное время, — согласно кивнул Гесс. — Я летел к вам в Дангейвел-Хаус с целью передать вот это. — Рудольф расстегнул свой комбинезон, обнажив спрятанную под ним лётную куртку. Порвал на куртке подкладку и вытащил на свет пакет бумаг, которые положил перед собой на стол. — К счастью, меня обыскивали не дотошно, а то бы опасные мысли стали достоянием общественности.

— Неужели ваши мысли носят силу взорвавшейся бомбы? — ядовито усмехнулся герцог. — Может быть, следовало применять их с помощью ваших коллег по Национал-социалистической партии?

— О, Вотан! — поднял глаза к небесам Рудольф Гесс. — Теперь меня не понимает и мой единомышленник. Помоги мне, Вотан!

— Что я должен понимать, милостивый государь? — обиженно проворчал Гамильтон. — Вы пока ничего толком мне не объяснили…

— Знаете, друг мой, — примирительно произнёс Гесс, — в одном и том же поступке человека могут быть противоречия между свободой и необходимостью. Поэтому свобода и необходимость могут существовать независимо друг от друга и без ущерба друг для друга. В данном случае я выбрал необходимость, ибо цель жизни, для которой ты существуешь, должна быть исполнена. И эта необходимость способна принести свободу не только нам с вами, но и всему окружающему миру. Да, я мог бы найти сторонников среди своих коллег по партии. Да, они послушались бы меня, но только убедившись, что я прав! А для этого нужна война, потери, кровь и множество искалеченных жизней. Я же не желаю разжигания войны, которая уже вспыхнула меж нашими государствами, которая вскоре продолжится войной с Востоком, с Россией! Я сам разрабатывал план нападения на Россию, поэтому могу рассказать вам, что и как произойдёт в ближайшие полгода. Но эта война не приведёт к власти над всей планетой!

— Власти над всей планетой? Я не ослышался? — переспросил герцог.

— Отнюдь нет, вы не ослышались, — усмехнулся Гесс. — Я знаю, как и где нужно устраивать военные кампании, и без каких можно, даже необходимо обойтись! Знаю также, что без малых кровопролитий не обойдётся ни одно государство! Вспомните нашу древнюю историю. Давным-давно власть находилась в руках священников-гермионов, которые руководили народами от лица мистического солнечного короля Тарнхари. Короли-священники несли ответственность за все существующие касты, поэтому их мистические знания и доступ к запредельному миру были свободными. Заметьте, наши предки занимали территории от Рипейских гор вплоть до Атлантического океана. Переселились же они из Арктиды или Гипербореи, затонувшего материка в районе Северного Ледовитого океана. Когда начался передел власти и территорий, то захватывались и разрушались в первую очередь святилища, поскольку они во все времена были духовными, общеобразовательными, религиозными и политическими центрами стран. Такие войны привели к гибели священных постулатов, на которых основаны зороастризм и наша германская вера. Королям-священникам пришлось прятаться от наступавших христиан на Скандинавском полуострове, у вас в Англии и Исландии. Новая религия объявляла старую не чем иным, как сатанинской ересью, а священников, имевших короткую связь с ангельским миром, стали называть колдунами и жечь на кострах.

— Точно, — кивнул герцог. — У нас даже друидов до сих пор преследуют.

