Прочитайте онлайн Беглец из Кандагара | ГЛАВА 14

Читать книгу Беглец из Кандагара
3216+852
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 14

Над столом, выполненным в форме Тетраскеле, повисло тягостное молчание.

— Я постараюсь объяснить! — глаза Гесса сверкнули. — Уничтожая чёрную материю, мы уничтожаем самих себя. Все мы и весь осязаемый мир составляет только пять процентов. Остальное — та самая чёрная материя, или энергия, если хотите. Узнав, что она есть, мы сможем начать её изучение с тем, чтобы овладеть секретами космоса. Но после атомных взрывов нам опять перекрыли доступ в параллельное пространство. Видимо, человечество предстало пред Мировым разумом или Богом, если хотите, в виде обезьяны, играющей с гранатой. Человечество ещё не способно к самоотдаче, к умению любить и делиться радостью существования.

— Значит, Бог всё-таки есть? — озадаченно спросил сержант.

— О да, молодой человек! Не извольте сомневаться! Весь вопрос в том, что вы понимаете под Богом или как Его представляете.

Сверхсрочник Сёмин посмотрел на коварно улыбавшегося немца, на его ассистента, на полковника Бурякина и неожиданно для себя выпалил:

— Бог не может быть добрым старичком, восседающим верхом на облаке!

— Видна мощная идеологическая школа, — констатировал рейхсминистр. — Неужели Богоборчество и иконоборчество до сих пор превалируют у русских, опираясь на голословные утверждения Ульянова-Бланка?

— Видите ли, господин Гесс, — осторожно начал полковник Бурякин, — хоть вы и утверждаете, что наша страна вскоре развалится, превратится в нечто другое, но до сих пор она ещё называется Советским Союзом. И почти всё ближнее и дальнее зарубежье боится нас. На всякий случай напомню вам, что случилось с Германией всего лишь сорок лет назад. И всё это — заслуга Ленина.

— Хорошо, хорошо, — замахал руками рейхсминистр. — Вижу, действие немецкой пропаганды — ничто по сравнению с коммунистической. Но вам-то, надеюсь, доказывать существование Бога не надо? Или вы тоже примкнули к отряду сомневающихся?

— Ну, в общем-то… — сразу стушевался Бурякин. — В общем, есть какая-то неизвестная нам энергия. Может, даже открытая этим вашим учёным…

— Фрицем Звики?

— Да, именно. Но…

— Но сами вы Бога не видели, с Ним не разговаривали и Он вам никаких прямых приказов не отдавал. Так?

Полковник сконфуженно кивнул и уставился на Рудольфа Гесса, ожидая от него какой-нибудь афронт или веские, до сих пор не известные миру доказательства существования Бога на Земле.

— Значит, так, — нарушил Гесс всеобщее молчание. — Придётся прочитать вам ещё одну лекцию, где, опираясь на историю, а не на голословие коммунистического безумца, вы сделаете собственные выводы. Итак, с древних времён Солнце олицетворяло Божий Свет Спасителя человечества. С этим, надеюсь, никто спорить не собирается. Далее, возьмём наиболее древние царства. Например, Египет. Там было два ведущих бога: Гор и Сет, то есть борьба света и тьмы. Гор родился 25 декабря от девы Изиды, которую оплодотворил дух Неб. Изображение процесса рождения есть на стенах храма Амона-Ра в Луксоре. К тому же три царя отыскали место, где родился Младенец, по загоревшейся на Востоке звезде. В возрасте двенадцати лет он учил детей фараона, а в тридцать лет принял посвящение от жреца Ану. У него было двенадцать учеников. После предательства Тифоном он был распят на кресте, но через три дня воскрес. Это было за три тысячи лет до новой эры. Следующий за ним фригийский младенец, Атис, рождён был 25 декабря девой Наной. Распят был также на кресте, но воскрес через три дня. Это произошло за 1200 лет до Рождества Христова, то есть до новой эры. Потом за 900 лет до новой эры появился на свет Кришна от девы Деваки. Рождение указала звезда на Востоке. Примерно в это же время греческий Дионис — царь царей — превращал воду в вино и путешествовал от Альфы до Омеги. Да, чуть не забыл персидского бога Митру, который родился тоже 25 декабря также за 1200 лет до Рождества Христова и при жизни имел двенадцать учеников. Об Иисусе Христе я вам рассказывать не стану, думаю, наслышаны, несмотря на коммунистическую пропаганду. Кстати, замечу также, что в советском Комитете по делам религий мне цены бы не было. Но к делу. Любопытно всё-таки, откуда у разных богов разных народов взялось всё одинаковое? Отвечаю: история рождения — это астрологический символ. Именно 25 декабря три звезды Ориона и Сириус выстраиваются в одну линию. Предсказания Екклесиастов существовали задолго до появления человека на Земле. И крест, и Тетраскеле пришли в мир задолго до появления нынешнего населения. А наши предки — гиперборейцы — жили на континенте в том месте, где сейчас находится Северный Ледовитый океан. Они так же, как и мы, уничтожили себя сами. Выходцы оттуда спустились вдоль Рипейских гор, и в Западной Сибири возникло Царство Десяти Городов, которое стало родоначальником нового населения Земли. В столице этого царства, Аркаиме, родился Заратустра, ставший основателем первой мировой религии. Вот тут мы подошли к тому щекотливому вопросу, касающемуся всех мировых конфессий и религий. По моему глубокому убеждению, религия создана для того, чтобы отделить человека от природы. Религиозный миф — слепое повиновение. Это даёт силу тем, кто стремится к власти. Поэтому вера и религия являются двумя совершенно противоположными понятиями сознания человека.

