Прочитайте онлайн Балканский тигр | Глава 4. УНЦА —УНЦА…

Читать книгу Балканский тигр
2616+912
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4. УНЦА —УНЦА…

— Ты уверен, что они прилетят именно сегодня? — тихо спросил Срджан.

— Можешь не шептать, — Рокотов пристально вгляделся в противоположный край ущелья, теряющийся под покровом ночи, и заметил красноватый тлеющий огонек. — Курят, сволочи… — Он втопил клавишу рации. — Эй, кто там с сигаретой на открытом пространстве торчит? Немедленно прекращайте.

— Есть, — прошелестела рация спустя десять секунд, и огонек погас.

— Прилетят, — Влад повернулся к напарнику. — И обязательно сегодня. Они не знают, что случилось, и постараются вытащить летчика побыстрее. Расстрелом «Торнадо» мы спутали им карты, теперь они не понимают, что творится в этом районе… А наши фальшрадары еще больше туману напустили.

— Ты думаешь, радары засекли?

— Без сомнения. Импульс был такой сильный, что на самолетах дальнего обнаружения, небось, все приборы зашкалило.

Срджан перевернулся на спину и устремил взгляд в затянутое низкими облаками небо. Азарт первого боя прошел, и молодой серб более сдержанно готовился к следующему столкновению с врагом. Русский сумел доказать всем членам маленького отряда, что при должном упорстве и слаженности действий можно справиться и с, казалось бы, невыполнимой задачей. Этот урок бойцы запомнили на всю жизнь.

— И что дальше?

— Посмотрим, — рассеянно ответил Влад, занятый своими мыслями. — Чего загадывать…

— Они не заметят ловушки?

— Не должны. Трос тонкий, изолированный. Локатор воспримет его как погрешность при сканировании.

— Винтом не перерубит?

— А хоть бы и перерубил, нам то что! — усмехнулся биолог. — Так и так вертуха остановится на пару-тройку секунд. Тут мы и вдарим.

— А остальные вертолеты?

— Не остальные, а остальной. Их будет максимум два… Черт! — Влад стукнул себя по лбу. — За Коннором же три прилетало! Память моя девичья… Ну да ладно, где два, там и три. Успеем. Гранат у нас достаточно. А между скал им не развернуться в принципе, тут расстояние в сотню метров…

— Самолеты бы не пустили в охранение…

— Это вряд ли. Натовцам огласка ни к чему, а самолет на радаре виден. Я их расчет понимаю — подойти на малой высоте, забрать летчика и домой. Засвечиваться резону нету. Иначе их на обратной дороге могут над Косовом сбить. Так что путь, на самом деле, один — с юга через это ущелье. Тогда есть вероятность, что ПВО их не заметит.

— А наши армейцы в Косове что, вообще мышей не ловят? — гневно пробормотал Срджан.

— Не скажи, — Владислав покрутил головой, разминая затекшую шею. — Вертолеты вообще очень трудно засечь. Ходят они на низких высотах, шумят мало. Вот у нас есть шанс. Ведь мы то точно знаем, где они пройдут, а у военных такой информации нет. Да и не до того им сейчас. Я по радио слышал, что на границе с Македонией вроде тяжелые столкновения начались?

— Да там вообще ничего не поймешь, — Срджан повернулся на бок. — Беженцы, армейские подразделения, партизаны. И еще самолеты сверху лупят. По меньшей мере юг и восток наша армия не контролирует.

— А ты, кстати, в Косове бывал?

— Естественно, — удивился Срджан. — У меня там родственники живут. Раз десять у них гостил.

— А на юге был?

— Где именно?

— В горах. Недалеко от того места, где сходятся границы Албании и Македонии.

— А-а, возле Призрена… Был один раз, на экскурсии со школой. Там монастырь древний нам показывали. А больше в тех краях нет ничего. Километрах в пяти от города начинаются горы…

— Во-во, — кивнул Влад. — И что в этих горах?

