Прочитайте онлайн Беглец из Кандагара | ГЛАВА 12

Читать книгу Беглец из Кандагара
3216+845
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 12

Находясь в пещере, Вадим вспоминал приключения в горах Афганистана и невольно пощупал висевший у него на шее фигурный камень, похожий на изображение китайского дракона. Камушек повесил ему на шею Сергей перед самым переходом через Пяндж. Причём за всё время их странствий по Гималаям Сергей ни словом не обмолвился об этой занимательной вещице.

После бегства из лагеря Усамы бен Ладена троица беглецов поднялась высоко в горы. Там, как и предполагал Гиляров, действительно оказалось чистое прозрачное озеро, из которого вытекала ещё одна река, но уже в северном направлении. Поток казался довольно мощным, бурным, даже бешеным, и сплавляться по нему на плоту, а тем более в лодке, было очень опасно. Поневоле приходилось идти по берегу.

В некоторых местах русло реки протискивалось меж крутых скал и мощные потоки с рёвом вырывались на волю. Никакие могучие скалы не могли удержать их! Видимо, в озере было множество подземных родников, а некоторые потоки падали с других склонов, поэтому вода в реке бурлила, но беглецов это ничуть не интересовало. Их вполне устраивала мощная полноводность потока. Причём в озере, в одном из затонов, братья под руководством Гилярова отловили несколько форелей, что было как нельзя кстати.

Одну рыбину зажарили тут же, остальные закоптили про запас. Опять же необученным москвичам помог тот же Алёша Гиляров. Он хоть и был москвичом, но в своих путешествиях по странам и континентам научился многому, без чего путешественнику просто не обойтись.

— А рыбу меня Дерябин коптить научил, — доверительно сообщил братьям Алексей. — Слыхали про такого?

Судя по тому, что многодумные лбы братьев тут же обозначились морщинами, Алексей усмехнулся:

— Не напрягайтесь. Академика Александра Михайловича Савёлова-Дерябина мало кто знает, но за нами будущее.

— Академика? — переспросил Вадим.

— Ну, ещё не совсем академика, — смутился Лёша. — Но я же говорю — за нами будущее! И Александр Михайлович обязательно станет академиком не только Российской, но и Международной академии.

— Академии каких искусств? — снова переспросил Вадим, и его губы тронула ехидная улыбка.

— Вы ничего не понимаете, — загорячился Лёша. — В своё время, будучи ещё ветеринаром, Александр Михайлович открыл лекарство от многих болезней — Виватон. Не слыхали? У меня даже с собой в ладанке есть! — С этими словами Алексей расстегнул рубашку, и братья увидели висевший у него на шее витиеватый пузырёк с заветным лекарством.

— Хорошо, — примирительно кивнул головой Вадим. — На больного ты, в общем-то, не похож. Зачем же какое-то лекарство с собой носишь?

— Как?! — Алексей даже поперхнулся. — Из-за этого мы здесь и оказались. Только Александру Михайловичу удалось добежать до наших подразделений, а меня вот в плен взяли. Мы с Дерябиным уже несколько месяцев по Гималаям ходили. Были даже на Тибете, в Лхасе, и тамошние ламы не противились тому, чтобы мы дошли до врат Шамбалы.

— Шамбалы? — насторожился Сергей.

— Да, именно Шамбалы, — кивнул Гиляров. — Там мы с Александром Михайловичем хотели освятить наше чудодейственное лекарство. Ведь давно известно, что тибетские монахи владеют такими тайнами природы, против которых все атомные бомбы — просто пыль. Меня Александр Михайлович взял с собой потому, что я кроме тибетских наречий владею также фарси.

— Ага, — подытожил Вадим. — Судя по тому, что вы забрели уже ой как далеко от Лхасы, то никакой Шамбалы, выходит, не обнаружили? А тибетские монахи вам хоть дорогу-то показали?

— Показали, — набычился Алексей. — И тайное место где-то совсем рядом!

— Только вот подлый Усама бен Ладен войну затеял не вовремя! — невинным тоном подсказал Вадим.

— Точно так, — кивнул Гиляров, не чувствуя подвоха.