— Вот у этих священников и остались ещё крупицы настоящего Божественного знания, дарованного человеку не для войн, а для обустройства этого мира, превращения его в настоящий Божественный сад. Но уничтожение храмов не прекращается и поныне. В России, например, в семнадцатом веке власть захватил патриарх Никон и утопил державу в крови только затем, чтобы новообращённые читали исковерканные молитвы, ходили крестными ходами против Солнца, а значит, против природы и жизни. Отсюда стали появляться народовольцы, анархисты и прочие политические дебоширы, дабы только перевернуть власть. Но, ни к чему это, кроме ненужной крови, не приводило, не приведёт и не окажется пригодным. Гитлер тоже пошёл по пути наименьшего сопротивления, решив превратить власть Третьего рейха в религию. Это не возбраняется и даже отзовётся радостным звоном колоколов, звонящих в честь новой религии, но только если не будет излишнего уничтожения народов народами за всё тот же передел мира, за провозглашение системы — отнять и разделить — смыслом жизни. Я предлагаю гораздо больше того, что может Гитлер, и о чём он даже не способен поразмыслить! Я предлагаю овладение исторической родиной — Россией. Но не с целью сломать, уничтожить, расстрелять и повесить, а с целью поднять утраченные знания, дарованные Богом, проникнуть в Шамбалу, вход в которую надо искать на юге Рипейских гор, и установить объединённую власть над всей Землёй. Только тогда человечество начнёт создавать что-то стоящее для жизни, а не для её уничтожения. Кстати сказать, объединённая религия, а значит, и власть, в скором времени охватит Землю.

— Неужели же Гитлер против власти над всем миром? — удивился герцог.

— Нет. Совсем нет, — замотал головой Гесс. — Наоборот. Он стремится к этой власти, поскольку узнал её смысл от нашего профессора Хаусхофера, моего учителя.

— Помню, помню, — кивнул Гамильтон. — Вы нас познакомили на олимпийском рауте в тридцать шестом.

— Точно так, — согласился Гесс. — Но дело не в этом. Гитлер как-то по-своему понял теорию геополитики и решил протолкнуть её в жизнь с помощью оружия. Мои убеждения, что это делается немного под другим ракурсом, Гитлера не убедили. Он верит в свою правоту и заставляет поверить других, потому что ему даны сильные медиумные способности. Я и сам совсем недавно безгранично верил ему как человеку, способному возродить нацию. Но после возникших чуть ли не на ровном месте разногласий я был поставлен перед дилеммой: либо безоговорочно согласиться с агрессивно-воинственными убеждениями Гитлера, которые скоро приведут к неизбежному краху, либо постараться подкрепить национальную идею другими средствами, без пролития потоков крови. Именно с этими потоками передаётся сквозь века информация о жизни и энергия жизни. Если человек живёт для того, чтобы уничтожать и быть уничтоженным, то для чего и кому нужна такая жизнь?!

— Вы, Рудольф, затрагиваете самые больные струны человеческой души, — покачал головой герцог. — Но если вы близки к решению этих проблем, то можете рассчитывать на мою помощь. В этом я могу дать вам слово, а слово герцога, как вы, надеюсь, помните, нерушимо. Что вам необходимо и что потребуется непосредственно от меня?

— Для начала прошу ознакомиться с моими документами, — рейхсминистр кивнул в сторону лежавшего на столе пакета. — Потом, если вы согласны на моё предложение, то устройте мне побег. Да-да, вы не ослышались. Вас это ни к чему не обяжет и не скомпрометирует, если основательно продумать и привести в исполнение задуманное, как вы это доказали всему миру, пролетая на утлом биплане над Эверестом.

— Вы помните мои подвиги? — кисло улыбнулся герцог Гамильтон. — Право слово, мне это даже приятно. Только позвольте вас немного поправить. Мой «Спитфайр» — моноплан.

— Ах, не всё ли равно, мой друг, — отмахнулся Гесс. — Сейчас задача поставлена довольно важная и, если вы согласитесь, тактическое выполнение должно быть досконально продумано. Только всё надо сделать без излишнего шума. Если у вас есть возможность, то просто замените меня в камере двойником. Я помню, вы, будучи у меня в гостях, заметили, что кто-то из ваших слуг как две капли воды похож на меня. Если этот человек вам верен, то, надеюсь, согласится заменить меня на тюремном ложе. Весь вопрос в цене.

— С ценой я улажу. Мой слуга, то есть ваш двойник, жив, здоров и согласится на любую предложенную мной службу. Но есть возможность сделать ход конём.

— Это как же?