— По-вашему, Бога всё-таки нет? — вклинился сержант Сёмин.

— Молодой человек, никогда не бегите впереди паровоза! — одёрнул его рейхсминистр. — Всевышний есть, не может не быть, потому что ничто в этом мире само по себе не возникло. Всё, что было создано, давало возможность развиваться человеку. И Он посылал проповедников своих, чтобы человек, развиваясь и взрослея, не поддавался Золотому Тельцу, идолу технократии, или животной страсти убить, уничтожить, разломать! Бог сотворил человека именно по подобию Своего Сознания. Перед каждым из нас чуть ли не каждый день встаёт вопрос: как поступить? А выбор может сделать только сам человек, на то он и создание Божье! Однажды послал Всевышний к нам Своего Сына, но у людей Он нашёл смерть. Это был очередной выбор человека. Некоторые из палачей даже кричали: пусть будет кровь Его на нас и на детях наших! Лишь один из ранних христиан оказался чуть мудрее остальных и сказал как-то: «Конечно же, хитрый дьявол, зная приход Христа, спутал карты религий во всём мире». А в 325 году был знаменитый Никейский собор, на котором император Константин Римский узаконил католичество, отказавшееся от Святого Причастия. После этого началось полное разделение христианских конфессий на большие и малые течения. Кроме того, орден иезуитов, существующий и поныне, прикрываясь крестом, сжигал людей по первому доносу, попирая тем самым шестую Заповедь Всевышнего — Не убий! Я однажды попытался напомнить Гитлеру об этом, но тут же угодил в немилость, и чуть было не лишился всего, что имел. А это — институт «Аненэрбе» и возможность сделать хоть что-то стоящее в момент своего пребывания на Земле. Мне кажется, таких исследовательских институтов нет ни в одной стране, да и не будет больше. Сейчас, я думаю, не осталось ни одной религии, не исказившей на свой лад Слово Божье. Разве что русские старообрядцы, сохранившие без изменений учение Андрея Первозванного. Ведь христианство на Руси возникло вовсе не из-за стараний князя Владимира в девятом веке новой эры, а с приходом апостола Андрея. Он дошёл даже до острова Валаама, где и поныне хранятся привезённые на Русь Заповеди Божьи. Кстати, на Руси побывал и сам Христос, когда вместе с ессеями отправился на Тибет, а оттуда — в Царство Десяти Городов. Но об этом можно прочитать только в апокрифических свитках. Такое новые православные никониане канонизировать ни за что не стали бы. Но никто из них не задавался вопросом: какую унию патриарх Никон подписал с папой римским ещё в семнадцатом веке? В общем, история не действует, будь она тысячу раз правильной, если в неё не верят. Но вы, я рассчитываю, всё-таки поверите, потому что мне нужно передать свои знания по наследству. А из всех окружающих к этому готовы только вы, Юрий Михайлович. И морально, и физически. Сразу перед вами встала та же самая дилемма: согласиться или подождать?! Но смею вас уверить, ждать больше не придётся. Мы с ассистентом попытались исследовать и проанализировать ваше ближайшее будущее. Сразу скажу: весёлого мало, поскольку в скором будущем ожидается комиссия из Военного Министерства, что для вас закончится довольно печально. Поэтому я раньше просил вас, повторяю и сейчас: примите от меня те знания, которые помогут вам стабилизировать отношения между этим миром и Зазеркальем. Только так может продлиться жизнь человека на планете. Если же нет, то в недалёком будущем, где-то в 2017 году, нас ожидает предсказанный Апокалипсис.