— Ага, — снова усмехнулся Вадим. — Подлый мусульманин смеет защищать своё жильё от американских и русских носителей доброй воли? Ведь наши и заокеанские миссионеры пришли сюда только ради того, чтобы научить бедных безграмотных афганцев, как надо жить, чем и как лечить бедных, умирающих афганцев.

— А также подсказать нецивилизованным нерусям, каким лекарством пользоваться, — подхватил Сергей, — и в каких дозах принимать заветный эликсир молодости. До, после или вместо обеда.

— Ну вас, — обиженно отмахнулся Гиляров. — Виватон необходимо понять и принять. Иначе он сам тебя не примет.

— Кто? — ахнул Сергей. — Виватон?

— Да, Виватон, — убеждённо кивнул Алексей. — Ведь он создан из живых трав, живых организмов и несёт в больные клетки излечение от недомоганий и недугов. Александр Михайлович уже нескольких человек от рака излечил! Ещё ни один доктор ни в одной стране не имел такого успеха!

— Да, серьёзная заявка, — озадаченно хмыкнул Вадим. — А можно твой эликсир жизни хотя бы понюхать?

— Конечно! — обрадованно воскликнул Алексей. — Он снял хрустальную ладанку с шеи, открутил крохотную пробку, понюхал сам и от перехлёстывающего блаженства закатил глаза: — Вот, нюхайте. Можете даже втереть по капле препарата в виски. Вы сразу почувствуете, как меняется мир. Сразу поймёте, что Виватон — это путь в будущее!

— Подожди, — перебил его Вадим, беря склянку из рук лекарственного миссионера. — Зачем мне на пути к Престолу Божьему какой-то костыль?

— Ты ничего не понимаешь! — ощерился Алексей. — Отдай ладанку!

Вадим не собирался отнимать у Гилярова ладанку, но, не ознакомившись с запахом, отдавать склянку не хотел. Однако запах, исходивший из ладанки, произвёл на Вадима такое впечатление, что лицо у него скукожилилось, как у прожжённого алкаша, только что принявшего стакан прокисшей бормотухи.

Лёша Гиляров ничуть не удивился произведённому эффекту, лишь объяснил:

— В лекарстве есть изрядная доля аммиачного спирта как связывающее вещество. Такая же доля находится в человеческой крови, поэтому Виватон легко проникает в организм после втирания.

— Аммиачный спирт?! В человеческой крови?! Ты в своём уме? — поразился Вадим. — На каком же тогда химзаводе Всевышний человека мастерил?

— Ты ничего не понимаешь, — как заведённый повторил Гиляров. — Я был обычным художником, никому не известным. Правда, в моём роду есть несколько представителей мира художников и некоторые стали довольно известными, но я пока не перешагнул ту грань человеческих возможностей, которая отделяет ремесленника от мастера. И только благодаря Виватону во мне проснулась та искорка, которую во все века называли гениальностью. Меня стали приглашать сильные мира сего для росписи жилых помещений. И даже на Николиной горе, под Москвой, я расписывал дачи видных партийных деятелей. Так что факт налицо, от этого никуда не денешься.

— Ага, — снова съехидничал Вадим, — с костылём — творец, а без костыля — шельмец!

— Зря ты его обижаешь, братуха, — вступился за Гилярова Сергей. — Может быть, действительно они с Савёловым оказывают помощь человечеству. При чём тут костыль?

Вадим покосился на новоявленного заступника и демонстративно пожал плечами.

— Лучше скажи, Лёха, из каких трав состоит твой Виватон? — обратился Сергей к Гилярову.

— Видишь ли, — замялся тот, — я уже говорил, что лекарство состоит из тридцати трёх видов трав, и запоминать все мне было как-то не с руки.

— Ну, хоть некоторые, — не унимался Сергей.

— Некоторые?… — растерялся Гиляров. — Знаешь, Александр Михайлович держит состав препарата в секрете, потому что авторских прав, особенно в Советском Союзе, никогда не соблюдают. Вспомни хотя бы ту же лампочку. Кто изобретатель?

— Эдисон, — в унисон ответили оба брата.