— Ничего. Там даже никто не живет. Говорят, есть какие-то тропы, по которым контрабандисты из Албании переходят. И все.

— Понятно, — протянул Рокотов. — То есть никому этот район не нужен?

— Зачем? Горы и горы… Может, конечно, там какие нибудь полезные ископаемые есть, но слишком уж дорого месторождение разрабатывать. А почему ты интересуешься?

— Да так. Бродят в голове разные мысли. Не обращай внимания… Ого, уже полдвенадцатого! Пора. Давай-ка передвигаться поближе к краю. И остальным скажи, чтоб приготовились…

* * *

Вознесенский пробыл в больнице четыре дня.

Он очнулся через час после избиения охранниками американского консульства, все это время провалявшись на влажном асфальте дворика. Еле выбравшись из-под арки, Иван попал в руки патрульного наряда, который доставил окровавленного человека сначала в милицейское отделение, а потом в травматологическое отделение при больнице скорой помощи. В «травме» у Ивана зафиксировали перелом трех ребер, многочисленные ушибы внутренних органов, кровоподтеки на лице и два выбитых зуба. Нос, к счастью, остался цел.

В дополнение к травмам Вознесенский получил воспаление легких.

На третий день его пребывания в больнице следственным отделом Центрального района было возбуждено уголовное дело под номером 390227 «по факту нанесения гражданину Вознесенскому тяжких телесных повреждений группой неизвестных недалеко от здания консульства США в Санкт Петербурге». Милицейская машина стала со скрипом раскручиваться.

На первый допрос его вызвали через неделю.

Иван, как добропорядочный гражданин, явился в назначенный час и двадцать минут прождал опаздывающего следователя. За время вынужденного прозябания у запертого кабинета он вдоволь наслушался глухих вскриков из-за соседней двери. Было не совсем понятно, что там происходит — то ли в кабинете тошнит перепившего накануне стража порядка, то ли от подозреваемого получают чистосердечные показания.

Наконец явилась запыхавшаяся следователь и впустила Вознесенского к себе. Вскрики стихли.

— Итак, что вы хотите? — Женщина плюхнулась на стул, бросила на подоконник сумку и вперила в Ивана буравящий взгляд.

— Меня вызвали на десять утра, — Вознесенский достал паспорт.

— Ага, значит, Вознесенский — это вы. Хорошо. Тут у меня материал проверочки, — следователь порылась в ящике стола и извлекла на свет Божий несколько желтоватых листков, скрепленных пластмассовой скрепкой. — Ваше заявление пока не подтверждается.

— Какое заявление? — удивился Иван.

— Ну, которое вы делали, когда вас доставили в отделение. Насчет личности нападавших. Дежурившие на демонстрации сотрудники милиции ваши слова не подтверждают, — следователь победно уставилась на собеседника.

— Но не сам же я себя избил…

— Правильно. Однако и назвать нападавших вы не можете… Слушайте, а может, не будем раздувать эту историю? Свидетелей то все равно нет.

— Как это не будем? Меня били охранники консульства США, а не какая нибудь шпана в темном переулке! — возмутился Иван. — Причем били в двадцати метрах от входа в консульство. Я их опознаю!

— А они заявят, что ничего подобного не было.

— Тогда откуда я их знаю? — логично парировал Вознесенский.

— Ну мало ли… Может, вы за ними следили.

— Зачем?

— Почем мне знать? — следователь начала раздражаться. — У вас могут быть на это свои причины. К примеру, корысть…

— Ясно, — Иван понимающе хмыкнул. — Считаете, что я с кем-то подрался, а потом решил свалить вину на сотрудников американского консульства, чтобы получить с них деньги… Может, я еще и пьян был?

— Этого я не утверждала…

— И правильно: пустой труд. Видите ли, я в принципе не употребляю алкоголя. Так что такой вариант отбросьте сразу.