— В 2017 году? Вы уверены?

— Не совсем, — признался рейхсминистр. — Будет очень хорошо, если я ошибаюсь. Но ведь я не ангел, а всего лишь человек, поэтому буду рад возможности ошибиться.

— К сожалению, мой шеф редко ошибается, — подал голос ассистент.

— Не надо так, Курт, — перебил его Гесс. — Наше будущее известно только Всевышнему. Мы лишь можем предполагать и выстраивать реальные гипотезы, но сказать с точностью — это невозможно.

— Однако для меня выхода нет или почти нет, — задумчиво произнёс полковник Бурякин. — Что ж, у меня было время подумать над вашим предложением. Да и подвернувшийся случай помогает. В общем… в общем, я согласен. Что я должен сделать?

— Вот и славно, — кивнул Гесс. — А делать ничего не надо. Делать будем мы.

С этими словами рейхсминистр повёл всех троих к высившейся в центре грота огромной морской раковине и попросил Юрия Михайловича влезть в неё с головой. Тот сел с ногами на деревянный щит возле входного отверстия, чуть наклонил к коленям голову и щит спокойно въехал в разъём раковины.

— У вас получилось, как в русской сказке, — подал голос уже из раковины полковник Бурякин. — Баба-Яга сажает Иванушку на лопату и засовывает в печку.

— Хорошо, что начало вам понравилось, — улыбнулся рейхсминистр. — Постараюсь не ударить в грязь лицом. Не пугайтесь, сейчас перед раковиной в воздухе вспыхнет пентаграмма.

Рудольф Гесс прочертил воздух каким-то длинным чёрным карандашом, оставившим за собой огненный след. Через несколько секунд перед отверстием раковины пылала пятиконечная звезда, соединяясь двумя нижними концами с такой же, нарисованной на полу в двойном круге. Потом рейхсминистр поставил к пультам управления, которые стояли по бокам раковины, Сергея и Курта. Поэтому ассистенты тоже оказались за гранями двойного круга.

На пульты следовало поместить обе руки, ладонями вниз, что ассистенты и сделали. Оба должны были постоянно читать текст рун, развёрнутый перед ними на пюпитре, как ноты перед пианистом. Сам рейхсминистр поставил перед светившейся в пространстве пентаграммой небольшой аналой и раскрыл на нём огромный старинный фолиант.

— Я начинаю читать Золотой Гримуар, — объяснил ассистентам Рудольф Гесс, — а вы должны произносить вслух текст, раскрытый перед вами. Понятно?

Задание было нехитрым, сержант всё прекрасно понял и кивнул головой в знак согласия. То же самое сделал Курт и первым начал читать свой текст. Сержант Сёмин решил от него не отставать. Последним к чтению подключился рейхсминистр. Звезда в воздухе стала разгораться сильнее, а пространство за двойным кругом стало заметно искажаться, словно изображение в кривом зеркале.

Внутренность раковины вдруг осветилась изнутри, будто в этой диковинной печке и вправду вспыхнул огонь.

Семён был так поражён началом инициации, что чуть было не раскрыл рот от удивления, хотя прерывать чтение не полагалось. Однако Гесс, не прекращая чтения рун, оглянулся в его сторону, и сержант поспешил исправить ошибку.

Ещё где-то слышался тонкий пронзительный звук, словно в пещеру проник ровный холодный поток воздуха, невидимо пронзавший тело до костей, до боли в суставах. Кстати, воздух действительно посвежел, и вскоре вокруг разлились запахи розмарина и левкоя. Для немцев такая инициация, может быть, казалась делом обычным, но для полковника и сержанта это было нечто, выходящее за рамки понимания.