— А знаете ли вы, — прищурился хитро Гиляров, — что электрическую лампочку на пятьдесят лет раньше придумал русский левша Яблочков? И паровоз изобретён был не братьями Райт, а русским механиком Черепановым.

— Согласен, — кивнул Вадим. — Но никакой повар не скрывает, из мяса каких животных слеплены им котлеты «Деволяй». А компоненты лекарства утаивать попросту бессмысленно. Можно держать в секрете количество каждого ингредиента, но никак не состав. Кстати, когда вы в последний раз с Александром Михайловичем в Стерлитамаке были?

— Откуда вы знаете? — удивился Гиляров. — Но это никакой не секрет. Последний раз мы были как раз перед поездкой в Лхасу.

— Причём тут Стерлитамак? — вмешался Сергей.

— А притом, — ухмыльнулся Вадим. — Есть в солнечной Башкирии явно несолнечный городок Стерлитамак. Помнишь, я туда ещё по приказу командования Московского погранучилища бумаги отвозил?

— Да, что-то такое было, — подтвердил Сергей.

— Так вот. Ночь, проведённая мной в гостинице этого башкирского городка, показалась мне чёткой копией гестаповской душегубки. По улице клубились белые завихрения какого-то газа и всем гостям города рекомендовали не открывать окна. Оказывается, весь город состоит из множества химических предприятий, а жители городка — добровольные труженики, согласившиеся на медленный суицид с помощью отравления отработанным газом. Интересно, за каким чёртом вы с Александром Михайловичем туда ездили? Уж не за закупкой ли ценных лекарственных трав на каком-нибудь химзаводе для чудодейственного препарата?

— Ну и ехидина ты, братец, — снова вступился за Гилярова Сергей. — Если его препарат приносит пользу, то просто потри себе виски и посмотри, что получится. А так неоглядно выливать на человека помои каждый может. Весь вопрос: заслуживает ли этого человек?

— А ты, Серёга, совсем уже с катушек съехал, — поморщился Вадим. — Вспомни, даже в Евангелии сказано: Сатана, когда соблазнял Христа, показал ему весь мир и сказал, мол, всё это будет твоим, только поклонись мне! Так и ты: протри виски — и всё будет! А что будет? Вон, американцы затеяли продавать всему миру генно-модифицированные семена пшеницы, кукурузы, картофеля и других овощей. А что из этого выйдет? Продавцам, конечно же, крупный навар! Ведь они собираются весь мир накормить, а вот что с людьми может случиться после потребления трансгенетической пищи, покажет только время. Но не будет ли тогда слишком поздно? И все, кто поддался американской рекламе, могут просто сдохнуть от голода.

— Знаешь, братец, ты любишь всегда напряжёнку создавать. И чаще всего там, где её нет, — губы у Сергея брезгливо изогнулись. — Как хочешь, а я воспользуюсь советом Алёши и потру голову.

С этими словами Сергей вылил из ладанки несколько капель и принялся усиленно втирать их в виски. Вадим с интересом, а скорее с тревогой наблюдал за инициацией вновь обращённого, но ничего особенного не произошло. Только противный резкий запах аммиака пронизал всё близлежащее пространство.

— Держись подальше от меня, вонючка, — скривил губы Вадим. — Ты со мной был всегда на ножах только потому, что Бог наделил меня чуть большим умом и сознанием, поэтому делаешь почти всегда диаметрально противоположное. Знаешь, что не так, но лишь бы не как у меня. Да и спас-то ты меня только ради того, чтобы фон для тебя был: вот, мол, спас родного брата, а он, скотина, даже пятки мне целовать не хочет! При таком раскладе я чувствую, что лучше бы ты меня в яме оставил.

При этих словах лицо Сергея потемнело, глаза сузились, почернели, как блестящие антрациты, и кулаки рук начали сжиматься и разжиматься. Заметив это, художник Гиляров постарался разрядить взрывоопасную обстановку. Первым делом он как бы нечаянно встал между братьями. Оба ничуть не ожидали этой невесть откуда взявшейся преграды. Оба зло уставились на Алексея и готовы были живого места на нём не оставить, чтобы не путался под ногами, чтобы не лез, когда двое мужчин начали разговор, чтобы… Много можно найти этих «чтобы», но у Лёши была только одна просьба:

— Ребята, может быть, всё-таки сначала домой доберёмся? Там — хоть в убой, хоть в запой, а здесь, среди отрицательной атмосферы, поддаваться кислотной энергетике — просто из пушки по воробьям стрелять.