— Зачем вы мне это говорите? — с чувством собственного превосходства заявила следователь. — Раз вы настаиваете на том, что ведете трезвый образ жизни, у меня могут родиться определенные подозрения…

Сотрудница милиции была раздражена уже третий день подряд. С того самого часа, как ей вручили материал и приказали тщательно в нем разобраться. Случай был неординарный, в подозреваемых числились работники дипломатического учреждения. А следователю меньше всего хотелось копаться в политическом деле. Подобные дела, как правило, ничего, кроме головных болей и пинков от начальства, не сулили. Руководство самоустранилось, изображая полное невмешательство в действия следователя, и все шишки падали на голову исполнителя.

Существовала, конечно, вероятность того, что дело удастся расследовать быстро. И по окончании принять однозначное решение — или прекратить, или в суд. Но эта вероятность была исчезающе мала. Проще говоря — на нее рассчитывать не приходилось. Так-то вот…

Следователь обречено вздохнула. Потерпевший оказался далеко не дураком и на обычный арсенал «отфутболивания» заявителя не купился. Видимо, придется с ним поработать по-настоящему. А там — либо сроки истекут, либо терпила устанет от бесконечного хождения по инстанциям и махнет рукой.

— Хорошо, — чиновница сменила тон. — Поговорим под протокол. Предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний в соответствии со статьей триста семь Уголовного Кодекса Российской Федерации. Распишитесь вот здесь…

* * *

Госсекретарь США перевернула страничку таблоида «USA Today» — и чуть не задохнулась от ярости. Настырные журналисты этой желтой газетенки выкопали таки фотографии семнадцатилетней давности, когда истеричная Мадлен лечилась в частной неврологической клинике. О том периоде жизни она старалась не вспоминать и жестко блокировала любые упоминания даже о возможности такого лечения. Но американским «акулам пера» на ее терзания было наплевать.

Что самое подлое — красочный материал не включили в «раннюю пташку» и не позволили Мадлен вовремя отреагировать на атаку. Теперь она поняла подтекст вопроса, заданного французским журналистом на только что прошедшей пресс конференции. «Лягушатник» иронично поинтересовался, с кем общалась Госсекретарь в далеком тысяча девятьсот восемьдесят втором году. И Мадлен, как последняя дура, несколько минут распространялась о прекрасных, почти забытых временах, когда ее окружали интересные, разносторонние личности. Она имела в виду чиновников из Администрации Рональда Рейгана, но теперь, после этой статейки, в ее тогдашних знакомцах наверняка будут подозревать идиотов, неврастеников и даунов с висящей до пупа слюной.

Госсекретарь мельком взглянула на невозмутимого помощника. На мгновение ей показалось, что у него чуть дрогнули уголки губ. Однако вышвыривать помощника с работы из-за неподтвержденных подозрений значило расписаться в собственном сумасшествии.

И Мадлен решила обождать. В конце концов, повод придраться к помощнику можно найти всегда. Достаточно вспомнить провал переговоров в Рамбуйе.

— Что сообщают наши источники в Кремле? — проскрипела Госсекретарь, решив сделать вид, что ее абсолютно не волнуют ни «USA Today», ни содержание статьи, ни реакция читателей газеты.

— Борис не идет ни на какие уступки, — грустно сообщил помощник. — Он занял очень выгодную позицию — следует международным нормам. Видит только дипломатический путь решения Косовского кризиса. Он трижды уже подтвердил свои намерения и отступать не собирается. Да и попытки наладить с нами диалог будут выглядеть предательством в глазах русских. По опросам общественного мнения, его решение заморозить отношения с НАТО поддержали восемьдесят девять процентов граждан. Он не пойдет на дестабилизацию обстановки в стране.

— Что Козырьков?