— Очень просто, — герцог деловито нахмурился. — В моих лабораториях ведутся разработки по созданию клонов. То есть мои учёные возьмут у вас несколько частей живой ткани и пункцию спинного мозга, а затем в лабораторных условиях вырастят человека, как две капли воды похожего на вас. Правда, на всю операцию уйдёт около четырёх лет, но успех гарантирован. Ваш клон будет обладать вашим сознанием, поэтому никакой детектор лжи не сможет обнаружить подмену. Единственно, клон никогда не будет обладать остротой вашей мысли, но это вам ни к чему. Я прав? Весь вопрос о смысле затеянного вами переворота в устоях мировой цивилизации. Чем вам не нравится обычное стремление власть имущих получить первенство среди соседствующих стран? К тому же как следствие этого всемирное уважение и любовь?

— Насильственная? — ядовито улыбнулся Гесс. — Такая «любовь» неизменно приводит к общеродовой и клановой ненависти. Возьмите, к примеру, вашу бывшую колонию — Индию. Вспомните восстание сипаев! Ведь тогда даже самый пропащий парий считал, что, убив англичанина, он получит спасение, уважение и настоящую любовь Вишну. Из индийской колонии никогда не могло получиться богатого, полезного той же Англии государства. А возьмите соседний Кувейт. Там правительство заботится о благополучии исконных жителей страны, считая, что чем больше богатых жителей в Кувейте, тем меньше бедных. Следовательно, страна может обеспечить безбедное существование коренного населения. Пусть за счёт продаж нефти и трудовых подвигов другого населения планеты, но результат уже получен, хотя и не совсем достойным способом. Прошу отметить, что кувейтский динар уже вдвое дороже фунта стерлингов, а вы знаете железное правило экономики — чем дешевле деньги страны, тем она беднее, и наоборот.

— Признаться, с экономической точки зрения, я политику, к сожалению, ещё не рассматривал. Но обещаю вам в ближайшее время ознакомиться с предлагаемыми документами. И ещё, — герцог непроизвольно улыбнулся. — Предложенная мною модель побега сильно напоминает историю французского короля Людовика XIV, брат-близнец которого всю жизнь провёл в Бастилии под железной маской. Может быть, уже тогда алхимики владели искусством клонирования?

— Значит, история возвращается на круги своя.

— Именно так!

Герцог Гамильтон ушёл, а рейхсминистр несколько дней оставался в неведении о своей дальнейшей судьбе. Тем не менее он не переставал надеяться, что разработанные им планы овладения планетой не покажутся герцогу Гамильтону слишком глобальными, астрономическими и невыполнимыми. Ведь лучше плохой мир с Германией, чем хорошая война. Это подтверждало и поражение англичан при Дюнкерке, и потеря Великобританией власти на большинстве водных пространств. Тем более герцог по характеру своей души был всё же авантюристом, способным на выходки экстравагантного порядка. Об этом свидетельствовал тот же полёт над Эверестом и множество других, более мелких жизненных приключений англичанина, о которых в светских кругах вспоминать было не принято. Вопрос заключался не в этом.

Важно, чтобы герцог внимательно изучил предоставленные ему материалы, потому что там, в первую очередь, предлагалось завоевание России отнюдь не вооружённым путём. С древних времён войны воспринимались только как тяжёлые, справедливые, освободительные, оккупационные или же захватнические. Причём никто и никогда не пытался одержать победу руками противника. Это было выше помыслов всех знаменитых полководцев и вождей. Но такое пришло в голову знаменитого «серого кардинала», как иногда за глаза величали Рудольфа Гесса. Только протолкнуть свои идеи к исполнению пока не удавалось, несмотря на то, что власть в Германии он имел немалую. И вот теперь от решения одного человека зависело будущее Германии, Англии, России да и всей планеты в целом. Оставалось только ждать. Кто не умеет терпеливо ждать, тот не умеет ни любить, ни жить по-человечески.