— Кислотной? — ухватился за мысль Сергей. — Это что такое?

— Организм человека состоит из двух полюсов — плюс и минус; из двух ипостасей — чёрное и белое; из двух энергетик — щелочной и кислотной, — охотно принялся объяснять Алексей. — Какой энергетической волне человек даёт волю, таким и становится окружающее пространство. Допустим, поскандалили бы вы сейчас, подрались бы, но какой прок? Каждый остался бы при своём мнении. К тому же у каждого за пазухой появился бы камень обиды. На родного брата. А из-за чего? Из-за собственной глупости. Человек, который ищет причины антагонизма, не может претендовать на большой ум, потому что за всю историю человечества не было ещё ни одного победителя, ни в одной войне.

— Это я где-то уже слышал, — миролюбиво проворчал Вадим. — Действительно, бес попутал. Ты прости меня, братишка…

— Да ладно, чего уж там, — отмахнулся тот. — Пора идти, скоро какой-то аул будет. Надо бы там афганской одеждой разжиться.

— Это верно, — подхватил Алексей. — А с чего ты взял, что скоро какое-то жильё будет?

— Не всё ж тебе одному нас учить, — хохотнул Сергей. — Смотри-ка, во-о-он там, возле берега, настил деревянный. Там, наверное, переправа. А кому она нужна, если не местным?

— Логично, — согласился Гиляров. — Что ж, посмотрим. Однако ты глазастый, это хорошо.

Ждать пришлось недолго. Через два часа деревянный помост на этом берегу просматривался уже отчётливо. На противоположном должен быть такой же, но его пока что видно не было. Беглецы осторожно подбирались к переправе. Если в этом месте есть аул, то удастся ли договориться с местными жителями насчёт одежды и еды на дорогу? Что ни говори, а в горах ходить без запасов нельзя. К тому же армейское обмундирование «пятнистых оленей» не мешало бы поменять на какую-нибудь гражданскую одежду, а на Вадиме всё ещё был мундир пограничника Советской Армии.

Деревянный помост, сколоченный на берегу реки из неструганых досок, действительно оказался половинкой причала. Вторая половинка пряталась на другом берегу в затоне, и между причалами над бурными водами реки был натянут капроновый канат. Но важнее всего оказался тот факт, что возле противоположного причала виднелась лодка, а горный посёлок, или аул, находился на этой стороне, чуть ниже по течению.

— Смотрите-ка, — указал Гиляров на противоположный причал. — Лодка, то есть своеобразный паром, на том берегу. Значит, кто-то из аула утром туда уже переправился. Остаётся только подождать возвращения этого путешественника.

— Хорошо, если так, — сомнительно покачал головой Вадим. — Если тот, кто бросил лодку на той стороне, сегодня возвратится назад, считайте, что нам обалденно повезло.

— Всё равно придётся ждать, — пожал плечами Алексей. — Или предложишь вариант лучше?

Но других вариантов пока не возникало. И всё же беглецам повезло. Через несколько часов ожидания в засаде Сергей вдруг заметил на том берегу какое-то движение в ивовых кустах, разросшихся по склону. Вскоре все трое увидели мужчину в длинной полотняной рубахе, с белой чалмой на голове, пробиравшегося к оставленной у причала лодке. На плече у мужчины висел объёмный хурджун. Оба его отделения были доверху набиты какой-то травой. Видимо, дехканин ходил в поле за своим урожаем. Он был один, а это устраивало беглецов, сидевших в засаде.

Дехканин сбросил хурджун в лодку, залез сам, оттолкнулся шестом от берега, ухватился за трос, перекинутый через речку, и принялся перебирать руками, подтягиваясь к берегу. Возможно, с веслом тоже можно было бы перебраться через поток, но вряд ли. Струи реки могли оказаться столь непослушны, что просто опрокинули бы утлую посудину.