— Выступил по телевидению, довел до сведения русских наше отношение к Милошевичу. Теперь его не приглашают ни на один телеканал. Он жалуется, что некоторые депутаты их Парламента обещали его избить. Скорее всего, врет, но такой возможности исключить нельзя… Поступают еще более тревожные сведения. Среди русских нарастает антиамериканская истерия. Вот, полюбуйтесь, — помощник выложил на стол крупную цветную фотографию. На снимке была изображена дверь в какое-то кафе и табличка на ней. — Это в Калининграде… Надпись на двух языках: «Вход с собаками и американцам запрещен».

— Я умею читать, — разозлилась Мадлен.

— Это еще не все. Начали продавать коврики для ног и половые тряпки с изображением флагов США, Великобритании и НАТО. Какая то фирма в Петербурге наладила выпуск… Посетители кафе очень довольны.

— Выясните адрес фирмы и направьте протест в русский МИД.

— По российским законам, эти бизнесмены не делают ничего предосудительного.

— Тогда найдите людей, которые могут с ними разобраться! — отрезала мадам. — Заплатите, в конце концов, русским полицейским, но это издевательство немедленно прекратите. Еще что нибудь в том же духе?

— К сожалению, да. На рынки России и некоторых стран Европы поступили туалетные «утята» с вашим портретом и бумага с изображением Клинтона, Блэра, Соланы и вас. Раскупается влет… Вот образцы. Помощник открыл «дипломат» и выложил на стол рулон бумаги и несколько пластмассовых фигурок с изогнутыми держателями.

Госсекретарь ошеломленно посмотрела на выставку народного творчества. Туалетные «утята» были выполнены с изрядной долей достоверности, перепутать ее лицо с чьим-то другим невозможно. Полиграфия на бумаге также была очень высокого качества. Неизвестные умельцы точно рассчитали потребности рынка и выдали на гора суперходовой товар.

— Зачем вы это принесли?! — взвизгнула Мадлен и сбросила образцы на пол, заодно смахнув и настольную лампу. — Кто вас надоумил?

— Я сам… — растерялся чиновник. — Вы же всегда требовали документального подтверждения. Вот я и подумал…

— Достаточно было предъявить фотографии, а не таскать эту гадость в мой кабинет!..

«Не такая уж и гадость, — подумал помощник, запихивая туалетные принадлежности в „дипломат“. Моя жена от них в восторге. И ее подруги тоже…»

Госсекретарь взяла себя в руки.

— С этим лучше поступить аналогичным образом! Пора приучать русских к тому, что нас лучше не дразнить. Вам, надеюсь, понятно? Хорошо… Сменим тему. Что известно о визите русского премьера в Югославию?

— Имитация переговоров с Милошевичем. На самом деле русские забирали обломки нашего «стелса». Поэтому они прибыли на двух самолетах, а не на одном. Во втором летела группа экспертов.

— Та-ак… — Мадлен тяжело поднялась с кресла и подошла к окну. — И никак нельзя было воспрепятствовать?

— Ну не сбивать же русского премьера, — попытался пошутить помощник. — Боюсь, что в отместку они нанесли бы термоядерный удар по Венгрии или Чехии. Тем более что у нас не было уверенности, попали ли обломки «невидимки» в руки сербов.

— А почему у нас не было уверенности? У нас что, разведка совсем работать разучилась?

— Я думаю, об этом лучше спросить ЦРУ, — неожиданно резко парировал помощник. — Наши источники в дипломатических миссиях не имеют доступа к подобной информации. Тем более что месяц назад мы эвакуировали наших представителей из Белграда. А через русских идут не совсем надежные сведения. Вы же сами знаете… Особенно в последнее время, когда они почувствовали, что нужны нам. Многие наши источники намекают на необходимость повышения гонорара. А некоторые прямо заявляют, что финансовая сторона перестает их устраивать.

— Подготовьте примерную смету и пересчитайте наши расходы. Я доложу Президенту. Думаю, нам выделят дополнительные средства… В сегодняшней ситуации экономить не стоит. — Госсекретарь отошла от окна и присела на диванчик возле журнального столика. — Как себя чувствуют наши друзья в Ичкерии?