Особенно процедура мистерии отразилась, конечно же, на Юрии Михайловиче, потому что сознание его отключилось от пещеры, острова и вообще от времени, где он находился. Как бы со стороны Бурякин увидел себя сидящим на заднем сидении диковинного дорогого автомобиля, везшего его после трудовых свершений неподкупного бизнеса. Машина свернула с шоссе, запруженного в этот час иномарками, в какой-то фешенебельный квартал столицы. «Вероятно, я еду к себе домой, — подумал Юрий Михайлович. — Надо же, в гражданке, да ещё одет с иголочки… и даже не слишком постарел».

Полковнику интересно было наблюдать за собой из прошлого. Может быть, этого никогда и не случится, но устройство рейхсминистра при помощи древних рун приоткрывает ему завесу реального будущего, которое может свершиться при стечении некоторых обстоятельств. Тем более что рейхсминистр уже начал отчитывать неофита по строкам Золотого Гримуара.

Юрий Михайлович уже не видел сквозь пространство Рудольфа Гесса, хотя ещё слышал его голос. Оказывается, ничего нереального в этом мире не существует, тем более что по службе ожидаются конкретные неприятности. Если суждено пройти через эту преграду, нечего уклоняться от встречи с кураторской комиссией. Но сейчас Бурякин наблюдал за собой как бы со стороны и видел уже совсем другое, неармейское будущее.

Поднявшись в лифте на свой этаж, Юрий Михайлович открыл дверь квартиры. Значит, он действительно здесь жил. Вот и женщина вышла навстречу, улыбнулась, поцеловала в щёку. Жена, стало быть. И довольно-таки красивая женщина! Выходит, и на гражданке человека не покидают вкус и щепетильная избранность.

— Дорогой, — начала женщина, — ты ещё не раздумал провести лечение голоданием? Или предпочтёшь Гербалайф? Знаешь, вся Москва на него подсела. Думаю, это получше, чем старым народным способом — ведь на пустое брюхо не хватит духа!

— Если хочешь быть здоров, позабыть про докторов, получить от жизни кайф, пей со мною Гербалайф! — в унисон жене подхватил Юрий Михайлович. — Нет уж, милая, это точно не по мне. А с голодовкой из организма выходят все шлаки и прочая дребедень. Так что лучше уж я старым казацким способом.

— Как знаешь, — пожала плечами жена. — Но тогда ничего нельзя откладывать на завтра или же на понедельник, как обычно. Очищение уже началось и с сегодняшнего дня. Кроме пустого чая и кофе без сахара, ты не получишь ничего целый месяц! Не знаю, может, на работе чего перехватывать умудришься, но дома будешь голодать!

— Целый месяц?! Неужели надо так долго?

— Можешь вообще отказаться от всего задуманного. Тебя никто не принуждает, — заметила жена.

— Нет, — вздохнул Юрий Михайлович. — Раз решил — надо исполнять! Иначе что я за офицер, едрёна вошь?

— Тогда садись в своё кресло перед телеящиком. Сейчас Фирсов, Хусаинов и Майоров будут делиться с тобой проблемами «Золотой шайбы».

— Сама ты проблема, — проворчал Бурякин, но послушно уселся перед телевизором.

Вскоре жена подала чай. Он был действительно необыкновенный: отдавал ромашкой, полынью, чабрецом, мятой и ещё десятком трав. Но самое важное — в этом отваре не было ни одной, даже крохотной, ложечки сахара.

— Соль и сахар — белая смерть, — машинально произнёс Юрий Михайлович.

— Ага, — кивнула жена. — Зато лес и водка — зелёные друзья.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Бурякин. — Добавь в эту баланду хоть ложечку коньяка!

— Коньяка? — переспросила жена. — Коньяка, пожалуй, можно. Но только ложечку, не больше!