Мужчина, перебирая руками канат, спокойно переправился через реку, зацепил лодку за выступ на причале, чем-то напоминающий кнехт, выпрыгнул сам и прихватил с собой заплечный мешок, набитый травами. И тут ему в спину упёрся ствол автомата.

Дехканин не удивился и вёл себя на удивление спокойно. Алексей повернул его лицом к себе и принялся объясняться с пленником на всех известных ему диалектах. Но дехканин быстро понял, что от него требовалось, и согласно кивнул.

— Что он сказал? — затормошил Вадим Алексея. — Он что, так вот запросто готов обеспечить нас одеждой и едой на дорогу?

— Ага, запросто, — кивнул Гиляров. — Только просит взамен гражданской одежды оставить ему наш автомат. А за еду придётся отработать у него на поле. На меньшее он не согласен.

— Автомат?! — вскричал Сергей. — А как же мы — без оружия?

— Подожди, братишка, — примирительно произнёс Вадим. — Послушай, если мы желаем выдавать себя за афганцев хотя бы внешне, то автомат как раз ни к чему хорошему не приведёт. А если этот мужик нас ещё и едой снабдит, то поработать за еду не помешает. Тем более что мы за это время обтешемся немного в новом амплуа и, возможно, в овечьих шкурах нам удастся переправиться на родину. Ферштейн?

— Ещё как! — кивнул Сергей. — А если этот чурек, получив в руки автомат, припрёт нас к стене и сдаст в лапы Венчику Ладену?

— Вот это мы сейчас и проверим, — кивнул Вадим, снял с плеча автомат и кинул в руки дехканину.

Тот на лету поймал оружие, улыбнулся и любовно похлопал ладонью ствол. Лёша сразу же заговорил с мужчиной, но на этот раз всё было решено довольно быстро. Дехканин согласно кивнул, показал Лёше на хурджун, сделал знак рукой и зашагал в сторону аула.

— Хозяин приказывает нести его поклажу, — перевёл Алексей.

— Вот и неси сам, — хмыкнул Сергей.

— Ну будет, будет, — одёрнул брата Вадим. Затем подхватил хурджун, взвалил его на плечи и припустился вслед за дехканином.

Гилярову и Сергею ничего не оставалось, как тоже идти за афганцем. Тем более что автомат теперь был у него в руках. А когда ребята догнали Вадима, он, усмехаясь, сообщил им, что автомат разряжен, поскольку все тридцать патронов лежат у Вадима в подсумке.

— У нас было незавидное положение, — объяснил Вадим. — Если бы дехканин вздумал нас арестовать и наставил бы ствол, то ему самому пришлось бы отрабатывать разрешение на жизнь. А так — выгодная сделка. Ему — ствол, нам — одежда и еда.

— Но он сказал, что ему за еду отрабатывать в поле надо, — озадаченно сказал Гиляров. — Кто знает, какое у него хозяйство? Может, не меньше месяца работать придётся.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо хмыкнул Вадим. — Месяц-два потрудимся батраками, зато никто нас здесь искать не будет, да и потом вряд ли какая сволочь отличит тебя от настоящего афганца. Хочешь выжить — становись хамелеоном. Закон природы!

И действительно, потрудиться на нового работодателя пришлось чуть больше четырёх месяцев, зато даже соседи дехканина Чулпан-ага относились к батракам как к жителям этой же деревни. И сам хозяин получил почёт и уважение даже от старейшин, поскольку на него работали целых три здоровых плечистых мужика! Если Чулпан-ага сумел заполучить каким-то образом такую значимую силу, значит, он заслуживает всеобщего уважения и поклонения.

Только вот с языком у братьев Кудрявцевых не очень-то получалось, но им хватало и собственного толмача. Благо Лёша Гиляров от природы был склонен к различным языкам. Одно слово, творческая личность! А на что только ни способны творческие люди.

Всемирным примером может послужить тот же Леонардо да Винчи. Этот художник не только писал удивительные картины, но проявил себя ещё и как изобретатель. Недаром чертежи его изобретений до сих пор не дают покоя нынешним учёным. Они, к сожалению, не могут понять и построить по чертежам художника модели летательного аппарата и подводной лодки, изобретённых им. Что и говорить, Леонардо многим дал по сто очков форы, но грамотные потомки в действительности оказались очень недалёкими. Поэтому внимание надо было обращать на того, кто может добиться чего-то в этом мире, особенно во время разгоравшейся в стране войны. Поэтому Чулпан-ага заслужил уважение даже от своих батраков.