— Там что-то готовится, — помощник аккуратно перелистнул документы в своей папке. — Радикальные экстремисты поднимают голову. По всей видимости, они планируют ряд выступлений в июне — июле этого года… За последний месяц к ним прибыло около сотни талибов. Есть вероятность, что их направляет Бен Ладен. Было бы разумно информировать руководство России — даже несмотря на разногласия по Косову…

— Не время, — Мадлен подняла ладонь. — Проблема Чечни — это проблема русских. Чем больше они завязнут на Кавказе, тем проще будет разговаривать с ними на межгосударственном уровне… На всякий случай подготовьте коммюнике и выразите озабоченность торможением переговоров. Естественно, намекните на виновность Москвы.

— Русские ввязываются в скандал по отмыванию денег, — напомнил помощник.

— Ах да, действительно! Тем более. И вовремя. Немного ускорьте нужные публикации. Только следите, чтобы ненароком не подставить наших людей в русском правительстве. Ну, это детали, сами знаете, как поступить, — Госсекретарь политическим языком объяснила помощнику, что всю ответственность в случае провала ему придется взять на себя. — Не переусердствуйте… — мадам нажала кнопку селектора. — Принесите кофе!

Помощник понял, что аудиенция закончена.

— Последний вопрос…

— Да?

— Журналисты интересуются подробностями спасения нашего пилота со «стелса». Капитана Коннора. Ходят какие-то странные слухи…

— А именно? — напряглась Госсекретарь.

— Пока ничего конкретного. Речь идет якобы о его попутчике, причем не американце. Утечка произошла от одного из морских пехотинцев, принимавших участие в спасательной операции. Я еще раз подчеркиваю — якобы — у Коннора был некий товарищ по несчастью, который фактически спас ему жизнь. И которого по неизвестной причине бросили в Сербии. Если факты подтвердятся хотя бы наполовину, нас ждет разбирательство в Сенате…

— Я поняла, о чем речь, — мадам с трудом сохраняла на лице безразличное выражение. — Там были албанцы из Освободительной Армии. Один из них, естественно, помогал нашему летчику. Когда Коннора спасли, албанец вернулся в свой отряд.

— Говорят, что это был не албанец…

— Тогда кто? Серб? — презрительно скривилась Госсекретарь.

— Нет… Русский, — помощник понизил голос.

— Ерунда какая. Откуда там русские? Очередная журналистская выдумка. Если реагировать на каждый подобный слух, то не останется времени на серьезные дела… Вызовите к себе начальника корпуса морской пехоты и порекомендуйте ему укоротить язык своим подчиненным. Иначе мы только и будем заниматься тем, что дезавуировать байки военных. Все, идите.

После того как за помощником закрылась дверь, мадам позвонила Ричарду Холбруку и напомнила, что тот должен ускорить решение «проблемы Коннора». Не посвященному в суть дела человеку показалось бы, что высшие государственные чиновники США обсуждают необходимость помощи сбитому над Югославией летчику, чудом спасшемуся от смерти. На самом же деле они готовили убийство. За это в Америке полагается пожизненное заключение, особенно если учесть сговор с использованием служебного положения. Но Госсекретаря и специального представителя Президента США это не волновало. На их уровне жизнь простого пилота не воспринимается вовсе. Равно как и отдельные жизни остальных двухсот семидесяти миллионов простых граждан Америки.

Холбрук заверил Госсекретаря, что вопрос с Коннором будет решен в самое ближайшее время.

* * *

О приближении вертолетов возвестил двойной щелчок рации. Влад запретил переговоры в эфире, чтобы не спугнуть спасателей и раньше времени не раскрыть засаду. Справиться с атакующими боевыми вертолетами маленькому отряду было не по силам. Выиграть можно было, только ударив из-за угла. В спину. О благородстве на войне вспоминают в последнюю очередь.