Пока Бурякин, подхватив чашку чая, ходил на кухню и добавлял в своё пойло чайную ложечку армянского коньяка, матч по телевизору уже начался. Это было слышно по бурным возгласам его жены, иногда тоже отдававшей дань играм советских хоккеистов. Тяжко вздохнув, Юрий Михайлович отмерил ровно чайную ложечку коньяка и смешал его с отваром травяной бурды, которую в столице, особенно в последнее время, принято именовать чаем. Попробовав получившийся коктейль, Бурякин брезгливо скривил губы, но всё же отпил добрую половину так называемого чая двумя большими глотками. Затем, воровато оглядываясь на дверь кухни, он дополнил кружку до краёв коньяком, превратив тем самым травяной чай в настойку. Ещё раз пригубив получившуюся бурду и удовлетворённо кивнув, Юрий Михайлович отправился помогать жене болеть в непрекращающихся битвах «ЦСКА» со «Спартаком».

Ледовая битва продолжалась своим чередом, а вот желудок Бурякина, почувствовав долгую медицинскую обработку, взбеленился сам собою. Не помог даже разбавленный коньяком травяной чай. Хоккей уже подходил к концу. Во второй половине третьего периода «спартаковцам» всё же удалось захватить ворота «ЦСКА», но до полной победы противникам армейцев было как до Луны на карачках.

— Опять твои армейцы моим «спартаковцам» проходу не дают! — проворчала жена. — Хорошо, хоть не на сухую.

— В Союзе нет ещё пока команды лучше «Спартака», — улыбаясь, продекламировал Бурякин.

На самом деле ругаться с любимой женой ему вовсе не хотелось и, чтобы не начинать бессмысленную полемику, Юрий Михайлович прошёл в соседнюю комнату и взял с полки наугад поэтический сборник какого-то поэта. Открыв книгу посредине, Юрий Михайлович обратил внимание на не совсем обычное название: ЕЩЁ ОДНА БОГИНЯ. И дальше следовал текст:

Я опять покорён Голодухой! Это, братцы, не то, что Любовь! Даже если «с устатку», «под мухой» — ей воистину не прекословь! И от голода, мне уж поверьте, взвоет самый крутой человек. Даже страшному Ужасу Смерти с Голодухой не справиться ввек. И она, как девчонка, капризна, вскормит луком меня, чудака, и поплачет, попляшет на тризне, на моей (но со мной!) гопака.

Бурякин в сердцах захлопнул книжицу: мол, поэты, а туда же! И так уже пупок к позвоночнику прилип, а поэт Голодуху в богини возвёл!

— Графоман приблудный! — добавил Юрий Михайлович вслух, поставил книгу на место и отправился снова к телеящику. Может, покажут что-то супер-пупер, и это «что-то» хоть немного отвлечёт от тяжких дум о хлебе насущном. По телевизору шёл очередной показ «Гоп-стоп-шоу». Участники усердно и, казалось, с подобострастием исполняли роль уникальных поваров истинно русской кухни. По приказам ведущего участники жарили котлеты и даже пекли блины! Это было уже слишком! Наглядное издевательство над человеком, соскучившимся хоть по какой-то еде.

Кто и что приготовит в поварской телестудии, Юрий Михайлович разбираться не стал. Он просто выключил телепомойку и прямым ходом прошёл в спальню, скинул халат, юркнул под одеяло и притворился спящим. Спать хотелось, но сон, как назло, куда-то исчез. Жена кончила на кухне громыхать посудой, проскользнула в ванну и вскоре тоже уделила внимание брачному ложу, стараясь укладываться тихо, чтобы не разбудить мужа.

«Откуда у неё столько грязной посуды набралось? — беззлобно подумал Юрий Михайлович. — Ведь целый час посудой гремела, оттирала и вычищала, будто накормила целый полк макаронами по-флотски, заправленными тушёнкой. Но если к тому же тушёнка не свиная, а говяжья, то блюдо получается гораздо вкуснее. Даже на целый полк! Кстати, почему тушёнка называется говяжьей, а не коровьей? Ведь она приготовлена из быков, из бурёнок, а не из…»

— Тьфу ты, — ругнулся вслух Юрий Михайлович.

— Ты что, дорогой? — сразу отозвалась жена.

— Да нет, ничего. Лезет в голову всякая… чепуха. Спи давай.