Как-то раз он долго разговаривал о чём-то с Гиляровым. Братья пытались встрять в разговор, но Лёша только отмахивался. Наконец Чулпан-ага ушёл в свои комнаты, оставив батраков решать свои вопросы.

— Сегодня ночью сваливать надо, мужики, — огорошил братьев Алексей. — Наш хозяин сказал, что завтра в аул должны нагрянуть боевики Усамы бен Ладена. Этот, с позволения сказать, полководец террористов, сколачивает себе крупные маневренные войсковые подразделения. Дехканина предупредили, что волонтёры будут стараться мобилизовать всех, кто им понравится. А здоровых батраков не обойдут стороной — это уж точно! Поэтому сам Чулпан-ага предложил нам сделать ноги, пока опять к Венчику Ладену не попали. Он даже приготовил нам два хурджуна с едой и вином и один — с автомобильными камерами. С такими запасами мы не только до России доберёмся, но, вполне возможно, и до Северного полюса.

— Ну, на Северный полюс нам пока рановато, в Магадан — тоже, а вот границу переходить…

— Я же сказал про камеры, — недовольно буркнул Алексей. — Вдоль всей границы протекает довольно бурная речка Пяндж. Надуем камеры и — по диагонали! Авось вынесет не на пограничный блокпост, иначе нам удачи не видать.

— Знаю я те места, — недовольно буркнул Вадим. — Мы с братом именно там на границе служили, только с другой стороны. Всё возвращается на круги своя. Что ж, посмотрим, что к чему.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, как говорится во всех русских сказках. Но беглецам было далеко не до сказок. Взвалив мешки с едой и оборудованием на плечи, они ушли в горы. Дехканин рассказал Алексею Гилярову, какими путями лучше всего уходить на север. Ведь по дороге можно было запросто наткнуться на тех же боевиков бена Ладена или же на советские ударные отряды. Ни в том, ни в другом случае на помилование рассчитывать не приходилось. Поэтому до границы надо было добраться незамеченными.

Для этого подходила тропа по высокогорью. Но чем выше забирались беглецы в горы, тем труднее им приходилось переносить ночной холод. Хорошо ещё, что Чулпан-ага выделил им в дорогу целый горшочек медвежьего жира. Густо обмазавшись этим своеобразным утеплителем, можно было не бояться ночных сумасшедших заморозков. Но долго в таком напряжённом состоянии тоже не выдержишь. Впрочем, беглецы не собирались слишком долго бродить по неизведанным тропам Гималаев. Более того, им ещё раз повезло — Всевышний не оставил скитальцев без помощи.

Дело в том, что однажды они заночевали в одном из горных дацанов, которые до сих пор существуют в Гималаях и куда их пустили только потому, что приняли за афганцев или же пакистанцев, потому что на всех троих были настоящие ватные халаты, подвязанные кушаками, а головы украшали зелёные тюрбаны. Надо сказать, что зелёную чалму на Востоке можно надевать только паломнику, побывавшему в Мекке. Видимо, ламы приняли странников за своих, ибо Алексей Гиляров разговаривал с ними на фарси. Во всяком случае, его понимали, разрешили переночевать и даже напоили айраном с длинными и тонкими лепёшками на закуску.

Перекусить «паломники» не отказались, однако в уплату за предоставленную еду им пришлось коленопреклонённо молиться в дацане чёрной статуе то ли Будды, то ли Кришны, то ли ещё какого-то пророка Аллаха. Все трое в религиях разбирались плохо, но били поклоны так же, как местные монахи. Поэтому им всё сошло с рук.

Ребят радовало лишь то, что никаких замечаний монахи им не делали. Более того, им даже предоставили три циновки и проводили в гостевую. Наверное, в здешнем дацане не принято было отказывать путникам в ночлеге, поэтому всё обошлось благополучно. Но под утро Вадим проснулся от толчка в плечо. Толкал его Сергей и так сильно, будто боялся, что брат не проснётся.