Машины вывернули на прямой участок ущелья и понеслись к цели. Впереди, немного ниже транспортного «МН-53J», шел «Команч», ощупывая пространство своими системами обнаружения и классификации объектов. Блоки АТI/С, размещенные на кольцевых лазерных гироскопах, исправно докладывали на центральный компьютер о всех мельчайших препятствиях.

Экипаж десантно-транспортного вертолета держал свою машину в хвосте «Команча» и ориентировался по перемещениям ведущего. Его РЛС не фиксировали ничего подозрительного.

В паутину, сплетенную из натянутых поперек ущелья тросов, первым попал идущий на скорости сто десять километров в час «КАН-66». Несущим винтом вертолет зацепил стальную нить, клюнул носом, и тут в кольцевой канал вертикального оперения попал второй трос. Машину повело боком и почти перевернуло вверх брюхом.

В этот момент с двух сторон ущелья по попавшим в ловушку аппаратам ударили сразу четыре гранатомета. И хотя партизаны стреляли из допотопных РПГ-7, ни один выстрел не пропал втуне.

Первая граната, выпущенная Владом, угодила в кольцевой воздухозаборник двигателя «Команча» и вдребезги разнесла цифровую систему управления РАВЕС, гордость американской электроники. «КАН-66» потерял все свои летные возможности, а вторая граната завершила начатое, рванув позади кресла стрелка. Кабина вспучилась изнутри, во все стороны полетели съемные панели вперемешку с кусками обгоревшего мяса.

Пылающий остов «Команча» завис на тросах, будто огромная муха в гигантской паутине.

Пилот «МН-53.1» попытался сделать невозможное. Он резко увеличил общий шаг лопастей и бросил машину в противоракетный маневр. Но было слишком поздно.

Заряд РПГ-7 влетел аккурат в открытый боковой люк, чиркнул по турели пулемета и разорвался в центре десантного отсека, выбросив наружу тела двух британских спецназовцев и албанца проводника. Второй фугас прошел сквозь дополнительный топливный бак и сдетонировал под полом пилотской кабины. «МН-53J» бросило на каменную стену. Спустя секунду взорвалось топливо.

Капкан Рокотова сработал на все сто, даже не пришлось производить дополнительные выстрелы. За три секунды боя партизаны уничтожили восемнадцать вражеских солдат и две боевые машины стоимостью больше пяти миллионов долларов.

Это был настоящий успех.

Владислав отбросил пустую трубу гранатомета и схватил рацию.

— Всем внимание! У нас час времени. Быстро прочесываем дно ущелья, собираем документы и уцелевшие приборы, и в лагерь! Не задерживаться! Выступаем через семьдесят минут. На все про все — полчаса. С учетом дороги до лагеря, как я уже говорил, час. Время пошло!

Вниз упали заранее приготовленные веревки, и по ним в темноту заскользили фигуры партизан.

Слабовидящих биолог отправил в лагерь пешком. Потери в отряде были ему ни к чему.

Перед рассветом на ущелье, где лежали сбитые вертолеты спасателей НАТО, пятнадцать истребителей бомбардировщиков «F-111F» при поддержке трех самолетов радио электронной борьбы «ЕF-111А Рейвн» обрушили семьдесят пять бомб М117А1 — по триста сорок килограмм каждая. На втором заходе те же боевые машины сбросили тридцать планирующих бомб «Рокуэлл GBU-15» с вакуумной боевой частью.

Ничего живого в заданном квадрате остаться не могло.

Однако бомбы поразили только обломки «Торнадо» и вертолетов и сожгли тела убитых натовских военных. На момент воздушного налета партизанский отряд уже был в семи километрах к востоку.

Влад поднял голову, посмотрел на встающее за спиной зарево и весело рассмеялся. Его расчет оказался абсолютно верен — озверевшие «миротворцы» планомерно утюжили бомбами местность, где за неполные двое суток потеряли двадцать своих людей.

Рокотов перевесил автомат с одного плеча на другое, поправил рюкзак и быстрым шагом догнал цепочку уходящих по склону холма сербов. Пора было задуматься о том, что делать дальше.