Жена послушно и умиротворённо заснула. Бурякину же сон на пустой желудок показался издевательством над организмом. Покосившись через плечо на жену и, убедившись, что она спокойненько почивает, Юрий Михайлович постарался бесшумно выбраться из-под одеяла. Попав ногами в тапочки, он ещё раз прислушался к ровному сонному дыханию жены и, стараясь ступать как можно тише, проскользнул на кухню.

На кухонном столе стоял ночник, но Бурякин остерёгся включать лишний свет. Тем более там, куда он собирался проникнуть, освещения и так хватало.

Холодильник тихо урчал, будто пытался поделиться с хозяином секретом, какие вкусности он припрятал у себя в металлическом холодном пузике. Дверца послушно открылась. На самой верхней полке прямо перед глазами лежал обрезок настоящей «Салями» и рядом свернулось тонкое копчёное колечко «Охотничьей». Юрий Михайлович жадно схватил кольцо «Охотничьей» и, утробно урча, вцепился зубами в копчёное спасение от медицинской голодухи. Спешно жуя и давясь, проглатывая кусок за куском, он подумал даже, что обыкновенная русская колбаса гораздо лучше, чем какая-то финская «фильдепёрсовая салями». Ведь умеют же у нас делать хотя бы ту же колбасу не хуже, чем какие-то чухонцы. Что же мы постоянно на забугорные объедки с вашингтонского стола засматриваемся? Бред какой-то!

И вдруг по всему потолку кухонного пространства пробежал электрический бриз. Вспыхнул свет, освободив от ночного покрова набедокурившего мужика, застывшего перед холодильником в трусах и выбившейся из-под них майки с торчавшим изо рта куском недоеденной колбасы. В дверях кухни стояла жена и многозначительно качала головой, поймав мужа на месте преступления.

— В общем, так, — резюмировала она. — Вижу, никакая очистка организма голодом тебе не поможет. Это для тебя просто противопоказано.

А Юрий Михайлович, не обращая внимания на застукавшую его жену, показывал свободной от колбасы рукой на большое зеркало, висевшее на стене кухни прямо возле входа. Там, в Зазеркальном пространстве, он вдруг увидел себя в форме полковника пограничных войск. Может, даже вспомнил остров на мёртвом озере Кара-су? Кто знает…

Но в это время пространство вспорол звук лопнувшего стекла. Юрий Михайлович увидел, как в замедленном кино, что в окне кухни появилась маленькая дырка и оттуда вынырнула пуля, начавшая медленно пересекать небольшое кухонное пространство. Пуля аккуратно впилась в затылок недожевавшего колбасу Бурякина и вылетела через правый глаз. Смертельно раненный, Юрий Михайлович непроизвольно обернулся в сторону окна и тут же рухнул мешком на пол, окрашивая всё вокруг хлеставшей из головы кровью.

Полковник вынырнул из предполагаемого будущего и снова увидел себя в раструбе огромной морской раковины. А недалеко от него за воротами огненной пентаграммы — рейхсминистра Третьего рейха Рудольфа Гесса, читавшего древние руны, и рядом, за стенками раковины, голоса Курта и Семёна, произносивших нараспев кондаки здешней религии.

— Но какое же время — настоящая реальность? — спросил Юрий Михайлович. — Неужели меня в будущем обязательно должны убить? За что?

Голос неофита прозвучал довольно тихо, однако Рудольф Гесс его услышал, прервал чтение Гримуара, подошёл к раковине и помог Юрию Михайловичу выбраться из неё.

— Поздравляю с успешно завершённой инициацией, — улыбнулся Гесс. — Теперь вы владеете доступом проникновения во время и пространство. Но и это понадобится не сразу. Возможно, вам необходимо будет прожить ту жизнь, то будущее, в котором вы только что побывали. Похоже, вас там опять убили? Именно это предположение показывают ещё раз, чтобы можно было как-то исправить уготованный вам конец. Исправить всё можно с помощью мистики. А чтобы вспомнили инициацию когда надо, возьмите с собой фолиант Золотого Гримуара. Тем более что сейчас вам придётся с этой книгой познакомиться самому. Но не беспокойтесь, если с первого раза что-то будет непонятно. Основную форму понятий вы успешно усвоили. Да ещё в очередной раз побывали в своём предсказанном будущем. Теперь ответьте самому себе: довольна ли душа вашим телом, в котором вы побывали, и довольно ли тело душой, которая, по сути, есть бедность и грязь, и сытое довольство собою? Любой человек — это как грязный поток вешних вод в половодье. И, чтобы не загрязняться ничем, вы должны уже сейчас стать не рекой, а быть подобно морю, в которое впадает эта река. Да что там морю — подобно океану! И тогда никакая грязь не сможет испоганить вашу душу, а ваше тело не превратится в сгусток вожделений.