— Ты что, Серёга, очумел? — недовольно проворчал Вадим.

— Тихо ты, — шикнул на него брат. — Не разбуди остальных. Мне надо сказать тебе пару слов, пока никто не слышит.

— Ну, говори.

— Не нукай. Мне сон приснился, — прошептал Сергей.

— Час от часу не легче! Ты совсем спятил?

— Не спятил, — не отставал Сергей. — Послушай лучше. Мне приснилось сейчас, что при переходе советской границы меня подстрелят.

— Из-за этого надо было будить? — Вадим смотрел на брата, как на конченого придурка.

— Да выслушай же ты наконец! — и Сергей снова ткнул Вадима в плечо. — Я тебе дело говорю, а ты ерепенишься.

— Ладно, давай, говори.

— Так вот, — продолжил Сергей, — мне тонкий сон сейчас привиделся.

— Знаю, — сонно кивнул Вадим. — Чувство полного присутствия, ты даже запахи иной раз ощущаешь во сне… Ты рассказывал.

— Я не о том, — отмахнулся Сергей. — Вспомни, было ли хоть раз, чтобы приснившееся мне предупреждение не сбылось?

Вадим ненадолго задумался, потом взглянул в лицо брату:

— Вообще-то, твои сны всегда сбывались. Ты говорил ещё, что это Бог предупреждения посылает…

— Вот именно! — перебил Сергей. — Посылает! И сейчас Господь нас не оставил. Мне приснилось, что в том месте, где мы собрались переправляться через Пяндж, меня подстрелят, а Лёху унесёт течением. Но он не утонет, потому что с ним камера от колеса машины будет. А вот мне от пули не избавиться.

— Да ты что, брат?! — воскликнул окончательно проснувшийся Вадим.

— Тихо ты, — снова одёрнул его Сергей. — Не в этом суть. Мы знали, что это может случиться, когда подписывали договор о наёмничестве. Так что ничего удивительного. Я смерти не боюсь. Жаль только, если ты не узнаешь, что мне Ребекка рассказала. Я не хочу уносить секрет с собой в могилу. Тем более обещал ей, что ты её из плена спасёшь, если меня в живых не будет.

— Как?! Ты в своём уме?

— Даже очень. Просто я настоял, чтобы мы переходили границу именно здесь потому, что тут рукой подать до ущелья Джиланды. А там, в одной из пещер, спрятано сказочное сокровище! Драгоценности спрятаны там ещё в те времена, когда товарищ Фрунзе погоду делал в Средней Азии. Об этом кладе давно легенды ходят, но никому сокровище так найти и не удалось. Только все сокровища Земли — ничто вот перед этим.

Сергей снял с шеи и протянул брату на ладони плоский серый с красной прожилкой камень, похожий на большой сердолик или на диковинную гальку. Бурной водой, а скорее всего человеческими руками в камне с одной стороны была выточена морда страшного китайского дракона с раскрытой пастью. Остальные стороны имели обыкновенную овальную форму.

— Так вот, брат, — продолжил Сергей. — В ущелье Джиланды, в пещере, найдёшь свой удел. Если будет трудно туда добраться, уговори кого-нибудь и обещай отдать весь клад. Нищие таджики или киргизы согласятся помочь из одной только жадности. А когда увидят, что ты не соврал, уважение к тебе примет формы фетишистского поклонения. Поэтому никто не будет мешать тебе пошарить в остальной рухляди. Там должны быть ковры ручной работы, собольи и лисьи меха, драгоценное оружие, но это всё — дребедень. Ищи мешки с овсом или с пшеницей. В одном из этих мешков спрятано яшмовое яйцо с плоской дыркой в боку. И вот этот ключ должен плотно войти в щель в яйце, — Сергей показал пальцем на диковинный камень, который Вадим вертел перед глазами. — Это не просто камешек. Это ключ к яшмовому яйцу.

— Ну и что? — недоумённо пожал плечами Вадим. — Что это даст, кроме очередной головоломки? Допустим, я найду это яшмовое яйцо, вставлю в него ключ. И что? Передо мной возникнет какой-нибудь демон и скажет, что научит меня владеть всеми богатствами мира, только для этого я должен буду поцеловать ему туфлю?