— Так это действительно со мной произойдёт?

— Я уже объяснял вам, Юрий Михайлович, — принялся терпеливо растолковывать Гесс. — Увиденное вами — вполне возможная реальность. Выбор за вами — свершится это или нет. По сути, человек опять попадает на перепутье, то есть стоит перед выбором: налево пойдёшь — ничего не найдёшь; направо пойдешь…

— Да уж, настоящая сказка жизни, — усмехнулся полковник. — Богатырь обязательно должен выбрать свою сказочную дорогу.

— Сказка, не сказка, но теперь вы можете попробовать свои силы на нашем приборе, а заодно приучитесь читать Золотой Гримуар.

— Как это? — не понял полковник.

— Очень просто, — снова улыбнулся Гесс. — Судя по тому, что сержант Сёмин вас везде сопровождает, вы доверяете ему, как… ну, может, и не как себе самому, но в разведку вы с ним пошли бы, не оглядываясь. Я прав?

— Что с того?

— Как что? — удивился Гесс. — Он — ваше доверенное лицо. Так не желаете ли провести инициацию над ним, если он согласится?

— Сеня, ты слышал? — на всякий случай обратился полковник к своему «адъютанту».

— Юрий Михайлович, я только «за», — отрапортовал сержант. — Тем более что побывать в будущем, думаю, никто не откажется.

— Нет-нет, — разуверил его Гесс. — Никто не знает, как работают тексты рун и с какими страницами из книги веков нас связывает реальное будущее. Скорее всего это будет далёкое прошлое. У вашего командира, да и у всех инициированных мною, первое путешествие бывает именно в прошлое, чтобы знать основу и конечную цель вашей жизни.

— Ну, что ж, в прошлое, так в прошлое, — кивнул Семён.

— А вы, Юрий Михайлович, должны уяснить следующее:

«В свободную высь стремитесь вы, звёзд жаждет ваша душа. Но ваши дурные инстинкты также жаждут свободы.

Новое хочет создать благородную, новую добродетель. Старого хочет добрый и чтобы старое сохранилось. Но не в том опасность благородного, что он станет добрым, а в том, что он станет наглым, будет насмешником и разрушителем.

Разрушители — это те, кто ставит ловушки для многих и называет их государством: они навесили вам меч и навязали сотни своих желаний.

Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где все теряют самих себя, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех называется «жизнь».

Посмотрите на лишних людей — основу государства: они крадут произведения изобретателей и сокровища мудрецов, культурой называют они свою кражу.

Посмотрите, как лезут они, эти проворные обезьяны! Они лезут друг на друга и потому срываются в грязь и пропасть.

Все они хотят достичь трона: безумие их в том — будто счастье восседало бы на троне! Часто грязь восседает на троне — а часто и трон в грязи.

В человеке важно то, что он — мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.

Но вы должны любить тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо они идут по мосту.

Вы должны любить великих ненавистников, ибо они великие почитатели и стрелы тоски по другому берегу.

Вы должны любить тех, кто не ищет за звёздами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою, а приносит себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землёй сверхчеловека.

Вы должны любить тех, кто трудится и изобретает, чтобы построить жилище для сверхчеловека и приготовить к приходу его Землю, животных и растения.

Вы должны любить тех, кто любит свою добродетель, ибо добродетель есть воля к гибели и стрела тоски.

Вы должны любить тех, кто не бережёт для себя ни капли духа, но хочет всецело быть духом своей добродетели: ибо так, подобно духу, подходит он к мосту.

Вы должны любить того, кто не хочет иметь слишком много добродетелей. Одна добродетель есть больше добродетель, чем две, ибо она в большей мере есть тот узел, на котором держится напасть.

Вы должны любить того, чья душа расточается, кто не хочет благодарности и не воздаёт её, ибо он постоянно дарит и не хочет беречь себя.

Вы должны любить того, кто бросает золотые слова впереди своих дел и исполняет всегда больше, чем обещает.

Вы должны любить того, кто оправдывает людей будущего и искупляет людей прошлого: ибо он хочет гибели людей настоящего.

Вы должны любить того, кто крадёт своего Бога, так как он любит своего Бога: ибо он должен погибнуть от гнева своего Бога.

Вы должны любить того, чья душа глубока даже в ранах, и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно он идёт к мосту.

Вы должны любить того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нём, потому что вещи всегда становятся гибелью.

Вы должны любить того, кто свободен духом и свободен сердцем: так голова его есть только утроба сердца его, а сердце влечёт к гибели.

Вы должны любить тех, кто является тяжёлыми каплями, падающими одна за другой из тёмной тучи, нависшей над человеком: молния приближается — возвещают они и гибнут, как провозвестники.

Вы должны отдавать себе отчёт: смотрите, я провозвестник молнии, то есть Екклесиаст и тяжёлая капля из тучи, но эта молния называется сверхчеловек».

— Вот это да! — восхищённо произнёс Юрий Михайлович. — Воистину как Нагорная проповедь Иисуса!

— Возможно, и так, — кивнул Гесс и поставил на аналой перед Бурякиным небольшую чашу с водой. — Теперь вернёмся к нашим баранам. Вы, Юрий Михайлович, обязаны, прежде чем приступить к инициации неофита, прочесть «Омовение мага». Эта молитва несложна, но содержится в Истинном и в Золотом Гримуарах. Вероятно, как лишнее напоминание магу о его обязанностях, потому что при чтении над этой чашей с водой маг должен держать Тетраскеле в одной руке и нож с деревянной ручкой — в другой. После этого необходимо омыть лицо и руки. Читайте.

Бурякин взял поданные ему предметы, откашлялся и начал читать первую в своей жизни оккультную молитву для очищения души от словесной шелухи и для удержания отрицательных энергий на расстоянии за двоичным кругом:

— «Господи Боже Адонаи, из ничего сотворивший человека, по образу Своему и подобию Своему! Я, жалкий грешник, молю Тебя, освяти и благослови эту воду, дабы омыла она тело моё и душу мою и избавила меня от всего моего невежества».

Рудольф Гесс следил за полковником, чтобы поправить его при необходимости, но тот исполнял всё по правилам.

— Теперь перейдём к самому началу мистерии. Этому в своё время учил Агриппа Неттесгеймский. Он утверждал, что магия не имеет ничего общего с бесами и демонами, несмотря на свою дурную репутацию. Она отнюдь не нацелена на распространение зла и извращение естественного порядка вещей. Магия представляет собой путь к постижению богоустановленных законов, управляющих Вселенной, а значит, и самого Бога. Агриппа постоянно повторял, чтобы избежать всяческих кривотолков: «человек представляет собой самый полный и точный образ Господа, видящий человек содержит в себе самом все вещи, присущие Богу. А потому любой, познавший себя самого, познает в себе все, какие есть, вещи. И самое важное, что он действительно познаёт Бога, по образу и подобию которого создан». Далее начинается сама мистерия с порядковым чтением рун…

Пока рейхсминистр объяснял полковнику правильное чтение рун, ассистент настроил прибор и посадил Семёна на ту же «лопату», которая послушно въехала с новой пищей для морской раковины в её сверкающую бликами пасть. Потом ассистент и рейхсминистр отошли к пультам чтения рун с обеих сторон раковины, а полковник Бурякин принялся читать замогильным голосом тексты древнего письма. Текст на страницах Золотого Гримуара был написан непонятным языком, но все слова были понятны Юрию Михайловичу. И чем дальше читал полковник сакраментальный текст, тем увереннее звучал его голос. А вычерченная рейхсминистром в воздухе пентаграмма снова принялась наливаться живым огнём. Самое интересное, что пространство за двойным кольцом опять скукожилось, кривляясь и корча рожицы. Со своего места перед аналоем Юрий Михайлович увидел это наиболее явственно, только никакие посторонние гримасы пространства не способны и не должны были прерывать чтения, ибо это могло отрицательно повлиять на «испекавшегося» в раковине Семёна Сёмина.