— Какую туфлю? — нетерпеливо отмахнулся Сергей. — Я тебе дело говорю. И к тому же времени у нас мало.

— Я тоже про дело, — возразил Вадим. — Помнишь, в Евангелии от Иоанна говорится, как дьявол Христа соблазнял?

— Ну?!

— Вот тебе и «ну». Дьявол показал Сыну Божьему все царства земные, всю красоту нашей планеты и сказал, что отдаст эти царства, всю Землю одному лишь Христу затем, чтобы Он смирил гордость и поклонился Сатане. Усекаешь? А поскольку проклятый ангел Денница, он же Сатана, правит этим миром, то заветное яйцо тоже будет вручать за поклонение. Иначе яичко будет лежать совсем рядом, а в руки не дастся! Знакомый сюжетец?

— Железная логика, — усмехнулся Сергей. — Только одного ты не учёл: дракон из сердолика и яшмовое яйцо — ключ в ключе — служат входным билетом в запредельное царство Зазеркалья. Туда никого не пускают из нашего мира потому, что люди давно уже поклоняются Золотому Тельцу и не умеют принять неоплачиваемую радость. Это болезнь человечества, которую можно излечить только коллективным согласием на принятие Божьей Благодати. И если в каком-либо городе наберётся критическая масса людей, способных жить радостью и любовью, исключив зависть, жадность, тщеславие, трусость, то остальные люди будут просто заражаться этой, по нынешним понятиям, болезнью. Вот тогда и наступит омоложение человечества.

— Надо же, — растерянно пробормотал Вадим. — Откуда ты только нахватался такой ереси?

— Это прописные истины существования, братец, — пожал плечами Сергей. — Именно потому, что человечество давно уже не может и не желает жить без ненависти и злобы, которые иногда возводят даже в почёт и славу. И поэтому нас не пускают в запредельное Зазеркалье. Ведь там человек может получить ту самую власть над всем миром, которой так добиваются исламские отморозки, разномастные масоны и прочие американские террористы. Нынешнему человеку мало золота, мало всеобщего поклонения, мало нагнетать страх на всех присутствующих, ему подавай к тому же ум, радость и любовь. А это за деньги никогда не купишь. Даже за соглашение дьяволу служить. Вот поэтому Сатана и не сможет помешать владельцу яйца отворить дверь в ту самую Шамбалу, за которой давно гоняются и стар и млад. Именно оттуда тебе откроется дверь в этот мир, и ты сможешь увести с собой всякого, кто достоин жить в другом измерении.

— Ты хочешь сказать, братец, — обиженно покачал головой Вадим, — что я должен буду превратиться во Вседержителя-Судию для отбора «достойных» жителей Зазеркалья? Что-то здорово от этого попахивает настоящими арийскими евреями, для которых там места уже были заготовлены.

— Послушай, Вадим, — обида брата задела Серёжу за живое, и он заметно сбавил пыл, — пускай этот ключ сейчас будет у тебя. Если жив останусь, то вернёшь, и мы снова обсудим эту тему. А я считаю, что наши предки всё-таки недаром уходили из этого мира в тот, потусторонний. Когда человеку никто не мешает жить и не отнимает созданного, то существование становится совсем другим. А сейчас даже у нас в стране, посмотри: партийная верхушка вечно дерётся за власть, вечно изобретает невидимого и очень опасного врага, которого мы с тобой обязательно должны поймать и обезвредить, иначе наступит вечный хаос. А по мне, так лучше пускай хаос, но в радости, любви и согласии, чем медали за победу и оплакивание погибших.

— Хорошо, брат, — кивнул Вадим и надел себе на шею сердолик на гайтане. — Живы будем, поговорим насчёт этого. Но тебя пуля точно не догонит, если ещё раз натрёшься Виватоном. Так что не теряй времени.

— Вечно ты меня укусить пытаешься! — рассмеялся Сергей. — А я вот назло тебе пойду и натрусь! Посмотрим, что ты скажешь, если пуля меня не догонит…